Катя спецназовец. Позывной клубника.

Снег хрустел под тяжелыми берцами почти бесшумно. Катя свернула за угол магазина Продукты, где в тени козырька всегда пахло дешевым табаком и сыростью. Знакомый гогот Ромки Пятифана резанул слух, заставив её челюсть сжаться. Ну что, Тоша, очки не запотели? издевательски тянул Рома, крутя в руке свою знаменитую бабочку. Бяша рядом противно хихикал, а Семён, словно туша, преграждал Антону путь к отступлению. Антон стоял прижатый к обледенелой стене. Его шапка съехала набок, а в глазах за стеклами очков застыла та самая обреченность, которую Катя помнила по гаражу. Только теперь она была не жертвой. Она была хищником. Катя подала знак своим бойцам оставаться в тени и двинулась вперед. Черная балаклава скрывала лицо, оставляя видимыми только ледяные, немигающие глаза. На фоне белого снега её фигура в полном снаряжении выглядела как призрак из ночного кошмара. Антон первым заметил её. Его зрачки расширились, дыхание перехватило. Он смотрел не на одноклассницу Он видел перед собой профессиональную машину для убийства, закованную в кевлар и сталь. Э... Ром, глянь... Бяша осекся, его челюсть отвисла. Чего ты там мычишь, Бяш? Пятифан начал оборачиваться, привычно скалясь, но не успел даже договорить. Катя не стала тратить время на слова. Шаг, короткий замах и хлесткий, как выстрел, удар кулаком точно в центр грудины. Пятифан охнул, воздух с присвистом вылетел из его легких. Удар был такой силы, что Ромку буквально отшвырнуло назад. Он повалился в сугроб, выронив нож, который со звоном ушел в обледенелую корку. Семён и Бяша оцепенели. В их примитивном мире сила измерялась кулачными драками, но здесь они столкнулись с чем-то иным с профессиональной, холодной яростью спецназа. Катя сделала шаг к упавшему Пятифану и наступила подошвой тяжелого ботинка на его руку, тянувшуюся к ножу. Металлическая фурнитура её формы зловеще блеснула. На землю мразь, голос, искаженный модулятором маски, прозвучал как скрежет металла по стеклу. Антон, всё еще прижатый к стене, не смел дышать. Он смотрел на эту фигуру, не понимая, кто это, но чувствуя странное, забытое тепло в груди. А Катя, глядя на поверженного хулигана, думала лишь об одном: Как же мелко ты смотришься, Ромочка, по сравнению с тем, что ждет нас в лесу. Антон, поддавшись общему порыву ужаса, рухнул на колени рядом с остальными. Его трясло, зубы выстукивали дробь, а руки сами собой сцепились на затылке. Он зажмурился, ожидая удара или холодного голоса, приказывающего всем лежать, но вместо этого почувствовал, как чья-то сильная рука в тактической перчатке мягко, но уверенно коснулась его плеча. Катя кивнула одному из своих бойцов, стоявшему чуть поодаль. Этого в сороковку. В тепло. Напоите чаем и следите, чтобы не отключался, приказала она. Голос через модулятор звучал сухо, по-военному. Двое оперативников подхватили опешившего Антона под локти и почти потащили к массивному бронированному автобусу, стоявшему в тени деревьев. Эй! Вы куда его?! взвизгнул Ромка, пытаясь приподняться из сугроба. Тоха! Катя резко обернулась. Она шагнула к Пятифану и, не церемонясь, рывком за шкирку вздернула его на ноги. Ромка дернулся, попытался вырваться, его лицо исказила привычная гримаса злости, смешанной с непониманием. Сидеть тихо, Катя оттолкнула его в сторону леса, где уже выстроились остальные бойцы, держа на мушках притихших Бяшу и Семёна. Вы чего... пробормотал Бяша, его голос сорвался. В лес-то зачем, на? Мы ж ничего... Катя сделала шаг назад. С мерзким, четким звуком она сняла свой автомат с предохранителя. А затем, глядя прямо в расширенные от страха глаза Пятифана, резким движением передернула затвор. Тяжелый щелчок металла в морозном воздухе прозвучал как смертный приговор. Пошёл!, Катя ствол автомата чуть качнула в сторону темной чащи, откуда веяло древним холодом и запахом хвои. Вы так любили пугать людей лесом. Пора познакомиться с его хозяевами лично. Но теперь правила устанавливаю я. Бойцы начали выталкивать троицу хулиганов на тропу, уходящую вглубь заснеженных деревьев. Антон из окна теплого автобуса видел только черные силуэты и тусклый блеск оружия в руках женщины, которую он когда-то считал просто вредной девчонкой с косой. Но Катя даже не обернулась. Её взгляд был направлен туда, где среди сосен уже начали загораться первые голодные огоньки.