Катя спецназовец. Позывной клубника.

В посёлке мало что менялось. Всё те же покосившиеся заборы, тот же шёпот вековых сосен и то же гнетущее чувство, что из леса за тобой кто-то наблюдает. Но для Екатерины Смирновой этот воздух больше не был пугающим. Для неё он был просто зоной выполнения задачи. Когда после школы Катя объявила, что уходит в армию, над ней смеялись. Ромка Пятифан тогда сплюнул сквозь зубы и бросил: Смирнова, ты там со своим длинным языком и дня не протянешь - наряд по кухне станет твоим домом. Она не просто протянула. Она вытравила из себя ту визгливую девчонку, которая любила сплетни и чужие секреты. В десанте её научили, что главный секрет - это тишина перед прыжком. А её знаменитый острый язык превратился в умение отдавать чёткие, как удар ножа, приказы. Спустя пять лет Катя вернулась. Но не к маме на пирожки. Бронированный Тигр тяжело подмял под себя глубокий снег на въезде в посёлок. Катя вышла из машины первой. На ней была камуфляжная форма, тяжёлый бронежилет, а на плече привычно покоился АК. Лицо, когда-то по-детски круглое, теперь приобрело жёсткие очертания. Волосы, той самой светлой косы, были туго затянуты в узел под беретом. Командир, объект впереди, раздалось в рации. Принято, - коротко бросила Катя. Голос её стал ниже, в нём лязгал металл. Окружаем старую школу. Работаем чисто. Если увидите что-то... нечеловеческое - огонь на поражение. Она шла по знакомой тропинке, где когда-то поджидала Антона, чтобы подколоть его очередной шуткой. Теперь она искала здесь следы. И не заячьи. У ворот школы стоял мужчина. Высокий, в очках, с вечно печальным взглядом - Антон Петров. Он выглядел измотанным. Увидев вооружённых людей, он вскинул руки, но когда его взгляд встретился с холодными зелёными глазами Кати, он замер. Катя подошла вплотную, не опуская автомат. Она мельком взглянула на его дрожащие пальцы. Она обернулась к своим бойцам, перехватывая оружие удобнее. Группа, за мной! Прочесать подвал. И помните: здесь нет сказок. Здесь только цели. Катя Смирнова вошла в тёмный зев школьного коридора первой. Раньше она боялась темноты и того, что скрывается за углом. Теперь темнота боялась её. Луч в тактического фонаря, закрепленного на шлеме, разрезал густую пыль школьного коридора. Катя шла впереди, и каждый скрип гнилых половиц отзывался в её памяти совсем другим звуком - скрежетом ржавого железа. Гараж. Это слово до сих пор вызывало у неё фантомный холод в кончиках пальцев. Она помнила, как сидела там, скованная ужасом, в вонючей темноте, слушая, как снаружи что-то хищно принюхивается. Она помнила момент, когда дверь со стоном поддалась, и в проёме возник силуэт Антона. Не героя в сияющих доспехах, а напуганного мальчишки в старой куртке, который дрожал сильнее неё, но всё равно протянул руку. Идём, Катя. Быстрее, шептал он тогда. В тот вечер, когда она, размазывая слёзы по лицу, бежала за ним по сугробам, в ней что-то надломилось. Старая Катя Смирнова капризная девчонка, собиравшая сплетни, осталась в том гараже. На её месте родилось нечто холодное и злое. Она поклялась: больше никто не запрёт её в темноте. Больше никто не заставит её дрожать. Она пошла в десант, чтобы научиться убивать страх. Она вгрызалась в нормативы, разбивала кулаки о груши и прыгала из самолёта в бездну только ради того, чтобы однажды вернуться сюда с правом на месть. Командир, чисто, доложил боец за спиной, вырывая её из воспоминаний. Катя остановилась у двери в старый спортзал. На стене виднелись странные отметины глубокие борозды от когтей, которые невозможно было спутать с человеческими. Не чисто, отрезала она, перехватывая рукоять автомата плотнее. Они здесь. Я чувствую их вонь. Она вспомнила лицо Алисы в маске лисы, её издевательский смех и тот первобытный ужас, который лесные твари внушали посёлку десятилетиями. Выходите, звери, почти прошептала Катя, и её палец мягко лёг на спусковой крючок. Смирнова пришла отдать долги. Она знала: Антон спас ей жизнь, чтобы она могла закончить эту войну. И сегодня лесные хозяева узнают, что бывает, когда добыча возвращается с клыками из стали.