Still rose

Виктор возненавидел себя за решение смотреть фильмы ночью перед работой, но Алексею он бы ни за что в этом не признался. Когда Виктор, пропустив завтрак, чтобы подольше поспать, уходил, в квартире царила тишина. Наверное, Алексей, перелёг на кровать, а может, мучает шею и продолжает дремать на диване. Страшно хотелось его проверить, но, если он проснётся, надо будет поговорить, и тогда Виктор опоздает, ведь уходить сразу теперь казалось грубым. Он пообещал себе, что непременно поговорит и о выставке, и о ночи вечером, когда найдёт нужные слова. Но на работе времени не оказалось, поэтому когда Виктор около семи вернулся, сказать ему было всё так же нечего. Хорошо, что ему часто помогал Алексей. — Я так сладко поспал благодаря твоей компании, — сообщил он, когда Виктор, переодевшись в домашнее, пошёл его искать и нашёл на кухне, что-то жарящим. — Хоть и раздражает эта «предопределённость», забавно, что она работает. Виктор задумчиво хмыкнул. Алексей перестал быть для него соулмейтом в стандартном смысле. Теперь он был обыкновенным человеком, который сам по себе становился ему интересен. — Не думал об этом в последнее время, — сказал он, испытывая тянущее чувство в груди. Стало обидно, что Алексей продолжает видеть в нём лишь ресурс для своего успеха и хорошего самочувствия. — Честно говоря, я тоже, — Алексей отвернулся от плиты. — Просто казалось, тебя это волнует. Хотелось поддержать разговор, а то пока кажется, что я перетягиваю одеяло на себя. Они помолчали. Алексей явно думал (и понимал) об их последних взаимодействиях больше, а Виктор опять не мог найти нужных слов. — Кстати, как твоя работа? — не дал ему утонуть в непонимании Алексей, на лице которого мелькнуло сомнение — в прошлый раз этот вопрос привёл только к грубости. — Ты мне тоже помог, — признал Виктор, снова вспомнив друзей. Точно ли их можно было назвать так — друзья? Он ведь никогда ничем с ними не делился, но проблема, вероятно, была всё же не в них. Несколько секунд борьбы, и Виктор всё-таки решил попробовать рассказать о своих делах. Он тысячу раз слышал, что это приятно, но последний раз проверял это только в детстве. Поедая неплохой нисуаз, Виктор с трудом, но рассказал о проекте, который вёл, о том, какой он для него интересный и сложный. Алексей не особо понимал ни тему, ни специфику, но слушал внимательно и даже задавал уточняющие вопросы. Они проболтали до двенадцати, когда Виктора стало клонить в сон. Он пытался сопротивляться, даже подумал выпить кофе (который никогда ему не помогал), но вмешался Алексей. — Это я спал полдня, а тебе, кажется, сна не хватило. Ничего страшного, мы… — он вдруг стушевался, что выглядело на его вечно уверенном лице забавно. — Мы, кажется, неплохо ладим — сможем продолжить завтра. Правда, по моему опыту, ни одна беседа не продолжается с того момента, на котором закончилась, и обычно первый настрой, даже самый позитивный, не повторяется, но, может, у нас будет иначе. Даже не так: знаешь, я почти уверен, что у нас будет иначе. Виктору понравилась эта мысль, но он ничего не ответил. Молча ушёл к себе, решив, что в следующий раз постарается быть ещё разговорчивее. Из соседских их отношения постепенно становились дружескими. По утрам они больше не встречались — сова оправдывала своё звание, — зато вечером болтали почти каждый день, кроме тех моментов, когда Алексей встречался с… А чёрт его знает, с кем он встречался — Виктор так толком и не понял. Не с друзьями, но знакомыми, которые могли помочь ему с карьерой. Конечно, не так, как помогал Виктор, но тоже весьма ощутимо. Так прошёл месяц их сожительства. Ничего кроме дружбы не было даже в мыслях. По крайней мере, у Виктора, а Алексей — Виктор даже не знал, кто вообще его привлекает. Девушки — точно да, чего только стоит та сцена в коридоре. А парни? А он, его соулмейт? Спрашивать было бы неловко и глупо. А если он привлекает Алексея? Пока ответить ему было нечем. Но внешние обстоятельства ускорили его рефлексию. Это был один из редких вечеров, когда Виктор задержался на работе. Проект близился к концу, повышение виднелось на горизонте, и он с удовольствием делился этим с Алексеем. Идиллия — не назвать иначе. По пути домой Виктор представлял, как спросит Алексея про картину, которая никак ему не удавалась («перевёл с полдюжины холстов, но никак не могу получить то, что я вижу в воображении; прям хоть сажай тебя рядом»), а сам скажет (впервые), как благодарен за то, что ему есть с кем поделиться. Но всё пошло не по плану, едва он открыл дверь: в прихожей стояла женская пара обуви. В доме нечасто бывали гости. Алексей говорил, что не любит чужаков в своём пространстве («Почему же ты так быстро пригласил меня жить?» — чуть не спросил Виктор, но на каком-то глубинном уровне побоялся ответа, который может разрушить его привычное понимание мира), но иногда приходили люди за картинами. И даже их (хоть покупатель и должен быть всегда прав) Алексей быстро, но аккуратно выпроваживал. Но тут было что-то другое, ведь кроме обуви Виктора встретили голоса, доносившиеся в кухни. Стараясь действовать беззвучно, он разулся и подошёл ближе, чтобы слышать, о чём они говорят. — …и это будет стоить намного больше. Но ты же принципиальный. — Могу себе позволить, — спокойно, не кичась, проговорил Алексей. — Ишь как заговорил! — возмутилась собеседница. — А что тебя удивляет? Я написал столько омерзительных для себя картин, что тошно. Сейчас могу выбирать — так почему же ты упрекаешь меня за разборчивость? — Не упрекаю — злюсь. И завидую. Но больше злюсь: там ведь был и мой процент. — Найди ещё подопечных. — А я не хочу других, — девушка вдруг заговорила тише. — Только тебя хочу. И не только как художника. Дальше последовал какой-то шёпот, который Виктор не разобрал. — Хватит, проходили, — твёрдо ответил Алексей. Собеседница не сдавалась. — Это из-за твоего… как там его? Этого серого офисного… Даже лень придумывать обидную метафору — настолько он безликий. Ты ведь всю жизнь встречался с роскошными женщинами и даже с парочкой не менее статусных роскошных мужчин — как ты в это-то умудрился… — Довольно, — перебил её Алексей. — Тебе пора. И больше не приходи без приглашения. А приглашать тебя я не собираюсь — дела можно обсудить и в галерее. — Портит тебя семейная жизнь, — вздохнула девушка, и Виктор, чтобы не попасться, сбежал к себе. Сердце дико колотилось, и он и так чувствовал себя преступником, грубо нарушившим закон. Звук входной двери раздался только через несколько минут. Впервые любопытство сводило с ума, но Виктор ни за что не посмел бы выйти и спросить, чем закончился их разговор. Виктор и так услышал много того, о чём не догадывался. Принципиальность (впрочем, в этой черте Виктор не сомневался), творчество и… Сидевший на кровати Виктор глянул на дверь и задумчиво закусил губу. Алексей был из тех, кто гармонично смотрелся рядом с красивыми влиятельными женщинами, но оказалось, что и мужчины, видимо, были ему не в новинку — не то что Виктору, который ещё не до конца понимал, как относится к тому, что чувствует к человеку, который давно перестал быть просто соседом.