Возвращение в Серый Дом

Сердце Большой Птицы пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Рука Ральфа на ощупь была сухой и тёплой. Хотелось сжать её крепче своей холодной ладонью, переплести пальцы и никогда не отпускать. Была какая-то навязчивая потребность в обществе Ральфа, неистребимое желание держать как можно крепче и не отпускать ни на миг. Стервятник нарочито медленно, вырисовывая холодными пальцами невидимые узоры и чуть ощутимо царапая длинными ногтями кожу воспитателя, убрал свою руку. Затем с тихим выдохом чуть наклонил голову и потёрся щекой о руку Ральфа, всё ещё неподвижно лежавшую на плече. По коже мужчины побежали мурашки, его словно прошибло током. Весь мир резко сжался до ощущения мягкого прикосновения кожи к коже. Из этого транса его выдернул судорожный вздох Стервятника. Расфокусированный взгляд обрёл резкость и Ральф заметил слезинку, скользящую по лицу Птичьего Папы. Воспитатель, не отпуская плеча юноши, опустился перед ним на колени. Поддавшись внезапному порыву, он обхватил лицо Стервятника обеими ладонями. – Эй, ты чего? Что случилось? Вопросы остались без ответа. Стервятник лишь сжал губы. Его било крупной дрожью, из глаз текли слёзы. Птица опустил взгляд. – Посмотри на меня, – тихо попросил Ральф, – пожалуйста, Стервятник… И он уставился своими невозможными жёлтыми глазами. Немигающий взгляд. В уголках глаз дрожат слезинки. – Я так боялся… – на грани слышимости произнёс Стервятник. – Я так боялся, что вы… – громкий всхлип, – не вернётесь… Ральф резко притянул юношу к себе и начал легко поглаживать по спине в надежде успокоить Большую Птицу. Стервятник обнял в ответ и прижался сильнее, словно старался слиться с ним в единое целое. – Тише, тише, Большая Птица. Я же вернулся, чего теперь слёзы лить, тебе ещё их в настойки свои добавлять. В ответ Стервятник издал тихий смешок. Истерика понемногу отступала. Ощущение защищённости и спокойствие, которое дарили объятия дорогого сердцу человека, согревали душу. Юноша слегка отстранился, чтобы можно было видеть собеседника. – Вы же больше не уйдёте? – Да куда от вас всех денешься, – усмехнулся Ральф. – Не уйду конечно, ещё и надоесть успею, что сами рады не будете. – Мне это точно не грозит. – Поживём – увидим. Стервятник вернулся в объятия, блаженно прикрыл глаза, всецело отдаваясь чувству безграничного счастья. Внезапно Ральф дернулся и чуть отстранился. Стервятник вскинул голову и приподнял бровь в немом вопросе. — Я тебе тут это...подарок в общем купил небольшой, — слегка замялся под взглядом Стервятника Ральф, потянулся к столу за баночкой с заветной мазью и осторожно передел ее в руки Большой Птице, — Это вот бальзам тебе, будешь ногу свою мазать, чтоб не беспокоила, сказали, должно помогать. Стервятник благодарно улыбнулся, повертел баночку в руках, открыл крышечку, вдохнул запах трав, одобрительно кивнул каким-то своим мыслям и с несвойственной ему теплотой взглянул на Ральфа. — Спасибо, Ральф, не стоило так беспокоиться о Старой Птице, но...я рад, что вы всё же помнили о нас и вернулись, хоть наверняка долго шли к этому решению? В конце концов, Дом всё равно призвал вас обратно и мы все этому очень рады. — Я знаю, Стервятник, я знаю...— тихо ответил Ральф.