ТЧК...

В сентябре 2025 я звоню по телефону поздравить близкого человека - врача со стажем работы более 40 лет, которая четыре года назад перебралась в Монреаль - с юбилеем. Да, мы общались постольку-поскольку, но отношения у меня с ней сложились почтительно-теплые, и поздравить с праздником - святая обязанность. На самом деле, мир не так уж широк, каждый да нет-нет, но с другим связан. Вот и с Рерберг Софьей Михайлной (имя изменено, конечно же), мы познакомились и начали общаться весьма-весьма давно. Общение чисто формального характера, она врач с большим опытом работы, но, когда я узнала от нее же, кого и от чего Тетя Софа мало-мальски консультировала или же лечила... Понятно, что мы сблизились. Аббревиатуру "АиФ" с моей легкой руки Рерберг стала воспринимать не как "Аргументы и Факты", а как "Алла и Филипп". Вкратце выслушав, почему так называют фанаты этой пары, она мне с гордостью заявила: - У-у-у... Так я "АиФовец" со стажем! И на то есть свои основания. Конечно, она одна из тех, кто много знает. Но уехала жить в Канаду не поэтому. Ее сын настоял, а как с сыном спорить, когда он еще и внуков тащит в Монреаль на ПМЖ? Выбор без выбора, чтобы хоть внучат иметь возможность видеть. Итак, ближе к делу. Как сейчас помню: почистила, приготовив пальто к осени, от катышек, залезла рукой во внутренний карман. Вытаскиваю - там иконка. Образок. Чей - клянусь не помню. Лезу еще раз - хоп-а! А там сигареты, что когда-то я покупала для Таты. Не пригодились, пачка осталась запечатанной, однако, я ее беру и утаскиваю с собой на кухню. Настроение, пожалуй... дрянь. Самая настоящая беспросветная дрянь, которая окутала душу, и потому мой взгляд периодически падает на ту самую пачку легеньких "единичек". Ах, да, я же не курю. И даже не пытаюсь... Чего ради? Эта мысль заседает в моей голове периодически. Дань моде никогда не отдавала, у меня своя собственная. Воспитание, когда моя бабуля заложила, что курить - это очень плохо? Может быть. Не знаю. Я до сих пор не могу позволить себе что-либо сделать, просто потому, что от такого поступка сама себя уважать перестану. Это, как если выйти на улицу в чем мать родила. Кому забавно, а кому не катит. Курево мне не катит от слова совсем и, тяжело вздохнув, я отрываю свой потускневший тяжкими думами взгляд от странного соблазна. В моей правой руке смартфон и, разблокировав гаджет, я нахожу контакт Рерберг... - Софья Михална, здравствуйте! - Здравствуй, Татьянушка, здравствуй, - я улыбаюсь. Вообще, Татьянушкой называла меня мама. Всего два раза в жизни. Но мне это запомнилось. Понравилось. И с тех пор это обращение получше всякой "зайки" или "киски". Да и вообще - люблю свое имя, нравится оно мне, - Давно ты мне не звонила. - Софья Михална, я поздравляю Вас с днем рождения! С Вашим юбилеем! - желаю имениннице всего самого теплого и наилучшего, хотя ловлю себя на мысли, что у самой дрожит голос от волнения, сердце отдает стуком в горле. - Благодарю, Танюша, спасибо! - прерывает меня Рерберг, что меня немного удивляет, - Кстати, я о тебе весь день думала. Ну так, позвонить-не позвонить. А ты сама. Молодец. - Софья Михална, Бога ради - пардоньте! Дела замотали. Но о Вашем дне рождении я все помню! - Эт ладно! - как будто отмахивается Рерберг, и я слышу какие-то помехи на том конце трубки, - Татьяна, если времечко есть... Ты же сейчас никуда не торопишься? - Нет-нет, я вся внимании, - на каком-то рефлексе выпрямляю спину, словно сижу за школьной партой перед учительницей. - Про Аллу. Я видела ее интервью и... сказать откровенно, - следует долгая пауза, очевидно, Рерберг подбирает наиболее деликатное и, главное, цензурное выражение, а затем все же не выдерживает, - да нет! Это просто беспредел! Произвол! Понимаешь, Татьяна? - Ч... Что конкретно? - Я про ее высказывания с Киркоровым. Как это она могла так все обесценить? - в мои уши вливается искреннее негодование, я уже понимаю, что сейчас рекой побурлит та информация, что мне будет интересна, а потому заостряю свой слух, - У нее, что? Память отшибло? Она разве ж не помнит, как... - и идет череда фактов, которые она сдерживать, будучи в гневе, не может. Я сижу в шоке, который затем меняется искренней болью - мне обидно за Аллу, за Филиппа, за их пару, как таковую. Я вообще не могу быть равнодушна к людской боли, а тут дело касается моей любимой парочки. У меня в глазах слезы, настроение итак было никудышное, а после вываливания ушата, так и вовсе повеситься хочется.. прости меня, Господи, дуру грешную - не буквально, конечно. Но настроение мое Вы понимаете. - Софья Михална, зачем Алла... так говорит о Филиппе в интервью? - полушепотом, все-таки сдерживая разочарование и слезы, уточняю я. - Я не знаю, зачем, Танюша. Может быть, ей заплатили - а сейчас все продается и покупается. Может, еще что-то. Не знаю. Но тебе я рассказываю, потому что, - в этот момент я вся напрягаюсь и, одним движением смахнув слезы, зачем-то стискиваю зубы, как будто готовая услышать худшее, - в чем-то ты мне ее напоминаешь. Пусть тебе будет уроком. Никогда так не делай, никогда не предавай себя. В жизни - это самое важное. И не надо поддаваться минутным слабостям, которые потом создадут проблему. Ты умная девочка, понимаешь, о чем я. Я знаю Аллу очень... искренней. Не поверишь - но богобоязненной. Не спутай с набожностью, это другое. Как сильно она боится греха, с такой же силой и грешит. - я вновь бросаю взгляд на пачку. Почему мне - некурящему двадцати девятилетнему человеку хочется курить настолько, что слюна во рту скапливается? Откуда взялся страх? - А еще ты очень на Филиппа похожа. Прямо копия. Не, я не про внешность, ты что, детонька. Но вот внутренне - да. Хотя ты тоже курчавая. Но вот... Филипп и Алла - это копия одного в другом. Просто подумай над тем, что я тебе рассказала. И сделай выводы. У тебя впереди долгая жизнь. - Я не уверена, Софья Михална. - поджав нижнюю губу, тяжело вздыхаю, - Мне кажется... я и до тридцати не доживу. По крайней мере, - ухмыляюсь я сама себе, - папина теща-экстрасенс мне так пророчит. - Ну, у нее не все дома, наверное. Зачем же ты больного человека слушаешь? Нет-нет, детонька, живи и пусть у тебя все будет хорошо. Только выводы правильные сделай из того, что я тебе рассказала. Мы болтаем ни о чем еще две минуты, я перестаю пускать слезы, но меня трясет. Ее рассказ что-то задел во мне. Хотя, давайте спишем это на эмпатию - без нее никуда творческому человеку. После разговора я кладу трубку и реву. Мне безумно жаль Аллу в том рассказе-воспоминании. Жаль Филиппа. И вообще судьбу двух любящих (возможно, по сей день) людей. Эмоции надо сбавить, но не пагубной моментной страстью, которая так и маячит на обеденном столе в виде нераскрытой пачки, а чем-то другим. - Вывод... - подойдя к столу, сжимаю пачку, в руке переминая ее так, что та превращается в труху, - сделан, - на моем лице сосредоточенность, печаль. В глазах странная помеси страха с надеждой, - Алиса! - громко кричу я, и умная чудо-колонка тут же меня приветствует, - Включи че-нить душевное! - отряхнув ладонь от ошметков, улыбаюсь я, и Алиса мне выдает то, что отлично подходит к контексту самой истории и, может быть, к чему-то еще: Розы белые цветут - Красные завяли... То ли я пропил мечту, То ль ее украли! Распахните же окно - Дайте больше света! Ай, не надо - все равно, Счастья в жизни нету... Ох, судьба-злодейка! Ну-ка, обернись! Жизнь моя - копейка Покатилась вниз… Пролог окончен, дорогие читатели. Впереди - то, что на данном портале принято называть фанфиком.