Бабочки и правила

Глубокая ночь. Тишина в Облачных Глубинах стояла такая, что было слышно, как падают листья за окном. Вэй Ин закрыл глаза и привычно скользнул в сон Лань Чжаня. Лес. Дерево. Лань Чжань, сидящий в той же позе, что и всегда. Но взгляд... взгляд сегодня был другим. — Вэй Ин, — тихо сказал Лань Чжань. Вэй Ин опустился рядом, чувствуя какой-то подвох, но не понимая какой: — Да? — Вэй Ин. — Лань Чжань, ты будешь продолжать моё имя повторять? — усмехнулся Вэй Ин, но внутри уже зашевелилось беспокойство. — Вэй Ин. — Лань Чжань, хватит уже. — Вэй Ин. — Тебя что, заклинило с прошлого раза? — Вэй Ин попытался пошутить, но голос предательски дрогнул. Лань Чжань посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом: — Ты настоящий. Вэй Ин замер. — Что? — Ты вспомнил прошлый раз, — голос Лань Чжаня звучал ровно, но в глазах плясали странные огоньки. — Будь ты сном, ты бы не сказал этого. Вэй Ин выдохнул. Попался. — Ты специально повторял моё имя? — спросил он, чувствуя, как с плеч падает груз, который он таскал целую неделю. — Когда ты догадался? — Чувство, — Лань Чжань чуть склонил голову. — Как будто что-то не так. — Решил на чувство положиться? — Вэй Ин усмехнулся, но усмешка вышла мягкой, почти нежной. — Не похоже на тебя, Лань Чжань. Он помолчал, собираясь с мыслями. — А я хотел подольше подержать тебя в неведении. Побольше узнать. Но я и так узнал всё, что хотел. А больше не мог — всё равно бы себя раньше выдал. — Мог бы сразу сказать, — в голосе Лань Чжаня послышалась едва уловимая обида. — Я ведь скучал. У Вэй Ина что-то ёкнуло в груди. — Ох, прости, — он коснулся руки Лань Чжаня, и тот не отдернул ладонь. — Обиделся, да? Но теперь ты знаешь. Теперь я рядом. — Где ты сейчас? — спросил Лань Чжань, и в голосе впервые за весь разговор мелькнуло что-то похожее на нетерпение. Вэй Ин улыбнулся своей самой хитрой улыбкой: — У тебя в ордене. Лань Чжань замер. Даже дышать, кажется, перестал. — Ты шутишь? — Нет. Я изменил внешность и вступил в орден. Ты бы знал, как у вас в ордене скучно, — Вэй Ин картинно закатил глаза. — Четыре тысячи правил, пресная каша, подъём до рассвета... Я тут героически страдаю ради тебя. — Не похоже на тебя, — тихо сказал Лань Чжань, но в уголках губ промелькнуло что-то похожее на улыбку. — Мне требуется много усилий, чтобы ничего не вытворять, — признался Вэй Ин. — Но я к тебе сегодня после дня ада приду. В реальности. — Приходи, — Лань Чжань сжал его пальцы. — Я буду ждать. — Мне так много тебе хочется рассказать. — Расскажешь, когда приедешь. Они сидели рядом, касаясь друг друга плечами, и молчали. А потом сон оборвался, оставив после себя только тепло и предвкушение.

***

День тянулся бесконечно. Вэй Ин механически выполнял все положенные упражнения, кивал на лекциях и даже не ворчал на пресную еду — мысли были далеко-далеко, в домике на окраине Облачных Глубин, где его ждали. Наконец наступила ночь. Вэй Ин бесшумно выскользнул из своей каморки и, как тень, просочился сквозь патрули. Домик Лань Чжаня стоял в самой дальней части Облачных Глубин, окружённый тишиной и бамбуками. Вэй Ин тихо постучал. Дверь открылась мгновенно. Лань Чжань стоял на пороге в белых одеждах, с распущенными волосами, и смотрел на Вэй Ина в чужом лице. — Вот так ты теперь выглядишь? — спросил он, и в голосе послышалось что-то странное — то ли удивление, то ли... разочарование? Вэй Ин усмехнулся: — Я могу вернуть свою внешность. Сюда же никто не собирается приходить? — Нет. Вэй Ин шагнул через порог, закрыл за собой дверь. Одно мгновение и черты лица поплыли, меняясь, возвращаясь к привычным. Чужой скромный ханьфу растворился, уступая место чёрному одеянию с красными узорами на рукавах и подоле. Красная лента скользнула в волосы, собирая их в привычный хвост. Перед Лань Чжанем стоял настоящий Вэй Ин. Лань Чжань молча взял его за руку и провёл к столицу. На столе уже стояли две чашки, чайник... и кувшин с вином. Вэй Ин удивлённо вскинул брови: — Откуда у тебя вино? В Облачных Глубинах оно ведь запрещено? Или ты решил нарушить правило? — Это для тебя, — Лань Чжань сел напротив и наполнил чашки: Вэй Ину — вино, себе — чай. — Для меня? — Вэй Ин почувствовал, как внутри разливается тепло. — Лань Чжань, мне приятно, что ты думаешь обо мне. Он поднёс чашку к губам, сделал глоток, и блаженно прикрыл глаза. — Ты играешь «Призыв», чтобы найти мою душу, — сказал он, ставя чашку на стол. — Ведь так? — Да. Вэй Ин посмотрел на него через стол. Как же странно — сидеть здесь, в Облачных Глубинах, пить вино. — Лань Чжань, я думал, ты меня ненавидишь. — Это не так. — Я уже понял, — Вэй Ин усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Если бы я не узнал, что тогда в Безночном городе ты меня спас, я бы до сих пор продолжал так думать. Он замолчал, крутя в пальцах пустую чашку. — Прости, у меня память плохая. Я не помнил об этом. Но когда я начал вспоминать... я кое-что вспомнил. — И что же? — тихо спросил Лань Чжань. Вэй Ин поднял на него глаза: — То, что ты мне тогда говорил. Я вспомнил. И то, как ты меня защитил. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом. Странно — он никогда не боялся говорить то, что думает. А сейчас... — Лань Чжань, — голос дрогнул. — Ты и правда меня любишь? Тишина повисла в комнате, густая, как мёд. Лань Чжань смотрел на него долго-долго, и в этом взгляде было столько всего, что у Вэй Ина перехватило дыхание. — Люблю, — сказал Лань Чжань. — И я тоже тебя, — выдохнул Вэй Ин. — Думаю постоянно. Так хочу тебя. Я готов всё для тебя сделать... Он замолчал на полуслове и резко оглянулся. Лань Чжань насторожился: — Что такое? — Я думал, сейчас сестра как выскочит, — Вэй Ин приложил руку к груди. — С криками «Я так и знала!» И будет злорадствовать. Лань Чжань моргнул: — Ты говоришь не о Цзян Яньли. — Да, я не про шицзе, — Вэй Ин улыбнулся. — У меня есть родная младшая сестра. — Родная младшая сестра? — в голосе Лань Чжаня послышалось искреннее удивление. Вэй Ин вздохнул, понимая, что разговор будет долгим. Он налил себе ещё вина, отхлебнул и начал: — Это долгая история. Всё началось после событий на горе Луаньцзан. Я смог пробудить в себе запечатанные духовные силы, и меня отправило... в свой мир. К настоящим родителям. Он рассказывал. О Хуа Чэне, который поначалу смотрел на него волком, но потом оттаял. О Се Ляне, который принял его сразу и безоговорочно, с той мягкой грустью в глазах, от которой у Вэй Ина до сих пор щемит сердце. О Мэйлин — насмешливой, дерзкой и порой строгой. — Как-то раз мы ночью пробрались в Небесную столицу и на дворцах небожителей нарисовали всякое, — Вэй Ин довольно ухмыльнулся при воспоминании. — Отец на удивление похвалил, а папа читал нам лекцию о том, что так делать нельзя. Мэйлин делала вид, что раскаивается, а сама подмигивала мне за его спиной. Лань Чжань слушал молча. В его глазах плескалось что-то тёплое, почти нежное. — Даже там ты безобразничаешь, — тихо сказал он. — А куда без этого? — Вэй Ин развёл руками. — Это моя врождённая способность. Он вдруг вспомнил: — А где А-Юань? Я хотел увидеть его. — Я отправил его утром к брату, — ответил Лань Чжань. — В следующий раз. — Хорошо, — Вэй Ин кивнул. — Проведём эту ночь в двоём. Они говорили долго. Вэй Ин рассказывал о Призрачном городе, о своих новых силах, о том, как учился технике перевоплощения. Лань Чжань слушал, изредка задавая вопросы, и смотрел на него так, будто боялся, что Вэй Ин исчезнет, стоит только отвести взгляд. Вино в кувшине закончилось. Чай в чайнике — тоже. За окном стояла глубокая ночь, и Вэй Ин вдруг понял, что возвращаться в свою каморку совсем не хочется. Он встал, потянулся и, не спрашивая разрешения, направился к постели Лань Чжаня. Скинул верхнюю одежду, нырнул под одеяло и довольно завозился, устраиваясь поудобнее. — Тут тепло, — прокомментировал он. — И пахнет тобой. Лань Чжань, иди сюда. Лань Чжань замер на мгновение, глядя на это наглое создание, которое только что забралось в его постель без приглашения. А потом — лёг рядом. Вэй Ин придвинулся ближе, уткнулся носом в плечо Лань Чжаня. Лань Чжань молча обнял его, притягивая ближе. В комнате царила тишина — тёплая, уютная, наполненная покоем. И в этой тишине Вэй Ин вдруг подумал, что, наверное, готов терпеть пресную кашу, ранние подъёмы и четыре тысячи правил ещё очень долго. Ради Лань Чжаня. Уснули они под утро, так и не разжав объятий. А когда Вэй Ин проснулся за час до подъёма и бесшумно выскользнул в предрассветный туман, на губах его играла счастливая улыбка.