Бабочки и правила

День тянулся бесконечно. Лекции, тренировки, медитации — всё по накатанной. Вэй Ин старательно изображал примерного ученика, кивал в нужных местах и даже пару раз ответил на вопросы Лань Цижэня так, что старик не придрался. Но внутри него всё пело. Потому что он знал, что сделал сегодня ночью. О, это было гениально. Просто, изящно и абсолютно, тотально безобразно. Перед тем как отправиться к Лань Чжаню, Вэй Ин совершил небольшой... рейд. Совсем крошечный. Можно сказать, творческий визит в покои Лань Цижэня. Борода старика была такой ухоженной, такой... символичной. Вэй Ин просто не мог устоять. Немного духовной энергии, чуть-чуть аккуратного воздействия — и теперь у строжайшего учителя ордена Гу Су Лань нет ни одного волоска на лице. Гладкий, как яйцо. Вэй Ин шёл по утреннему туману к домику Лань Чжаня и улыбался так широко, что, наверное, этой улыбкой можно было осветить все Облачные Глубины. Ну всё, завтра будет весело. А пока... Он постучал и вошёл, возвращая сразу себе настоящий облик. — Братец бедняк! — радостно воскликнул Лань Сычжуй. Вэй Ин моргнул. — Да почему ты снова меня так называешь? — простонал он, прижимая руку к сердцу. — Я же просил! — Потому что ты бедный, — авторитетно заявил мальчик, совершенно не смущаясь. Вэй Ин перевёл страдальческий взгляд на Лань Чжаня, потом снова на Сычжуя: — А Лань Чжань, значит, богатый братец? — Да! — Сычжуй кивнул с таким серьёзным лицом, что Вэй Ин не выдержал и расхохотался. — Лань Чжань, он твой клон! Тот же каменный взгляд и абсолютная уверенность в своей правоте! Он театрально сложил руки в молитвенном жесте и посмотрел на Лань Чжаня с самым несчастным выражением лица, на которое только был способен. Глаза заблестели, уголки губ печально опустились — ну вылитый побитый щенок. Лань Чжань, глядя на это представление, едва заметно вздохнул. — Сычжуй, — мягко, но твёрдо сказал он. — Не надо его так называть. Это некрасиво. Сычжуй послушно кивнул: — Хорошо, не буду. Вэй Ин тут же забыл про свою страдальческую мину и восхищённо уставился на Ванцзи: — Лань Чжань, как у тебя это получается? Меня он ни разу не послушался! Я ему и так, и этак, а он — ноль внимания. А ты сказал одно слово, и всё! — Братец, пошли играть! — Сычжуй уже дёргал его за рукав, не в силах ждать. Вэй Ин склонился к мальчику, хитро прищурившись: — И во что же ты хочешь сыграть? Может, я тебя закопаю? Вон там, под деревом? Будет тайник! В комнате резко похолодало. Вэй Ин поднял голову и встретился взглядом с Лань Чжанем. Тот смотрел на него с таким выражением, что сразу становилось ясно: никаких закапываний. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. Клан Лань любил чистоту и порядок, а выкопанные ямы в это понятие решительно не вписывались. — Ладно-ладно, — Вэй Ин примирительно поднял руки. — Не буду я его закапывать. Обещаю. Честно-честно. Сычжуй уже тащил свои игрушки. И следующие несколько часов пролетели как один миг. Вэй Ин гонялся за Сычжуем по комнате, изображая страшного демона. Сычжуй визжал и прятался за Лань Чжаня, который сидел с невозмутимым видом, но в уголках губ пряталась тень улыбки. Потом Вэй Ин посадил мальчика на плечи и носился с ним по комнате, пока Сычжуй не зашёлся от смеха. — Выше! Выше! — кричал мальчик. — Куда уж выше? — хохотал Вэй Ин. — Я и так достаю головой до потолка! Наконец, когда глаза у Сычжуя начали слипаться, Лань Чжань забрал его у Вэй Ина и уложил в постельку. Мальчик засопел почти мгновенно — день выдался насыщенным. Вэй Ин и Лань Чжань сели за стол. Чайник для чая, кувшин для вина — распределение обязанностей уже устоялось. — Ты сегодня какой-то особенно довольный, — тихо заметил Лань Чжань, разливая чай. — Я? — Вэй Ин сделал самое невинное лицо. — С чего бы? Обычный день. Скучный орден, пресная еда, строгие правила... — Вэй Ин. — Что? Лань Чжань посмотрел на него долгим взглядом. — Ты что-то сделал. — Лань Чжань, ты мне не веришь? — Вэй Ин прижал руку к груди. — Я оскорблён до глубины души! Чтобы я, примерный ученик, верный традициям... — Вэй Ин. — ...соблюдающий все четыре тысячи правил... — Вэй Ин. — ...ни разу не нарушивший... Лань Чжань просто продолжал смотреть на него, и Вэй Ин сдался. — Ладно-ладно, — он отхлебнул вина, пряча улыбку в чашке. — Может, и сделал кое-что. Но тебе не скажу. Пусть будет сюрприз. — Для кого? — Для всех, — Вэй Ин мечтательно закатил глаза. — Особенно для одного пожилого заклинателя с очень бородой. Лань Чжань нахмурился, но расспрашивать не стал. В конце концов, он давно знал Вэй Ина — если тот решил молчать, можно пытать его хоть до утра, бесполезно. Они просидели до глубокой ночи. Говорили обо всём и ни о чном — о Сычжуе, о том, как прошёл день, о новых правилах, которые Лань Цижэнь добавил в список. Вэй Ин возмущался, Лань Чжань слушал, и это было так... правильно. Так по-домашнему. Когда вино закончилось, Вэй Ин встал, потянулся и, даже не спрашивая, направился к постели. Лань Чжань уже привычно ждал его там. — Знаешь, — пробормотал Вэй Ин, зарываясь носом в плечо Ванцзи, — у тебя тут даже спать удобнее, чем в моей каморке. — Останься, — тихо сказал Лань Чжань. — А то я собирался уходить. Уснули они быстро, согретые теплом друг друга.

***

Вэй Ин проснулся за час до рассвета. Он бесшумно выбрался из тёплой постели, накинул одежду и уже собрался исчезнуть, когда наткнулся на Сычжуя. Мальчик стоял в дверях спальни и сонно тёр глаза. — Братик, ты уже уходишь? Вэй Ин присел на корточки: — Я ещё приду. Обещаю. Но никому не рассказывай, что я тут был, хорошо? Сычжуй важно кивнул: — Я знаю. Богатый братец вчера сказал, что твой приход — это тайна, и её никому нельзя говорить. Вэй Ин улыбнулся и потрепал мальчика по голове: — Вот умница. А теперь мне пора идти, пока все не проснулись. — Пока, братик, — Сычжуй помахал рукой. Вэй Ин бесшумно выскользнул за дверь и растворился в предрассветном тумане. А в спальне Лань Чжань приоткрыл глаза и тихо спросил: — Сычжуй, ты почему не спишь? — Братик ушёл, — прошептал мальчик, забираясь обратно в постель. — Он ещё придёт, — Лань Чжань укрыл его одеялом. — Спи.

***

Час спустя Облачные Глубины взорвались. Крики Лань Цижэня, наверное, было слышно даже за пределами ордена. Даже в соседних городах. Даже, кажется, в Призрачном городе — Вэй Ин потом специально спросит у Мэйлин, долетело ли. — КТО?! КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! — голос старейшины срывался на визг. — Я ТРЕБОВАТЬ ВСЕХ ПОСТРОИТЬ! НЕМЕДЛЕННО! Ученики, сонные и ничего не понимающие, выстроились на главной площади. Лань Цижэнь метался перед ними, и зрелище было... сногсшибательным. Потому что его знаменитая борода, его гордость, его символ мудрости и строгости — исчезла. Полностью. Абсолютно. Начисто. Лицо Лань Цижэня было гладким, как коленка младенца. И на этом гладком лице полыхали такие яростные глаза, что ученики вжали головы в плечи. — Кто?! — гремел Лань Цижэнь. — Кто посмел?! Я найду! Я всех перерою! Я... Вэй Ин стоял в третьем ряду, старательно изображая на лице удивление и сочувствие. Получалось, надо сказать, отлично. — Какой ужас, — прошептал он стоящему рядом ученику. — Кто же мог такое сделать? — Не знаю, — так же шёпотом ответил тот. — Но если найдут — убьют. — Да что ты? — Вэй Ин округлил глаза. — Так сурово? — Сам посуди: Лань Цижэнь без бороды — это же... это... — Трагедия, — закончил Вэй Ин и вздохнул. — Определённо трагедия. Главное — делать вид, что вообще не при делах. Главное — сохранять невозмутимость. Главное — не заржать прямо сейчас, глядя на разъярённого старика с голым подбородком. Вэй Ин справился. Честь и хвала его актёрскому таланту. Но про себя он уже строил планы : сегодня ночью надо будет обязательно рассказать Лань Чжаню. И Мэйлин. И родителям. И, может быть, даже бабочкам разослать. Такое событие нельзя оставлять без внимания.