Полнолуние

Лунный свет лениво пробирается сквозь полупрозрачную тюль на дверном окне, пока ветер с приоткрытой двери пронизывает холодом чужую спину, из-за чего парень едва заметно вздрагивает, покрываясь слоём гусиной кожи. Сгибаясь за своим столом, режиссёр отчерчивает очередную полосу в своей новой, симпатичной, пусть уже почти полностью исписанной тетради, которая, к большому удивлению, не предназначена для чертежей или его механических проектов, как было раньше. В былые времена вызывало недоумение присутствие хоть одной страницы, не заполненной расчётами для модели прибора или прикидкой нужных ему материалов, а сейчас у Руи целая отдельная тетрадь и только для сюжетов. Прошло всего ничего с воркшопа в ArcLand, но на нём Камиширо извлёк для себя важные жизненные уроки, что помогли стать выше, равняясь с достойными конкурентами на пути к его мечте. Сакаки-сан, пусть и не высказал этого лично, но явно признал заслуги механика более чем достойными его соперников. Остаётся только поразить этого загадочного режиссёра со своими причудами на конкурсе, чтобы вся труппа смогла получить «золотой билет» для выступления на первой масштабной сцене Wonderlands × Showtime, охваченной только их сиянием. Реплики Руи отточены до идеала, а кульминация вообще не подразумевала появление на сцене, ведь момент «исчезновения» Нида довольно жесток для зрительских глаз, за счёт чего у режиссёра появилась возможность приступить к новому, пусть и примерному сюжету постановки, поглядывая на искусственно созданные розы в мензурке. Если бы была возможность, Руи бы с радостью переставил реквизит для шоу в другое место и другую ёмкость, правда мама испепелила его недовольным взглядом ещё до того, как механик переступил порог кухни, чтобы взять стакан или бокал. Однако щедрость единственного биолога в семье поражает до глубины души, ведь вместо посуды она предложила одну из стеклянных ёмкостей для экспериментов из своей комнаты-кабинета.. Святая женщина, воистину святые материалы и мензурка помощи! Вспоминая эту ситуацию, Руи замечает, как на его губах всплывает мягкая улыбка, а в тишине комнаты раздаётся спокойный и нежный смешок. Приятно, когда тебя поддерживают по-своему, даже если перед этим гневно выставляли чуть ли не веником с кухни, а простой стакан хотели обменять на ужин только овощами. Жестоко и не равноценно! Даже реквизит для конкурсного шоу не стоит таких огромных жертв! Хотя, разумеется, ситуация не настолько абсурдна, и мать семейства не гонит всех в три шеи из-за обычной посудины. Просто Руи (и его отец в том числе, за что мать их тихо ненавидит, а те её боятся как смерть с косой) сам понимает, что постоянно таскать стаканы с кухни не дело, ведь у семьи Камиширо совсем не останется кухонной утвари такими темпами. А мензурок много, их считать устанешь, пока все ещё выроешь с чужого шкафа, комода или ящика в лаборантской! Его мама, пусть и в меру строгая, но по-своему любит обоих мужчин в доме, даже если может шутливо ругаться на их рацион питания, сон по принципу «раз на раз» и бесконечные посиделки в мастерских, после которых со столовых ящиков по частям пропадает сервиз. Со стороны, отвлекая от приятных и радостных мыслей Руи, доносится назойливый звон и вибрация, что эффектом дежавю отзывается в чужом сознании, словно колокольчиком отбивая привычный ритм и мелодию. Механик разве не слышал этого пару минут назад? Или это были секунды? Развернувшись на своём же стуле, взгляд падает на горящий экран смартфона, который, судя по всему, уже не первый раз разрывался от чужого назойливого звонка, подобно сирене в моменты опасности. Поднявшись с кресла и подойдя поближе, Руи замечает знакомые иероглифы, сводящиеся только к привычному «Тсукаса-кун». Не успел Камиширо провести зелёную кнопку для ответа, вызов сбросили, словно посчитали неважным и ненужным. Но режиссёра на слабо не взять в такой схватке. Парень вытаскивает беруши с левого уха и прислоняет к нему телефон в ожидании ответа, вновь садясь за стол и поглядывая на записи в тетради. Гудки казались вечностью, но оно того явно стоило. Тенма не позвонит просто так, даже если сейчас будет активно заговаривать зубы и бубнить о другом, вверяясь данным с опыта самого Руи. Новая роль действительно довольно трудная, было бы не удивительно получить звонок от будущей звезды Тсукасы «нет, я не репетирую ночью» Тенмы. Наконец, на той стороне послышался шорох. — Прости, я не думал, что ты спишь в такое время! — торопливо, чуть ли не задыхаясь от волнения, шёпотом бубнил голос, хотя кто-то, помимо Камиширо, двух близких подруг и сестры актёра, точно бы не расслышал этих тревожных ноток. — У меня ничего важного, с меня бенто за беспокойство! — Я не спал, — отрезает Камиширо, зажимая телефон между ухом и плечом, вновь вчитываясь в свои недавние записи. — Просто не сразу заметил звонок из-за того, что работал в берушах. Что-то случилось? Обычно ты у нас в такое время видишь уже десятый сон, если нет нового сценария. — с искренним интересом и мелкой доброй насмешкой спрашивает режиссёр, отчерчивая линию для раскадровки по написанному раньше сценарию, без которых не обходится ни одна новая работа, даже если способности в рисовании у Руи оставляют желать лучшего. На той стороне резко всё затухает, кроме тихого дыхания Тсукасы, еле слышного через динамик, словно собеседник готовился с мыслями, чтобы сказать самую жуткую и страшную для себя фразу за всё время. — ..Да, случилось, — после недолгого молчания произносит голос по ту сторону телефона, облегчённо выдыхая, словно с плеч только что скатился огромный груз, висевший тянущими вниз валунами на тоненьких верёвках, которые ещё секунда – и готовы сорваться вниз с громким оглушительным раскатом. — Я правда хотел спросить насчёт Брефа. Точнее, не спросить, а.. Показать то, что у меня уже есть. Если ты, конечно, не особо занят. — на довольно далёком расстоянии друг от друга Руи ощущал, как потирал ладони от непривычного даже для себя волнения Тенма, словно ответ и оценка Камиширо напрямую влияли на чужую жизнь. Этот актёр в повседневной жизни более предсказуемый, чем на сцене во время своего ослепительного сияния в свете софитов и бурных аплодисментов, окруживших со всех сторон. — Тогда, — Руи делает паузу, на выдохе произнося первое слово и закрывая блокнот вместе с карандашом и линейкой, чтобы отложить их в сторону. — Переключишь на видео или мне прийти к тебе? — он берёт телефон левой рукой, пока свободная придерживает локоть. — Нет, нет, не стоит таких жертв! — быстро отвечает Тенма, почти пища последнюю фразу из-за того, что его громкий голос и натуру сдерживал шёпот. — Я переключу на видео! — уже спокойным и уверенным тоном произносит юноша, переходя от слов сразу к делу. Руи довольно мычит, вынув беруши со второго уха и вместо этого надев один беспроводной наушник, пока телефон он облокачивает на подставку для папок, в которой находилась всего одна, и то связанная со старым проектом из средней школы, что выдвигали на конкурс. С той стороны уже видно изображение, вероятно, из-под стола Тсукасы, так как телефон облокотили на ножки, пока сам Тенма, словно растерянный старик, ожидал хоть какого-то сигнала для начала сценки от режиссёра. Увидев одобрительный кивок, он улыбается, поднимаясь с колен, готовый начать свой эпизод полного отчаяния. Скорее всего, актёр поставил телефон так, чтобы Камиширо не потерял его из кадра, когда тот начнёт отыгрыш. Атмосфера в обеих комнатах значительно изменилась: с тихой и уютной на напряжённую и, в некотором плане, тревожную. — ..Спасибо тебе, Харт. — с паузами между слов проговорил Тенма, фактически по слогам вытягивая чужое имя и падая на колени прямо перед телефоном на полу, пока Камиширо прислонил согнутый указательный палец к подбородку, но лоб не скорчился от привычных морщин его размышления. — Но больше я не могу. — вот оно: то, что так смущало режиссёра, вскрылось даже без попытки надавить. — Стоп. — быстро проговорил Камиширо, наблюдая за удивлённой физиономией Тенмы, который, видимо, ещё не успел выйти из образа до конца. — Ты сейчас пытался повторить игру Асахи-сана, верно? — он не звучит с упрёком, скорее хочет добраться до истины, дав достойный совет товарищу, чтобы тот, пропустив всё через себя с мотивацией от чужой выручалочки, смог стать гораздо лучше, как было уже ни один раз. — Твой голос, твои действия, твоё лицо – всё это выглядит ужасно неестественно, не в твоей манере, словно Бреф пародирует кого-то и играет перед Харт с целью напугать её. Или ты посмотрел выступления других трупп, которые связаны с этой темой, чтобы понять, насколько далеко можешь зайти в своём «отчаянии»? — Руи щёлкает пальцами одной руки, выставляя указательный, который раньше был согнут, вперёд, словно его осенило. — ..Есть немного. — горестно, после небольшой паузы позора, признаёт Тсукаса, словно нашкодивший ребёнок, который только недавно злобно хихикал, раскидывая песок в окружающих детей. — Думал, что если сыграю так, как сыграл Асахи-сан, стану ближе к правде, но на деле я только больше отдалился, совсем потеряв «своё отчаяние». — Тенма подбирает сценарий и телефон с пола, присаживаясь на стул за своим письменным столом, где были разбросаны листы с всевозможными идеями и адаптациями чувств нового героя. Руи ощущает приятный, но в то же время мерзкий укол в районе сердца, понимая, что он действительно смог создать что-то настолько противоречивое, раз Тенма подробно разбирает каждую деталь. — Сколько бы случаев ни приходило в голову, я всегда находил шанс и желание подняться с колен, из-за чего даже упасть не получается натурально.. — с некой гордой насмешкой над собой проговаривает актёр, а после молча вглядывается в чужие цифровые, из-за экрана смартфона, глаза, пока огонёк надежды тихо и быстро тухнул, стоило режиссёру повернуть голову в сторону. А актёр лишь повторяет это действие, просверливая печалью дыру в полу. И только Тсукаса открыл рот, чтобы промолвить слово об отмене столь эгоистичной просьбы в позднее время, Руи тут же перебивает его, вставляя свои пять копеек последней искры надежды в этой путанице, на что Тенма то ли от испуга, то ли от неожиданности, вздрагивает, оставляя глаза в стороне и ожидая реплики в их личном ночном сценарии. — Ты не думал, что когда-нибудь, важное для тебя шоу может закончиться? Правда, со зрительного зала уже никто не уйдёт, ведь некому будет? — начинает Камиширо издалека, потирая локоть ладонью. На что актёр почти сразу же поворачивает глаза обратно, со страхом, близким к животному, разглядывая чужой пиксельный силуэт на экране. — Поначалу, до нашего первого провального шоу, когда я только начал работать с Wonderlands × Showtime, мне не было страшно потерять сцену для выступлений и вас, даже если вы были моим единственным билетом к зрителям, их сердцам. А сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что твоя травма на репетиции хэллоуинской постановки год назад заставила меня быстро и точно осознать: я боялся потерять всё, что так резко получил, с самого начала, включая труппу и Сцену Чудес. Ведь сейчас, осознание этого бьёт меня как колоколом или кастрюлей по голове. — Тенма внимательно слушает каждое слово, словно речи Руи – родник, где можно вдоволь напиться после долгой жажды. — Я не знаю, что бы делал, если бы проход в парк был закрыт или если бы я не решился поставить в тот день продолжение своей истории. Думаю, для меня это было бы истинным отчаянием, ведь тогда от меня, моих идей, не было бы никакого толку. Да, я мог бы и дальше ставить всё в одиночку, но рано или поздно зрители перестали бы тянуться к уличному артисту, которого то и дело гоняет охрана, если нашему парку Феникса вообще повезло бы уцелеть во время реконструкции. — он горько посмеивается, поворачивая голову к внимательному другу. — К тому же, идеальную постановку невозможно создать одному. Последнее слово словно попадает прямо в цель, горьким воспоминанием отзываясь в чужом сердце и голове, подобно яду в напитке, который распространился по всему телу, медленно растекаясь в каждом уголке кожи, затрагивая даже тягучие капли крови в венах и артериях. Тенма кивает, а в груди колотится осознание всего прошлого, что не сразу удаётся списать на простое учащённое сердцебиение от чужих точных и метких слов. На лице проступает пара бледных пятен, пока брови сближаются в размышлении, а на лбу прорисовывается пара морщинок времени и мыслей. Будь Руи простым незнакомцем и любителем посидеть в чат-рулетке, не дал бы Тенме его отжитые восемнадцать в такие моменты. Сейчас он походил на опытного, профессионального актёра с большим стажем за плечами, что старается всеми силами выдавить из себя образ молодого парня, ведь режиссёру угодно это, ведь сценарист видит его героя молодым опрятным юношей. Стоит спине разогнуться, а бровям разойтись, словно в ссоре, Руи даже слова не может сказать насчёт чужого возраста, ведь данные разнятся в огромной цифре. С одной стороны, статный юноша двадцати лет, а с другой — подросток, который только закончил первый курс старшей школы. — Спасибо, Руи, — после небольшой паузы, с поникшей головой, Тенма словно ожил, ведь на его губах заиграла ослепительная улыбка, подобная сотне прожекторов, загоревшихся разом, что подчёркивали главный силуэт на сцене. — Думаю, я знаю своё «отчаяние». — он поднимает большой палец вверх, выставляя эту же руку вперёд к экрану, пока Камиширо довольно кивает, про себя посмеиваясь с чужой ухмылки и позы, которая сейчас не выглядела дерзко или вызывающе, а наоборот, подчёркивала чужую искренность в словах. — До завтра, Тсукаса-кун, — тихо и нежно, почти шепча, произносит Камиширо, махая рукой перед экраном. — И заранее доброй ночи. — довольно улыбаясь напоследок, Руи сбрасывает видеозвонок, а после направляется к единственному окну в своём гараже, чтобы вдохнуть свежий воздух перед продолжением ночной, но от этого не менее интересной и трудной, в некотором плане, работы. Сегодня полнолуние — первое, что бросается в глаза, стоит перевести внимание с телефона, неряшливо брошенного в карман пижамных штанов, и света лампы за столом на едва колыхавшиеся деревья и почти высохшую траву, окрашенную красками багряной осени, которая, казалось, только недавно ступила на порог. Луна светит ярче обычного, подобно полярной звезде, правда, увеличенной в три, а то и более раза. И Камиширо готов поставить любые купюры со своего тощего кармана, что Тенма замечал это сегодня, если и вовсе не смотрел на ночную красавицу прямо сейчас, любуясь её новыми нарядами, чтобы найти вдохновение и новый «кислород» для самого себя, отпуская все тревоги, тянувшие его душу на дно. Пусть он не до конца осознал речь режиссёра, что было видно в несколько потерянных глазах даже боковым зрением, он точно подчеркнул нечто важное для себя. Руи не давал конкретики в словах для Тсукасы и, если быть честным, немного наврал товарищу, ведь видел насквозь то, что введёт Тенму в отчаяние: они не первый день знакомы, и для того, чтобы успешно утаить секреты друг от друга, нужно приложить немало усилий и вариантов успешного сценария в голове, который может провалиться из-за крошечной сюжетной дыры. Камиширо хотел, чтобы Тсукаса сам пришёл к результату, сам почувствовал то, что так тревожит его душу, являясь ночными и колкими до глубины души кошмарами во снах, терзая рассудок жуткими и реалистичными картинами с подсознания. И эта звезда справится с поставленной задачей на отлично, ведь Тенма всегда преодолевает любую стену, каких бы усилий и боли это ни стоило. Руи остаётся быть лишь простым сторонним наблюдателем, который должен вовремя остановить заигравшегося в отважного и ничуть не уязвимого актёра Тенму, ведь иногда ему сносит башню, и Тсукаса забывает о границах и мерах безопасности для своего организма и человеческого тела. Но всё же, не перегнул ли Руи сегодня со своими подсказками? Не назвал ли почти полностью чужое отчаяние, оставив додумывать лишь мелкие подробности, что никак не создадут полной картины в чужой голове, которая поможет показать натуральное живое отчаяние прямо на сцене в парке ArcLand во время конкурса? Обхватив голову обеими руками и облокотившись на небольшую рамку окна, к тому же зарываясь пальцами в пушистые локоны недавно помытой головы, Камиширо закрывает глаза, концентрируясь на чужом взгляде во время долгого монолога, чтобы не упустить ни одного корявого подёргивания плеча или косого взгляда из-за дёргающейся брови или века. Но телефон вибрирует от нового уведомления, из-за чего Руи отвлекается, переводя глаза на светлое прямоугольное пятно в кармане. Контакт «Нене», два непрочитанных сообщения. Похоже, план Отори и Кусанаги пора привести в исполнение, а заодно и проверить, насколько чётко в чужой голове сложилась картинка после совета. Пальцы пробегают по плейлисту, касаясь уже привычной мелодии с довольно необычным названием среди конкурентов, которые могут впечатлить явно больше. «Untitled». Комната озаряется светом со странным звонким писком и треском, схожим с разбитым хрусталём, после чего высокий юноша пропадает с угла своей каморки, так и оставляя дверцу гаража приоткрытой. И ведь он пока не догадывается, что по возвращении его будет ждать морозильная камера вместо тёплого и уютного рабочего местечка.