Loverboys

Гарри жалеет, что Гермиона выбрала именно «Сильвертайд» в пятничный вечер. Паб полон народа, и все его тёмные деревянные поверхности мягко сияют в тёплом жёлтом свете ламп. Это одно из его любимых мест — и одно из многих, которые, он уверен, вот-вот будут испорчены Драко Малфоем. Рон присоединяется к нему за столиком за час до назначенного времени, делая вялые попытки убедить Гарри не сбегать в Антарктиду. Он перехватывает его руку в тот момент, когда Гарри собирается подозвать бармена. — Нет, нет, нет, — говорит Рон. — Гермиона меня убьёт, если я позволю тебе выпить третью, пока они ещё даже не пришли. — После того как она убьёт тебя, может, заодно убьёт и меня, — мрачно отвечает Гарри. Гарри давно усвоил, что жена всегда важнее лучшего друга. Если бы не это, он уверен, что Рон с радостью помог бы ему разработать план выживания в ледяной пустыне. Рон бросает на него один из тех взглядов, которые Гарри ненавидит больше всего: смесь жалости и беспомощности. Именно так он смотрел на него неделями после того, как Джинни разорвала помолвку, и эти воспоминания не перестают всплывать в голове Гарри с тех пор, как Малфой их в ней раскопал. Драко, поправляет себя Гарри. Имя кажется чужеродным, неудобным, как будто он никогда прежде не встречал этого человека, а не терпел его выходки всю свою юность. — Ты справишься, дружище, — говорит Рон, допивая свой уже четвёртый, что совершенно несправедливо, ром с огненными светлячками и хлопая Гарри по спине. — Ты и не с таким справлялся. Гарри знает, что речь идёт о том, как он убил Волан-де-Морта, но не может не думать о Джинни и о том, как всё закончилось. Это не была её вина — не больше, чем вина Гарри заключалась в том, что у него зелёные глаза. Когда они оба начали осознавать свою тягу к собственному полу, это казалось им чем-то забавным. Но в какой-то момент Джинни поняла, что её влечение к мужчинам было скорее запутанным и вынужденным опытом, от которого она со временем избавилась, как от слишком тесного пальто. Гарри пытался встречаться после неё, бездумно перескакивая из одной интрижки в другую, к радости СМИ. Но он быстро понял, что невозможно просто заменить то чувство, когда кто-то знает тебя по-настоящему — со всеми недостатками, со всей твоей историей, всего тебя, а не только ту версию, о которой пишут в газетах. Рон машет рукой у него перед лицом. — Кто-нибудь дома? — спрашивает он. — Обычно тебе нравятся мои байки про сумасшедших фанатов. Гарри и не заметил, когда разговор сменился на другую тему. В последнее время он всё чаще зависает в своих мыслях, словно его разум пытается либо догнать реальность, либо спрятаться от неё. Рон заглядывает Гарри за плечо и машет кому-то. Гарри оборачивается и видит Гермиону, пробирающуюся сквозь толпу, а за ней — ведьму с высокими скулами и узкими глазами, чьи тёмные волосы аккуратно уложены в каре с чёткой, резко очерченной чёлкой. Гарри ворчит: — Устроили вечер «приведи своего слизеринца»? Гермиона, не обращая внимания, усаживает за их столик Пэнси Паркинсон. — Конечно, он опаздывает, — говорит та, скользя на сиденье рядом с Гермионой. — Он бы ни за что не пришёл вовремя, этот законченный придурок. Гарри хмыкает, и Панси тут же одаривает его колким взглядом. — Что-то смешное, Поттер? Он не видел её со времён судов. Теперь она беспокойно оглядывается по сторонам, будто боится, что за ней следят. — Прости, — бормочет она, смягчаясь. — Давно не была в таких многолюдных местах. — Всё в порядке, Пэнси, — успокаивающе говорит Гермиона, когда жалость обжигает грудь Гарри. Она переплетает руки с Роном, словно цепляясь за якорь в шторм. — Пэнси много работает с Министерством, помогая защитить поколения слизеринцев, выросших в предвзятой среде. Мы посвятили её в ситуацию под Фиделиусом. Думали, что если у Драко будет кто-то на его стороне, это… ну, немного сгладит обстановку. — Как в боксёрском поединке? — не успевает сдержаться Гарри. — Значит, это будет драка? Гермиона внимательно смотрит на него. — Сколько ты уже выпил? — Затем поворачивается к Рону. — Сколько ты ему позволил? — Спокойнее, ‘Миона, — вздыхает Гарри. — Обещаю вести себя прилично. — Спасибо, — мягко отвечает она. — Я знаю, что для тебя это непросто. — Будто тебя заставляют целоваться с троллем, — говорит Панси, и в её голосе слышится напряжение. — Хотя, впрочем, это не так уж далеко от истины. Гарри смеётся. — Мне нравится твой настрой, Паркинсон, — говорит он. — Позволь угостить тебя выпивкой. Пока Рон и Гермиона о чём-то негромко перешёптываются, Гарри выбирается из-за стола. Он обычно избегает пабов по пятницам — но уже чувствует, как на него оседает тяжесть взглядов, как вибрация шёпота следует за ним сквозь толпу. Именно поэтому, он знает, Гермиона и выбрала такой загруженный вечер. Он заказывает выпивку на всех, плюс рюмку молниевой водки, которую тут же опрокидывает, пока Гермиона не смотрит. Пока бармен наполняет бокалы янтарным, пенящимся элем, Гарри, как часто бывает, позволяет себе помечтать. Представить, что он обычный парень. Такой, который может спокойно прийти в паб, не опасаясь, что на него будут пялиться или преследовать. Такой, который не подписал только что бумаги, лишающие его свободы на неопределённый срок. Но иллюзия мгновенно рушится, когда кто-то прижимает прохладную руку к его затылку. Гарри дёргается и резко сбрасывает чужое прикосновение, уже готовый сказать всё, что он думает о наглых незнакомцах. Но, обернувшись, встречает холодные серебристые глаза Драко Малфоя. — Ну-ну, дорогой, — мурлычет Драко, проводя ладонью по его спине. Гарри вздрагивает и машинально отступает. — Мы ведь никуда не торопимся, правда? На секунду Гарри забывает обо всём — пальцы буквально зудят от желания вытолкнуть Малфоя из своего личного пространства. Но он делает медленный вдох, вспоминая, где находится. — Ох, — драматично восклицает Драко. — Не сердись на меня за опоздание, любовь моя. Ты же знаешь, каков я. Гарри знал, что это случится. Это было неизбежно. Но когда мягкие губы Драко касаются его без предупреждения, он всё равно замирает, ошарашенный. Драко придерживает его за щёку, едва слышно усмехается против его губ и тут же отстраняется, чтобы поманить бармена. На мгновение сознание Гарри очищается, как пустой холст. Потом мир медленно возвращается: гул бара, Рон, Гермиона и Панси в углу, Министерство, кампания. Рука Драко поверх его, пальцы лениво вплетаются между его собственных. Его губы всё ещё тёплые. Какого хрена. Сложно сказать, кого бармену видеть удивительнее, когда Драко заказывает что-то возмутительно дорогое и записывает это на счёт Гарри. Его взгляд мечется между ними чуть дольше, чем прилично, прежде чем он принимается за работу. — Ты в порядке, дорогой? — спрашивает Драко, нежно проводя большим пальцем по его щеке. — Ты вдруг стал бледным. — Успокойся, — отвечает Гарри и дёргает головой, заставляя Драко убрать руку. На мгновение в серебристых глазах мелькает знакомая ненависть, но тут же сменяется фальшивым беспокойством. — Ты всё ещё злишься, что я опоздал, — вздыхает Драко. — Я знаю, как ты ненавидишь быть вдали от меня, любовь моя, но обещаю, позже я всё исправлю. Он сжимает кожаную куртку Гарри в кулаке, и со стороны это может показаться жестом привязанности, но Гарри-то знает, что это всё равно что попытка его придушить — настолько, насколько Драко сейчас может себе позволить. Гарри хочет отстраниться, но замечает, что шоу Драко работает. Причём слишком хорошо. Быстрый взгляд по залу — и вот уже дюжина глаз следит за ними, а их владельцы перешёптываются, едва успев отвернуться. Гарри хватает напитки и идёт обратно к столу. Как только Драко оказывается рядом, Панси тут же вскакивает и заключает его в объятия, больше похожие на смирительную рубашку. Гарри помнит её другой: уверенной, резкой, хладнокровной. Теперь она дрожит, пока Драко гладит её волосы, что-то тихо шепча. Гарри, Рон и Гермиона переглядываются. Панси отстраняется, хватает один из напитков и осушает половину залпом. Затем сжимает губы, раздражённо толкает Драко в плечо. — Почему я всегда вижу тебя только когда происходит какая-то чушь, связанная с Гарри Поттером? — спрашивает она. — Я никогда не знаю, из какой чёрной дыры ты выполз в этот раз. — Ты слишком беспокоишься, дорогая, — лениво отвечает Драко. Гарри пытается не задумываться, какую именно «чушь, связанную с Гарри Поттером» она имеет в виду. — Блестяще, Драко, — говорит Гермиона, когда они с Гарри усаживаются напротив. Пока он был у барной стойки, она и Рон незаметно пересели, оставляя Гарри и Драко открытыми для взглядов всего заведения. — Гарри, — добавляет Гермиона, чуть наклоняясь вперёд. — У тебя выражение лица, как будто тебя грызёт стая пикси. — Она имеет в виду, что ты выглядишь так, будто у тебя шило в заднице, — поясняет Рон. Гарри сжимает пальцами волосы и бросает взгляд на Драко, который, к его глубочайшему раздражению, изображает умильные глазки. — Такой напряжённый, любовь моя, — мурлычет он, поглаживая его плечо. — К счастью, я знаю, как тебя расслабить. Гермиона сверлит его предупреждающим взглядом: — Веди себя прилично, Малфой. Драко только фыркает, но убирает руку. — Как поживаешь в последнее время, Уизли? — спрашивает он, делая глоток дорогого скотча, за который, конечно же, платит Гарри. — Я слышал, ты добился больших успехов в карьере, помогая соперникам своей команды выигрывать матчи. — Осторожнее, Малфой, — рычит Рон. Гарри знает, что эта колкость была особенно болезненной после того, как «Пушки» проиграли «Летучим мышам» на прошлой неделе, — и Драко наверняка об этом знает. — Я ведь не обязан притворяться дружелюбным. — Кто притворяется? — Драко делает невинные глаза и, прежде чем Гарри успевает увернуться, целует его в щёку. От него пахнет чем-то дорогим: хвоя, цитрус и свежевыглаженное бельё. Панси смотрит на них так, будто у них головы загорелись. — Мне нужно выпить, если я должна на это смотреть, — заявляет она. Как вскоре выясняется, Панси — не единственная слизеринка, с которой Гарри придётся провести этот вечер. У бара появляются Блейз Забини, Тео Нотт и Дафна Гринграсс. Драко и Панси тут же идут их приветствовать, оставляя Гарри возможность перевести дух. — Он скоро перестанет, — говорит Гермиона, когда за столом остаются только они с Роном. — Ему нравится выводить тебя из себя, но это всего лишь игра. К тому же он хорош. Я знала, что так и будет. Посмотри, сколько людей уже на вас смотрят — больше, чем я ожидала. Я не заставлю тебя оставаться долго. — Что, если, увидев нас вместе, люди возненавидят нас обоих? — спрашивает Гарри. Он давно уже перестал волноваться о том, что о нём думают, но Гермиона знает, что это его раздражает. — Думаю, люди ненавидят его меньше, чем тебе кажется, — отвечает она. — Конечно, многие до сих пор его не переваривают, но после войны он стал чем-то вроде трагической фигуры. А такие истории любят читать в «Пророке». Это одна из причин, почему мы выбрали его. Она бросает взгляд на слизеринцев у бара, сбившихся в кучку, словно группа поддержки. — И, конечно, не помешало, что он выглядит возмутительно хорошо. Рон таращится на неё. — Это было важным фактором! — вспыхивает Гермиона. — Гарри, ты слишком зациклился на этом. Просто смотри на это как на очередное задание от Министерства. — Или дай ему попробовать его же методы, — неожиданно подаёт голос Рон, так тихо, будто надеется, что Гермиона его не услышит. Гарри приподнимает бровь. — Малфой всегда хочет чувствовать, что он контролирует ситуацию, — объясняет Рон. Он бросает быстрый взгляд на Гермиону, но та, похоже, не собирается возражать. — Если бы он не думал, что это тебя бесит, то не вёл бы себя так нарочито. — Но это правда раздражает меня, — говорит Гарри. Он понимает, что ведёт себя упрямо, но также знает, что Рон и Гермиона не могут и представить, каково ему сейчас. — Сейчас главное — облегчить себе жизнь, — мягко говорит Гермиона. — Это может быть пыткой, а может просто работой. Гарри переводит взгляд на Драко и его друзей. Они сбились в плотный полукруг у бара, будто спасаясь от холода. Нотт заканчивает длинную историю, и все пятеро разражаются смехом. Драко машинально кладёт руку на затылок Забини. Гарри не знает, были ли они любовниками раньше или спят ли сейчас, и ему точно плевать. — Он чертовски кокетливый тип, не так ли, — бормочет Рон, будто читая мысли Гарри. — Мне определённо придётся взять это под контроль, — ворчит Гермиона. Драко возвращается к столу с Панси и Дафной, скользя обратно на место рядом с Гарри. К счастью, ему не успевает и слова сказать, потому что Дафна тут же начинает: — Я просто не поверила своим ушам, когда Панси мне сказала! Подумала, что она либо напилась, либо врёт, — в голосе её кипит энергия. — Я имею в виду, что у Драко, конечно, было немало неожиданных романов, но я просто не понимаю, как вы двое вообще можете быть совместимы. — Любовь — странная вещь, Дафна, — отвечает Драко. — Может, когда-нибудь поймёшь. — Любовь! — восклицает Дафна. — Панси, ты слышишь? Любовь! Этот человек не мог удержаться в отношениях дольше двух недель столько, сколько мы его знаем! Любовь! С Гарри Поттером! — Рад снова видеть тебя, Гринграсс, — вставляет Гарри, осознавая, что, похоже, превысил допустимый лимит слизеринцев на вечер. — Драко был довольно одержим им ещё в Хогвартсе, Дафна, — добавляет Пэнси. — Разве ты не помнишь, как он целыми ночами разглагольствовал о Поттере в гостиной — о его глупых волосах, его глупых навыках в квиддиче и его глупых прекрасных зелёных глазах? Она бросает на Драко дьявольский взгляд поверх своего напитка. — Если подумать, то всё было очевидно с самого начала. — Это… я не… — Драко запинается, и кончики его ушей начинают подозрительно розоветь. — Заткнись, Пэнси, — грубо говорит он. Гарри внезапно осознаёт, почему Малфой так упорно старается его задеть — за этим действительно очень весело наблюдать. — Вполне нормально признать, что у тебя была подростковая влюблённость, — усмехается Гарри, толкая его локтем. — Тем более, раз всё в итоге сложилось в твою пользу. Драко открывает рот, но, заметив взгляд Дафны, закрывает его. — Настоящая история любви, — наконец говорит он, барабаня пальцами по столу. — А по-моему, это очень мило, — вмешивается Гермиона. — К тому же, не сказать, чтобы это было только в одну сторону, — ухмыляется Рон, игнорируя взгляд, который бросает на него Гарри. — Малфой был единственной темой для разговоров у Гарри на шестом курсе. Только и слышали с Гермионой: «Как ты думаешь, где он сейчас?» и «Как ты думаешь, что он делает». Драко фыркает. — Просто роковая судьба. Дафна поворачивается к Рону, пока Гарри молча варится в своих мыслях. — Я слушала твой последний матч по радио, — говорит она с той же неистовой энергией. — «Гарпии» просто неудержимы в атаке, так что ты действительно удержал счёт на удивление низким. Ты используешь «нырок Детвелла» для блокировки на метле? Рон запинается: — Вообще-то это слегка изменённая версия этой техники, — говорит он настороженно. — Но… да. — Звучало великолепно, — не унимается Дафна. — «Гарпии» известны своей стратегией шот-пут-чейзинга, так что «нырок» — идеальный приём, чтобы держать их в напряжении. Моя тётя играла за «Пустельг», — добавляет она как бы между прочим. Рон внимательно её разглядывает, а затем встаёт. — Что ты пьёшь? — спрашивает он, и они направляются к бару, увлечённо обсуждая тактики и игроков. Панси хлопает в ладоши. — Это уже работает! — восклицает она. — Единство факультетов! Гермиона улыбается — так, что Гарри почти верит: возможно, всё это действительно стоит того. — Мама всегда надеялась, что я выйду замуж за Малфоя, — говорит Панси в пустоту, но тут же морщится, будто попробовала что-то испорченное. — К счастью, Драко осознал, что он гей, задолго до того, как до меня дошло, так что нам не пришлось заходить слишком далеко. — Она бросает на Драко лукавый взгляд. — Полагаю, за это мне стоит поблагодарить Поттера. — Пэнси, — рычит Драко. — Здесь только мы. Можно обойтись без этого. — О, но я всего лишь честна, Дрей, — протягивает она. Драко презрительно на неё смотрит и залпом допивает свой напиток. — Всё идёт хорошо, — заключает Гермиона. — Вы оба молодцы. Долго оставаться не будем — не хочу, чтобы вы перегорели слишком рано. — Ну, а я отлично провожу время, — заявляет Панси. — Знаете, мне кажется, я тоже, — неожиданно для себя произносит Гарри. Он уже немного пьян, и ему начинает нравиться, как Панси способна вывести Драко из равновесия даже тогда, когда у него самого это не выходит. — Значит, это всё, что действительно имеет значение, не так ли, любовь моя? — голос Драко звучит приторно-сладко. Он кладёт руку Гарри на колено под столом. Гарри замирает. В отличие от всех остальных прикосновений, это никто не видит, даже Гермиона и Панси. Он знает, что это просто ещё одна попытка Драко надавить на него, но это не мешает его лицу становиться очень, очень красным. — Гермиона, думаю, твоему мужу может понадобиться помощь, — замечает Панси, кивая в сторону бара, где Рон и Дафна уже вовсю спорят. Она встаёт, и Гермиона следует за ней. — Пожалуйста, не убивайте друг друга хотя бы три минуты, — шепчет она перед уходом. Драко убирает руку и лениво проводит ею по своим светлым волосам. Гарри смотрит в потолок, пытаясь зацепиться за реальность, пытаясь представить, как выглядела бы настоящая пара. Точно не так. — Панси — она… нечто, — наконец говорит Гарри, слабо протягивая оливковую ветвь. Драко смеётся коротко и безрадостно: — Она моя старейшая подруга. Не слишком многословно, но, пожалуй, это первый их обмен репликами — возможно, вообще первый, — который не пропитан ядом. Они сидят в молчании, наблюдая за остальными у бара. Гермиона явно втянулась в спор, а Пэнси что-то шепчет Нотту и Забини, и все трое украдкой поглядывают на Гарри и Драко. Гарри знает, что они, наверное, не должны выглядеть так, будто хотят умереть, но сейчас это кажется невозможным. — Они боятся, — вдруг тихо говорит Драко. В его голосе звучит что-то непривычное, что-то, чего Гарри раньше в нём не слышал. Уязвимость, может быть? — Дафна не пропустила ни одного матча в Англии за первые шестнадцать лет своей жизни, — продолжает он. — Теперь она слушает матчи по радио, потому что боится пойти туда лично. — Он бросает взгляд на Гарри, словно проверяя, слушает ли тот, а затем снова смотрит на слизеринцев. — Я даже не припомню, когда в последний раз видел Тео и Блейза среди такого количества людей. Они здесь только потому, что знали, что ты будешь рядом. Драко смеётся над растерянным выражением лица Гарри, но без своей обычной язвительности. — Никто не нападёт на нас в радиусе тридцати метров от Спасителя. Каждый из слизеринцев выглядит по-другому — взрослее, серьёзнее. Может быть, потому что прошло много лет с тех пор, как он видел кого-то из них в пабах или даже просто на улицах. — Думаешь, мы просто пожинаем плоды собственных ошибок? — спрашивает Драко. Гарри качает головой: — Если бы я так думал, меня бы здесь не было. Драко прищуривается. — Убедительно. — Что это должно значить? Драко закатывает глаза, но потом, словно вспомнив, где они, наклоняется ближе и медленно пропускает пальцы сквозь волосы Гарри. — Это значит, дорогой, — мурлычет он, — что ты сделаешь абсолютно всё, о чём попросят тебя твои замечательные друзья из Министерства, даже если ненавидишь тех, кого должен защищать. — Я их не ненавижу, — говорит Гарри, вздрагивая от прикосновения. Но Драко не останавливается, продолжая перебирать его волосы, словно ни в чём не бывало. — Ох, ну конечно, всю работу придётся тянуть мне, да? — вздыхает он. — Ты всегда был ужасным лжецом. Он опускает руку на щёку Гарри, обхватив её с нежностью, которую Гарри мог бы принять за искренность, если бы не знал его лучше. — Тео никогда не отличался особой проницательностью, но Блейз уже чует, что здесь что-то нечисто, — произносит Драко. — И если даже горстка коварных слизеринцев этому не верит… что уж говорить про остальных? Он многозначительно кивает в сторону бара — как раз в тот момент, когда к ним возвращается вся компания, теперь уже включая Нотта и Забини. — Ох, вы двое просто не можете отстать друг от друга, да? — щебечет Пэнси. В руках у нее два бокала. Гарри подозревает, что оба они для нее и что они оба оплачены из его кармана. — Привет, Поттер, — неуверенно говорит Нотт. На нём чёрная обтягивающая рубашка с длинными рукавами, но даже сквозь неё на запястьях проглядывают тонкие извилистые шрамы. Один из них пересекает щёку, едва различимый в полумраке. Они с Забини садятся напротив, и столик оказывается разделён между слизеринцами и гриффиндорцами — только Драко оказывается не на той стороне. — Итак, это чертовски странно, — без предисловий говорит Забини. — Знаете, мне поначалу тоже казалось странным, — говорит Гарри, будто подстёгиваемый словами Драко, словно это вызов. Он бросает на Драко взгляд, который, надеется, выглядит как восхищение, а не желание удушить его собственными руками. — Иногда и сейчас кажется. — И как это я ни разу об этом не слышал, хотя, кажется, уже несколько месяцев прошло? — допытывается Забини. — Полагаю, я должен сообщать тебе о каждом новом парне, с которым я сплю? — огрызается Драко. — Похоже, это нечто большее, чем просто секс, — говорит Забини. — Если то, что говорит Пэнси, правда — О, не обращай внимания на Блейза, — говорит Пэнси, толкнув Забини локтём. — Он просто обижен, что ты рассказал мне первой. Забини переводит взгляд с Драко на Гарри. Под столом Гермиона незаметно толкает Гарри коленом. — Да, нет, это правда… странно, — говорит Гарри, потому что так он, наверное, и сказал бы, будь это правдой. — Я, эм… сначала сопротивлялся. Он тянется к руке Драко и сплетает их пальцы поверх стола, надеясь, что его нерешительность не слишком очевидна. — Но, не знаю. Иногда ты просто… не можешь ничего с этим поделать. — Я просто этого не понимаю , — отвечает Забини. — Ну, потрясающая новость в том, что тебе это и не нужно, не так ли? — раздражённо бросает Драко. Забини делает вид, что не слышал, и по-прежнему не сводит с Гарри глаз. — А как вы познакомились? — спрашивает он. — Потому что в версии Пэнси нестыковок больше, чем в пьесе школьного драмкружка. Гарри бросает на Панси подозрительный взгляд. — Ну, так даже лучше, — говорит он, радуясь, что Гермиона вчера устроила ему целый инструктаж. — Детали той ночи ещё не разглашены. — Всё было очень в духе «девица в беде», — с преувеличенной драматичностью произносит Драко. — Я оказался в ситуации, которая была мне не по зубам. — Чуть-чуть, — саркастично уточняет Гарри. — Ладно, я оказался по уши в неприятностях, — исправляется Драко, игриво толкая Гарри. — И тут героически появился Гарри, спас меня в самый критический момент… Ну, пощажу вас и опущу кровавые подробности. Забини выглядит совершенно не впечатлённым. — И после этого вы решили отбросить два десятилетия взаимной ненависти и влюбиться? — Нет, — говорит Гарри. — Конечно, нет. Там всё ещё было много… — он смотрит на Драко. — …обид. Думаю, с обеих сторон. Но период восстановления в больнице Святого Мунго дал нам много времени, чтобы всё обсудить. — Думаю, мы с тобой прошли через многое — через то, что мало кому другому по-настоящему понять, — говорит Драко. Он смотрит на Гарри так, будто тот — единственный человек в пабе, в городе, на всей планете. Это выглядит очень убедительно. — Мне кажется, под всей этой ненавистью, с которой мы росли, всегда было что-то ещё, — продолжает Драко. — Что-то, чему просто нужно было дать возможность проявиться. Гарри знает, что застал Драко врасплох поцелуем. Он чувствует напряжённость в его губах, внезапный шок. Но спустя секунду губы Драко смягчаются, его рот приоткрывается, а пальцы обхватывают шею Гарри, притягивая его ближе. Вторая рука сжимает ткань его куртки, но без прежней агрессии. В этом прикосновении чувствуется отчаянная нужда. Целуется он, кстати, совсем неплохо. Гарри не уверен, облегчает это ситуацию или, наоборот, усложняет. — О, может, вы уже перестанете?! — визжит Дафна, которая, кажется, находится за миллионы миль отсюда. Гарри отстраняется, а Дафна и Пэнси тут же разражаются заливистым смехом. Драко сверлит их взглядом, но рук с Гарри не убирает. Выражение лица Забини меняется — вместо подозрения появляется настороженная настойчивость. Его убедила не история. Его убедил поцелуй. Гарри бросает взгляд на Гермиону. Она буквально сияет от счастья. — Сначала это было странно для всех, — говорит она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Но к этому просто нужно привыкнуть. — У каждого свои способы справляться с реальностью, — наконец признаёт Забини. — А я, пожалуй, пойду выпью, если придётся видеть это снова. Драко, словно только что осознав, где его руки, наконец опускает их. — Буду считать это твоим благословением, — бросает он в след удаляющемуся Забини. — Гарри, — Гермиона отвлекает его. — Мы собирались провести вечер в пабе, но у меня есть дело, в котором мне не помешала бы ещё одна пара глаз. Ты поможешь? — Думаю, да, — Гарри старается скрыть облегчение в голосе. — Она всегда уводит его у меня, — драматично вздыхает Драко. — Полагаю, пора создать клуб поддержки супругов сотрудников Министерства вместе с Уизли. Он выбирается из-за стола, позволяя Гарри выйти, но его рука задерживается у него на предплечье, словно ему нужна опора. — Обещай, что не будешь слишком усердно работать, любовь моя, — Драко смотрит на него с прежним лукавым блеском в глазах. Он знает, что Гарри не делал ничего продуктивного уже целую вечность. Но Гарри забывает обо всём, когда Драко вдруг обвивает его шею руками и притягивает к себе в глубокий поцелуй. Он прикусывает нижнюю губу так, что у Гарри в голове возникает лёгкий шум, словно телевизионная статика. — Эм… — Гермиона трогает Гарри за плечо, слегка встряхивая. — Правда, Гарри, нам пора. Вы двое можете целоваться завтра. — Прости, Грейнджер, — говорит Драко, пока Гарри краснеет. Он ловко поправляет ему волосы. — Ты же знаешь, как он сводит меня с ума. Он ласково похлопывает Гарри по груди и возвращается к столику. Гермиона буквально вытаскивает его из паба.