Loverboys

Где-то между мучительно медленным и до неприличия тщательным «освящением» его квартиры, Гарри всё же успевает договориться о встрече с Гермионой и Робардсом на следующий день. Но когда утреннее солнце осторожно заглядывает в окно, оказывается почти невозможно выбраться из объятий Драко. А когда ему это всё-таки удаётся, выясняется ещё одно обстоятельство: Драко категорически не создан для утра. — Вставай, — говорит Гарри, швыряя в него подушку. Драко ловит её и зарывается лицом, бормоча нечто совершенно неприличное. — Это теперь всегда так будет? — смеётся Гарри, целуя его в плечо. — Я встречаюсь с подростком? Было странно повторять те же движения, что и последние месяцы, но ощущать в них совсем другой смысл. Даже шаги по коридорам Министерства теперь звучат иначе. Присутствие Драко рядом больше не раздражает и не сбивает с толку, теперь оно согревает и успокаивает. Когда они входят в кабинет, Гермиона уже сидит напротив стола Робардса. Она бросает на них короткую, слишком понимающую улыбку и он понимает, что разговор с ней ещё впереди. — Боюсь, новой информации у меня немного, — начинает Робардс, когда они садятся. — Но уверяю вас: авроры, позволившие нападавшему уйти, получили дисциплинарные взыскания. В течение следующего месяца они будут находиться на испытательном сроке. — Это означает, что с их стороны была допущена ошибка, — говорит Гарри. — В чём же она заключалась? Глаза Робардса чуть сужаются. — Я понимаю, что дело для тебя личное, Гарри. Но, полагаю, нет нужды напоминать о моей компетентности. Я считаю, что в этом деле были приняты надлежащие меры. На мгновение в кабинете повисает тишина. — Иногда такие дела заканчиваются без ответов, — мягче добавляет он. — Ты знаешь это лучше многих. В ту ночь все опытные авроры были задействованы в рейде. Пришлось отправить стажёров. Они ошиблись. Их накажут. Если нападавший снова объявится — мы вернёмся к делу. — Я тоже был стажёром, — упрямится. — Я бы никогда не допустил, чтобы случилось что-то подобное. — Ты пришёл в отдел с опытом, которого некоторые не получают и за десятилетие, — Робардс едва заметно улыбается. — Это тревожит, Гавейн, — вмешивается Гермиона. — Понимание подобных нападений критично для работы, которой мы занимались последние месяцы. И особенно — на таком этапе. — Мы не видели новых актов «военной мести» уже несколько недель, — наконец произносит Робардс. — Во многом благодаря вам. Но оставшаяся обида всё равно ищет выход. А известность делает уязвимым. Ты это понимаешь, Гарри. Гарри бросает взгляд на Драко. Тот молчит, смотрит на край стола, будто что-то напряжённо обдумывает. — Понимаю, — отвечает Гарри. — Но мне всё равно нужны ответы. — Хорошо, — вздыхает Робардс. — Я пересмотрю материалы ещё раз. И лично сообщу тебе о любой новой информации.

***

Когда они втроём идут к кабинету Нотвик, навязчивая вина возвращается к нему. Но к ней примешивается и другое чувство: тревога. Слова Робардса звучат в голове, не давая покоя. Вся кампания поставила Драко под удар. И сколько бы Гарри ни старался, его защиты может быть недостаточно. Он тянется к его руке, но тот отдёргивает её, не поднимая взглядом от пола. В кабинете Гермиона встаёт за стол, глубоко вдыхает в одно мгновение превращаясь в чиновника Министерства. — Понимаю, что встреча с Робардсом не принесла удовлетворения, — она переглядывается с Нотвик. — Но у нас с Гримартой есть хорошие новости для вас. Гарри и Драко выглядят одинаково хмурыми. — Ладно, никто не в настроении, — вздыхает Гермиона. — Скажу прямо. Мы готовы завершить кампанию. Гарри и Драко переглядываются. Это знакомое, почти болезненное ощущение переливается внутри. — Кампания признана успешной, — добавляет Нотвик. — Количество нападений значительно снизилось по сравнению с прошлыми годами. Через Визенгамот удалось провести защитные меры с куда меньшим сопротивлением. — На Драко напали посреди улицы два дня назад, — холодно замечает Гарри. — Именно это и учитывается, — отвечает Гермиона. — Вы слышали Робардса. Сейчас риск для Драко становится несоразмерным. Те, кто ещё совершают атаки, уже не ограничиваются проклятиями. Они хотят убивать. И его публичность лишь усиливает опасность. — Мне всё равно, — сразу говорит Драко. Гермиона мягко улыбается. — Знаю. Но Гарри, возможно, нет. Драко поворачивается к нему. От пристального и напряженного взгляда у Гарри сжимается желудок. Гермиона озвучила то, о чём он сам боялся думать. — Я… — начинает он и закрывает лицо руками. — Я не хочу снова видеть тебя таким. — Я не хочу останавливаться, пока всё не закончено, — голос наполнен твердой решимостью. — Насилию в волшебном мире никогда не будет конца, — перебивает Нотвик. — Наша цель никогда не состояла в том, чтобы полностью искоренить его, но в том, чтобы приложить усилия и максимально сократить его, что, как мы считаем, нам удалось, — она одаривает их легкой веселой улыбкой. — Честно говоря, я ожидала большего облегчения. Гарри выпрямляется, но не может заставить себя посмотреть на Драко. Это не облегчение. То, что он чувствует и сжимает ему горло — совсем другое. Страх, который он носит в себе последние дни: что как только у Драко появится возможность уйти — он уйдёт. Исчезнет, будто ничего между ними и не было. — Разве не будет выглядеть плохо, если мы отменим помолвку? — спрашивает Гарри. — Разве это не только всё усугубит? — Помолвки могут длиться очень долго, — спокойно отвечает Гермиона. — А вы оба по природе своей люди закрытые. Думаю, будет вполне правдоподобно, если со временем ваши отношения просто отойдут на второй план. У нас достаточно времени, чтобы выстроить подходящий нарратив до того, как начнутся вопросы. Её уверенность на мгновение даёт трещину, взгляд опускается на собственные руки. — Люди расстаются постоянно, — тише добавляет она. — Если выдержать дистанцию, это не перечеркнёт нашу работу. — Нам всё ещё понадобится ваше сотрудничество ещё несколько месяцев, — вступает Нотвик. — Пара публичных появлений, возможно, одно-два интервью, пока мы прощупываем почву. Но мы уверены: через три месяца всё это станет лишь далёким воспоминанием. И вы сможете вернуть себе свободу. — О, — только и слетает с его рта. Свободным он не чувствовал себя уже много месяцев. Но, если честно, он не был уверен, что чувствовал её и до всего этого. Драко сидит, подперев щёку рукой, пристально глядя в стол Нотвик. Он откидывается в кресле, словно намеренно увеличивая расстояние между собой и Гарри. Гарри почти не узнаёт его. — Хорошо, — звучит тихо. — Пусть будет так.

***

Драко молчит, когда они выходят из кабинета. Его шаги слишком быстрые и резкие, из-за чего Гарри и Гермионе приходится почти бежать следом. Он словно свернулся внутри себя, ушёл глубоко в собственные мысли и Гарри не может даже представить, что сейчас творится в его голове. Теперь Драко свободен. Свободен вернуться к тому, чего хочет. С Гарри или без него. В пустом коридоре Драко резко останавливается и оборачивается к ним. — Грейнджер, — произносит он сквозь сжатые зубы. — Ты читала «Пророк» в тот день, когда я лежал в Мунго? Гермиона медленно качает головой. — Я была здесь, в Министерстве. А потом мы с Роном просто проспали остаток дня. Мы все были измотаны. Драко переводит взгляд на Гарри. Тот пожимает плечами. — Я, правда, не читаю новости. — И, увидев раздражение в глазах Драко, добавляет: — Но газеты всё ещё приносят ко мне в кабинет. Они спешат туда. Гарри отбрасывает свежий номер и находит вчерашний. Драко выхватывает газету у него из рук, быстро пробегает глазами и разворачивает её к ним. «Жених Гарри Поттера Драко Малфой атакован безумным маньяком» — гласит заголовок. Даже прилагается фотография, на которой Гарри стоит на коленях перед пабом, держа в объятиях Драко, залитого кровью. Гарри болезненно морщится. Они с Гермионой обмениваются тяжёлым взглядом. — «Пророк» снова сделал из нашей травмы сенсацию, — говорит Гарри. — Что нового? Драко роняет газету на стол. — Ты знала об этом, Грейнджер? Гермиона вздрагивает под его взглядом. — О чём ты? Я же сказала — я не читала вчерашний номер. — Она берёт газету и начинает читать. — Потому что если ты была в этом замешана… — голос Драко становится опасно тихим. — Если кто-то из вас был… Гарри тянется к его плечу, но Драко резко сбрасывает его руку. В его глазах горит огонь. Пока Гермиона просматривает статью, её лицо постепенно бледнеет. — Нет, — шепчет она. — Нет, нет… — Да, — холодно отвечает Драко. — Теперь всё выглядит предельно ясно. Гарри наконец понимает. — Ты думаешь, это было подстроено? — Это идеально. Все так слишком идеально, — Драко бешено расхаживает по тесному кабинету. — Жалкий, трагичный бывший Пожиратель смерти, почти убитый безумцем и истекающий кровью в объятиях спасителя магического мира. И, заметь, этот самый безумец так удобно ускользает во время нелепого задержания, не оставляя следов. Он вырывает газету из рук Гермионы и тычет им Гарри в грудь, чуть не сбивая его с ног. — Скажи, что это не великолепный кадр. Скажи, что это не безупречная журналистика. Скажи, что это не убедит толпы людей, ещё вчера желавших мне смерти, присылать открытки и коробки шоколада, будто я их герой. И какое совпадение — фотограф оказался именно в этом пабе именно в тот момент. Руки Гарри дрожат, пока он смотрит на снимок. — От всего этого за версту несёт твоим кукловодством, Грейнджер, — Драко указывает на неё пальцем. — Как удобно: проклятие достаточно сильное, чтобы сделать эффектный кадр, но недостаточно чтобы убить меня. Чтобы не отягощать твою хрупкую совесть. Как интересно, что все опытные авроры оказались заняты рейдом именно в тот вечер. Как символично, что вы с вашей коллегой по заклинаниям так легко готовы свернуть кампанию сразу после нападения на одного из её участников. Он горько усмехается. — Ты получила свой грандиозный финал, не так ли? — Я ничего об этом не знала! — срывающимся голосом восклицает Гермиона. — Драко, я бы никогда… я… Гарри резко поворачивается к ней. Она выглядит потрясённой, почти сломленной. — Скажи, что он ошибается. Гермиона. Скажи, что он ошибается. Драко издаёт резкий, неприятный смешок. — Не притворяйся идиотом, Поттер, — бросает он. — Ты всегда был отвратительным актёром. — Драко, я не имел к этому никакого отношения, — умоляет Гарри, чувствуя, как у него всё холодеет внутри. — Я бы никогда так с тобой не поступил. — О, как убедительно, — рычит Драко. — Особенно учитывая, что ты только что получил от меня всё, чего хотел. Спаситель для масс, всегда в центре внимания. Неважно, по кому ты пройдёшься по дороге. — Драко, — Гарри хватает его за запястье. Второй рукой он берёт его за лицо, заставляя посмотреть себе в глаза. — Я не имел к этому никакого отношения. Не стал бы. Никогда. Драко вырывается из его рук. — Конечно, стал бы, — говорит он холодно. — Ты сделаешь всё, что попросит твое драгоценное Министерство. Потому что тебе всё равно. Тебе всегда было всё равно. Это для тебя ничем не отличается от того, если бы твой маленький министерский «питомец» ударил меня Авадой Кедаврой. — Драко… — Оставь, Поттер. Ты получил, что хотел. Ты наконец свободен. Он резко проходит мимо них и выходит из кабинета. Гарри бросается следом, но Гермиона хватает его за руку. — Отпусти его, — выдыхает она, почти задыхаясь. — Вас не должны видеть ссорящимися. Не после всего, что мы сделали. Не здесь. Не сейчас. Слёзы катятся по её щекам. — Чёрт, — шепчет Гарри. Они молча смотрят, как Драко исчезает в коридоре.

***

Гарри не может смотреть на Гермиону, пока они идут к Министерским каминам. Он знает — она бы никогда так не поступила. Никогда бы не поставила его в такое положение. Но когда всё это выстроено в одну цепочку, когда детали так пугающе складываются друг с другом, невозможно полностью отрицать, что на каком-то уровне это было организовано. Он не может винить себя за сомнение. Но он не может винить и Драко за сомнение в нём. Они заходят в камин вместе, но Гарри не отправляет их ни в свою квартиру, ни в квартиру Драко. Он переносит их прямо к Джинни. — Мерлин… — тихо произносит Джинни, когда Гарри заканчивает рассказывать. Гермиона тем временем меряет кухню шагами, протаптывая воображаемую дорожку в полу. Гарри всё ещё не может встретиться с ней взглядом. Но Джинни никогда не избегала конфронтации. Она поворачивается к Гермионе: — Ты правда не имела к этому отношения? — Конечно нет! — восклицает Гермиона, вытирая слёзы. — Конечно нет. Я бы никогда не подвергла его такому. И Гарри — тоже. — То есть мы должны поверить, что Нотвик провернула всё это у тебя за спиной? — настаивает Джинни. — Что она сумела обвести вокруг пальца Гермиону Грейнджер? Серьёзно? — Если Гермиона говорит, что не причастна, значит, не причастна, Джин, — тихо, но твёрдо говорит Гарри. Гермиона всхлипывает, закрывает лицо рукой, потом глубоко, неровно вдыхает. Гарри усаживает её на стул и ставит чайник. — Всё будет хорошо. — Это я должна тебя успокаивать, — она звучит горько. — Ты пойдёшь за ним? — спрашивает Джинни. — Да. То есть… нет. Я не знаю. Сейчас это может только всё ухудшить. Он не услышит ни слова. — Он в ярости. Я никогда не видела его таким, — тихо говорит Гермиона, лицо её всё ещё красное и опухшее от слёз. — Я тоже, — признаётся Гарри. Но ещё он никогда не видел Драко настолько разбитым. И он сам причинил ему немало боли. — Ты должен что-то сделать, — убеждает Джинни. — Нельзя просто позволить им уйти от ответственности. Гермиона качает головой. — Им всё равно. Министерство и пальцем не пошевелит, чтобы защитить Драко, когда всё это закончится. — Тогда зачем Нотвик вообще понадобилась эта кампания, если ей на него плевать? — резко спрашивает Джинни. Гермиона смотрит в одну точку. — Я не уверена, что целью Гримарты когда-либо было спасать людей, — тихо говорит она. — Думаю, она просто хотела провести успешную кампанию и продолжить подниматься по министерской лестнице. Она с силой тянет себя за волосы. — Боже. Как я могла быть такой слепой? Как я не увидела? — Не говори так, — мягко говорит Гарри, протягивая ей чашку чая. — Это не твоя вина. Гермиона смотрит на него с отчаянием. — Вы наконец-то начали говорить друг с другом. По-настоящему. Начали видеть друг друга. И теперь — это. — Я знаю, — Гарри морщится. — Вот что хуже всего. — Ты его любишь. Он поднимает на неё глаза. Она смотрит на него прямо и жёстко. Он понимает — это не вопрос. — Да, — звучит ответом. Та качает головой. — Тогда ты обязан пойти за ним. — Я знаю. Просто… не понимаю как. Не понимаю, как он сможет поверить мне. — Если он любит тебя, поверит. Гарри слабо усмехается. — Думаю, он не поверит именно потому, что любит меня. Джинни на секунду замирает. — Господи, вы двое — катастрофа, — отчаянно вскидывает руки. — Она права, — тихо добавляет Гермиона. — Ты должен попытаться поговорить с ним. Чем дольше ты ждёшь, тем больше времени у него убедить себя, что всё это с самого начала было фальшью. — Хорошо, — говорит Гарри и встаёт. — Ладно. — Ты трясёшься как лист, — замечает Джинни. — Только не расщепись у меня в доме. — Спасибо за поддержку, — отвечает Гарри, но знает, что она права. Он закрывает глаза, делает несколько глубоких вдохов, пытаясь утихомирить рой тревожных мыслей. И затем аппарирует.

***

Гарри ожидал, что Драко поставит защитные чары на квартиру. Или что его просто не окажется дома. Он не ожидал, что квартира окажется совершенно пустой. В коридоре нет ни одной пары обуви, ни книги на полке, ни чайника на плите. Более того — почти вся мебель исчезла. Будто Драко здесь никогда не жил. Будто здесь вообще никто никогда не жил. Холод пробегает по позвоночнику, мгновенный ледяной пот сожаления. Он позволил Драко уйти. Не бросился за ним сразу и теперь Драко исчез так, словно его никогда не существовало. Гарри медленно проходит по пустым комнатам. В воздухе всё ещё ощущаются едва уловимые следы аккуратной, точной, выверенной магии Драко. Гарри понимает, что проверять тщательно запертую дверь в конце коридора бессмысленно, но всё равно накладывает несколько диагностических чар, пытаясь определить, какие заклятия на ней стоят. К его удивлению — ни одно не срабатывает. Он открывает дверь. Комната оказывается такой же пустой и безжизненной, как и вся квартира. Даже следов от сигилов, выжженных на полу, не осталось. Драко всегда умел исчезать. Он известен тем, что избегает внимания и растворяется без следа. Если он не хочет, чтобы Гарри когда-либо снова его нашёл — Гарри не найдёт. И Гарри понимает: если он не будет действовать быстро, второго шанса у него не будет.

***

Гарри возвращается к Джинни и застаёт на кухне Луну и Рона. Рон держит одну руку Гермионы, пока другой она нервно проводит по волосам. Она выглядит так же подавленно, как и он сам. Луна сразу поднимается и крепко обнимает его. Тревога на её лице заставляет Гарри почувствовать, как внутри всё падает, даже её неизменный оптимизм начинает гаснуть, и вместе с ним гаснет последняя искра надежды. — Ты знаешь, куда он уходит? — спрашивает он. — Когда исчезает? Луна печально качает головой. — Прости, Гарри. Думаю, были части его жизни, которые он не хотел показывать никому. Гарри пытается связаться с Пэнси, но её камин закрыт. — Он, должно быть, рассказал ей, — говорит он остальным, пока они стоят у камина Джинни. — Она поверила ему. — Значит, он поддерживает связь с людьми, — изрекает Гермиона. — Он не уехал далеко. — Пока что, — тихо отвечает Гарри. — Есть шанс, что он поймёт, что ошибся, и вернётся? — нетерпеливо спрашивает Джинни. Гарри коротко, безрадостно усмехается. — Нет. Я так не думаю. Рон поднимается. — Ладно. Начнём с очевидного. Джинни и Луна — Косой переулок, поспрашивайте в магазинах. Гермиона — в Министерство, проверь международные точки аппарации. Гарри, мы с тобой начнём с Лютного переулка. — Вам не обязательно это делать, — говорит Гарри, когда все начинают собираться. — Правда, не обязательно. — Конечно обязательно, — отвечает Джинни. — И не только ради тебя. Ради него тоже.

***

Гарри знает, что они не найдут Драко в кафе и пабах, куда раньше ходили, ни в лавках зелий на Косом переулке, ни в тёмных барах Лютного. Драко никогда не воспользуется отслеживаемой точкой аппарации, если только не захочет, чтобы его нашли. И чем больше проходит времени, тем очевиднее становится — он не хочет. Когда Рон уходит с Гермионой в Управление каминной сети, Гарри отправляется в поместье. — Нет, я его не видела, — грустно говорит Нарцисса. — Ты должен понять, Гарри. Иногда я не получаю от него вестей годами. Позже Гарри отправляет друзей домой. Но, вернувшись в свою квартиру, чувствует лишь тошноту. Простыни всё ещё смяты там, где Драко тянул их во сне. Гарри одним взмахом палочки аккуратно заправляет кровать, возвращая ей безликую идеальность. Затем опускается на пол и сжимает пальцы в волосах, пока дыхание постепенно не выравнивается. В конце концов он снова возвращается в пустую квартиру Драко. Несмотря на её пустоту, ничто не кажется ему более пустым, чем собственная кровать. Он спит на плохо сотворённом, комковатом матрасе на холодном полу рядом с камином. Сон приходит тяжёлый и тревожный. Ему снятся бесконечные образы Драко — избитого на мостовой, закованного в цепи в грязных подвалах, или в объятиях других мужчин. Иногда, в туманных промежутках между кошмарами, Гарри кажется, что в квартире кто-то есть. Но стоит ему зажечь «Люмос» — и вокруг снова только пустота. Через несколько дней Гарри уже негде искать, поэтому он ищет везде Закутанные в капюшоны посетители хмуро косятся и сплёвывают, когда он и Джинни бродят по углам тёмных пабов. Гермиона помогает просматривать архивы Министерства, перебирая все известные связи Драко. Рон вместе с ним исследует заброшенные подземелья и опустевшие убежища разгромленных подпольных лабораторий. Ничто не приводит их ближе. Луна заваривает для него чай с кардамоном, фенхелем и чем-то ещё — чем-то мягко притупляющим тревогу, позволяющим хотя бы немного спать. Он снова пытается связаться с Пэнси. Потом с Блейзом. С Тео. С Дафной. Все закрыли для него камины. На квартирах стоят защитные чары. Драко поговорил с каждым из них. Гарри не знает, что именно он сказал, но этого оказалось достаточно, чтобы разрушить то хрупкое доверие, которое они начали ему давать во время кампании. — Всё не так просто, — говорит Гермиона, когда Гарри снова настаивает на том, чтобы напрямую обвинить Нотвик. — Нужно действовать осторожно. Если мы раскроем карты слишком рано, они всё отрицать смогут. Нам нужны доказательства. Она вкладывает ему в руку сэндвич и бумажный стаканчик с кофе, затем опускается на пол рядом с ним в пустой квартире Драко. Гарри почти не выходит отсюда, разве что отправляется на всё более отчаянные поиски. — Ешь, — говорит она. — Ты себя доведёшь. Гарри старается, но еда кажется тяжёлой и безвкусной. Маленький камин вспыхивает зелёным светом. Гарри и Гермиона одновременно поворачиваются к нему; сердце Гарри начинает бешено колотиться. Но это не Драко. Это Пэнси. — О, прекрасно, — говорит она сразу же, заметив их, и в её глазах вспыхивает ярость. — Ну конечно, вы, идиоты, именно здесь. Гарри и Гермиона поспешно поднимаются. — Пэнси, — говорит Гермиона. — Ты знаешь, где он? Ты знаешь, в безопасности ли он? — А с какой стати мне вам это говорить? — холодно отвечает она, складывая руки на груди. — Чтобы вы снова позволили его почти убить? Или, может, в этот раз он всё-таки умрёт и тогда получится ещё более красивая история? Министерские похороны, первая полоса «Пророка»… — Пэнси, мы не имеем никакого отношения к нападению, — Гарри в самом отчаянии. — Мы ничего не знали. Мы даже не поняли, что происходит, пока Драко сам не объяснил. — Как удобно, — резко бросает Пэнси, и в её голосе звучат те же интонации, что у Драко. — Потому что для тебя всё сложилось просто замечательно, Поттер. — Нет… Он почти не спал всю неделю; его лихорадит, мысли путаются. — Для меня всё совсем не замечательно, Пэнси. Мне он нужен. Он чувствует слёзы на глазах и даже не понимает, когда они появились. — Я люблю его. Лицо Пэнси мгновенно меняется. — Чёрт… — тихо говорит она. — Ты правда это имеешь в виду? Из груди Гарри вырывается звук — что-то между смехом и рыданием. — Мне нужно его найти. — Пэнси, — осторожно повторяет Гермиона. — Ты знаешь, где Драко? Пэнси переводит взгляд с одного на другого, затем тяжело вздыхает и опускает руки. — Вы даже не представляете, насколько он скрытный засранец, — говорит она. — Если бы я знала, где он, меня бы здесь сейчас не было.

***

Гермиона уговаривает Гарри вернуться к ней домой. Она буквально заталкивает его в душ, а когда он выходит, на столе уже стоит горячая тарелка супа. Гарри начинает чувствовать себя немного устойчивее, пока ест, но разговор вокруг доходит до него будто через толщу воды. — Я не понимаю, почему вы просто не скажете всё прямо, — это Рон. — Можно пригрозить, что вы раскроете всю кампанию как постановку, если они не признаются. — Блестящая идея, Уизли, — язвительно отвечает Пэнси. — Давайте просто перечеркнём весь прогресс. К чёрту всех пострадавших, верно? Рон морщится. — Может, он и прав, — добавляет Джинни. — Они бы этого не допустили. — Не знаю, — говорит Гермиона с мрачным выражением. — Очевидно, приоритеты Гримарты совсем не те, что я предполагала. К тому же она могла бы подавить прессу. — Такую историю невозможно подавить, — возражает Джинни. — Не если Гарри подтвердит всё. — Но я никогда этого не сделаю, — тихо говорит Гарри. — Я никогда ничего не раскрою. Это разрушит всё. Они, вероятно, уже понимают, что мы догадались… но это не имеет значения. Они загнали меня в угол. Гермиона качает головой. — Пока не понимают. Я сказала Гримарте, что дала вам несколько недель отдыха. Нам нужны доказательства. — Она серьёзно смотрит на Гарри. — Нужно идти к министру Чански. — А если она тоже в этом замешана? — спрашивает Рон. — Я так не думаю, — отвечает Гермиона. — Возможно, я ошиблась в Гримарте, но Чански сражалась в обеих войнах. Она не из тех, кто стоял в стороне. — Нотвик действовала не одна, — говорит Гарри. — Чански может быть в деле. Робардс тоже. Гермиона криво улыбается. — Возможно. Но мы обязаны попробовать.

***

Той ночью Гарри почти не спит, снова устроившись на полу в квартире Драко. Сны смешиваются с реальностью, и страх постепенно захватывает его всё сильнее — страх того, что с Драко что-то случилось, что он оказался в опасности. Драко всегда был уверен в своих защитных навыках. Но Гарри видел, что происходит, когда он теряет бдительность. Шорох в квартире вырывает Гарри из сна, в нём Драко стоит среди тёмных фигур в лесу, и на него одно за другим обрушиваются заклятия «Круциатус». Гарри резко садится, надевая очки. На этот раз он уверен — он действительно что-то слышал. Он зажигает «Люмос» и оглядывает комнату, но, вставая, спотыкается обо что-то. Наклоняется и поднимает тонкую чёрную коробку. Когда он открывает её, яркий свет почти ослепляет его в темноте. Внутри — украшения с фотосессии «The Celestial»: сияющее солнечное кольцо и мерцающий полумесяц. Коробка дрожит в его руках. Драко был здесь. Он был в безопасности. И он не хотел иметь с Гарри ничего общего.