Инструкция по уходу за Кастиэлем

Дин в последний раз оглядел свою комнату, проверяя, не валяются ли где-нибудь забытые фланельки. Затем он схватил корзину для белья и вышел в коридор. За те пару часов, что он вернулся из магазина, Дин был занят… обустройством гнезда. Или, ну… каким-нибудь словом, которое звучало бы не так неловко. Хотя к чёрту, он был занят именно этим. Он разобрал продукты и нет, помощь Сэма ему не требовалась, спасибо большое, потому что тот всегда кладёт всё не туда, куда нужно. После того как он застелил кровать свежим и чистым постельным бельем, ему оставалось только постирать всю одежду за неделю, а потом приступить к приготовлению ужина. Прижав корзину к бедру, Дин направился к большой прачечной бункера. Сейчас ею пользовались только он и Сэм, но сама комната осталась ещё с тех времён, когда в бункере жила целая компания Хранителей знаний. В итоге машин там было хоть отбавляй, да и места вокруг более чем достаточно. По пути к стиральным машинам, тихо напевая себе под нос Smoke on the Water, Дин так задумался о том, что приготовить на ужин, что едва не врезался в Кастиэля в коридоре. Тот словно появился из ниоткуда прямо возле прачечной. Будто вышел из неё, хотя у ангела не было никакой причины там находиться. Да и сам Дин смотрел куда угодно, только не перед собой. — Чувак! — воскликнул Дин и наклонился, подхватывая футболку, которая из-за резкой остановки соскользнула с верха корзины. — Надень колокольчик, честное слово. — П-прости! — непривычно запинаясь, выдавил Кастиэль и поспешно зашагал по коридору в сторону их комнат. Его плащ сидел как-то криво, и выглядел ангел странно взволнованным. Что, чёрт возьми, с ним происходит? — снова подумал Дин, покачав головой и заходя в прачечную. Свет был выключен. Он прислонился бедром к стене, удерживая тяжёлую корзину, и щёлкнул выключателем. Дин мог поклясться, что оставил свет включённым, когда вытаскивал простыни из сушилки. Он же собирался вернуться буквально через минуту. Пожав плечами, он подошёл к ближайшей машине и поставил корзину на пол. Он достал из шкафа порошок и налил его в мерный колпачок. Открыв крышку стиральной машины, Дин уже собирался засыпать средство внутрь, когда заметил что-то белое. Он забыл наволочку? Дин нахмурился. Нет. Он бы заметил это, когда застилал кровать. Наклонившись, он опустил руку в барабан и вытащил белую ткань. Это оказалась рубашка. Рубашка под костюм. Она точно не принадлежала Дину. И если только Сэм недавно не ходил на какое-нибудь слишком официальное свидание или не участвовал в фальшивом деле ФБР, о котором Дин не знал, значит, она была не его. Оставался только один вариант. Но с каких это пор Кас стирает вещи? Разве он не… очищает вещи благодатью или чем-то вроде того? Дин не знал, как именно это работает. Он только знал, что никогда, ни разу не видел, чтобы ангел занимался стиркой. Рубашка была смята и кое-как засунута в машину, словно её бросили туда в спешке. Дин расправил её и поднял. Это определённо была рубашка Кастиэля. Дин узнал бы этот воротник где угодно. Он слишком часто на него смотрел, наблюдая, как над ним двигается кадык, когда ангел говорит. Поворачивая рубашку в руках, Дин вдруг почувствовал что-то влажное на спине ткани. Он подошёл ближе к свету и поднял рубашку. По плечам и вдоль лопаток поблёскивало что-то прозрачное и маслянистое. Нахмурившись, Дин осторожно поскрёб пятно пальцем, а потом поднёс ткань к носу. Запах был слегка мускусный, с чем-то землистым. Но совсем не неприятный. Что это вообще за штука? После ещё одного пробного движения ногтем Дин пожал плечами и снова бросил рубашку в машинку, решив, что может постирать её вместе со своей одеждой. Когда машинка начала стирку, Дин неторопливо вернулся в свою комнату. Он собирался днём посмотреть фильм в своей кино-берлоге, но решил, что лучше просто поваляется на свежей постели, немного посмотрит«Доктора Секси» и, может быть, заглянет в книгу, которую Кастиэль читал утром. Может, там найдутся какие-нибудь объяснения ангелам, которые ходят мрачные, дёргаются от каждого шороха, теряют перья и вдруг начинают стирать вещи. Дин устроился поудобнее, закинув ноги на кровать. На экране «Доктор Секси» возился со своей интерншей в чулане для швабр и получал куда больше «экшена», чем сам Дин за последние месяцы. Хотя, если быть честным, как-то незаметно счет уже пошел на годы. Очень скоро Дин обнаружил, что «Небесные виды» читаются невероятно тяжело, но при этом книга была странно увлекательной. Осознание того, что речь идёт не об абстрактных существах, а о его настоящем, живом лучшем друге и его небесных братьях, делало всё гораздо интереснее. Дин сразу перелистнул к разделу «Серафимы», потому что был почти уверен, что когда-то слышал о том, что Кастиэля так называли. Постепенно некоторые вещи начали проясняться. Ангелы становятся нервными и беспокойными, когда испытывают стресс. Их склонность внезапно телепортироваться или улетать, когда они расстроены, объясняется биологическим механизмом «бей или беги», который у них развит намного сильнее, чем у людей. Хм. Ну, это определённо объясняло множество случаев, когда Кастиэль просто исчезал. Серафимы, лишённые поддержки, особенно если они оказываются отрезанными от Небесного клана, нередко уходят в уединение на долгие месяцы или недели. Для человеческого взгляда это может показаться странным, но ангелы по своей природе существа стайные. Они привыкли существовать рядом с себе подобными, среди братьев и сестёр — не связанных кровью, как у людей, но соединённых чем-то куда более древним и глубоким. Когда же рядом никого нет, ни родственного присутствия, ни спутника, который мог бы разделить с ними период линьки, ангел постепенно начинает угасать. Тишина становится слишком тяжёлой, пустота слишком заметной. В такие моменты их состояние удивительно напоминает человеческую депрессию: затянувшуюся, тихую, лишённую ясной причины, но от этого не менее болезненную. Серафимы особенно уязвимы перед одиночеством. Их ранг возносит их слишком высоко, чтобы многие из младших ангелов чувствовали себя свободно в их обществе. Одни боятся, другие держатся на почтительном расстоянии. И в итоге те, кто должен стоять ближе всего к Небу, часто оказываются самыми одинокими существами. Со стороны это может выглядеть как замкнутость или неловкость, и это как раз те черты, которые люди поспешили бы назвать интроверсией. Но на самом деле это лишь следствие долгого одиночества, которое даже ангельская природа переносит не без потерь. Дин опустил книгу на бёдра и почти пожалел, что вообще начал её читать. Ему вдруг ужасно захотелось найти Кастиэля, обнять его и сказать, что тот никогда не был один и никогда не оставался без поддержки. Даже если сам Дин отвратительно умеет говорить о таких вещах. Но, учитывая, сколько времени за последние годы они провели, злясь друг на друга, Дин не был уверен, что Кастиэль вообще захочет чего-то подобного. Допив пиво, которое прихватил с собой в комнату, Дин снова уткнулся в книгу. «Доктор Секси» и все его похождения были окончательно забыты. На Небесах, при идеальных условиях, ангелы линяют раз в год. Их крылья (одна пара у купидонов и низших ангельских чинов и три пары у серафимов и архангелов) сбрасывают перья, чтобы сохранить здоровое оперение и поддерживать способность крыльев полноценно впитывать благодать. Однако сам процесс довольно неприятен и делает ангела крайне уязвимым. Поэтому, если ангел не чувствует себя в безопасности, линька не начинается. Линька вне Небес происходит крайне редко и обычно только в случае повреждения крыльев, когда требуется отрастить новое оперение. Дин уставился на страницу. Линька. Кастиэль линял. Но как? Он же не на Небесах, а значит такое происходит редко. И почему именно сейчас? Крылья Кастиэля были уничтожены, когда он пал. Почему же перья не отросли раньше, если это вообще возможно? Дин мысленно перебрал всё, через что они прошли за последнее десятилетие. Одна катастрофа следовала за другой, без конца. Вполне возможно, понял он, что Кастиэль просто не чувствовал себя спокойно или в безопасности. До сих пор. Пока все их большие враги наконец не исчезли. Или хотя бы не исчезли на какое-то время. Дин повернулся к тумбочке и потянулся за пером, которое нашёл в закусочной и весь день носил в кармане пальто. Благодаря книге Дин теперь понимал, что это перо на самом деле одно из самых маленьких перьев Кастиэля, каким бы большим оно ни казалось ему самому. Это было кроющее перо, как он узнал из прочитанного. Существовали и другие виды перьев, разной формы, с разным назначением. И во время линьки все они поочерёдно сбрасывались, одно за другим, в строгом порядке. В книге говорилось, что линька довольно неприятный процесс. На Небесах ангелы помогали друг другу справляться с этим. Так почему Кастиэль ничего не сказал? Почему решил, что должен проходить через это один? Дин долго сидел в тишине, перелистывая книгу туда и обратно. Главное, что Дин понял из неё, было довольно простым. Кастиэль не человек. Да, звучало глупо, он и так знал, что Кас не человек. Но на него было так легко смотреть, на этого красивого, почти невозможного Каса в человеческом теле, и забывать, что это всего лишь оболочка. Он был совершенно иным. И Дин начинал сомневаться, что когда-либо по-настоящему это осознавал. Неужели Кастиэль действительно так одинок, как намекали в книга? Почему он никогда ничего не говорил? Почему не просил о помощи, о компании, о том, что ему было нужно? Дин знал ответ. Он опустил пустую бутылку на тумбочку, и она глухо стукнула о поверхность. Кастиэль был гордым. Кажется, этим отличались все ангелы. И кроме того… Дин просто никогда не спрашивал. Он никогда не проявлял настоящего интереса к тому, кем был Кастиэль и чего бы хотел. Он лишь раз за разом втягивал ангела в очередной апокалипсис, всегда считая, что тот будет рядом, ожидая, что Кастиэль останется с ним, когда это потребуется. Даже если сам Дин не всегда отвечал тем же. Дину определённо понадобится ещё пиво. Пару часов спустя, ранним вечером, Дин постучал в дверь спальни Каса, держа под мышкой последнюю корзину с постиранной одеждой. Вообще-то «спальня» было не совсем подходящим словом. Ангел ведь не спал. Но это всё равно была комната в бункере, которая считалась комнатой Каса. И, если уж на то пошло, кровать там действительно стояла. Перед ответом повисла небольшая пауза. — Да? — отозвался Кас. Это было не совсем «Эй, дружище, заходи!», но Дин решил, что и так сойдёт. Он приоткрыл дверь и остановился на пороге, только просунув голову внутрь. — Привет, Кас, — сказал он с тёплой улыбкой. — Я просто принёс тебе рубашку. Постирал её, высушил, всё чисто. Даже побрызгал тем модным лавандовым спреем для утюга. Подумал, что тебе может понравиться. Кастиэль сидел на кровати, поставив ноги на пол. Кулаки его упирались в матрас, будто он до этого сидел, наклонившись вперёд и чувствуя себя не слишком удобно. Он прищурился, глядя на Дина, и выглядел растерянным и немного настороженным. — Лавандовым спреем? — Если честно, кажется, это была штука Ровены. Но пахнет приятно, — сказал Дин, пожав плечами. Он протянул Кастиэлю аккуратно сложенную рубашку. — Спасибо, — немного неуверенно сказал ангел и потянулся за ней. Когда он вытянулся вперёд, его плащ распахнулся, и на секунду стала видна полоска обнажённой груди. Дин изо всех сил постарался не пялиться. Вместо этого он прочистил горло. — Когда оденешься… я вот, что подумал…Может, сообразим что-нибудь сегодня вечером? Кастиэль прищурился ещё сильнее. — Сообразим? — Ну да, эм… — замялся Дин, стараясь говорить как можно непринуждённее. — Я думал сходить куда-нибудь и развести кого-нибудь на бильярд. Но, если честно, мне больше хочется остаться дома. Можно просто завалиться у меня в комнате и посмотреть фильм. Если хочешь, присоединяйся. — Я… — Кастиэль запнулся и выглядел настолько сбитым с толку, что у Дина болезненно сжалось сердце. Неужели это и правда так неожиданно, что Дин просто хочет провести с ним время? — Просто подумай, ладно? — сказал Дин, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало разочарование. — Я пока быстро приготовлю ужин. Потом буду у себя. — Хорошо, — кивнул Кастиэль. Дин уже повернулся, собираясь выйти обратно в коридор, но вдруг остановился. Ему пришла в голову ещё одна мысль. — Хочешь бургер, Кас? Кастиэль открыл рот, но сначала не издал ни звука. — Чизбургер, — соблазнительно добавил Дин. — Тебе же они нравились. Если только тогда это не был, ну… просто Голод, который за тебя говорил. — Нет, я… да. Да, пожалуйста. Я с удовольствием съел бы один из твоих бургеров, Дин, — мягко ответил Кастиэль. Возможно, Дину просто мерещится, но ему показалось, что напряжённые плечи ангела немного расслабились. Этого пока было достаточно. Дин кивнул и закрыл за собой дверь. За последние пару часов он основательно прошёлся по книге «Небесные виды», параллельно занимаясь стиркой и понемногу наводя порядок у себя в комнате. Он хотел собрать из книги каждую щепотку информации. Дин понимал, что всё, что он делает сейчас, его желание помочь, связано не столько с чем-то ещё, сколько с чувством вины за то, каким паршивым другом он был. Ну и, возможно, с его вечной влюблённостью в угрюмого ангела с катастрофическим чувством стиля. Но, рассудил он, какая разница, если в итоге это означает, что он наконец-то попробует быть рядом с Кастиэлем? Он решил, что никакой. Да, его план мог провалиться. Это могло выйти неловко. Кастиэль мог разозлиться, если Дин где-то ошибётся. Но всё это могло и помочь Кастиэлю почувствовать себя лучше. А именно этого Дин и добивался. Направляясь на кухню, Дин закатал рукава и принялся за дело.

***

День закупок был для Дина лучшим днём, чтобы готовить свои фирменные бургеры. Мясо было свежим, салат хрустящим, а не сорванным с кочана, который уже несколько дней валялся в глубине холодильника, помидоры оставались плотными, а булочки самыми мягкими. В день закупок Дин мог сделать идеальный бургер. Он вложил всё старание в то, чтобы приготовить высокие, сочные, сырные бургеры для себя, Сэма и Кастиэля. — Особый случай? — поинтересовался Сэм, усаживаясь на один из кухонных табуретов. Рядом с его громадной фигурой табурет выглядел почти как мебель из кукольного домика и жалобно скрипнул под его весом. Кухня, как и весь бункер, была довольно старой. Впрочем, почти вся мебель здесь сохранилась на удивление хорошо, учитывая, что место было заброшено ещё в пятьдесят восьмом. — Осторожнее, не раздави стулья своими гигантскими мышцами, громила. — Они выдержали твою задницу в тот день, когда ты ел пироги без остановки в Гранд-Айленде. Так что со мной точно справятся. На этот раз Дин решил не спорить и сосредоточился на бургерах. — Никакого особого случая, — уточнил он, переворачивая котлеты. — Просто обычная вещь, которая должна быть ещё более обычной. Сегодня вечером просто посидим здесь с Касом. — О-кеей, — протянул Сэм чуть дольше, чем нужно, чтобы это звучало непринуждённо. — И что же такого сделал Кас, что заслужил твой лучший бургер? Учитывая, что он вообще-то не ест. — Он может есть, если захочет, — сказал Дин, хмуро глядя на сковороду. Только не сейчас, Сэм. Ну пожалуйста, — мысленно взмолился Дин. — Конечно, конечно, — сказал Сэм всё тем же слишком непринуждённым тоном. — Просто, знаешь… ты готовишь либо для семьи, либо для свиданий. Вот и всё. — Кас — семья, — огрызнулся Дин. — Перестань вести себя так, будто в этом есть что-то странное. Он просто… Я что, не могу сделать для него что-нибудь хорошее? — О да, — очень выразительно сказал Сэм. — Честно говоря, последние пару лет я только и мечтал о том, чтобы ты наконец это сделал. Поэтому я сейчас и сижу здесь и спрашиваю, что ты задумал. Потому что если ты просто пытаешься подлизаться к Касу, чтобы что-то от него получить или заставить его сделать всё по-твоему, то эти бургеры не покинут эту кухню. Дин поперхнулся и недоверчиво повернулся к брату, всё ещё держа лопатку. — Да как ты можешь! — Он резко замолчал и сильнее сжал ручку сковороды. Он понимал. Понимал, почему Сэм это сказал. Почему он так думает. Почему всё выглядит именно так. Так что спесь придется сбивать с себя же. — Я знаю, что много раз облажался с Касом за последние годы, — наконец выдавил он. — Но ты должен дать мне шанс начать это исправлять. И сейчас есть способы, которыми я могу попытаться, ладно? Сэм открыл рот, потом закрыл его. Его плечи немного расслабились, но он всё ещё выглядел растерянным. В конце концов он пожал плечами. — Всё равно он не ест. — Я знаю, — сказал Дин. — Но он немного вымотан. Внешние источники энергии могут помочь ему почувствовать себя лучше. — Внешние источники энергии? — переспросил Сэм, приподняв бровь. — Ты случайно словарь не проглотил вместе с пирогом? — Заткнись, сучка, — сказал Дин и швырнул в его сторону лист салата. — Лучше подготовь начинку, раз ты такой мастер по кроличьей еде. Улыбаясь, Сэм встал и подошёл к столешнице, встав справа от Дина. — Как бы там ни было, — тихо сказал он через пару секунд тоном, который явно означал, что это его последнее слово на сегодня, — если ты наконец сделаешь Каса счастливым, я только за. Придурок. Дин медленно кивнул. Именно это он и собирался сделать. По крайней мере, он надеялся.