Мармеладные акулы и почему это каннибализм, или испанский его особый язык

– Ну, так позови своего парня, – скучающе предлагает Вельвет, не отрываясь от телефона. Вокса будто подстрелили. Он так и замер: с вытаращенными глазами, поднятыми вверх бровями до самой чёлки. Вель конечно любила лезть в чужую личную жизнь, обнажая своими острыми ноготками самые мерзкие людские секреты, но к брату это почти никогда не относилось. – Он не мой парень, – шипит Винсент, даже не стараясь казаться спокойным. Её брови сами собой изгибаются в немом вопросе, и взор плавно переходит на Вокса. Это скептическое выражение лица, полные жалости и сарказма глаза добивают окончательно, но парниша не собирается сдаваться. Их молчаливый спор перерастает в раздражённый вздох: – Серьёзно? – тон смешивает в себе недоверие и презрение одновременно, – то есть каждый раз, ты уходишь к нему физикой заниматься? Или математикой? – уловив во взгляде брата растерянность, она победно усмехается, – я не тупая, Ви. Как обычное обсуждение дня рождения могло перерасти в ебучий спор о том, кто там такой для него тот парень? Может быть, Вокс бы и не злился так сильно, если бы знал, что происходит между ними. Хотя бы приблизительно имел представление. Они не считали друг друга любовниками. То есть, абсолютно не считали. Любовники – это просто секс. Это просто поцелуи, это обычное: «хей, детка, ты можешь прийти и выебать меня?», и в этом нет чувств. Может, они и проскальзывают во время плотских утех: лишнее лобзание или незапланированный отсос тому доказательство. Но никогда не больше. Любовники списываются раз в месяц, проводят жаркую пятничную ночь вместе и сбегают до следующего раза. Что делают эти двое? Примерно то же, но с парой кислых изюминок. Вокс раз в месяц получает это: «Cariño я жду твою тощую задницу у себя в 8 вечера с тебя вино с меня секси образ и любое твоё ахуительно пошлое желание» и прибегает раньше положенного времени. В выглаженных вещах, пахнущих порошком, с дорогой бутылкой вина и клубникой в шоколаде. С порога получает жадный поцелуй: Вал всегда целует так, будто в последний раз. Потом, смуглые пальцы, сплошь покрытые кольцами, выуживают бутылку и угощения, моментально отправляя в рот пару сладких ягод, и дальше может произойти что, блять, угодно. Воксу ещё ни разу не довелось угадать, что будет – Валентино слишком не предсказуемый. Может быть, он захочет прямо на столе, выкинет к чертям вазу с цветами, раскладываясь во весь свой рост, и проскулит о своём нетерпении на ухо, пройдясь длинным языком по мочке. Или сегодня у него настроение увести Вокса в родительскую спальню и дать вытрахать себя до звездочек в глазах, разрешая кончить на простыни, стены и пол. Может, в этот раз Валентино утащит парня в душ, вдолбив его в холодный кафель, а потом заботливо поможет смыть следы. Изредка, были случаи, когда они лениво дрочили друг другу, сопровождая процесс будничными диалогами. И на это всё должно было закончиться. Но у них так, почему-то, не получалось. Почему-то Ви всегда соглашался на ночёвку после секса, обнимал Вала во сне, готовил с утра завтрак, целовал в лоб, пока тот спал. Почему-то Валентино часто звал Винсента в гости без повода: посмотреть фильм и поесть вредной еды, или просто побыть рядом, пока дома никого нет. Почему-то Вокс разрешал брать Тино свою одежду, не брезгуя ею потом. Почему-то Вал слушал, бред помешанного ботана про акул: вникал и искренне интересовался. Почему-то Вин позволял ему прикасаться к своим энциклопедиям, даже сам охотно показывал самые редкие издания, увлечённо рассказывая новые факты. Почему-то Тино сам предлагал Воксу свои сигареты, которые в обычное время нельзя было трогать никому, даже под дулом пистолета. Почему-то Ви доверял Валу Шоквейва, позволяя гулять им только вдвоём, если у первого хозяина не хватало сил. Почему-то Вал рассказал о своём страхе темноты, и с того дня они всегда засыпали при свете. По каким-то причинам они доверяли друг другу. По каким-то причинам Вокс был влюблён. Он тяжело выдыхает, присаживаясь рядом с Вельвет. – Давай позовём моего парня.