Мармеладные акулы и почему это каннибализм, или испанский его особый язык

Острые и жгучие снежинки спускались с небес, собираясь в большие хлопья. Их холодные объятия окутывали своей нелюбовью ко всему живому: до того были противными и морозными. Но в каждой из этих фигуристых красавиц было хорошо лишь одно – их завитки прогоняли люд с улиц, провожая каждого до дома дуновением ветра. Некоторые действительно торопились домой, кутаясь в вязаный шарф, держа под рукой цветастый подарок. Кто-то яростно ссорился за рулем насчёт списка продуктов и важностью тех или иных блюд, а парочку человек гнались за неугомонными собаками, ныряли носом в снег если так вдруг решали их любимцы. Зачастую, Вал наблюдал за этим с окна, мерзко ёжась от холода, пока сигарета догорала меж пальцев. Ему, правда, доставляло удовольствие смотреть на всех этих идиотов, решивших выйти на улицу тридцать первого декабря, в жуткий мороз. Нравилось рассматривать, как детишки поскальзывались на льду, или неудачливый человек вдруг ронял из рук яркую коробку. И конечно, приятно было осознавать, что все они – на морозе, прячутся за одеждой, а он расположился на тёплом балкончике, выпуская дым. И менять он ничего не собирался. – Пизда тебе! Новый снежок летит чётко в бок, и неудачный кувырок отправляет Вала в незамеченный сугроб, расположившийся слишком близко. Его тощее тело проваливается под хлопья снега, и мерзкое ощущение проклятого мороза заставляет застонать от отчаяния. Под боком тут же раздаётся звонкий смех, который можно узнать из тысячи: ебучий хохот Винсента и хихиканье Вельвет. Конечно, эти придурки рассмеялись, пока Вал кричал: – Да лучше бы помогли, идиоты! – шипел он, пока ноги предательски проваливались только глубже. Месть летит в Винсента быстро, но неудачная траектория предаёт так, что от такого греха точно не отделаться обычным «прости». Вель никогда не участвовала в снежных боях этих придурков, предпочитая снимать ожесточённую битву на камеру, но тут приглашение поражает без всяких объяснений. Брови удивлённо ползут наверх, и без того замёрзшие пальцы белеют до самых костяшек, пока ноготки впиваются в силиконовый чехол, и Вин на это лишь удивлённо хмыкает. И он точно не ожидал, что через секунду ему всучат небольшой телефон с торопливой фразой: «подержи, чего встал», и резкий крик: – Ну, ты и сука! – разразиться на всю улицу, и источник моментально летит к Валентино, засыпая снега бедолаге прямо за шиворот. Ви не успел понять, когда они поменялись ролями, но вот их спокойная, здравомыслящая Вельвет, обычно никогда не залезающая в перепалки неожиданно дерётся с Валом в снегу, пока парень только и успевает уворачиваться. К двум матерящимся и жестоким бойцам вдруг добавляется третий, успешно утопивший их головы в снегу: Винсент не собирался оставаться в стороне. Их бойня становилась ожесточённее с каждой секундой: Вельвет была точным стрелком, успешно пряталась от снарядов, пока её любовники не казались такими прыткими. Длинное и тощее тело Вала не давало ему шанса на манёвры, а Винсент просто не успевал соображать, получая порции снега. Когда из хлопьев под одеждой можно было слепить целого снеговика, а руки горели хлеще, чем от самого огня, Тино отталкивает обоих в последний раз, обессиленно падая на спину: – Да ну вас нахер, я сдаюсь, – шепчет он, стараясь восстановить дыхание, – лучше бы ты с нами и дальше не играла... Драться с Винсентом было проще; его меткость не была такой точной, и нападение больше было похоже на драку с котёнком, который думает, что он тигр. Вал быстро, и без особых затруднений нашёл глазами этаж и квартиру, оглядывая окна с тоской: а ведь сейчас он мог сидеть дома, потягивая вино, и снимать никому ненужные сторисы с итогами года. Неожиданно, в грудь утыкается чужой, недовольно сопящий нос. Бессилие Винсента перед Вельвет встаёт выше собственной гордости, и он устало плюхается на Вала, поднимая белый флаг: бедняжка впервые принял свой проигрыш. Инстинктивно укладывает руку на спину, выводя понятные только ему узоры в районе лопаток, и Тино вдруг попался на гипноз звёзд. Рассыпанные по небу, они завораживали, заставляя на секунду забыть, что происходит вокруг. Секунда превратилась в минуту, когда рядом улеглась Вельвет, прижавшись поближе, а потом и во все десять… Холод словно отступил, их желание поскорее зайти в магазин или спрятаться дома тоже. Остались только продрогшие пальцы, прятавшиеся по меху шубы Валентино, догорающие звёзды и они сами.