Боль от застарелой раны

Гарри сдался лишь через три недели бесконечной борьбы с проклятием. В офисе его привычно встретил Томас Кавендиш — младший сотрудник его команды. Вчера вечером, собрав все свои снитчи в кулак, Гарри решил обратиться к специалисту по проклятиям крови. К сангвинологу — так они себя называли. Томас, бросив на Гарри полный сочувствия взгляд, протянул ему чай и сообщил: — Он ожидает в вашем кабинете. Господи. Как же Гарри ненавидел проклятия крови. Во-первых, приходилось наводить порядок. В процессе разрушения проклятия этого типа кровь всегда стремилась покинуть границы бренного тела. Во-вторых, они требовали охуеть каких исследований. Нужно было буквально по уши зарыться в архивы. Гарри не чурался работы с источниками, но его истинная сила крылась в интуиции и в мастерском обращении с волшебной палочкой, а не в изнурительных посиделках в компании с древними фолиантами. В отделе локализации и реинтродукции ценностей Гринготтса Гарри занимал пост старшего ликвидатора проклятий. Именно он следил, чтобы сокровища не устроили кровавую баню тем, кто осмелился до них дотронуться — будь то банкир или владелец вещи. Травмы, заклятия и другие неприятности — стандартное приложение к трудовому договору. Вот взять даже последние его шрамы: три глубоких рубца на всю спину — памятный сувенир от крылатого снежного барса прямиком из монгольской глуши. А пару лет назад он попал под действие проклятия, из‑за которого не мог говорить две недели. А этот инцидент произошел во время стандартной стерилизации артефактов. Все было штатно — пока не перестало. Команду успели вывести из зоны риска как раз в тот момент, когда проклятие вырвалось на свободу. Гарри, Томас и кое-кто еще оказались в самом эпицентре. И Гарри готов был поручиться, что в фамильных драгоценностях, с которыми они работали, крылось наимерзейшее проклятие крови, какое только можно было отыскать. Вот и все, что он знал. А спустя три долгие недели еще и мог предположить, что проклятие только начинало набирать силу. Гарри видел доказательство этого прямо на своем теле. В момент активации он потерял сознание, а когда очнулся, обнаружил на левом предплечье отметину — четкую и аккуратную, будто работа профессионального тату-мастера. Объективно даже красивую. Это был букет распустившихся цветов, исполненный с поразительной достоверностью: каждый лепесток, каждый изгиб казался абсолютно реальным. Цветы сплелись в причудливый узор, напоминавший символ бесконечности — и тот словно дышал, словно был живым. Это было прекрасно. И ужасающе. С того происшествия его магия тоже изменилась. Заклинания стали неровными, непредсказуемыми. А по ночам на него нападали кошмары: вязкие запахи и удушающий бархат листвы. Всякий раз он просыпался в холодном поту, судорожно хватая воздух. Снежный барс нравился ему куда больше. По правилам Гринготтса надо было сразу вызвать сангвинолога. Конечно, в рамках подготовки им рассказывали, как бороться с обычными проклятиями крови, но это… Оно было из другой оперы: изощренное, жестокое, смертельное. Потому‑то экстренная помощь специалистов и считалась обязательной процедурой. С другой стороны, Гарри возглавлял отдел, так что ему полагалась определенная свобода действий. Но три недели? Он почти превысил границы допустимого. И еще одна черта проклятий крови коробила его до глубины души — изучающие их специалисты. Редкостные козлы, почти все до единого. Вздохнув, Гарри сжал теплую чашку обеими руками и, коротко улыбнувшись Томасу, одарил его благодарным взглядом. — Ладно. Ну, ты предложил ему напитки? Прости, что снова напрягаю, но без дозы кофеина он превратится в настоящего монстра. Томас закатил глаза: — Уже все сделано. Правда, пришлось трансфигурировать вашу старую кружку в «надлежую для капучино емкость». — Господи боже. Гарри чувствовал, как тепло постепенно окутало его, но оно словно застряло под одеждой, не проникая под кожу. Пятый этаж Гринготтса, обычно продуваемый всеми ветрами на свете, сегодня будто лишился жизни: воздух потяжелел, осел в легких глиняным комом. Он резко отхлебнул чай. — И какую кружку ты приговорил? — Самую уродскую, — когда Гарри вздернул бровь, Томас объяснил: — Ту, с кошмарным резным драконом, который норовит цапнуть тебя за палец, если коснешься его «золотого запаса». — Мою любимую, — простонал Гарри. — Золотой запас похож на экскременты, Га… мистер Поттер. — Мне ее подарили! — Прошу прощения, — ухмыльнулся Томас. — Честно говоря, у меня от этого консультанта мурашки по коже. Взгляд у него… Я только и думал, как бы оттуда смыться, поэтому схватил первую попавшуюся штуку — ну и трансфигурировал ее. И Гарри прекрасно понимал бедолагу-Томаса. Он бы и сам ретировался на край земли, сойдись они с консультантом на темной дорожке. — А вы с ним действительно… — Томас стрельнул в него почти застенчивым взглядом. И Гарри, догадавшись, о чем пойдет речь, мысленно собрался. Еще три недели назад Томас не посмел бы даже подумать об этом. Видно, общее проклятие и вправду помогло сплотить коллег — и придало им смелости. — А вы с ним действительно встречались? — выпалил он наконец, будто преодолевая долго копившуюся неуверенность. И, прислонившись к столу, уже спокойнее добавил: — Простите, что лезу не в свое дело. Но мне, если честно, очень сложно в это поверить. — Ага, — вздохнул Гарри. А затем шагнул к двери кабинета, прекрасно зная, что ждет его по ту сторону. — Мне тоже.

***

Расслабленно закинув ногу на ногу, Драко примостился за письменным столом Гарри. Оделся он, само собой, в старомодную, чопорную мантию, к каким всегда питал необъяснимую слабость.       Он мельком глянул на Гарри — о, Гарри до боли знал этот его бесячий взгляд, оравший прямо в лицо: «Я видел тебя голым». — Здравствуй, Драко, — произнес он с предельной вежливостью. Не опускаться до ее уровня — вот гарант безопасности в разговоре со змеей. — Спасибо, что пришел. — Поттер, — кивнул Драко. — Иначе и быть не могло. Всегда рад помочь ликвидаторам проклятий Гринготтса.       Гарри с трудом проглотил смех. Драко ненавидел давать консультации — ровно как Гарри ненавидел об этом просить. — Мы ценим твое великодушие, — вот что он решил озвучить вслух. — Рад быть полезным. В конце концов, моя работа — лишь капля в бескрайнем океане долга, который я обязан вернуть обществу. Но Гарри-то прекрасно знал, что единственным признаваемым Драко долгом перед обществом были неоплаченные счета в «Лихих портных с Косого», бистро «Банши» и Региональном табачном салоне для джентльмагов. — Верно, — сквозь стиснутые зубы проговорил он. Не попадайся на удочку. Этого-то он и добивается. Его взгляд опустился на колени Драко: на них покоилась сдавленная руками бледно-зеленая чашка. Томас неплохо постарался, но… на боку у нее по-прежнему красовался хвост. И мысль о том, что прямо сейчас Драко пил из рождественского подарка Хагрида — «дерьмокружки», как окрестил ее Рон, — невольно утешала Гарри. Переступив порог кабинета, он аккуратно закрыл за собой дверь. Драко терпеть не мог посягательства на его личное пространство, потому Гарри с холодным вызовом уселся на край стола — поближе к нему, но не настолько, чтобы коснуться ненароком. — Не стану злоупотреблять твоим временем, перейду сразу к сути. Что ты уже знаешь о проклятии? — спросил он. — Буквально все, — с широкой улыбкой заверил Драко. — Я почти сложил фрагменты в единую картину. Остались какие-то отдельные штрихи, и к обеду ты сможешь от меня избавиться. — Драко. — Я знаю только содержание письма, отправленного мне этим твинком, который спрятался у тебя в кухоньке. А значит — ровным счетом ничего полезного. — Драко, — в затылке Гарри уже пульсировала тень грядущей мигрени. — Не цепляйся к Томасу, он хороший ликвидатор. И воздержись от жаргонных слов — мы все-таки на работе. Выразительно поджав губы, Драко издал хорошо знакомое саркастическое хмыканье. — Упс, пардон. Никаких больше «кухонек». Гарри резко отвернулся к окну, борясь с желанием закатить глаза. Угловой кабинет на пятом этаже предоставлял ему панорамный вид на суетливый Косой переулок. Внизу мелькали редкие прохожие, которые двигались размеренно, но не останавливались поболтать с другими. Вероятно, спешили на работу. Окно в кабинете Гарри было почти вровень с его ростом, а в ширину превосходило раза в три. Каждый вечер розовая волна бархатистого света орошала ромбовидные стекла, погружая комнату в океан роскошных золотистых переливов. Он любил тихую гавань своего кабинета. И гордился пройденным путем: от рядового сотрудника до лидера команды, руководителя целого отдела. И всякий раз, возвращаясь сюда после операций по локализации и реинтродукции, он неизменно находил утешение в этих стенах и убеждался, что выбрал верную дорогу. Что каждый шаг, приблизивший его к этой точке, был правильным и необходимым. И только Драко Малфой в его кабинете болезненно напоминал об одной ошибке. Вспоминая прошлое, что Гарри старался делать лишь в исключительных случаях, он с тревогой осознавал, как легко он мог оступиться и погубить свое будущее, как хрупка на самом деле была выстраданная им жизнь. Он почувствовал на себе жгучий, оценивающий взгляд Драко: тот с нетерпением ждал реакции Гарри на колкость в адрес Томаса. Тяжело вздохнув, Гарри простился с бесконечной суматохой Косого переулка и заставил себя посмотреть прямо на Драко. И тот ответил ему непроницаемой маской профессионала. — Мы предполагаем, что проклятие нацелено на магическую сущность пострадавших. Судя по всему, зацепило только меня, Томаса и Пристли. Драко не сдержал язвительного смеха. — Пристли? Та пуффендуйка, что тренировалась вместе с нами? Да она не справится даже с элементарным Флагранте — только если оно лично к ней заявится с букетом и приглашением на ужин. — Верно. То есть верно, она тренировалась вместе с нами, — нахмурился Гарри. — Десять лет топтаться на месте, в статусе младшего ликвидатора. И в довершение всех бед — попасть в лапы проклятия крови. Для бедной Пристли год явно не задался. — Не понимаю, как это относится к делу. Драко картинно постучал по подбородку рукой, делая вид, что погрузился в раздумья. — А ты не находишь здесь любопытную закономерность? Пристли, Томас… А вдруг это проклятие выслеживает лишь бесперспективных неудачников? — любезно ему улыбнувшись, Драко ехидно добавил: — Ты, конечно, не в счет. Не обратив внимания на сарказм, Гарри продолжил: — На данный момент нам не удалось выяснить, нацелилось ли проклятие на нас конкретно или же просто поразило тех, кто в момент активации оказался ближе всего к артефакту. К слову, это было ожерелье. «Твой конек», — чуть не добавил он, но сдержался. Он был выше этого. С шумом втянув сквозь стиснутые зубы воздух, он решил коснуться наиболее пугающей во всей этой ситуации с Драко темы. — Надо сказать, что у меня, Томаса и Пристли по одному родителю с немагическим происхождением. Гарри не любил этот термин — «полукровка». Драко приподнял бровь. — Аа. Так вот почему из всех известных сангвинологов он обратился именно ко мне. Теоретически, любой сангвинолог мог справиться с проклятием крови. Но если корень крылся в генеалогическом древе, то вырвать его — увы, — по силам было одному лишь Драко. Да, как ни парадоксально, этот высокомерный, упертый баран сумел добиться статуса ведущего эксперта по генеамагии не только в Британии, но и, вероятно, во всей Европе. Впрочем, Гарри слышал, что в Новой Зеландии жила куда более искусная в этом деле дама. Порой он даже развлекался шальными мыслями, как было бы круто жениться на ней и утереть Драко нос. — Вы соблюдали карантин после воздействия проклятия? — спросил Драко. — Разумеется. Сорок восемь часов в полной изоляции, не выходя из помещения. И каждый час мы проверяли магические отпечатки. Но не зафиксировали ни одного симптома заражения. Ни намека на деградацию способностей. Кроме того, все, кто контактировал с нами позже, остались невредимы и по сей день. — Так как же ты понял, что проклят? Выставив руку предплечьем вперед, Гарри закатил рукав, демонстрируя неопровержимое доказательство — отметину, которой не было еще двадцать два дня назад. Драко перевел взгляд на рисунок, потом — на лицо Гарри, затем вновь просканировал цветы. — Это что, парные татуировки? Приятно, конечно, но ты с этим слегка припозднился. Гарри тоже опустил глаза на руку. Лишь поначалу татуировка казалась до странности подвижной, но, если присмотреться, можно было заметить, что ее узор действительно двигался, плавно перетекая из одной формы в другую. Пара секунд пристального наблюдения — и тебя начинало тошнить. Поэтому Гарри избегал смотреть на нее. Не мог отделаться от мысли: чем чаще он будет пялиться на предвестника беды, тем ближе эта самая беда. А он знал наверняка, что грядет нечто очень и очень плохое. Ведь была еще одна причина его исключительного мастерства на поприще снятия проклятий: он за милю мог учуять темную магию. И рука пропиталась ею насквозь. Рукав он так и не опустил. И всякий раз, периферийным зрением фиксируя предательские движения, он явственно ощущал, как нечто живое медленно ползло по коже. — Модифицированные вредноскопы, установленные командой в поместье Вундсвуд, один за другим начали верещать, как ненормальные. Я приказал эвакуироваться. А потом колье, которое я изучал, вдруг ожило: оно вспыхнуло ослепительным светом, накалилось, по комнате заметались блики, в общем, полный комплект. Мы с Пристли и Кавендишем — Томасом — выходили последними. Не успели добраться до двери, потеряли сознание. А когда очнулись через пару минут, у каждого на руке красовалась эта штука. — Что ж, — с привычной ледяной бесстрастностью подвел итог Драко, — вынужден согласиться. Ты точно проклят. — Благодарю за экспертную оценку, Малфой, — невозмутимо парировал Гарри, но, поймав взгляд Драко, тут же замер. Впервые с момента его появления — этого надменного, незваного призрака из прошлой жизни — в глазах Драко мелькнула неуверенность. Но уже в следующий миг знакомая маска вернулась на положенное место: едкая ухмылка исказила его черты. — Все плохо, да? — спросил Гарри. — Не подслащивай пилюлю. Драко поджал губы — тонкая, бескровная линия. На скулах расцвели яркие пятна. — Сложно сказать наверняка, Поттер, — отозвался он. Охренеть, в его голосе скользнула тень ласки. — Есть шанс, что угроза не так велика, как кажется на первый взгляд. Ладно, Гарри все прекрасно понимал. Он не за былые заслуги получил свою должность. Но было кое-что, в чем Гарри разбирался даже лучше, чем в ликвидации проклятий. В болтовне Драко Малфоя. И Драко Малфой только что ему солгал.

***

Их разговор прервал Томас, заглянувший предложить еще чаю или кофе. Едва он переступил порог, как невидимое до этого момента напряжение лопнуло, будто мыльный пузырь. Когда Томас удалился, Драко вскочил и начал нарезать круги по кабинету, а Гарри тихонько вернул себе свое кресло. — Я не вполне уверен, — продолжил он, — татуировки появились в момент потери сознания или уже после, пока мы приходили в себя. Рисунок у всех отличается, но расположение одинаково: левое предплечье. И каждый получил… цветы. — В Мунго подтвердили, что это метки проклятия? Не чары гламура? — Да, все признаки на месте: реагирует на темную магию, не поддаются исцелению. Даже мощнейшие вариации Финита оказались бессильны. Более того, есть и иные тревожные симптомы, которые указывают на их природу. — Уточни, — Драко задумчиво вскинул брови. — Мы больше не можем пользоваться каминной сетью, — Гарри даже не расстроился. Он никогда не питал особой симпатии к этому способу перемещения. — А метлы… небезопасны. А вот это стало настоящим ударом. Буквально на прошлой неделе Гарри летел в тридцати футах над землей, и его метла внезапно… отказала. Только благодаря заблаговременному использованию амортизирующих чар удалось избежать серьезных последствий. — Ты способен аппарировать? — Пока да, — вздохнул Гарри. — Только вот закономерности никакой не видно, как бы мы ни старались ее обнаружить. В подавляющем большинстве случаев магия работает привычным образом. Но периодически выдает нам аномалии: то Агуаменти вместо воды фонтанирует горячим шоколадом, то Левиоса утяжеляет предметы. — Хм, — Драко быстро записал что-то в блокноте. — Частота варьируется? Количество этих случаев растет? — В точку. Процесс медленный, почти неуловимый. Но… да, стало намного хуже. Сегодня утром я попробовал Люмос, а тот загорелся зеленым. — Несомненно, ты задашь новый тренд в искусстве магического освещения, — сухо прокомментировал Драко. — Если эта зараза угробит мою карьеру, пойду в декораторы. — Поттер, не мели чепуху. Я видел твой дом, — заметил Драко, и Гарри еле успел подавить смешок. — А рисунок? Стал больше? — Нет, — ответил он. — Мы проверяем их каждое утро, строго в одно и то же время. Метки слегка меняют положение, но не размер. Прервав движение по кругу, Драко вальяжно присел на краешек стола — в точности как Гарри до этого. Между идеально отглаженными брюками Драко и лежащей на подлокотнике рукой Гарри осталась всего пара дюймов. Он смущенно прочистил горло. — Ладно, — произнес Драко. — Расскажи мне все с самого начала. — Три недели назад, — начал Гарри, — я руководил операцией в поместье Вундсвуд, где сейчас живут… — Бошары, — прервал Драко, не повышая голос. — Весьма уважаемое семейство. — Разумеется. Бьюсь об заклад, твоя матушка уже включила мисс Бошар в список приемлемых невест. Драко не ответил, и это красноречивое молчание лишь подтвердило догадку Гарри. Без тени эмоций, он чисто деловым тоном добавил: — Мисс Бошар обратилась в Гринготтс как раз накануне продажи семейного имения. Драко досконально знал тонкости этой процедуры. Традиционно она начиналась не с инвентаризации ценностей, а с обеспечения безопасности. Чтобы оценщики могли внимательно изучить богатства Вундсвудского поместья и помочь мисс Бошар определить стоимость реликвий, Гринготтс всегда высылал команду опытных ликвидаторов проклятий. Их задачей была тщательная проверка всех артефактов и устранение скрытых угроз для будущих владельцев. Подобная практика давно стала неотъемлемой частью обслуживания привилегированных клиентов — в особенности тех, чье хранилище было настолько велико, что под него выделяли персональную остановку на маршруте гринготтской тележки. А еще, само собой, банкиры не упускали шанса присвоить самые лакомые кусочки: Гринготтс всегда успевал предложить свою цену за примечательные артефакты еще до их официальной продажи. — Но ты же обычно не берешься за подобные дела, — констатировал Драко. Он не задал вопрос, но посмотрел с таким уколом, что Гарри невольно поежился. — Не берусь, — согласился Гарри. — Но… наша фирма, ты и сам знаешь, всегда… учитывает пожелания клиентов… — он замолчал, и усмешка Драко превратилась в злой оскал. — Все ясно. Выходит, мисс Марианна попросила именно Гарри Поттера, а твои начальники только и рады угодить, особенно учитывая содержимое сейфа Бошаров. И ведь не поспоришь — Драко, к сожалению, попал в точку. Гарри предпочел сделать вид, что ничего не услышал. — Все шло как по маслу, пока мы не заглянули в хозяйскую спальню, — продолжил он. — Стандартный набор: портреты, которые так и норовят оскорбить тебя взглядом, кровать, больше похожая на орудие средневековых пыток, и фамильные драгоценности, — на слове «драгоценности» он предусмотрительно отвел глаза в сторону. — Мисс Бошар уверила нас, что они абсолютно безопасны. Даже удивилась, зачем я вообще их проверяю. По ее словам, предки носили эти украшения годами — и ничего плохого не случалось. — Эх, Марианна, — вздохнул Драко. — Мама всегда говорила, что в ее семье денег больше, чем здравого смысла. — Ладно, — равнодушно бросил Гарри. Мнение Нарциссы Малфой его ничуть не заботило. — Затем я проверил драгоценности Ревелио: тиару, серьги, колье. И тут-то вредноскопы решили взбеситься. А после одного кошмарного обморока я и двое из моей команды обнаружили подарок в виде идентичных татуировок. — Хм, — этим Драко и ограничился, а затем чиркнул что-то в блокноте. Так прошло еще два часа: Драко засыпал его вопросами, Гарри старательно игнорировал колкости и злые шутки. У того и в помине не было никакого такта по отношению к вероятно умирающему коллеге. И Гарри в который раз поблагодарил судьбу за то, что Драко сбежал из Гринготтса и занялся частной практикой: в банке его бы точно уволили через пару-тройку лет. Когда часы пробили полдень, а на столе Гарри сиротливо приютились уже две кружки из-под кофе, Драко наконец выудил из глубин безвкусной мантии древний, изрядно потрепанный свиток и погрузился в чтение. К удивлению Гарри, минуты все тянулись и тянулись, поэтому он начал подозревать, что свиток был далеко не так прост. В нем наверняка таилась магия, а Гарри никогда не мог пройти мимо ее загадок. Поэтому решил спросить, для чего свиток предназначался. — Это Указуй-свиток, — пояснил Драко. В его голосе угадывались две противоположные эмоции: радость от проявленного со стороны Гарри интереса и раздражение от того, что его отвлекли. — По сути, портативная библиотека. Я перенес в ее магическую структуру несколько важнейших фолиантов и теперь могу извлекать их при помощи созданного мной заклинания перекрестных ссылок. — Это… гениально, — поневоле восхитился Гарри. Драко отчаянно попытался не выглядеть довольным, но у него не получилось. — Ну да, — согласился он и после слегка затянувшейся паузы признал: — Если хочешь знать, я вдохновился твоей проклятой картой для малолетних сталкеров. — А, — коротко отреагировал Гарри. Он впервые рассказал Драко о карте на пятом месяце их совместного обучения на ликвидаторов проклятий. И даже решил непременно ее показать по возвращении из Перу. В те дни его переполняла сентиментальная ностальгия по прошлому. Он часто рисовал в воображении картину, как они прекрасным днем вернутся в Хогвартс, встанут рядом и, склонив друг к другу головы, будут наблюдать, как их имена сблизятся на потертом пергаменте. В мечтах он уже признавался, как на шестом курсе неотрывно следил за чернильным именем, пока то блуждало по школьным коридорам и в конце концов скрывалось в Выручай‑комнате. В своих фантазиях Гарри видел Драко польщенным и взволнованным — и, главное, безумно возбужденным его настойчивостью и стремлением следовать за ним всегда и везде. Но, разумеется, в реальности этого не произошло. Он стряхнул с себя флер воспоминаний. — Что конкретно ты ищешь в книгах? — Пытаюсь отыскать любые упоминания об эскизе татуировки. Цветы, конечно, излюбленный орнамент, но крайне редко их связывают с темной магией. — Бесполезно, — отозвался Гарри. — Весь наш отдел уже перерыл все возможные источники информации. — Что ж, твой отдел, но не я, — Драко с торжествующим видом ткнул пальцем в свиток. — Ага, гляди. О, Мерлин, Гарри… Вот только ты мог умудриться попасть под действие охрененно мощной, абсурдно фатальной печати смерти. У Гарри кровь застыла в жилах. — Что? Слегка пододвинув пергамент, Драко жестом дал ему возможность ознакомиться с текстом. Быстро изучив написанное, Гарри поднял взгляд на Драко. Тот демонстративно закатил глаза и забрал пергамент. — Это отрывок из древнего афинского манускрипта, с которым мне посчастливилось работать. Во всей этой ситуации больше всего меня настораживает динамика татуировки — характер ее движений. А если бы ты проявил терпение и потратил лишних десять секунд на адекватную расшифровку рун, то понял бы: подобные ожившие изображения — в особенности те, что возникают сами по себе — зачастую предвещают смертельное проклятие. — Смертельное, — повторил Гарри. — Хм. Ну да, — снова уткнувшись в пергамент, буркнул Драко. Он прижался к столу Гарри — бледное подобие пугала: напряженный, тощий и прямой как палка. — Но… — Гарри замешкался. Как бы холодно он ни относился к Драко, он не горел желанием в столь ранний час вспоминать Волдеморта. — Слушай, а разве твоя Метка не двигалась точно так же? Драко и бровью не повел. Гарри невольно задумался: может, Драко все‑таки посетил целителя разума? Как это годами советовали сделать ему самому. — Она двигались лишь по воле Темного лорда. Сомневаюсь, что Метка действует по тому же принципу, если, конечно, в поместье Вундсвуд не притаился некий безносый урод, дергающий из-за кулис за ниточки. — Ясно, — отозвался Гарри. — Но паниковать пока не стоит. А вот когда цветы застынут, — деловито продолжил Драко, — ты, вероятно, умрешь. — Потрясающе, — Гарри заставил себя посмотреть на татуировку и тут же подавил приступ тошноты. Лепестки по-прежнему лениво ползли по коже. — Видимо, я еще поживу. — Не волнуйся, Поттер. Я прекрасно знаю, что ты не хочешь никому доставлять неудобств… ну, кроме меня, конечно. Мы разберемся с этим в кратчайшие сроки. Тебе стоило позвать меня на помощь еще пару недель назад. — О да, ведь ты уже оказал неоценимую помощь, — язвительно бросил Гарри, хотя нутро просто дребезжало от тревоги, не имеющей никакого отношения к собеседнику. И вообще, он легко мог признать одну неприятную вещь: скорее всего, сейчас один лишь Драко мог ему помочь. — Брось, настоящая работа еще не началась, и ты это понимаешь, — Драко стер записи на пергаменте кончиком волшебной палочки. — Когда я смогу осмотреть место активации проклятия? Солнце было еще высоко. Косой переулок постепенно опустел — горожане разошлись по своим делам, и за красивым окном кабинета Гарри воцарилась редкая тишина. Ему хотелось бы взять Драко и отправиться в поместье в эту же минуту, лишь бы поскорее избавиться от его присутствия. И от этогй проклятой печати смерти. Однако клиенты Гринготтса привыкли к определенному уровню сервиса — и особенно в тех случаях, когда их фамильные сокровища вдруг стали… не совсем безопасными. Так что ликвидаторы проклятий просто не имели возможности по первому же требованию врываться в их дома. — Завтра, — коротко произнес Гарри. — Жаль. Впрочем, давай потратим остаток дня с пользой. Мне необходимо детально изучить эти печати, — Драко бросил на Гарри выразительный взгляд. — В моей лаборатории дело пойдет значительно быстрее. Гарри выдавил грубоватый смешок. — Ты хочешь, чтобы мы вчетвером добирались до твоей лаборатории? — Это в Ноттинг-Хилле, а не на краю света. — Речь идет о главе отдела, его напарнике и одном из перспективных новичков, — возразил Гарри. — У нас есть свои обязательства, и я не могу заставить половину команды срываться с места только ради удобства приглашенного эксперта. — Да без разницы, — Драко театрально схватился за сердце. — Это ведь не у меня на коже красуются потенциально опасные узорчики. Драко физически не мог оставить за кем-то последнее слова или согласиться с чужим мнением. Гарри прекрасно понимал, что ему нельзя было позволить скатиться разговору в привычную перепалку — именно так почти всегда заканчивались их беседы. Секрет «победы» над Драко был прост: сделай вид, что сдался. Тогда тот насладится ощущением триумфа, и конфликт будет исчерпан. Но для успешного сотрудничества было крайне важно, чтобы Драко уважал позицию Гарри. А потому он не имел права безропотно уступать его капризам. — Почему нельзя исследовать их здесь? — настоял он. Драко раздраженно вздохнул: — А ты бы предложил Мерлину глиняный котел для варки зелий? — Ты в отделе ликвидации проклятий одного из старейших заведений магического мира, — заявил Гарри. — Уверен, сангвинолог твоего уровня найдет здесь все необходимые инструменты. Драко недовольно поджал губы, и Гарри, решив предотвратить зарождавшийся протест, бросил последний, самый весомый довод: — Элис Пристли, кстати, никогда не имела с этим проблем. Драко тут же захлопнул свой рот, клацнув зубами. — Ладно. Только не вини меня, если умрешь.