Боль от застарелой раны

Следующим утром Гарри аппарировал в Глостершир, где находилось поместье Вундсвуд. Оглядевшись, он с удивлением понял, что опередил Драко, и решил дождаться его у величественных, искусно выкованных металлических ворот. На секунду он пожалел, что больше не может летать на метле. Бесконечная аппарация вместо бьющего в лицо ветра и живописных видов порождала в нем странное чувство, будто он постепенно превращается в призрака, снова и снова растворяясь в воздухе. Но, поскольку семьи вроде Бошаров не стали бы ради обслуживающего персонала открывать каминную сеть, другого способа добраться до поместья у него не было. Гарри никогда не испытывал особой любви к таким людям — и сейчас вполне радовался короткой отсрочке наедине с собой. Привалившись к кованым воротам, он засмотрелся на волны аккуратно подстриженной травы, с которой играл легкий ветерок. Драко появился на главной дорожке примерно на пять минут позже оговоренного времени. Он вырядился в мантию ядовито-лилового оттенка, который окрасил светлые волосы закатным сиянием. Настоящий эталон чистокровного наследника, которого с радостью приняли бы в подобном доме. Нацепив маску профессиональной учтивости, Гарри повернулся к нему, надеясь, что на его лице читается: «Безусловно, обстоятельства продиктовали определенные требования к внешнему виду», — а не: «В этой мантии ты выглядишь как попугай». — Поттер, — пригладив складки на жилете, кивнул ему Драко. — Доброе утро. — Доброе. Надеюсь, ты уже подзарядился кофе. Потому что общение с мисс Бошар и ее бабушкой потребует от тебя… всех запасов энергии. — Да брось, — сухо отозвался Драко. — Я этих чистокровных бабуль знаю с пеленок. Дай мне час, и любая почтенная старушка будет есть из моих рук. — Вряд ли миссис Бошар одобрит столь радикальные идеи, — рассмеялся Гарри. — А я любого могу уговорить попробовать новое, — парировал Драко, смерив его многозначительным взглядом. Героическим усилием воли Гарри сделал вид, что ничего не заметил. А Драко, подобрав полы кричаще‑розовой мантии, важно прошествовал сквозь распахнувшиеся перед ним ворота. Гарри, привыкший всегда оповещать о прибытии Патронусом, сразу же задался вопросом: как Драко сумел обойтись без помощи прислуги? Отметив это про себя, он поспешил следом. Дорожка до парадного входа все тянулась и тянулась. Гарри, пытаясь завязать некое подобие светской беседы, решил озвучить недавние наблюдения. — Все иначе, если ты вплетен в магию дома, — лаконично ответил Драко. — Поясни, — заинтересовавшись, попросил Гарри. — Видишь ли, чары блокируют аппарацию лишь чужаков или незваных гостей. Ты вообще можешь представить, чтобы эти старые пердуны топали пешком пару ярдов? — А, — только и произнес Гарри. Ну конечно, у чистокровных семей всегда найдется куча особых привилегий — чтобы подчеркнуть, что они-то точно не чета обычным, вполне здравомыслящим людям. Именно поэтому Гарри терпеть не мог работать с ними: сплошные бессмысленные барьеры и условности, через которые приходилось перепрыгивать, словно цирковая лошадь, и куча дурацких правил, которые каждый вокруг знал наизусть, а ему приходилось изучать все с нуля. Драко не прыгал — он приказал, и барьеры пали ниц. И даже сейчас он шествовал между высаженных вдоль дорожки платанов, будто вырос под их сенью. Все это било по нервам Гарри, пробуждая в нем глухое недовольство. — В девяностые годы в Мунго даже пытались вести кампанию по укреплению общественного здоровья, — внезапно заговорил Драко, немало удивив Гарри. Но вряд ли тот действительно оттаял и захотел продолжить беседу — наверняка, ему просто наскучила невыносимо долгая дорога. — Они убеждали владельцев крупных поместий меньше полагаться на магию и больше двигаться. В то время моя мать входила в попечительский совет больницы. Гарри закатил глаза. — Кто бы сомневался. Драко одарил его пытливым взглядом, и Гарри, кашлянув, быстро добавил: — Держу пари, и название у кампании было адекватное, хорошее и ни капли не смешное. Драко состроил такую грозную мину, что сразу стало понятно: он еле сдерживал хохот. — Увы. Но да. Она называлась БОНУС. — Ты шутишь. — «Бег около необычайно украшенной собственности». — Авторов этого названия надо срочно посадить в тюрьму. — А кстати, его придумал некий мистер Грэм Монтгомери. Которого действительно посадили в тюрьму. Правда, не за его шокирующие эксперименты с каламбурами. Если не ошибаюсь, он пытал маглов в годы Второй магической войны. В неловком молчании они преодолели оставшееся до двери расстояние. По пути воздух ощутимо изменился: стал более сухим, осязаемым, с налетом затхлости, будто его прокрутили в фильтрах магловского самолета. Так работал этот замкнутый круг. Из поколения в поколение одна и та же семья опиралась на одну и ту же магию, использовала одни и те же заклинания, воспитывала в детях одни и те же предрассудки. И в итоге в атмосфере не осталось и капли свежести. — Я постучу? — спросил Гарри. — Или проведем еще один странный ритуал? — Постучи, — нацепив фальшивую улыбку, разрешил Драко. — Вот, я даже отодвинусь. Негромко стукнув в тяжелую деревянную дверь, Гарри замер в ожидании. Спустя пару секунд им открыла Генриетта, уже хорошо знакомая ему горничная. Она слегка присела в реверансе, а Гарри, как и всегда, еле сдержался, чтобы не ответить ей тем же. — Мистер Поттер, — поприветствовала она, не отрывая глаз от пола. — Миссис Бошар уже распорядилась вплести вас в чары дома. Они с мисс Бошар ожидают в гостиной. Позвольте, я отнесу ваши плащи? В стенах поместья всегда было холодно, и Гарри привык работать в плаще, который начал воспринимать почти как броню, ограждающую от абсурда и жуткой атмосферы старого дома. Так что он уже собрался отклонить предложение горничной, но его опередил Драко: тот расстегнул свой щегольской сюртучок, стянул его с плеч и торжественно вручил Генриетте вместе с жемчужно-белым галстуком-аскот. Не желая выглядеть чудаком в плаще, Гарри снял дорожную мантию и передал ее горничной. В строгом магловском костюме он, должно быть, выглядел сизым голубем на фоне павлиньего оперения Драко. Почувствовав чужой взгляд, Гарри поднял голову и наткнулся на глаза Драко, изучавшие его с ледяной сосредоточенностью. Он невольно засуетился: не осталось ли на лацканах подпалин или просто грязи. — Все хорошо, Малфой? — тихо уточнил он. Обращение по фамилии показалось ему отголоском старой, понятной лишь им двоим шутки. Моргнув, Драко очнулся. — Порядок. В полумраке длинного коридора его яркие глаза казались огромными. Повинуясь бытовым чарам Генриетты, плащи покладисто скользнули в гардероб. Развернувшись к ним, она жестом пригласила их в гостиную. Драко без слов последовал за ней, а Гарри на секунду замешкался, неотрывно глядя на ровную, напряженную спину. По мнению Гарри, Вундсвуд был типичным образчиком старых поместий, которые он немало повидал по долгу службы. В нем можно было расквартировать небольшую армию, но в каждой комнате царила гнетущая темнота, будто по углам клубилось нечто бегущее от дневного света. После возвращения из Перу, где он и Драко проходили практику по снятию проклятий, большую часть свободного времени они коротали в спальне на площади Гриммо. Они сознательно игнорировали поместье Малфоев: из памяти Гарри так и не стерлись тревожные образы, да и присутствие Нарциссы Малфой не располагало к визитам. А если Гарри туда и наведывался, его не отпускало тревожное чувство, будто он пришел не в гости, а на работу. Все эти дома были одинаковыми — враждебными и неживыми. Но какое это имело значение? Ведь для Драко поместье всегда было намного важнее, чем Гарри. В расположенной недалеко от парадного входа гостиной их ожидали дамы семейства Бошар. Словно большие марионетки, они молча сидели друг напротив друга. На пару мгновений Гарри даже показалось, что они и вовсе не двигались, отчего у него мелькнула абсурдная мысль, не попал ли он случайно в кукольный дом или на сцену театра. Но эта немая сцена мгновенно ожила, стоило Генриетте деликатно прочистить горло: дамы Бошар синхронно повернулись к вошедшим. Пожилая женщина осталась на своем месте, ее элегантно уложенные седые кудри почти угрожающе возвышались над головой. Резко вскочив, мисс Бошар одарила Гарри лучезарной улыбкой. — Гарри! — воскликнула Марианна. — То есть… мистер Поттер! Я так вам рада! — Ее взгляд упал на Драко. — А это… — Добрый день, мисс Бошар, — еле сдерживая вздох, поздоровался Гарри. После войны прошло уже десять лет, а ему по-прежнему частенько встречались такие клиенты. Рон, совершенно не сочувствуя беде друга, насмешливо окрестил их поттерофилами. «Просто Марианна, пожалуйста», — сказала мисс Бошар ему как-то, но Гарри вежливо отклонил ее просьбу. Она явно была старше, — ведь в Хогвартсе они никак не пересекались, — но не настолько, чтобы отказаться от романтических планов в отношении него. Гарри не особо жаловал задания, которые вынуждали тесно сотрудничать с клиентами — пусть и с теми, к кому он испытывал чуть больше симпатии, нежели к нынешним. Ему по-настоящему нравилось работать с гоблинами: они относились к нему как к обычному смертному. А некоторые до сих пор припоминали ему дерзкое ограбление Гринготтса. Но вершиной удовольствия оставались командировки за границу, туда, где никто и слыхом не слыхивал о Гарри Поттере. Гермиона считала, что в его годы не стоило соваться в подобные авантюры: он не молодел, а риски только множились. Рон был с ней солидарен, но, на правах верного друга, вслух свои мысли не озвучивал. Впрочем, Гарри не нужно было ездить по командировкам, чтобы напороться на таинственное проклятие крови. А потом — и на бывшего с этими его консультациями. — Драко Малфой, — указав на спутника, представил Гарри. — Мы пригласили его как эксперта по текущему делу. На сегодняшний день он самый авторитетный сангвинолог в Британии. — Ну, вообще‑то во всем Северном полушарии, — с самодовольной ухмылкой заметил Драко и, взяв Марианну за руку, отвесил какой-то до смешного церемонный, но идеально отточенный поклон. — Впрочем, не будем придираться к мелочам, хорошо? — Мистер Малфой, — сказала Марианна, — мы ведь уже встречались, не правда ли? В детстве? — Вы помните? Я польщен, — учтиво ответил Драко. — Горько сознавать, что наши пути разошлись. И это был секретный код всех чистокровных: мол, не стоит лишний раз вспоминать, кто из наших отцов поддерживал безумного Темного лорда в его маниакальных устремлениях. Подойдя к миссис Бошар, Драко взял ее за руку, бережно сжимая тонкую, как пергамент, ладонь. — Для меня большая честь видеть вас вновь, мадам. Мне довелось побывать в Вундсвуде лишь в раннем детстве, но ваш дом произвел на меня неизгладимое впечатление. Скрестив руки на груди, он окинул взглядом гостиную: тусклые, унылые бра, подсвечивающие слой пыли на дорогих фамильных реликвиях. — Он поражает воображение. — Десять поколений Бошаров прожили в этом доме, — с легкой печалью произнесла миссис Бошар, искоса поглядывая на внучку. А затем аккуратно высвободила ладонь из рук Драко. — Я умоляла Марианну не продавать его, но она и слышать ничего не хочет. — Бабушка, ну хватит… — вспыхнула Марианна. Лицо ее покрылось неровными пятнами румянца. — Простите пожилую женщину за излишнюю сентиментальность, — вздохнула миссис Бошар. — Наша семья давно ждала появления наследника, но, похоже, судьба распорядилась иначе. Думаю, ваша матушка, мистер Малфой, разделяет мои опасения. — Ваша проницательность достойна восхищения, — нежно, как бархат, протянул Драко. — Э-э… ладно, — неловко кашлянув, прервал Гарри. — Мистер Малфой поможет нам установить, не повлияла ли генеамагия на всю эту неприятную ситуацию с фамильными драгоценностями. В Гринготтсе существовали крайне жесткие правила общения с клиентами: согласно профессиональной этике банка, во время обсуждения с клиентами каких-либо проблем сотрудник был обязан подбирать максимально обтекаемые формулировки. Вот почему вместо правдивого: «Ваше зловещее ожерелье обрушило на меня и моих ни в чем не повинных коллег смертельно опасное проклятие крови» — Гарри пришлось ограничиться расплывчатым «неприятная ситуация». — Как же так, — вырвалось у Марианны. Ее взгляд беспокойно метнулся от Гарри к Драко и обратно. — Я надеялась, вы пришли сообщить, что все улажено. Гарри чуть не подавился недоверчивым смешком. — К сожалению, нет, мэм. — Мэм, — слегка усмехнувшись, повторила она. — Мистер Поттер, да будет вам, я же не дряхлая старушка. Лицо Драко исказилось, будто он еле сдерживал тошноту. И впервые Гарри почувствовал благодарность к Марианне за неуместный флирт. Обычно он вызывал у Гарри только неловкость. Пусть теперь и Драко страдает. Гарри подбодрил ее теплой улыбкой, какую редко себе позволял, просто чтобы увидеть, как на лбу Драко вздуваются вены. — Поттер верно подметил, — вмешался Драко. — Это, увы, не светский визит. Сначала я бы хотел осмотреть проклятый артефакт, а затем и все поместье — где-то могли притаиться следы магии, связанной с проклятием. Он повернулся к Марианне: — Буду крайне признателен, если вы составите мне компанию. В вашем присутствии мне будет легче разобраться в уникальном защитном механизме этого дома. — Конечно, конечно, — затараторила Марианна. — А мистер Поттер нам не будет помогать? Она жадно вгляделась в лицо Гарри. — О, не беспокойтесь, — вмешивается Драко. — Поттер предпочитает смотреть. Гарри невольно вздрогнул. — Пожалуй, я вернусь к себе, — заявила миссис Бошар. — Дайте знать Генриетте, если вам что-нибудь понадобится. О, кстати, мистер Поттер… — добавила она хорошо знакомым Гарри тоном. Он прекрасно знал, что сейчас услышит вопрос, на который она ждала только один, заранее определенный ответ. С подобными клиентами и с подобными вопросами он сталкивался не раз. — Наша фамильная реликвия находится под заклинанием Стазиса уже три недели. Какой бы вред она ни причинила, мы не можем повернуть время вспять. Не пора ли снять чары? Длительное воздействие Стазиса разрушает структуру драгоценных камней. Драко бросил на Гарри почти сострадательный взгляд. — Как я уже говорил, — ответил Гарри, — мы вынуждены оставить предмет под заклинанием Стазиса. Ввиду крайнего недостатка информации о причинах проклятия, я не могу дать вам стопроцентную гарантию безопасности при снятии чар. И это касается не только нас, но и вас, и вашей внучки. Миссис Бошар фыркнула и, опираясь на трость, с трудом поднялась с кушетки. Сдавив набалдашник одной рукой, другой она вытащила волшебную палочку и произнесла заклинание — и спустя пару минут в гостиной появилась Генриетта. — Будь добра, покажи мистеру Поттеру и мистеру Малфою поместье, — обратилась миссис Бошар к Марианне. — А мы с Генриеттой вернемся в спальни. Марианна повела их в сторону библиотеки. На полпути рука Гарри начала едва заметно пульсировать. Странное ощущение, хотя и не болезненное: словно сердце перекочевало в предплечье, сгоняя всю кровь под цветочную печать. Растирая покалывающую кожу, он двинулся вслед за Марианной — через широко распахнутую дверь, затем вверх по старинной лестнице. Спальня преобразилась: ни следа недавнего происшествия. Всего три недели назад команда Гарри лицом к лицу встретила здесь настоящую катастрофу, а теперь он видел лишь безупречный порядок. И в самом центре, словно музейный экспонат под защитным стеклом, покоилось то сраное ожерелье. И Гарри даже не мог назвать его красивым. В середине полукруга расположился крупный сапфир каплевидной формы. Оттенок камня был настолько темным, что он, казалось, пожирал и без того скудный свет. По бокам от него вилась цепочка из сцепленных друг с другом бриллиантов. Блестели они так, что было даже немного страшно. Из-за мерцающей дымки Стазиса Гарри почудилось, что смотрит он на них через толщу всего Мирового океана. Марианна резко остановилась на входе, и Гарри с Драко едва успели среагировать, чтобы на нее не налететь. — Простите, — извинилась она еле слышно, словно опасаясь, что ожерелье отреагирует на ее слова. — Знаю, бабушка спит и видит, как бы поскорее вернуть эту штуку, но у меня от нее прямо мурашки по коже. — Я планирую испробовать как можно больше заклинаний, не снимая Стазиса, — начал объяснять Драко. — Однако не исключено, что нам придется все-таки его деактивировать, хотя бы на пару секунд. — Хорошо. — Мисс Бошар, если хотите, можете подождать нас за дверью. С облегчением кивнув, она тут же выскользнула из комнаты. Гарри безмолвно произнес заклинание Муффлиато, а затем негромко обратился к Драко: — Ты уже покопался в истории Бошаров? — Разумеется. Ее родители неплохо сдружились с Темным лордом, за что и расплатились жизнью. Но руки бабули остались чистыми. — Все верно. А Марианна… Во время правления Волдеморта она открыто критиковала его анти-магловскую политику. Похоже, она из тех чистокровных, кто не боится идти наперекор устоям. — Прямо как дорогая тетушка Андромеда, — заметил Драко, обходя ожерелье по кругу. Он изучал его с пугающей сосредоточенностью, хорошо знакомой Гарри по их совместным тренировкам в прошлом. В те дни внимание Драко порой его даже пугало. А еще, когда Драко обрушивал на него всю мощь своего взгляда, Гарри казалось, будто внутри разгоралось неукротимое пламя. — Рудиментум! — резко взмахнув волшебной палочкой, выкрикнул Драко, и от неожиданности Гарри вздрогнул. Алая вспышка магии легко пронзила Стазис, словно нож масло. Бриллианты разом вспыхнули — сотня кровавых глаз в темноте. Драко пробормотал еще какое‑то заклинание — и вдруг вся комната погрузилась в тошнотворно-густое алое сияние. — Финита, — прошептал Драко, и краснота рассеялась. — Что это было? — спросил Гарри. — Чары поиска корней. Хотел выяснить, питается ли ожерелье той же магией, что и поместье. В голове тут же щелкнуло. — То есть ты проверял, связано ли проклятие с Вундсвудом изначально или Бошары просто подцепили его на каком-нибудь темномагической распродаже для всей семьи? — В точку. Думаю, ты уже понял, что чары дали нам однозначный ответ. — Корни проклятия в самом доме, — кивнул Гарри. — И это еще цветочки, — продолжил Драко. — Давай‑ка посмотрим на твою руку, Поттер. Чувствуя, как к горлу подступила легкая тошнота, он закатил рукав. — Готов? — тихо спросил Драко. Гарри снова кивнул. Драко повторил заклинание, и все вокруг омыло багровым светом. И печать смерти живо откликнулась на магию, пульсируя ей в такт. — Блядь, — вырвалось у Гарри. — Вот и подтверждение нашей теории, — пожал плечами Драко. — Твое проклятие не просто связано с ожерельем. Оно вплетено в сам фундамент поместья. — Блядь, — покачал головой Гарри. — Мы бились над ответами несколько недель, а ты нашел их буквально за десять минут. — Само собой. Ведь это и есть предмет моих теоретических исследований. Чары поиска корней силы магических артефактов. Я считаю, в них кроется огромный потенциал — мы сумеем не только решить твою маленькую проблему с проклятием, но и сделать объекты повышенной опасности максимально прогнозируемыми. Если мы научимся находить и изолировать источник магической энергии, только представь, сколько людей удастся спасти. Объекты повышенной опасности. Вроде Исчезательного шкафа, — вдруг вспомнил Гарри, но вслух он этого, конечно, не произнес. — Но я видел готовое решение, а не просто теорию, — озвучил он другую мысль. — Комитет признанного колдовства с тобой не согласен — они до сих пор не могут одобрить мою заявку, — вздохнул Драко. — Эти бюрократы даже свои проблемы решают лет десять. Не удивлюсь, если увижу мое заклинание в списке базового курса для ликвидаторов проклятий только через век или около того. — Научишь меня, и я их потороплю, — ухмыльнулся Гарри, отчего-то забыв, что они с Драко больше этого не делали. Не учили друг друга заклинаниям. Не делили общие открытия. Взгляд Драко замер на улыбке Гарри. Казалось, он на секунду потерял дар речи. — Ладно, — наконец произнес он. — Давай еще пороемся в секретах этой побрякушки. Но после изначального успеха они столкнулись с полосой неудач. Ожерелье проигнорировало шквал других заклинаний, которыми Драко и Гарри пытались его изучить. В конце концов они решили вернуться к осмотру поместья. Марианна провела их по всей территории, останавливаясь по просьбе Драко в наиболее значимых местах — то в подвале, то на кухне, то в библиотеке. — А сад? — спросил Драко, когда Марианна проводила их обратно на первый этаж. Они только что осмотрели уборную наверху — несмотря на изысканную плитку, никто не счел ее особо важной. — Сад… Гордость и отрада моей матери, — помрачнела Марианна. — Даже и не знаю, что сильнее ее разочаровало: отсутствие чистокровного наследника до моего двадцатипятилетия или моя полная незаинтересованность в травологии. — О, сколько же существует восхитительно оригинальных способов разочаровать наших родителей. И никто не отыщет их лучше, чем они сами, — заметил Драко. — Давайте поглядим на любимые цветочки вашей мамы. Выйдя вслед за Марианной на улицу, Драко непринужденно спросил: — Почему вы все-таки решили продать Вундсвуд? Вряд ли это был легкий выбор. — Громадное поместье мне просто ни к чему, — пожала она плечами. — На самом деле меня беспокоит только бабушка. Ей придется оставить родной дом. Но вы же знаете, как оно бывает… Сделка по купле-продаже — это небыстрое дело. А еще неудача с проклятием! Пока мы с ним не разберемся, у нас это чертово место даже на торги выставить не получится. Гарри честно пытался проникнуться к Марианне симпатией. Она его обожала, порой удивляла дельными мыслями о поместьях и закоснелом обществе чистокровных. И тут же сетовала на то, что высеченная на его руке печать смерти снизила рыночную стоимость ее недвижимости. И вся симпатия Гарри мгновенно испарялась. — Конечно, это не лучший расклад для бедной бабушки, — подвела она итог. — Но я не собираюсь откладывать свою жизнь на потом, дожидаясь ее смерти. Иначе я начну ее тихо ненавидеть. — Если позволите, — не дав ей закончить, перебил Драко, — кажется, она не готова ответить вам подобным сочувствием. — Пожилые люди слишком привыкают к определенному быту. Но она смягчится, когда увидит нашу новую уютную квартиру в Кенсингтоне. — А вы рассматривали вариант остаться здесь? — И даже не один раз. Пройдя через черный вход, они вышли на улицу. Гарри вскинул ладонь, прикрывая глаза от света. После мрачных теней особняка яркие лучи казались почти раскаленными. Бескрайний сад изумлял образцовой планировкой: будто Господь лично поместил сюда это совершенство. Пышный цвет наперстянок струился по шпалерам, пробивался сквозь каменные плиты дорожек. От буйства ярких красок захватывало дух, изысканное великолепие завораживало. И в центре этой гармоничной композиции раскинулся обширный лабиринт — аккурат между домом и лесом. — Смотри, — Драко жестом указал на безупречно ровные линии цветов. — Видишь что‑нибудь необычное? Гарри слегка приподнял бровь. — Давай обойдемся без загадок. Хорошо, Драко? Переходи уже к своим гениальным выводам. — Это образец волшебного сада, — усмехнулся Драко. — В кругах мастеров травологии принято поддерживать цветение несезонных растений наряду с сезонными. Но важно не переборщить — иначе получится вульгарно. А если разместить их с умом — например, одну скромную розу в ноябре или пышный пион в феврале, — это придаст саду определенный шик. — И? — И если матушка мисс Бошар действительно обожала свой сад, она не могла не следить за модными тенденциями. И посмотри сюда — вот они, георгины, гвоздики, гортензии. Цветут вовсю, хотя их пора уже миновала. Гарри опустил взгляд, и сердце сдавило ледяное осознание. — Эти цветы у нас на печатях. — В точку. Рука снова начала зудеть. — Поттер, наколдуешь Люмос для меня? Гарри озадаченно на него посмотрел. — Сейчас середина дня. — Я вижу, — закатил глаза Драко. — Ладно, выбери другое. Подойдет любое заклинание, с которым у тебя недавно были трудности. Гарри на секунду завис, но, собравшись с мыслями, решил не упрямиться только из-за привычного высокомерия Драко. Вытянув руку, он произнес заклинание вслух, чтобы исключить малейшую оплошность. Вырвавшийся из палочки сноп света напоминал праздничный салют. Яркое сияние озарило сад, словно кто-то включил фотовспышку. От удивления Гарри едва не выронил палочку. Марианна замерла, ошеломленно приоткрыв рот. — Похоже, на землях Вундсвуда твоя магия работает исключительно хорошо, — кивнул помрачневший Драко. — О чем вы? — озадаченно спросила Марианна. Гарри смерил Драко пронзительным взглядом. На лице у него уже была выточенная годами маска абсолютного спокойствия. Это выражение Гарри изучил досконально. У Драко появилась идея.