Wind of freedom

Весна наступила быстро. Хоть погода в Мондштадте не сильно меняется в зависимости от сезонов, однако, когда земля пробуждается с новой силой, начинает ещё ярче зеленеть, а душистый теплый воздух ласкает кожу, вливается в грудь, в людях просыпается смутная жажда бесконечного счастья, желание бегать, идти куда глаза глядят, одним словом - упиваться весной.

И этот раз не стал исключением. Это чувство торжественного возбуждения сильнее всего проснулось в, прежде этого дремлющей в потоке зимней хандры, юной девушке.

Поэтому она бежала прямиком из душного города, за пределы стен, где до неё не донесутся негодующие крики родителей. Проблема была в том, что Луна не была коренной жительницей региона свободы. И отец, и мать её были родом из Сумеру, - умнейшие люди, окончившие академию с наивысшим баллом. Они привыкли к строгому распорядку, к чёткой логике, к жизни, расписанной по минутам. Луна была совершенно без понятия, почему они переехали в Мондштадт, а они - почему у мудрецов родилась столь ветренная дочь. Мысль о бурной молодости своей матери вычеркивалась сразу. Вряд-ли одним из своих заумных трактатов она могла привлечь какого-нибудь барда из таверны. Самым ярким событием её юности было блестящее окончание учебного заведения. Поэтому Луна не упускала теории о том, что могла быть приемной. Или же это было просто "влияние сезонных биоритмов на девиантное поведение подростков в условиях кросскультурной миграции" - вроде так отец объяснял её поведение матери за закрытой дверью.

Она любила своих родителей и понимала, что их консервативное, по её мнению, мышление уже не поменять. Разговоры о том, что у девушки нет будущего уже порядком надоели и даже стали задевать её. Однако это ни коим образом не заставило её сидеть дома за грудой книг и свитков, наоборот - она едва могла усидеть на месте, ей хотелось бежать в Долину Ветров, туда, где растет огромное дерево, насыщенное какой-то необычной энергией. Поэтому она мчалась со всех ног, а в теле её пробуждалось что-то давно заснувшее. Воздух не резал лёгкие, а наполнял их теплом. Бег снимал тяжесть с девичьей души, облегчая её ношу с каждым вздохом. В таком темпе она достигла древа совсем скоро, не успев вдоволь насладиться всеми удовольствиями данной активности. Луна остановилась у подножия, тяжело дыша. Ветви скрыли её от ярких солнечных лучей, а листья шелестели в унисон с ветром. Дело оставалось за малым - залезть на излюбленное место и вдоволь насладиться на вид далёкого города и жизнью маленьких земных существ. Подтянув рукава, она быстрыми грациозными движениями взобралась на толстую ветку, цепляясь за выступы коры и обломки сучьев. С каждым усилием город, окруженный каменными стенами, всё яснее и чётче открывал ей свою сердцевину. Луна устроилась поудобнее, прислонившись спиной к стволу и достала из кармана небольшой блокнот - жертву её внезапных приливов вдохновения. Она открыла его и стала листать страницы в поисках чистого пространства для очередного творчества. Удивительно, как быстро могут меняться увлечения: прошлым летом она писала стихи, а в эту весну её тянуло рисовать. Вслед за блокнотом из кармана был вынут угольный карандаш. Сделав несколько странных движений пальцем, якобы совершающие измерения здания штаба Ордо Фавониус, она принялась к самому щепетильному. Линия за линией рождался пейзаж, но не в совершенном виде, а, скорее, на карикатурный манер. Башни получились непропорционально высокими и слегка покосившимися, словно вот‑вот упадут друг на друга. Луна тихо хихикнула, понимая всю инфантильность этих действий, и уже было собиралась продолжить, как услышала хруст веток и сухих листьев внизу. Девушка опустила глаза и заметила парня, в котором быстро узнала местного барда. Он выглядел уставшим и огорченным, но вместе с этим на его лице угадывалась некая умиротворённость. Кажется, парень был местами травмирован, хоть без видимых следов. Это можно было заметить по его редким вздохам и потяжелевшей походке. Луна считала, что лучше будет спуститься и поинтересоваться его состоянием, но необычный поток стихии, который она почувствовала в ветвях дерева, заставил её задержаться. Листья задрожали от внутреннего напряжения, а прожилки засветились неестественных голубым светом. Бард медленно обошёл дерево, провёл рукой по коре в том месте, где трещина расходилась веером мелких линий и, так же как и его крона, сияла. Луна замерла, боясь пошевелиться. От чего-то ей показалось, что выдать своё присутствие, будет не самым лучшим решением. В этот момент неподалёку послышались шаги, и на поляну вышли Путешественник и Паймон. Они тоже выглядели весьма встревоженными и, кажется, бежали всю дорогу сюда. - Венти! Наконец‑то мы тебя нашли! Ты в порядке? - послышалось пищание феи. Венти поднял голову и слабо улыбнулся: - А, это вы... - Мы слышали...про Синьору и... Сердце Бога... - аккуратно произнес путешественник. "Что? Сердце Бога? Разве оно не принадлежит Архонтам?" - пронеслось в голове у Луны. - Да, всё верно. Синьора забрала его у меня. Вы и сами видели. Довольно... прямолинейно с её стороны. - с наигранно-веселой усмешкой отвечал бард. Глаза Луны расширились от шока. Она инстинктивно прикрыла рот рукой, стараясь не издать ни звука. Кажется, она услышала то, что явно не предназначалось для её ушей. Она вжалась в ствол дерева, стараясь стать как можно незаметнее. Сердце бешено колотилось, а мысли путались. Кто бы мог подумать, что бродяжка, который живёт на копейки моры и стакан в таверне, может оказаться самим Божеством. - Ты...не выглядишь так, будто это тебя сильно расстроило, - блондин подошёл ближе. - Расстроило? Конечно, расстроило. Но злость тут не поможет. К тому же... я не могу винить её, она всего лишь выполняет приказ, - взгляд Венти смягчился. С сердцем бога или без него, он всё ещё оставался Архонтом, что, как и прежде, гуманно относился ко всему живому и любил человечество. Бард снова повернулся к дереву и глубоко вздохнул, - Когда‑то Архонты уважали друг друга. Мы не вмешивались в дела соседей. Но времена изменились. Царица считает, что только так можно защитить Снежную... и, возможно, весь Тейват. "Архонт...настоящий Архонт прямо передо мной." - лихорадочно метались мысли Луны. Барбатос, да в сопровождении самого путешественника. Можно подумать - джекпот. Однако какую ответственность она на себя возложила, подслушав подробности их божественной игры. Разговор Венти и Итера продолжался, развивая темы систем других регионов, а в особенности Снежной. Луне уже давно было известно о внедрении "вражеской" организации во все сферы общественной и политической жизни. Но раньше это казалось чем‑то далёким, абстрактным. Теперь же всё обретало пугающую реальность, ведь исходило из уст самого Архонта. Некоторые предвестники Фатуи были действительно радикальны в своих методах, и Синьора входила в их число. Если бы Венти вступил с ней в бой в самом Мондштадте, то мог пострадать весь город. Ну а предвестница без колебаний бы воспользовалась людьми, как живым щитом. *** Спустя время, когда у путешественника больше не оказалось вопросов, а Паймон уже в третий раз зевнула, Венти мягко улыбнулся и похлопал Итера по плечу. Попрощавшись, пара удалилась, чтобы встретиться с друзьями и провести с ними последние дни перед грядущим путешествием во владения властелина камня. И, когда Венти остался один на опустевшей поляне, Луна стала продумывать в голове план своего побега. Прочему побега? Просто, видимо, Архонт совсем не собирался покидать это место, судя по взгляду его мудрых, контрастирующих с внешностью глаз, что были устремлены куда-то вверх, с видневшимся ностальгическим наваждением. Они уже не казались грустными, а наоборот светились искрами долгожданного облегчения. Ветер продолжал ласково развевать волосы, которые порой игриво перекрывали ей взор. Видимо с переменой настроения в парне, у Лены проснулся какой-то некий детский азарт. Она тоже почувствовала этот прилив былых воспоминаний о времени, когда вместе с остальными детьми играла в прятки. Сердце забилось чаще от предвкушения. Она заметила выступ прямо под веткой, на которой она сидела, который мог прекрасно послужить временной ступенькой. Далее можно было уйти сквозь цветущие заросли валяшки и остаться незамеченной. Луна потянулась ногой к ветке, которую приметила. Но вдруг, когда она благополучно наступила на обрубок, забытые на её коленях письменные принадлежности полетели вниз, а листы, подхваченные ветром, с предательски громким шелестом разлетелись по траве. Луна осторожно посмотрела назад. Венти обернулся на звук, от чего девушка вжалась в дерево, чтобы хоть как-то скрыть своё присутствие, которые было уже выдано со всеми потрохами. - И куда же ты собралась, маленькая тень в кроне? - спросил он тихо, но ветер, подхватил слова, позволяя Луне четко услышать их на расстоянии. Венти сделал несколько шагов к дереву и нагнулся, чтобы поднять один из листов. На нём был набросок башни Ордо Фавониус, который с таким весельем выводила она, казалось, ещё несколько минут назад. - О, так ты ещё и художница? Луна почувствовала, как щёки заливает румянец. Она вцепилась в ветку, не зная, что делать. Самое главное, что он не видел её лица. В голове вихрем пронеслось заветное: "Сейчас или никогда!". Венти стоял почти под ней, разглядывал рисунок, слегка склонив голову. Расстояние до земли казалось пугающе большим, но за деревом начинались густые заросли валяшки, которые могли скрыть её побег. Поэтому она, собрав всю свое волю в кулак, спрыгнула вниз, а дальше всё как в тумане.. Снова бурлящий сладостный адреналин в висках, свист ветра в ушах и неминуемое чувство свободы. Хотелось бежать и смеяться. Слишком по-детски, но разве не таким должно быть истинное дитя Мондштадта? Пару листьев запутались в её волосах, напоминая о недавних приключениях, и где‑то вдалеке зазвучала едва уловимая мелодия лиры. Наверное завтра она пойдет в собор и, на всякий случай, помолится Анемо Архонту, попросит у него прощения. А пока лучше вернуться домой и выслушать очередные ворчания консервативных родителей. Самое главное, что Венти не видел её лица... Но Луна совершенно забыла про аккуратную каллиграфическую подпись в углу любимого блокнота.