Тур (не)сожалений

      Осака встретила их запахом жареного теста и соуса. Он проникал даже в закрытые окна автобуса, сквозь вентиляцию, лёгкую дымку утреннего сна и усталость, которая накопилась за весь этот год изнурительного, но такого потрясающего путешествия. Рику втянул этот запах носом и вдруг почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и живое — запах еды, города, жизни — той самой, о которой он когда-то мог только мечтать. Годы, проведённые в изоляции четырех стен больничных палат и собственной комнаты, постоянной скуке и одиночестве пахли иначе. Там пахло лекарствами, стерильными простынями, унынием и тишиной. Время текло медленно, как густой горький сироп, каждый день был похож на предыдущий. А здесь... здесь всё двигалось, дышало, кричало, горело. Огни Осаки мелькали за окном, даже когда автобус стоял в пробке, даже когда неон вывесок размазывался по стеклу цветными пятнами. Здесь было шумно, тесно, вырвиглазно. Здесь — настоящее, живое, интересное, не похороненное под мертвенно белым светом и зеленым кафелем стерильных стен. Рику прижался лбом к прохладному стеклу и улыбнулся своим мыслям. Мог ли он подумать год назад, что будет вот так ехать по ночной Осаке в автобусе с людьми, которые стали ему товарищами, друзьями и семьёй? Что он будет сиять под яркими софитами, слышать крики сотен тысяч фанатов, тысячи лиц новых коллег и соперников? Что будет вот так — хаотично, изнурительно, без остановки, но настолько чертовски весело? А ещё о том, что в его жизни появится кто-то вроде Йори.       В отеле пахло по-другому. Изысканной чистотой, кондиционером для белья, чужими судьбами, которые останавливались здесь до них. Рику бросил сумку в номере и вышел на балкон. Осака лежала внизу — бесконечная, огненная, живая. Где-то далеко угадывался Дотонбори с его яркими вывесками всевозможных заведений и толпами. Но здесь, в гостиничном номере, было спокойно и тихо.       Он думал о Нагое. О жёлтом свете в коридоре, чужих губах на собственных пальцах. О том, как Йори отдёрнул руку и ушёл, не обернувшись. Рику не знал, что это значило и не уверен, что готов был узнать. Он лёг спать с этой мыслью, думая, что не сможет сомкнуть глаз всю ночь, но организм отказался бороться со сном сразу — сказалась усталость первого концерта.

***

      Утро началось с того, что Рику проснулся от голода. Должно быть, стоило плотнее пообедать во время вчерашней прогулки по Киото или хотя бы поужинать в поезде, но на следующий день после концерта кусок не лез в горло. Рику не то, чтобы задумывался об этом и уж тем более не предполагал, что организм так сильно захочет есть на следующий день.       Он полежал немного, глядя в потолок, прислушиваясь к звукам отеля. Где-то хлопала дверь, где-то лилась вода, где-то разговаривали на незнакомом диалекте. А вот и звук пылесоса — похоже, в один из соседних номеров пришла уборщица. Он встал, умылся и вышел в коридор. В холле уже суетилась Цумуги с планшетом и увидев его, улыбнулась: — Доброе утро, Рику-кун. Ресторан отеля открывается примерно через час, поэтому Йори-кун, Наги и Мицуки-сан уже ушли завтракать в забегаловку через дорогу. Можешь составить им компанию, если хочешь, они совсем недавно ушли.       Рику кивнул и направился к выходу из отеля. Завтрак, включенный в счёт номеров, ощущался очень соблазнительно, но он был уверен, что даже спустя полчаса ожидания в качестве завтрака начнет рассматривать салфетки из номера.       Осака утром дышала. Воздух здесь был другой — гуще, теплее, пропитанный выхлопными газами и чем-то страшно калорийным. Раменная нашлась не сразу — маленькая, с потрескавшейся вывеской и запотевшими окнами, спрятанная от невнимательных глаз в узком переулке. Изнутри доносился пар и голоса. Он толкнул дверь.       В лицо ударил обжигающий влажный аромат свинины, чеснока и кунжутного масла. За стойкой суетился работник в белой бандане — невысокий дедушка, управляющийся с посудой так умело, что создавалось ощущение, словно он работает здесь уже целую вечность, что сам выстраивал раменную по кирпичикам. Рику подумал о том, что это вполне вероятно, и улыбнулся собственным выводам, думая о том, как, должно быть, этот мужчина любит своё дело. За столиками сидели в основном местные — кто-то читал газету, кто-то клевал носом над миской. Шорох голосов смешивался с шипением бульона и звоном посуды.       Рику огляделся и, к его радости, найти друзей оказалось совсем не сложно, пусть и сидели они в самом дальнем углу заведения: Наги элегантно держал палочки, глядя куда-то в пространство с видом человека, который одновременно здесь и не здесь, Мицуки что-то увлечённо рассказывал, жестикулируя свободной рукой. Сомен, зажатая палочками в правой руке, аппетитно блестела в свете ламп, а на лице застыло то самое выражение, с которым он обычно уговаривал кого-нибудь съесть ещё одну порцию.       Йори же сидел напротив них, с привычно поджатыми губами, нахмурив брови и полностью утонув в своем ноутбуке. За ним стояла нетронутая миска чего-то, что даже с такого расстояния пахла просто великолепно, пар от бульона поднимался вверх, оседая конденсатом на задней части ноутбука. Йори смотрел в экран, пальцы били по клавишам с какой-то невообразимой скоростью, как показалось Рику, становясь продолжением рук самого Йори. Даже здесь он работал. — Доброе утро! Я присоединюсь?

***

      Мицуки рассказывал о какой-то смешной истории со съёмок — вроде о каком-то реквизите, который Тамаки разнес в дребезги, поспорив с кем-то на площадке, что сможет три раза подряд сделать чисто сальто. Наги слушал с лёгкой улыбкой, изредка вставляя комментарии, но в основном всё ещё выглядел так, словно его подняли, забыв разбудить. Йори же не слушал вовсе.       Рику видел это — он не здесь. Как его пальцы двигаются механически, взгляд стекленеет, когда он смотрит на цифры. Как сжимает челюсть, когда Мицуки особенно громко о чем-то восклицает, отвлекая его от работы. Как он трёт переносицу в перерывах между бесконечной работой над чем-то, о чем сам Рику, честно говоря, никогда не задумывался. — Йори, — сказал Мицуки, — остынет же. — Потом, — ответил тот, не поднимая головы.       Мицуки переглянулся с Наги. Наги чуть заметно пожал плечами. Рику смотрел на нетронутую миску. На пар, который всё ещё поднимался, но уже слабее. На руки Йори — тонкие, быстрые, которые даже здесь, в этой тёплой, пахнущей едой раменной, выглядели такими же прохладными, как два дня назад.       Спустя очень ленивые, сонные полчаса, когда Рику уже принесли его заказ и парни почти доели, Йори оторвал глаза от экрана, застыл на несколько мгновений. Потом медленно закрыл ноутбук. Не до конца, просто прикрыл крышку. А после, всё ещё иногда подвисая в прострации, Йори зачерпнул немного бульона и поднес ложку ко рту. Для Рику это выглядело почти подвигом. — Вкусно? — спросил он.       Йори кивнул, не поднимая глаз. Рику улыбнулся и принялся доедать свой тонкоцу.

***

      Когда Рику постучался в чужой номер и вошел, Йори не поднял головы, не поздоровался. Просто продолжал печатать, погружённый в своё. — Доброе утро ещё раз, — Рику показалось, что он сказал это в пустое пространство. После того, как Йори признался группе в продюссировании, действительно многое изменилось.       Рику сел на диван, откуда было видно Йори. Просто сидел и смотрел, подперев подбородок рукой. В этом не было ничего особенного — он часто смотрел на Йори. Наверное, чаще, чем на остальных. Может потому что за счёт своего каменного спокойствия казался Рику непроницаемым, неразрешимым. Может такие переглядки перестали казаться невыносимо неловкими из-за ночных разговоров на кухне, пока все спят. А может быть, потому что сидеть рядом с Йори, наблюдать за Йори, играть в эти странные переглядки казалось чем-то.. Правильным? Безопасным? Потому что Йори всегда ощущался так — вечно всё знающим, контролирующим. Всегда надёжным и спокойный, как скала.       Но сегодня что-то было не так. Рику не мог сказать, что именно. Может, то, как Йори тушевался и зависал за работой намного чаще, чем обычно, может, то, как он стискивал челюсть, когда кто-то задавал вопрос или обращался к нему, может, то, как его взгляд на секунду становился пустым, будто на мгновение проваливался куда-то, где нет ни расписаний, ни цифр, ни этой бесконечной ответственности. Рику нахмурился.

***

      День тянулся медленно. Саундчек прошёл ровно, без сбоев. Рику пел, проверял микрофон, слушал, как звук разносится по пустому залу. Осака встречала их хорошей акустикой, ярким светом, профессиональной командой.       И Йори был везде. На сцене — проверял свои партии. За пультом — обсуждал что-то со звукорежиссёром. В коридоре — разговаривал с менеджером. В гримёрке — снова уткнулся в гаджет, на этот раз в планшет. Наверное, так удобнее, но Рику забавляло думать, что это от того, чтобы выглядеть более деловито. Рику видел, как он двигается. Быстро, чётко, без лишних движений. Как профессионал. Как машина. Но было и нечто иное.       Рику не мог ответить, было ли это всегда, и он неожиданно даже для самого себя прозрел, или что-то изменилось: то, как на секунду замирают руки над клавиатурой, взгляд стекленеет, как Йори трёт глаза — не театрально, а по-настоящему, будто пытается стереть усталость физически. — Йори, — сказал Мицуки, проходя мимо, — может, поешь? Тебе налить чая? — Потом, — и "потом", и "потом", и "потом".       Рику смотрел на него и чувствовал, как внутри растёт беспокойство. Он привык, что Йори всегда в порядке. Что Йори всё контролирует. Что Йори тот, на кого можно положиться. Рику никогда не задумывался, сколько это стоит. Никогда не спрашивал, устал ли он, никогда не предлагал помощи. Просто принимал как данность, как солнце по утрам или то, что кондиционер жарким летом работает. Так почему сейчас что-то скребет на душе?

***

      Напутственная речь от Ямато знаменовала скорое начало концерта, зал гудел — Осака всегда была громкой. Не такой, как Киото, который умолял и требовал. Осака кричала так, словно хотела, чтобы весь мир услышал о том, что за шоу сейчас будет на сцене. Рику чувствовал эту энергию каждой клеткой, и она поднимала его, делала легче, сильнее. — Йори-кун, — позвал Рику.       Йори стоял рядом, смотрел в пол, что-то прокручивая в голове и лишь спустя несколько мгновений заторможенно поднял голову. — Что? — Ты как?       Вопрос вырвался сам, Рику не планировал его задавать, а язык предательски сработал быстрее головы. Просто Рику вдруг понял, что искренне хочет знать. Йори посмотрел на него долгим взглядом. В глазах усталость, спрятанная глубоко, но всё же видимая, если присмотреться в это каменное лицо. — Нормально, — Слишком быстро. Слишком автоматически.       Рику хотел сказать что-то ещё, но потухший свет ознаменовал начало концерта. Как только они вышли на сцену, и зал взорвался.

***

      Концерт пролетел как одно мгновение. Рику пел, двигался, улыбался — и всё время краем глаза искал Йори. Тот был на сцене, отрабатывал свои партии, улыбался фанатам, но между песнями Рику видел, как он проверяет что-то в наушнике, как смотрит за кулисы, как следит за светом. Даже на сцене он не переставал всё контролировать, за год научившись делать это в совершенстве.       После концерта в гримёрке, было, казалось, ещё более шумно, чем в Киото. Тамаки прыгал и требовал похвалы, Сого улыбался ему совершенно искренне, расхваливая какие-то моменты, Наги расхваливал просто всех подряд, кажется, заставив Мицуки прослезиться. Ямато развалился на диване, самодовольно поддакивая всем восхищенным восклицаниям.       Йори сидел в углу, смотря, казалось, в пустоту. Рику смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается волна.. не раздражения, нет. Что-то другое. Волнение, нежность? Рику не знал, как описать это непривычное чувство, желание защитить, спрятать, но подумал, что обычно его испытывают к нему самому. Вот только что делать с этим чувством, он не знал.

***

      В автобусе он сидел у окна и смотрел на ночную Осаку. Город горел огнями, где-то далеко угадывался неон Дотонбори, и этот свет отражался в мокром асфальте.       Йори появился через десять минут.       Рику не смотрел на него — делал вид, что изучает что-то за окном. Йори сел через проход, автобус тронулся, и за окном поплыли огни. Рику снова уставился в окно. В стекле отражалось лицо Йори — уставшее, спокойное и живое. Рику смотрел на это отражение и думал о том, как часто все в группе заботились о нем, как часто спрашивали о его самочувствии, предлагали помощь. И как редко с таким же отношением обращались к Йори. Как редко о нем беспокоился сам Рику, помнил о его чувствах. Он никогда не думал об этом раньше. О том, что Йори тоже может сильно в этом нуждаться.

***

      В отеле было тихо. Холл встретил их звоном дверного колокольчика, приглушённым светом и запахом каких-то легких травяных благовоний. Администратор за стойкой уважительно кивнул, когда они заходили. Тамаки сразу потащил Сого к лифту, Ямато поплёлся за ними, зевая и утаскивая Наги, в котором к ночи энергии явно было больше, чем утром, даже несмотря на отработанный концерт. Мицуки задержался поговорить с Цумуги. Рику тоже остался у входа.       Йори стоял у стойки, разговаривал о чём-то с администратором на ресепшене — может о каких-то нюансах отеля, может о транспорте. Говорил тихо, быстро, деловито, словно каждый день останавливается в отелях бизнес класса. Администратор же кивал, стараясь успеть записать в блокнот то, о чем говорил ему Йори. Рику стоял в стороне, прислонившись к стене, и ждал. Он не знал, чего ждёт. Просто не хотел уходить.       Йори закончил разговор, повернулся и увидел его. — Нанасе-сан? Ты ещё здесь? — Ага, — Рику отлепился от стены, с притворным интересом рассматривая какой-то декоративный куст в конце коридора. Ему так хотелось что-то сказать, но вот, когда возможность подвернулась, в голове была пустота.       Йори посмотрел на него долгим взглядом. Они пошли к лифту.       В кабине было тесно — не физически, а как-то по-другому. Рику чувствовал тепло, исходящее от Йори, чувствовал его дыхание, как пахнет его одежда — стиральным порошком, усталостью и чем-то неуловимым. Рику нажал кнопку последнего этажа, лифт пополз вверх, подмахивая бесконечному потоку мыслей. В кабине почти неслышно гудели механизмы, где-то в шахте что-то поскрипывало. За зеркальными стенами отражались они двое — уставшие, взлохмаченные, но всё ещё здесь, всё ещё вместе. Рику задумался о том, как же чудно получается — год назад они стояли также, в отеле на Окинаве, с восхищением думая о недосягаемом Триггере, а сейчас лифт несет их на последний закрытый этаж, пока другие гости отеля переглядываются, видя смазливых парней с рекламных баннеров под пристальным наблюдением охранников.       Йори смотрел в пол. Плечи его были опущены — Рику впервые видел его таким. Обычно он всегда держал спину прямой, всегда был собран, идеален, а сейчас стоял, прислонившись к стене лифта, напоминая потерянного щенка. — Давай посидим у меня, — Йори смотрел на него, в глазах растерянность и что-то ещё, чему Рику не знал названия, — Я хотел обсудить кое-что, касаемо следующего города в туре, пока не забыл, — Рику честно не думал, что выпалит это. И, разумеется, обсуждать рабочие вопросы ему тоже совершенно не хотелось, да и нечего. Но почему-то четкое ощущение, что скажи Рику правду, Йори молча уйдет к себе, его не покидало. — Нанасе-сан... — Сейчас, — повторил Рику. — Это очень важно. — Он сам не знал, откуда взялась эта настойчивость. Просто вдруг грудь наполнилась такой нежностью, что отступать не хотелось. А ещё не хотелось оставлять Йори одного, наедине с этими планшетами, ноутбуками и постоянными планами. Рику казалось, увидь он Йори с планшетом в руках вместо завтрака ещё хоть раз, то уже в самом Рику проснутся те неведомые ему самому раздражительные черты характера, которые в братьях Изуми воспринимаются как само собой разумеющееся. А в младшем, по ощущениям, не выключаются никогда.       Йори смотрел на него долго. Очень долго. И в конце концов выдохнул. — Ладно.

***

      В номере Рику было темно и прохладно. Казалось, ещё прохладнее, чем с утра, мурашки неприятно бежали по коже. Рику включил свет в прихожей и прошёл внутрь, оперативно закрывая окно и доставая телефон, наспех тыкая в нём что-то. Единственный плюс отеля с довольно поздними завтраками: ужины у них тоже будут поздними, и благо, кухня ещё не закрылась. — Садись, — сказал Рику, кивая на кровать.       Йори послушно сел за стол, сохраняя дистанцию. Смотрел, как Рику берёт телефон, как что-то внимательно листает и выглядывает. Бровь дернулась в раздражении. — Раз уж ты притащил меня к себе в номер посреди ночи, оторвав от работы и сна, имей совесть отлипнуть от телефона и перейти к сути, — Йори, должно быть, хотел выглядеть сердито, но голос был пропитан усталостью. — Садись, — зачем-то повторил Рику, не отрываясь от экрана телефона. Категорической ошибкой было то, что заказ будут нести и готовить ещё минут двадцать, а что делать всё это время и что сказать Йори он совершенно не придумал.       Рику убрал телефон в карман, поднял взгляд. Йори сидел за столом, подперев щёку рукой, и смотрел куда-то в сторону. Хотя, наверное, просто в пустоту, сосредоточившись на собственных мыслях. Пальцы его барабанили по столу — нервно, быстро, как будто то, что он просто сидит и отдыхает было преступлением, словно ему нужно встать и срочно сделать хоть что-нибудь. — Ты всегда был таким беспокойным? — спросил Рику, сам не зная зачем.       Йори поднял глаза. — Что? — Пальцами. По столу. Ты нервничаешь? — Не нервничаю. — Врёшь.       Йори открыл рот, закрыл. Пальцы замерли. — Ты меня за этим позвал? — спросил он устало. — Чтобы понаблюдать за моими привычками?       Рику покачал головой. — Тогда зачем?       Рику молчал. В номере было тихо. Только гул кондиционера и далёкий шум Осаки за окном. Город горел огнями — мельтешащими, кричащими. А здесь, в этой маленькой комнате, время текло иначе. — Ты сегодня не ужинал, — сказал наконец Рику. Йори замер. — Я заказал еду. Скоро принесут. — Нанасе-сан... — Йори смотрел на него долгим взглядом. В полумраке номера его глаза казались огромными — уставшими, но живыми, — Я в порядке. — Врёшь, — повторил Рику. — Я же вижу, ты.. — Что ты видишь?       Он запнулся. Не знал, как сказать, не знал, можно ли. Рику никогда не умел говорить о таких вещах, а как отчитывать кого-то не понимал вовсе. Строить из себя взрослого и подкалывать Йори всегда было весело, но как делать это всерьез, с заботой, без злого умысла, было загадкой. — Что я? — тихо настаивал Йори. — Что ты тоже человек. — Вот спасибо! — Да я не о том! — и снова тишина.       Долго, очень. Сначала могло показаться, что тишина напряженная, но быстро стало понятно, что нет. Она была изучающая. Рику стоял, теребя край толстовки, отводя взгляд в сторону и нахмурив брови, отчаянно пытаясь подобрать слава, пытаясь не выглядеть глупо. Йори же смотрел в упор, хватая взглядом каждый жест, каждое отличие в мимике. Потом опустил глаза, посмотрел на свои руки — тонкие, с выступающими костяшками, которые так и оставались холодными. — Я же эгоист. Не умею нормально... — Рику поднял взгляд осторожно, словно готов был отвернуться в любой момент, — Заботиться о других. — Я не привык, чтобы заботились обо мне — хмыкнул он тихо, заправив вылезшую прядь за ухо. — Ну... кроме нии-сана, он у нас как курица наседка. — Знаю, — над этим стоило расхохотаться, но даже улыбка отказалась растягиваться на лице.       Рику встал, подошёл ближе, сел на край кровати, напротив Йори. Между ними был только журнальный столик — маленький, тесный, разделяющий. — Можно? — спросил Рику, протягивая руку.       Йори посмотрел на его ладонь. Потом в глаза. — Что? — Просто... дай руку.       Йори колебался секунду. Потом медленно, неуверенно, протянул свою.       Рику взял её, сжал пальцы. Чужая ладонь была холодной, чуть влажной. Его собственные руки горели огнем. Йори смотрел на него как заворожённый.       Рику держал его руку в своих, гладил большим пальцем костяшки, пытаясь повторить движения Йори в Киото, чувствовал, как постепенно уходит чужая дрожь, как расслабляются напряжённые мышцы, как Йори перестаёт ощущаться так, словно сейчас взорвется. Рику ловит себя на мысли, что заботиться о другом человеке довольно приятно, и эта мысль всё-таки заставляет его улыбнуться.       В дверь постучали. Рику отпустил его руку, встал, пошёл открывать. Забрал поднос, поставил на стол перед Йори. — Ешь.       Йори посмотрел на еду. Потом на Рику, словно думая, что именно стоит сказать. — Ешь, — повторил Рику. — Я подожду.       Йори взял палочки, как-то сконфужено. Рику подумал, что это от того, что ему неловко от пристального взгляда и отвернулся. Услышал звук ударяющихся о тарелку палочек и сел напротив, ковыряя кутикулу на пальце, не зная, что ещё можно сказать. Надо ли. В итоге не удержался и снова поднял взгляд — смотрел, как Йори ест. Без аппетита, механически, но бледность постепенно уходит с лица, плечи опускаются, расслабляясь. — Вкусно?       Йори кивнул, а Рику очень захотелось улыбаться.

***

      Часы показывали далеко за полночь. Поднос с пустыми тарелками стоял на журнальном столике, отставленный в сторону. В номере было тихо — только гул кондиционера и далёкий шум Осаки за окном, приглушённый стеклом и расстоянием.       Зашуршала одежда. В полумраке номера, у самой двери, стоял Йори. Он уже обулся, пальцы сжимали ремешок часов, которые несуразным грузом висели на тонком запястье. Свет из прихожей падал на него сбоку, очерчивая силуэт — тонкий, уставший, но почему-то уже совсем не загадочный, не каменный. — Отдыхай, — сказал Рику в тишину коридора. — Завтра долгий день.       Йори кивнул. Потянулся к дверной ручке, дверь приоткрылась. В комнату потянуло прохладой и гулом лифтов. — Нанасе-сан, — окликнул Йори, когда дверь уже почти закрылась. Рука Рику замерла на одеяле. — Что?       Йори стоял в проёме, освещённый приглушенным ночным светом коридора. В глазах его поблёскивало что-то — отражение лампы или что-то другое, от чего тут же захотелось отвернуться, боясь понять, что значат эти переглядки. — Спасибо.       Рику улыбнулся. Не широко, не ярко — просто уголками губ, той улыбкой, которая появлялась тогда, когда улыбаться было и вовсе необязательно, но очень хотелось. — Спокойной ночи, Йори.       Щелчок замка прозвучал в тишине как точка. В номере стало совсем тихо. Абсолютно бесшумно. Только собственное сердце, которое билось где-то в висках.       Рику лежал в кровати, придавленный тяжелым одеялом, но почему то дышать было легко и приятно. Он повернул голову на подушке — весь номер всё ещё хранил запах стирального порошка, усталости и чего-то неуловимо тёплого.       Там, за окном, плясали тени от уличных огней. Сейчас казалось, что они двигались медленно, плавно, как рыбы в аквариуме. Рику следил за ними рассеянным взглядом и думал. О чём — он и сам не знал. О сегодняшнем дне, разговоре, о том, как чужие пальцы перестали дрожать в его руках, как Йори смотрел на него перед уходом — долго, изучающе, будто видел впервые. Внутри всё скручивалось в какой-то тугой жгут. Не страшно — странно. Как будто что-то росло, расправлялось, занимало место, которое раньше пустовало. Или которого не было вовсе.       В номере внезапно стало тепло и приятно, Рику закрыл глаза. И уснул с улыбкой, которая так и не сошла с губ.