Лучший подкат в моей жизни!

Глава 3

Эвелина Высоцкая

Я сначала даже не поняла, что произошло. Просто резкая боль, холод асфальта под ладонями и ощущение, будто из меня выбили воздух. В ушах шумело, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь двор. — Ай… — выдохнула я и попыталась пошевелиться. Нога отозвалась неприятным, тянущим ощущением, но не адской болью — значит, жива, цела… вроде бы. Я села, опираясь на руки, и только тогда подняла взгляд. Парень уже был рядом. В глазах — чистая паника, такая, что мне на секунду стало даже смешно. Он выглядел напуганнее меня самой. Но стоило ему увидеть, что я села и не теряю сознание, как выражение его лица изменилось: паника отступила, плечи чуть расслабились, дыхание стало ровнее. Вместо шока — сосредоточенность и какая-то тихая, почти злость на самого себя. — Я… да, кажется, — сказала я неуверенно, машинально проверяя себя. — Нога только… Я аккуратно согнула колено, поморщилась, но смогла удержать равновесие. Он внимательно следил за каждым моим движением, нахмурившись, словно пытался просчитать последствия. — Чёртов гололёд… — пробормотала я, больше себе, чем ему, и огляделась. Мои вещи валялись вокруг: плед, книги, упаковка с посудой раскатилась по асфальту. От этого стало обидно до кома в горле — не столько от боли, сколько от усталости. Неделя переезда, бесконечные коробки, холод… и вот финал. Я снова посмотрела на него. — Вы… вы меня не специально, я понимаю, — добавила быстро. — Просто скользко. Очень. Он кивнул, коротко выдохнул и уже спокойным, но всё ещё напряжённым голосом сказал: — Всё равно моя ответственность. Давайте я помогу. Он был совсем другим, чем секунду назад: собранным, уверенным, будто внутри щёлкнул тумблер. Я протянула ему руку. — Поможете встать? Он сразу же помог. Скорую всё-таки вызвали — он настоял, даже несмотря на мои попытки отмахнуться и сказать, что «да нормально всё, сейчас расходится». Машина приехала быстро, будто тоже решила не испытывать судьбу на прочность. Меня усадили на носилки, осмотрели ногу, осторожно прощупывая место ушиба. Было неприятно, но терпимо. — Перелома нет, — сказал фельдшер, и я выдохнула с таким облегчением, будто только что сдала важный экзамен. — Сильный ушиб. Отёк будет, синяк тоже. Ничего критичного. Мне аккуратно наложили эластичный бинт, объясняя, как правильно фиксировать ногу и не перетягивать. В конце посоветовали купить мазь от ушибов и первые пару дней поберечься — без беготни, без тяжестей и, по возможности, без новых приключений. Я кивала, слушая вполуха, потому что краем зрения всё время ловила его фигуру рядом. Он стоял неподалёку, скрестив руки, и внимательно следил за каждым движением врачей, словно от этого зависело что-то гораздо большее, чем обычный ушиб. Когда скорая уехала, двор снова стал тихим. Я осталась сидеть на лавке, осторожно опуская ногу на землю и проверяя, как она себя чувствует. — Спасибо, что настояли, — сказала я, подняв на него взгляд. — Наверное, без бинта было бы хуже. Он коротко кивнул, всё ещё выглядя немного виноватым. — Я вас довезу куда нужно, — сказал уверенно. — Домой, в аптеку, куда скажете. После такого отпускать вас одну — вообще не вариант. И почему-то в этот момент мне совсем не хотелось спорить, но по сути он мне не чем не поможет. — Только давайте я сама, — сказала я, осторожно поднимаясь. — Тем более никуда ехать не нужно. Я опёрлась на спинку лавочки, проверяя ногу. Она ныла, но держала, и это уже было главным. Я посмотрела на него, стараясь говорить спокойно, без надрыва, чтобы он не решил снова настаивать. — Единственная просьба, — добавила я чуть мягче. — Поставьте, пожалуйста, коробку с вещами в машину. Я сейчас её разблокирую. Достав ключи, я нажала на кнопку, и моя машина отозвалась коротким сигналом. Он молча кивнул, будто был рад хотя бы так быть полезным, поднял коробку с асфальта и аккуратно понёс её к открытому багажнику, словно там лежало что-то хрупкое и важное. Я наблюдала за этим со стороны и вдруг поймала себя на странной мысли: он всё ещё выглядел виноватым, но в этом уже не было паники — только желание всё исправить. Когда коробка заняла своё место, он захлопнул багажник и обернулся ко мне. — Если вдруг станет хуже — всё-таки езжайте к врачу, — сказал он. — И… извините ещё раз. Я кивнула и улыбнулась, уже без напряжения. — Всё нормально. Правда. Мы стояли друг напротив друга посреди двора, и на секунду повисла неловкая пауза — та самая, после которой люди обычно расходятся каждый в свою сторону, даже не запомнив имён. Но почему-то мне показалось, что на этом всё не закончится. — Я, кстати, Дима, — сказал он, будто вспомнил об этом только сейчас, и протянул мне руку уже без суеты, спокойно. Я посмотрела на его ладонь, потом на него самого и улыбнулась. — Рада знакомству. Эвелина. Я вложила свою руку в его. Рукопожатие получилось коротким, но тёплым, и в этом жесте не было ничего лишнего — ни неловкости, ни поспешности. Он кивнул, словно запоминая имя, и на секунду задержал взгляд. — Эвелина… — повторил он тихо, как будто примеряя его на слух. — Красивое имя. Я хмыкнула, отводя взгляд. — Не самое удачное для знакомств с машинами, — сказала я, кивая в сторону его гелика. Он усмехнулся, чуть качнув головой. — Согласен. Обычно я стараюсь знакомиться менее травматично. Мы оба улыбнулись, и напряжение окончательно спало. Дима кивнул в сторону моей машины, потом перевёл взгляд на подъезд. — Ты переезжаешь, да? — спросил он уже спокойнее, без суеты, будто просто поддерживал разговор. — Да, — вздохнула я. — Осталось всего три дня, а ощущение, что я живу в коробках уже вечность. Он усмехнулся, оглядывая багажник. — Понимаю. Помощь не нужна? Можем с пацанами подскочить, если что. Я покачала головой. — Спасибо, но я буду нанимать грузчиков. Не хочу никого напрягать, тем более после… — я кивнула на ногу. — Логично, — согласился он, но в голосе всё равно слышалось желание помочь. Он на секунду задумался, а потом уточнил: — А ты в какой квартире живёшь? — В сто сорок девятой, — ответила я, даже не задумываясь. Дима на мгновение замер, будто что-то прикинул в голове, потом коротко хмыкнул. — Ясно. Мы снова встретились взглядами, и это «ясно» почему-то прозвучало так, будто эта информация ему действительно была важна. Как будто он не просто поддерживал вежливый разговор, а уже где-то внутри ставил галочку: запомнил. Дмитрий Масленников Я проводил её до подъезда — молча, без лишних слов. Она шла аккуратно, чуть прихрамывая, но упрямо держалась сама, будто не хотела, чтобы кто-то видел в ней слабость. У двери остановилась, повернулась ко мне и кивнула. — Дальше я сама, правда. Спасибо. Я не стал спорить. Просто кивнул в ответ, ещё раз машинально скользнув взглядом по бинту на ноге. — Если что — не геройствуй, — бросил я. — Ушибы любят напоминать о себе. Она усмехнулась, махнула рукой и скрылась в подъезде. Дверь закрылась, и двор снова стал обычным — серым, холодным, ничем не примечательным. А ощущение почему-то осталось странное, будто я вышел из кадра, который должен был продолжиться. Я припарковал машину и пошёл в офис — идти было всего пару минут. Холодный воздух немного привёл в чувство, но мысли всё равно упрямо возвращались к утру и к той самой девушке у подъезда. Едва я зашёл внутрь, как дверь распахнулась, и навстречу вышла Лиза. Скрестила руки на груди, окинула меня быстрым взглядом и прищурилась. — Ты когда уже успел сбить человека? Я на секунду завис, потом устало выдохнул. — Это не то, как звучит, — протянул я. — Гололёд, она поскользнулась, я затормозил, но всё равно задел. Жива, цела, отделалась ушибами. — Ага, конечно, — Лиза фыркнула. — Ты ещё скажи, что это у тебя традиция — знакомиться с утра пораньше таким способом. — Очень смешно, — буркнул я, проходя мимо и снимая куртку. — Скорая была, всё нормально. Лиза пошла следом, всё ещё качая головой. — У тебя вообще каждый день как отдельный сериал, Дим. И главное — ещё одиннадцати утра нет, а ты уже успел влипнуть. Я только усмехнулся. Из монтажки вышел Сударь, держа в руках кружку с кофе и явно ещё не до конца проснувшись. Он окинул меня взглядом с головы до ног и сразу всё понял — слишком уж характерное у меня было лицо. — Чё с утра такой убитый? — хмыкнул он. — Опять не спал? Я устало провёл рукой по лицу. — Да мне и так стыдно, — выдохнул я. — Сбил девушку… ну, не насмерть, но всё равно. У неё ещё и переезд, коробки таскала. А от помощи отказалась. Сударь приподнял брови, оживляясь. — Подожди, — он сделал глоток кофе. — Ты с утра человека сбил и просто поехал дальше на работу? — Я не просто поехал, — огрызнулся я. — Скорую вызвали, бинт наложили, мазь посоветовали. Я предложил помочь — она отказалась. — Героиня, — протянул он. — Или ты плохо уговаривал. — Да не в этом дело, — я опёрся плечом о стену. — Она нормальная. Спокойная. Не орала, не истерила. Сказала, что сама справится. Сударь усмехнулся и покачал головой. — Вот именно поэтому ты сейчас и паришься. Если бы накричала — забыл бы через пять минут. Я ничего не ответил. Потому что он, чёрт возьми, был прав. — Она сказала, что будет нанимать грузчиков, — добавил я уже тише, больше себе, чем Сударю. Он фыркнул, явно считая это плохой идеей. — Да давай мы ей переезд устроим, — махнул рукой Никита. — Что девчонке мучиться и ещё бабки тратить? Тем более ты, между прочим, в неё въехал. Карма, Дим. Я усмехнулся, но внутри что-то щёлкнуло. Карма — слово противное, но в этот раз слишком точное. — Думаешь, нормально будет? — спросил я. — Она ж отказалась. — Отказалась, потому что ты один был, — пожал плечами Сударь. — А если нормально, по-человечески? Мы, коробки, без пафоса. Помогли — разошлись. В этот момент из монтажки высунулся Эмиль, жуя что-то на ходу. — О чём шепчетесь, заговорщики? — Дима с утра девушку сбил, — сразу сдал меня Сударь. — О, — оживился Иманов. — И как? Жива? — Очень смешно, — буркнул я. — Жива. Переезжает. — Ну всё, — Эмиль хлопнул ладонями. — Значит, едем помогать. Трое здоровых лбов против коробок — коробки обречены. Я выдохнул и кивнул. Решение внутри уже созрело. Так и получилось: я, Эмиль и Сударь пошли клеить эту идею до конца. Не зря же я тогда спросил, в какой она квартире живёт. Сто сорок девятая. Почему-то я это число запомнил слишком хорошо.

Эвелина Высоцкая

Я уже обсуждала всё это с Никой по телефону, одновременно листая объявления и пытаясь найти нормальную бригаду для переезда. Ника, как всегда, в ярости, буквально проклинала этого козла без глаз, который внезапно влетел в мою жизнь. — Чёрт, Эвелина, — ворчала она в трубку, — ты же понимаешь, что этот козёл без глаз мог тебя реально убить! Машину могла и разбить, и… — её голос дрожал от злости, — и ноги сломать ему надо! Я пыталась ей объяснить, что всё не так страшно, что я в порядке, но слышать её возмущение было одновременно и смешно, и приятно — хоть кто-то реально переживает. — Ладно, Ника, — вздохнула я, — я сама с переездом разберусь, грузчиков найму. Но спасибо, что переживаешь. Она ещё пару секунд пыталась меня запугать своим «а если бы он…», а я уже мысленно распределяла коробки и придумывала, как вообще буду их таскать. Всё-таки кто бы мог подумать, что за несколько дней до переезда моя жизнь превратится в полную сумятицу, где даже банальная доставка вещей превращается в мини-драму. И тут послышался стук в дверь. Я потихоньку поковыляла к ней, слегка прихрамывая после падения, и открыла. Я приоткрыла дверь, и передо мной стоял Дима с привычной улыбкой, а рядом ещё пару парней из его команды. — Может, мы всё-таки поможем? — спросил он, как будто угадывая, что мне сейчас нелегко. Я посмотрела на них, потом на телефон в руке. — Никусь, я перезвоню, — сказала я и быстро сбросила вызов. Брига по переезду ещё не приехала, и я понимала, что таскать всё самой будет ужасно. Вздохнув, я решила: раз уж они предложили помощь, пусть будет так. — Ладно… — сдалась я, слегка смутившись. — Только аккуратно, хорошо? Дима кивнул, а парни уже начали относить коробки к машине, аккуратно размещая их в багажнике. Я наблюдала за ними и ощущала странное облегчение — наконец-то переезд становился чуть проще.