Umkehr

***

      Несколько последующих дней прошло спокойно. Эндрю не избегал Нила целенаправленно, но с того вечера они больше не разговаривали. Нил сидел в кабинете Рико на своём привычном месте, а сам Рико не спрашивал ничего, что касалось бы расследования.       Вот Эндрю и подумал, что об этом забыли.       Отодвинули на второй план, как если бы появилась проблема посерьёзней.       Уже вечерело, когда Эндрю вышел из церкви, чтобы перенести деревянные ящики со свечами в кладовую. Водитель грузовика уехал, так и не дождавшись подписи Эндрю за полученный товар. Ну и ладно. Эндрю не собирался поторапливать молодую прихожанку, кающуюся в отсутствии надежды на будущее, даже когда с улицы уже не в первый раз доносился до-о-олгий звук гудка грузового автомобиля.       Так было правильнее. Эндрю попытался дать девушке надежду и только после этого перешёл к другому, более незначительному делу.       На серой плитке стояло всего четыре ящика. Не из-за чего было создавать такой шум.       Эндрю возвращался за последним, когда из-за угла вышел Нил. Неожиданно. Пришлось поставить ящик на пол, потратив это время не-смотрения на Нила на то, чтобы осознать, что он был здесь. Почему-то мозг плохо соображал.       Нил поздоровался:       — Эндрю.       Эндрю кивнул ему, отряхнул руки и поправил сутану. Из-за Нила и его безупречного внешнего вида казалось, что сам Эндрю был в каких-то грязных обносках. Хотя видимой разницы между ним и Нилом почти не было. Ошибочное суждение, но Эндрю никак не мог избавиться от ощущения превосходства Нила над ним во всех аспектах жизни. Может, у него уже исказилось восприятие реальности или развилось какое-нибудь заболевание?       Бред. Эндрю выкинул из головы все эти бредовые размышления. К тому же, Нил подошёл ближе и открыл крышку ящика, чтобы заглянуть внутрь. Содержимое его не впечатлило.       Он выпрямился.       — Что делаешь?       — Переношу в кладовую.       Нил приподнял брови. В каком-то то ли слишком искреннем, то ли в наигранном удивлении. Эндрю не мог разобраться.       — Где грузчик?       — Уехал вместе с водителем, видимо.       Теперь Нил нахмурился, и Эндрю решил, что удивление до этого было искренним.       — Странно. Я уточню, почему так вышло. В следующий раз тебе не придётся, — он указал на ящик.       Странно. Эндрю молча кивнул ему. Как ещё на это можно было среагировать?       Зачем вообще Нил пришёл? Явно с какой-то целью. На душе мгновенно потяжелело. Эндрю предчувствовал, что сейчас будут озвучены очередные требования и причины неудовлетворения им. Что же ещё?       Нил вздохнул, опёрся плечом на стену и пробормотал, что пора переходить к делу.       — Мы ничего не делаем.       Вот.       Эндрю подавил желание опереться на стену так же, как Нил. Для устойчивости.       Отрицание было неуместным, да?       — Да.       Нил хмыкнул.       — Да. Рико нужен отчёт о прогрессе.       Помешанный на отчётах.       — Солги.       В памяти отчётливо остались слова Нила о том, что Рико не обязательно знать всё. И поэтому он считал свой ответ самым приемлемым из возможных. Какие ещё были варианты?       Эта встреча с Нилом вызывала слишком много вопросов. Причём ненужных. Они появлялись сами собой и так же исчезали.       — Эта ложь сгодится только на первое время, — Нил говорил скучающе. Главное, что не раздражённо. Эндрю смотрел то на него, то ему за спину. Чтобы заметить, если вдруг кто-то решит их подслушать. Никого не было. — Поэтому я придумал, как сдвинуться. Ты сходишь в Канцелярию Следственных Дел и запросишь досье на убитых.       Он вытащил из кармана сутаны сложенный лист бумаги и передал Эндрю.       — Имена жертв, которые, как я подозреваю, связаны.       Эндрю пробежался глазами по списку. Волновало другое.       — Как ты подозреваешь?       — Домыслы.       Впрочем, какая разница? Если Нил проявлял инициативу и делал что-то сам, разве это плохо? Меньше обязанностей на Эндрю. Хорошо.       Но для вида (нельзя же так халатно относится к поручениям, да?) Эндрю спросил:       — На основе чего?       — На основе предоставленной информации. У Рико имеются полезные связи.       — Ясно, — Эндрю вчитался в имена, чтобы не смотреть на Нила. Нил стал улыбаться, как только Эндрю озвучил свой вопрос. На языке уже крутился следующий, более серьёзный. Эндрю вздохнул, пока убирал список в карман. — Почему сам не сходишь? Разве у тебя не больше авторитета в таких местах?       Улыбка не исчезла с лица Нила.       — Нет. Видишь ли, я договорился, чтобы пришёл ты. Я им изрядно надоел, пока находился там. Меня не впустят.       В это Эндрю мог поверить. К сожалению. Нил снова заговорил:       — Это не трудно и не займёт много времени. Я уже всё сделал.       Какой молодец.       Он ждал благодарности?       — Хорошо. Завтра утром?       Наверное, все работники уже ушли. Обычно в таких местах люди не засиживались. Такие деловые и загруженные по горло шли домой. Дорабатывать. Почему-то их отдых на диване считался доработкой.       — Нет, сейчас. Ты успеешь. Я же договорился. Скажешь, что к Жану Моро. Или он сам выйдет тебя встретить. А завтра вечером отдашь документы мне. Давай, иди. К Рико не надо. До встречи, — Нил отстранился от стены и стал осматривать ящик, как будто ища по бокам ручки. — На это не трать время, я сам отнесу. Знаешь куда идти?       Эндрю пробормотал в ответ что-то утвердительное и ушёл. Побыстрее, как Нил и сказал.       Он знал, куда идти, только потому, что рядом с нужным зданием находился университет Аарона. Так Эндрю бы никогда не забрёл в ту часть Рима. Ему достаточно было знать дорогу от дома до Ватикана и расположение нескольких торговых лавок. Ни в какие другие места Эндрю не ходил.       И он всё ещё считал, что было бы больше толка, если бы вместо него пошёл Нил. Казалось, что Нил подшучивал над ним. Что никакой договорённости не было. Что Эндрю придёт, а его выпроводят, не впустив даже за порог.       Вечный поиск подвохов.       Vedere fantasmi dappertutto.       А Нил же пытался открыться Эндрю с хорошей стороны. Это тоже странно.       Лучше просто плыть по течению. Верить Нилу при удобном случае. Но не терять бдительности. Никогда.       И никогда не окунаться в размышления с головой.       Идти до Канцелярии предстояло через оживлённые кварталы. Особенно оживлённые вечером. Эндрю пробирался между гуляющими семьями и группами студентов, одетых в потрёпанные пиджаки; обходил энергичных торговцев и едва плетущихся старушек, стараясь не касаться ни первых, ни вторых, ни кого-либо ещё.       Нил был мудаком.       Эндрю поднялся по ступеням на крыльцо Канцелярии, зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. Уличный шум исчез. Мужчина-администратор поднял голову от газеты и поздоровался. Эндрю остановился возле его стола.       — Я от Монсеньора Нила.       Кивок в сторону коридора.       — Проходи.       А дальше – и самое сложное – нужно будет искать Жана Моро. И делать это самому. Конечно.       По коридору кто-то шёл в сторону выхода. И остановился рядом с Эндрю, как только он отошёл от стола администрации метров на семь.       — Эндрю?       Эндрю кивнул. Может, сейчас всё сложится удачно и легко.       — Жан Моро.       Удачно. Отлично.       — Идём.       Жан развернулся. Эндрю пошёл за ним. Он не походил на местного. Но был немногословен, поэтому Эндрю решил, что Жан не так уж и плох.       Они зашли в архив, и Жан перестал был немногословным:       — Нил уже забрал большую часть досье, поэтому мы должны управиться меньше, чем за полчаса. Канцелярия к тому времени закроется, — он звучал раздражённо, но пытался это скрыть. — Я говорил Нилу прислать тебя пораньше.       Прислать. Пошёл к чёрту, Жан-ублюдок.       — Пришёл, как смог.       — Мгм, — Жан выдвинул один из ящиков. — Говори имена.       И потом, доставая папки с информацией об убитых, он бубнил, что этим должен был заниматься кто-то другой, что Нил его шантажировал и вымотал ещё при своём визите, что Эндрю должен передать ему все эти слова-оскорбления и бла-бла-бла.       Ему Нил не сказал, что уже взял что-то. А взял он, как оказалось, половину папок. Мог бы и всё. За один раз. А не заставлять Эндрю идти сюда и выслушивать это недовольство.       Он спросит об этом завтра. Потому что это бред.       Эндрю ушёл оттуда с облегчением на душе и с плотным конвертом за пазухой.

***

      Дома на кухонном столе Эндрю нашёл записку: «Ушёл обсуждать работу над диссертацией. Задержусь, не жди». И подпись «А».       Эндрю не припомнил, чтобы раньше Аарон делал такое. Или занимался учёбой с кем-то в такое время. Но всё меняется, так?       Он лёг в обычное время (решил последовать совету Аарона), но уснул только тогда, когда услышал, как Аарон пришёл (целым, Эндрю убедился по звуку его шагов, что он держался ровно, не был пьяным, не был ранен) и ушёл в свою комнату. Свет зажёгся всего на пару минут, погас, скрипнула кровать, и Эндрю закрыл глаза.

***

      Утром они сделали вид, что никакого изменения не случилось. Эндрю только спросил, как всё прошло, Аарон ответил довольно коротко, и на этом всё закончилось.       По дороге в Ватикан Эндрю выкинул эту ситуацию из головы. И больше не возвращался к ней.       Вечером в церковь пришёл Нил. Внезапно. Эндрю тогда только закончил с уборкой и начал тушить свечи.       Нил остался на пороге, оперевшись на дверной косяк. Эндрю только на секунду повернулся к нему, но этого хватило, чтобы Нил заговорил:       — Жду тебя.       Тогда Эндрю замедлился. Работа должна быть выполнена тщательно и всё такое. А Нил, который спихнул на него дело, которое мог бы сделать и сам, потерпит и подождёт.       К удивлению Эндрю (он провоцировал, но не признавал), Нил действительно терпеливо ждал. Эндрю невзначай бросал взгляд на его фигуру, необычно очерченную золотым светом последних свечей. Никогда раньше он не видел кого-либо при таком освещении. Выглядело впечатляюще.       Эндрю тушил свечу за свечой и медленно приближался к Нилу.       Потом Нил закрыл дверь, поставил у входа керосиновую лампу и подошёл к одному из подсвечников. Эндрю остановился, наблюдая.       Не глядя на него (хотя он заметил отсутствие движения, определённо заметил), Нил аккуратно зажал фитиль между пальцами. Вверх, к тёмным сводам поползла тонкая струйка дыма.       Что он творил?       — Это делается не руками.       Прежде чем повернуться к нему, Нил затушил ещё одну свечу.       — Холодно, — он указал на двери.       — Можно было закрыть их раньше.       Нил вздохнул и отвернулся к свечам. Потушил своим дыханием еще парочку.       — Не отказывайся от бескорыстной помощи.       Бескорыстной.       — Помощь в самом конце – не помощь.       Нил удивлённо приподнял брови и отошёл. Ему наскучило.       — Иногда помощь, предоставленная в последнюю секунду, самая важная, — он отвернулся к иконам. — Ты не можешь не согласиться.       Не мог, да.       Эндрю молча вернулся к делу. А Нил – ко входу и стал покачивать на пальцах лампу.       Были ли эти движения вызваны нервозностью?       Когда Эндрю закончил и остановился возле него, Нил вытащил из-под сутаны папку.       — Ты принёс?       Эндрю отдал ему почти такую же, только немного тоньше. Нил быстро пролистал её и всунул Эндрю обе.       — Для Рико ты взял и ту, и ту. Я только договаривался. Понял?       По телу мгновенно растеклось напряжение. Почему?       — В чём подвох?       Лучше спросить прямо.       В глазах Нила отразился шевелящийся свет лампы, когда он опустил руку.       — Ни в чём. Ты должен сказать именно так и никак иначе. Это та самая ложь, которой не избежать.       Эндрю обошёл его и открыл дверь. А потом, когда всплывёт, что он солгал, Нилу ничего не сделают. Вся вина ляжет на Эндрю. Конечно.       Нил смотрел, как Эндрю вешал и закрывал замок. Потом тихо сказал:       — Я объясню, но позже.       В тишине они дошли сначала до Апостольского дворца, потом и до кабинета Рико. Гвардейцы у дверей привычно поздоровались, пропуская Нила и Эндрю внутрь.       Рико стоял у своего стола, листая книгу. Для вида, Эндрю был уверен. После короткого приветствия Рико заговорил:       — Я хочу услышать, как продвигается расследование. Я дал вам достаточно времени, чтобы вы сдвинули дело с мёртвой точки. Но ни о каком резульатате пока не услышал.       Повисла пауза. Рико не ждал оправданий. Он просто констатировал факт.       Больше Эндрю удивило то, что Нил остановился возле него. Не пошёл к своему креслу, не подошёл ближе к Рико, а встал рядом.       Никакого страха не было, Эндрю не считал Рико жестоким или что-то подобное, но приятного было мало. А этот жест Нила (Эндрю не мог его проигноровать, всё же), как ни странно, успокаивал.       Вот и показалась человеческая сторона Нила.       Взгляд Рико перемещался с Эндрю на Нила и обратно.       — Отец Эндрю. На исповедь приходят боязливые овцы. Они мычат о своих мелких грешках. Но среди этого мычания должны проскальзывать... имена. Шёпоты. Страхи, связанные именно с этими смертями. Где они? Или эта информация просто до меня не доходит?       Непрозрачный намёк.       — Они боятся, — вспомнился старик-переплётчик. — Но это тот страх, который был всегда. Настоящий убийца не пришёл бы исповедоваться, Кардинал Рико.       Странно, что Рико вообще надеялся на это. Сейчас Эндрю посчитал правильным просвятить его.       Вместо ответа Рико махнул рукой и обратился уже к ним двоим.       — Вы принесли мне пустоту. В нашем деле пустота смертельно опасна. Она заполняется.. чужими версиями событий, — сейчас Рико смотрел только на Нила, как будто для него это имело больше значения. Но Нил оставался спокоен. — Уже шепчутся, что это очищающая рука Господа. Другие – что месть сатанистов. Сейчас неподходящее время для смуты.       Человек, с такой властью, как у Рико, вполне мог бы предотвратить эти шёпоты. Но Эндрю решил промолчать. А Нил вздохнул и медленно спросил:       — С каких пор ты прислушиваешься к мнению мирян?       — Именно с того момента, когда папский престол занервничал. Эта вонь скандала дошла и туда. Если вы не найдёте нить и не начнёте за неё дёргать в течение недели, я найду других. А вам найдут применение там, где ваша медлительность не будет никому мешать. В каменоломнях. Или в сыром подвале, ожидая своей очереди на исповедь к настоящему следователю. Ясно?       И после этого последовал финальный удар, направленный на самое больное:       — Кстати, отец Эндрю, — эта показательная вежливость уже предсказывала настроение слов Рико. — Ваш брат, Аарон... подающий надежды молодой человек. Такие умы – редкость. Было бы жаль, если бы его перспективы... померкли из-за семейных неприятностей. Верно?       Эндрю чувствовал зарождающийся гнев. Приплетать сюда и Аарона было верхом несправедливости.       Нил рядом зашевелился.       — Рико. Мы договаривались.       Рико пожал плечами с надменной лёгкостью.       — Для достижения своих целей, а сейчас моя главная цель – предоставление вам обоим мотивации, я могу использовать всё, что только заблагорассудится. К тебе я тоже найду подход, Нил. Уже нашёл.       Если бы не противная нервозность, Эндрю бы внимательнее проанализировал их тёрки.       — Я всё сказал, — Рико придвинул к себе книгу, давая понять, что разговор (его монолог, сплошь состоящий из придирок и угроз) подошёл к концу.       Первым в сторону выхода тронулся Нил, Эндрю шёл чуть отставая. За дверью он машинально продолжил идти за ним, вглубь коридора. Пока Нил не замедлился и вовсе не остановился.       — Божье отродье.       Очевидно, он имел в виду Рико. Эндрю почти стало смешно от выбора слов. Ожидал услышать «чёртов мудак» или что-то в этом роде.       Нил даже не осмотрелся, прежде чем сказал это. Неужели стало всё равно? Или потерял бдительность от эмоций?       Вроде бы всегда хладнокровный Нил. Или мастерски скрывающий свои истинные эмоции.       Эндрю отошёл ближе к окну и негромко спросил:       — О чём вы договаривались?       Может, это поможет ему остыть.       Нил скрестил руки на груди и вгляделся в лицо Эндрю.       — Что никого, кроме нас, это дело не коснётся. Никто не должен вмешиваться или что-либо знать. А сейчас он сам пытается сделать так, чтобы это напрямую затронуло окружающих. Твоего брата.       А что ещё можно было ожидать от Рико, так-то? Эндрю не питал надежды на остальных людей. И с Рико начинать не хотел. А этот случай только доказывал, почему важно действовать в одиночку.       — Сегодня утром он мне сказал, что всё нормально, что он всё понимает. И сейчас выдаёт это, — он указал в сторону кабинета Рико. — Кто-то нависает над ним. Или что-то неплохо так подпитало его страх за несколько часов до этой встречи.       — Какая разница?       Сейчас бы копаться в проблемах Рико.       — Это не пустые угрозы, Эндрю. Он имеет над тобой власть.       А кто здесь, в Ватикане, не имел над Эндрю власть? Но Эндрю прищурился, переводя всё на Нила:       — А может, он над тобой имеет власть?       Нил шагнул ближе к нему.       — Моя верёвка длиннее.       То, что Нил не отрицал слова Эндрю, уже многое значило. Эндрю обязательно подумает об этом позже.       — Длина не имеет значения.       — Имеет, — в глазах Нила читалось раздражение. Ему не нравился этот разговор. Эта тема. Этот вечер. — Можно успеть перерезать её.       Но что-то подсказывало Эндрю, что этот момент уже прошёл. И перерезать верёвку власти Рико было поздно. Как ему, так и Нилу. Он хотел упрекнуть в этом Нила, но где-то отдалённо раздался шум. Как будто кто-то бежал, приближаясь к ним.       Нил тоже уловил посторонний звук и насторожился. Потом бесшумно переместился в более тёмный угол, подталкивая туда и Эндрю. Одними губами прошептал:       — Тихо.       Спешные шаги стали громче, и в следующее мгновение из-за угла выбежал мальчик, спотыкаясь и хватаясь за стену. Эндрю сразу заметил тёмные пятна на его одежде. И бледность лица. И испуганные глаза. Беглец продолжал двигаться вперёд, не замечая Эндрю и Нила.       А Нил отреагировал молниеносно. Он выступил вперёд и перехватил мальчика, зажав ему рот рукой и втянув в тёмный угол. Его движения были безжалостными и эффективными. Эндрю отшатнулся, наблюдая.       Это была поимка подозреваемого.       Мальчик вжимался в стену и дрожал. Но не вырывался. Шок парализовал его. Нил это видел, но не смягчал хватки.       Кровь. Паника. Бегство с места преступления? Кем он был? Свидетелем? Соучастником?       Нил ровно спросил:       — От кого ты?       Сейчас Эндрю смог разглядеть его искусанные до крови губы и припухшую щёку.       — Ни.. ни от кого. Отпустите.       И размазанные подтёки крови, как если бы он пытался вытереть грязные руки об одежду.       Нил встряхнул его, видимо, совсем не понимая, как разговаривать с напуганными детьми. Эндрю встал ближе и слегка толкнул его в плечо, отодвигая.       — Ты делаешь хуже.       Хотя на самом деле Эндрю не знал, что будет лучше. И как разговаривать с напуганными детьми тоже не знал.       Но когда Нил отступил, убирая руки от мальчика, Эндрю внезапно слишком спокойно спросил:       — Чья кровь?       Возможно, так подействовала смена тона, может, дело было в вопросе, но мальчик весь сжался и стал утирать появляющиеся слёзы. До этого их не было. Эндрю почувствовал, как теперь Нил коснулся его плеча. Очень смешно.       Эндрю попробовал ещё раз:       — С этим надо разобраться, — и указал на его лицо.       Насколько вообще Нил был терпелив в таких делах? Как скоро он силой поведёт предполагаемого участника преступления (даже если не относящегося к тем убийствам) в кабинет Рико? Или в любое другое место. Что он..       — Моя. Моя кровь, — мальчик осел на пол. — Отпустите, не надо... не надо ничего делать. Отпустите.       Он просил ещё о чём-то, чего Эндрю не расслышал. Он повернулся к Нилу, но Нил смотрел вниз, и теперь в его взгляде Эндрю не видел ни намёка на грубость.       Перещёлкнуло.       — Нил.       На фоне всхлипов и неровных вздохов Эндрю говорил тихо и едва отчётливо. Он не знал, что делать ещё, если не обратиться к Нила. К тому же, Нил о чём думал. Потом медленно спросил у Эндрю:       — Ты его раньше здесь видел?       Его лицо и фигура в целом выглядела незнакомо. Эндрю почти не пересекался в Ватикане с детьми, но среди тех, кого видел, этого не помнил.       — Нет.       — И я.       И что, он забрёл сюда и потерялся? Нил думал так?       Нил присел.       — Как тебя зовут?       Прозвучало приглушённое и едва внятное «Лино».       — Лино. Я Нил. Это Эндрю. С кем ты сюда пришёл?       Лино покачал головой. Нил спокойно сказал:       — Мы не сможешь тебе помочь, если ты будешь молчать.       Что-то в тоне Нила показалось ребёнку безопасным (Эндрю расценил это именно так), и он поднял голову. Уставился на Нила, на его лицо, на сутану и колоратку. Эндрю заметил, как после этого в заплаканных глазах отразился стыд.       У него у самого что-то кольнуло в груди.       — Меня позвали сюда.       — Кто?       Этот вопрос заставил Лино почти с отчаянием помотать головой.       — Нельзя говорить.       Послышался тяжёлый вздох Нила. Эндрю счёл это сигналом присоединиться.       — Тогда расскажи, что ты видел. Там же явно что-то произошло, — он указал в ту сторону, откуда появился Лино. — Кто тебе навредил?       — Нельзя говорить.. Это моя вина, и если я расскажу, то... Бог отвернётся...       Пока Эндрю думал над ответом (всего секунду), Нил снова взял всё в свои руки:       — Если твой Бог готов отвернуться от ребёнка из-за страшной правды, значит, он – трус. А я не верю, что ты заслуживаешь покровительства труса. Твоя правда дороже Его молчаливого одобрения, — затем Нил снял с пальца перстень-печатку и аккуратно провёл им по лбу Лино. — Вот. Видишь? Я только что снял с тебя этот глупый запрет. Он больше не работает. Можешь говорить.       Эффектно. Ого.       После судорожного вздоха Лино заговорил:       — Он сказал, это будет таинство.       — Кто «он»?       — Я... я не помню. Я слышал его имя только два раза, и сейчас оно вылетело из головы.       — Не страшно, — Нил пытался его успокоить, положил руку на плечо. — Что вы делали?       Ещё до того, как прозвучал ответ, Эндрю догадался, что это событие не было связано с убийствами. Никак.       — Он хотел меня вознаградить... Было больно...       Нил убрал руку с его плеча. Эндрю не хотел думать.       — Вознаградить за что?       Все эти переводы темы и увиливания давили на Эндрю. Он перестал участвовать в разговоре, просто наблюдал, но даже так чувствовал ненавистное давление, скованность и обессиленность.       — За успехи. В приюте.              В приюте.              — Ясно. Значит, тебя сейчас никто не ждёт и не ищет?              — Он может искать.              Он боялся. Это слышалось в его голосе. Нил не выразил ни сочувствия, ни поддержки. Вместо этого поднялся, выпрямляясь.              — Тогда лучше переждать в безопасном месте. Как считаешь, Лино?              Лино кивнул. Он верил Нилу. Доверчивый. А ведь по пути мог встретится кто-то другой. Кому бы он тоже доверился, потому что страх ослепляет. Невыносимо.              Эндрю спросил:              — Куда ты собираешься его отвести?              — В проверенное место, где ему окажут помощь, — он помог Лино подняться на ноги. — Идём.              Нил вёл их куда-то. Эндрю держался рядом, прислушиваясь. Никаких посторонних звуков, кроме их шагов и редких всхлипов Лино, не было. Спускаясь по обшарпанной лестнице в забытой части крыла здания, Нил обратился к Эндрю:       — Он бежал из той части дворца, где есть полузаброшенные склады.       И что это должно было дать Эндрю? Он пожал плечами, и Нил добавил:       — Это тихое место, куда никто не заглядывает.       Слова остались висеть в воздухе. Молчание длилось до тех пор, пока они не спустились в тёмный коридор. Нил разыскал керосиновую лампу (видимо, подумал Эндрю, часто здесь бывал), зажёг и повернулся к нему.       — Мы молчим. О том, что произошло там, — Нил указал наверх. — Ты молчишь о том, что увидишь здесь.       Раз Нил уже привёл его сюда, значит, возлагал надежды на согласие. Осознание вызвало волну непонятных эмоций. Эндрю её проигноровал, концентрируясь на реальной задаче.       — Я понял.       — Не вздумай нарушить этот договор. После этого ничего не сможешь говорить.       Угроза была ясна и, признаться честно, она не впечатлила Эндрю. Не вызвала страха, потому что он не собирался нарушать слово.       После этого Нил повёл их дальше, освещая потрескавшиеся стены туннеля и несколько метров впереди. Лино беспокоился. Нил тоже заметил и попытался развеять гнетущую (действительно гнетущую) атмосферу, сказав, что они почти пришли.       Гнёт чувствовался повсюду: в пыльном воздухе, в мелких камнях на полу, в осыпавшейся краске, даже в движениях Нила. Эндрю не считал себя особо проницательным (и уж тем более близким другом Нила, который знал его от и до), но даже так, просто наблюдая за его пальцами, сжимавшими ручку лампы, и напряжённой спиной, он понимал, что и для Нила в этой ситуации было мало чего приятного.       Но Эндрю оставил все мысли на потом. Потом, потом, потом.       Изредка (за всю дорогу Эндрю насчитал только три) в голых стенах встречались двери. Можно было только догадываться, что было за ними. И Лино пытался, он тихо предполагал, что за той может кто-то жить, а за другой – просто находиться склад. Нил его не останавливал. Понимал, что так Лино пытался развлечь себя и успокоить.       Давление внутри не утихало. Но пока еще игнорировалось.       Нил остановился возле двери. Эта выглядела крепче предыдущих.       — Вот мы и пришли, — весело (чтобы не напугать, очевидно) сказал Нил и постучал в дверь. Особым способом. Два быстрых удара, пауза (в одну секунду), один короткий, пауза (в две секунды), один короткий.       Запомнилось само. Вообще, Эндрю был поглощён мыслями о том, что если Нил стучал в дверь, значит, по ту сторону кто-то находился.       Разум еще не успел забить тревогу, как послышалось несколько щелчков, а потом дверь открылась.       Разум забил тревогу, когда в появившейся крупной щели Эндрю увидел лицо девушки.       — Нил, — её голос звучал тихо, но Эндрю уловил нотки настороженности. — Ты не один.       Нил улыбнулся (Эндрю смотрел на него, потому что ему была интересна реакция).       — Рене. Это Эндрю, это Лино. Последнему не помешало бы, чтобы.. ei auxilium feras.       Непонятно, чего хотел добить Нил переходом латынь, если не сказал ничего сверхсекретного и если Эндрю владел ей. А Лино вообще не слушал. Потерял бдительность и заинтересованно смотрел на Рене.       Она молча отступила, пропуская их. Эндрю проскользнул сразу за Нилом и прикрыл дверь. Взгляд зацепился за белые (действительно белые) волосы. Она даже не носила капюшон, не постриглась налысо. Не скрывала, что девушка. Больше Эндрю не смотрел. То ли не хотел смущать, то ли не хотел смущаться. Он смотрел на Нила, как тот подталкивал Лино к старому стулу и говорил о безопасности этого места.       Ну, если Нил держал здесь... Рене, то Эндрю не сомневался в безопасности этого места.       Комната выглядела обжитой и ухоженной. Здесь жили давно. И не собирались уходить. Узкая кровать была аккуратно заправлена, у стены был сундук (с одеждой и прочими принадлежностями, Эндрю не сомневался), а на стенах были полки со свечами и несколькими иконами.       Во всём этом возникшем хаосе Эндрю отчётливо слышал спокойный голос Нила:       — Садись, Лино. Рене осмотрит тебя, вылечит и умоет. И постарайся вспомнить имя. Это не обязательно, если не хочешь... возвращаться, но это бы облегчило нам задачу.       Лино не садился. Он снова занервничал.       — А я буду... долго здесь?       Пока Нил не ответил, Эндрю слышал, как Рене копошилась в, видимо, коробке с лекарствами. Звучал тихий шелест бумажных упаковок и звон склянок.       — Сколько тебе нужно на восстановление?       — Не знаю, — и в этом незнании слышалась печаль.       — Ты сообщишь, как придёшь в себя. Может, это будет завтра утром. Может, через несколько дней. Неважно. Тебя никто не будет держать здесь насильно.       Доверчивый Лино пробормотал что-то согласное и заинтересовано посмотрел на медицинские принадлежности, которые Рене выложила на стол. Ватки, пакетики с травами, мази в баночках. Последовало множество вопросов, которые она приняла спокойно и на которые ответила с интересом.       Тогда Нил отошёл, чтобы не мешать. Встал рядом с Эндрю. Спросил:       — Оставим их?       Эндрю колебался, он запутался в происходящем.       — Ты ей доверяешь? — Эндрю планировал спросить, кем она приходится Нилу, но в последнюю секунду переформулировал вопрос. Или он вообще не планировал ничего спрашивать. Но спросил. И Нил ответил:       — Да.       Просто «да». Нил, весь такой отстранённый, одинокий, ни с кем не контактирующий сверх нормы, доверял ей. Эндрю не знал, почему это так повергло его в шок. Но повергло.       И по тому, как Нил отвернулся от Лино и Рене, было ясно, что он не собирался вдаваться в подробности.       — Идём.       Они вышли. Пошли по коридорам, видимо, в сторону лестницы (Эндрю не ориентировался). Тишина заставляла думать, и Эндрю ее нарушил:       — Это нельзя так оставлять.       Он имел в виду ситуацию с Лино.       — Посмотрим, что он сможет вспомнить. Если что-то важное – будет хорошо. Здесь многие грешат подобным.       Подобным. Вокруг да около.       Из Эндрю само вырвалось:       — А ты с ней не грешишь?       Казалось, это его никогда не отпустит.       Нил не остановился, его шаг не сбился. Непоколебимое спокойствие. Равнодушие.       — А я на исповеди, отче?       — Обычный вопрос.       — Мне послышался в нём отчётливый упрёк.       Эндрю сам не знал, упрекал ли Нила. Хотелось поскорее выбраться из этого чёртового подземелья. И только.       — Нет упрёка. Наблюдение. Ты прячешь женщину под Ватиканом.       Про себя Эндрю отметил, что Рене точно не могла быть сестрой Нила. Они были абсолютно разными. Очередное наблюдение.       Нил остановился возле лестницы. Его взгляд был холодным и почти заставлял Эндрю пожалеть о своих словах.       — Нет, не грешу. Не суди о том, чего не понимаешь. Будь спокоен и помалкивай. Сможешь?       Продолжение «или помочь?» (читать: отрезать язык) осталось неозвученным.       — Нам не нужны неприятности.       — Неприятности будут только у тебя, Эндрю. Я-то выйду сухим из воды. В этом можешь не сомневаться.       Тон Нила не позволял усомниться в правдивости слов. Что ж. Эндрю просто кивнул, заканчивая разговор.       Поэтому Нил, уже привычно-вальяжно, без угрозы, спросил:       — Завтра встречаемся вечером в архиве. Будет что обсудить. Найдёшь дорогу сам?       — Да.       И Эндрю стал подниматься, зная, что будет держать язык за зубами. Почему – неясно. Но будет.