Любовь плавит лед

Этап Гран-при во Франции. 18 октября 2025 год. Короткая программа мужчин. Мы с Изабо пробираемся на трибуны. В зале уже почти полная темнота — только лёд залит светом прожекторов. Атмосфера здесь совсем другая, чем днём: более напряженная, более взрослая. — Вон они, — Изабо показывает вниз. На льду разминаются фигуристы из третьей группы. Я сразу нахожу Илью — его не спутаешь ни с кем. Он скользит легко, будто не касается льда, пробует прыжки — тройной аксель, четверной лутц-тройной тулуп, четверной флип. — У него сегодня «Prince of Persia», — говорю я, — Лучшая из всех его коротких. — Красивая музыка, — замечает Изабо. — Восточная, мощная. — Она про воина, который ищет свою любовь, — я смотрю на Илью и вспоминаю, как он впервые катал ее при мне. Я даже без памяти чувствовала, что это программа про его поиск меня. Что-ж, он меня нашел. Рядом с Ильёй разминается Миша. Он, в отличие от Ильи, расслаблен — улыбается, что-то говорит соседу по льду, машет кому-то на трибуны. Изабо закатывает глаза. — Шайдоров, соберись, — бормочет она. — Он соберется, — успокаиваю я, — Ему просто нужно разрядиться перед стартом. — Знаю, но все равно переживаю.. “Mikhail Shaidorov, Kazakhstan” (Михаил Шайдоров, Казахстан) — Давай, Миша, — шепчет Изабо, — Давай, родной. Я смотрю на нее удивленно. Она ловит мой взгляд и краснеет. — Что?, — закрывает руками лицо Изабо. — Ничего. Просто ты впервые назвала его так. — Сама не заметила, — она отворачивается, но я вижу, как она улыбается. Миша выезжает на лед под свою музыку. У него что-то современное, ритмичное, под стать его характеру. Я смотрю на него и вижу, как он преображается — из вечного шутника становится серьезным спортсменом. Каждый прыжок — чисто, каждая дорожка — зажигательно. Изабо сжимает мою руку так, что пальцы немеют. — Давай, давай, — шепчет она. Последний прыжок — чисто. Финальная поза. Зал аплодирует. Миша улыбается, машет, смотрит на трибуны — находит нас. Изабо машет в ответ, и я вижу, что у неё слёзы на глазах. — Молодец, — выдыхает она. — Какой же молодец. Оценка приходит — 89.45. Отлично для начала сезона. Он явно доволен. После Миши выступал Ника Эгадзе. Спортсмен из Грузии, тренирующийся у Этери Георгьевны в Москве. Я давно его знаю, но мы впервые встретились после свадьбы Саши и Макара, он так вырос… Ника обходит Мишу на шесть баллов, делая Шайдорова вторым до выхода Ильи. — Теперь Илья, — говорю я, и сердце начинает колотиться быстрее. “Ilia Malinin, USA” (Илья Малинин, США) Зал взрывается аплодисментами. Его здесь любят. Я смотрю, как он выезжает на середину льда — спокойный, уверенный, собранный. Занимает стартовую позицию. Музыка начинается. Восточные мотивы, барабаны, струнные — это звучит как вызов, как древняя легенда. Илья начинает движение. Он не катается — он танцует. Нет, он сражается. Каждое движение — удар, каждый жест — победа. Я вижу в этой программе воина, который проходит через испытания, чтобы найти свою любовь. Первый прыжок — четверной флип. Взлёт, вращение, приземление. Чисто, идеально, без единой помарки. Зал аплодирует. Второй прыжок — тройной аксель. Снова чисто. Каскад четверной лутц-тройной тулуп — идеально. Я смотрю и забываю дышать. Он сейчас так красив, так силен. Музыка сменяется. Восточные мотивы переплетаются с песней “The Lost Crown”. Я слышала эту песню десятки раз, но в текст было сложно вслушаться. Сейчас я старалась разобрать каждую строчку. Been through the dark times (Пережил темные времена) So I came with a dark side Итак, я пришел с темной стороной That'll show you the light (Это покажет вам свет) See how I rose up, boy the warrior grown up (Посмотрите, как я вырос, мальчик-воин вырос) Now we giving them hope (Теперь мы даем им надежду) Keeping my warriors victorious (Поддерживаю победу моих воинов) Дорожка шагов под нарастающую музыку — здесь он показывает все свое мастерство. Скорость, ребра, эмоции. Зал ревет. Putting harm on any enemy that's getting close (Нанося вред любому приближающемуся врагу) Я знаю, что сейчас будет. So (Так что) Вдох. No, got no time to hope my story gonn' be told (Нет, у меня нет времени надеяться, что мою историю расскажут) Он делает сальто. Сердце замирает. I see danger coming close, it feels like home (Я вижу приближающуюся опасность, чувствую себя как дома) Приземлился. Выдыхаю. Финальное вращение. Последний аккорд. Он замирает. Тишина. Секунда. Две. И зал взрывается овацией. — ДА! — орёт Изабо рядом, и я понимаю, что тоже кричу, но не слышу себя. Илья поднимает голову, смотрит на трибуны. Находит меня, улыбается, машет. Я машу в ответ, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Он сделал это, — шепчет Изабо, — Чистый прокат. — Да, — выдыхаю я, — Сделал Мы ждём оценки. Секунды тянутся бесконечно. Судьи совещаются. Табло загорается: 105,22. Илья в кисс-энд-край обнимает папу. Даже отсюда видно, как он счастлив. — Идем вниз? — спрашивает Изабо. — Идем. Мы пробираемся сквозь толпу. Я почти бегу, спотыкаясь о ступеньки. Вылетаю в коридор — и сталкиваюсь с ним. Он подхватывает меня, не давая упасть. — Видела? — спрашивает он, тяжело дыша. — Видела, — я обнимаю его, прижимаюсь изо всех сил, — Ты был нереален. Этот «Prince of Persia»... ты сам как принц. — Ты моя принцесса, — он улыбается, — Только ты. — Я люблю тебя, Илья. — Я люблю тебя, Даша. Рядом подходит Миша, тащит за собой Изабо. — Шайдоров, — она пытается вырваться, — отпусти! — Ни за что!, — он кружит ее, — Я чисто откатал! Ты видела? — Видела, видела!, — смеется она, — Отпусти, Миша! Мы стоим вчетвером посреди этого хаоса, и я понимаю — это наш момент. — Завтра произвольная, — напоминает Илья, — У нас обоих. — Завтра будет ещё лучше, — отвечаю я. Мы выходим из дворца. Ночной Анже встречает прохладой и запахом осени. Идем вчетвером, держась за руки. Миша и Изабо чуть впереди, мы с Ильей — сзади. Я останавливаюсь и смотрю на него. На его глаза, в которых отражаются огни города. На улыбку, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени. — Знаешь, — говорю я, — иногда я просыпаюсь и думаю, что это сон, что я снова ничего не помню, а ты просто снишься мне. — Но я здесь, — он берет мое лицо в свои ладони, — Я настоящий. Мы настоящие. — Я знаю. Просто иногда страшно, что это может закончиться. — Не закончится. — Он целует меня в лоб, — Я не позволю. Мы идём дальше. Впереди отель, номер, Миша с Изабо, которые уже строят планы на завтра. Обычный вечер обычных людей. Но для меня — самый особенный вечер на свете. Потому что он рядом. 19 октября 2025 год. Произвольная программа мужчин. Мы с Изабо приходим во дворец за час до начала мужской произвольной. Вчерашний вечер был волшебным, но сегодня новое испытание. Илья и Миша будут бороться за медали. — Волнуешься?, — спрашивает Изабо, когда мы поднимаемся на трибуны. — Ужасно, — признаюсь я. — Вчера за короткую я переживала, но сегодня... сегодня решается всё. — У тебя самой сегодня показательные, между прочим. — Плевать на показательные, лишь бы они откатали чисто. Мы садимся на свои места. Внизу уже разминаются фигуристы. Я сразу нахожу Илью — он в своей черной форме, сосредоточен, но спокоен. Миша рядом — сегодня он почему-то серьезнее обычного. — Смотри, — Изабо кивает в сторону, — Ника. Я оборачиваюсь. Чуть дальше разминается Ника Эгадзе, мы не виделись больше года. Он замечает меня, улыбается и машет рукой. Я машу в ответ. — Вы знакомы?, — удивляется Изабо. — Мы вместе начинали. Он из Грузии, переехал в Москву, мы были в одной группе, пока я не уехала. — Милый, — замечает Изабо. — Он хороший. Очень талантливый. Разминка заканчивается. Начинается первая группа. Мы сидим, смотрим, но мысли далеко. Я прокручиваю в голове программу Ильи — «A Voice», его произвольная. Она сложнее короткой, много четверных. Если он справится — победа будет за ним. Илья на разминке выглядит идеально. Каждый прыжок — чисто, каждая дорожка — отточено. Миша тоже держится молодцом. Первым выходит кто-то из японцев. Чисто, но без огня. Потом Андрей Торгашев из США срывает четверной. Следом — Ника Эгадзе. Оценка — 163.74. Сумма за две программы — 259,41. Это пока первое место по сумме баллов. — Молодец, — выдыхает Изабо, — Твой друг — красавчик. — Я знаю. Следующий — Миша. Мы с Изабо замираем. Она сжимает мою руку до хруста. — Давай, Шайдоров, — шепчет она. — Давай, родной. Миша выезжает на лед. У него программа под что-то современное, драйвовое. Первый прыжок — четверной лутц — чисто. Второй — четверной сальхов — чисто. Каскад — четверной тулуп — тройной тулуп — идеально. — Да!, — Изабо подскакивает. Дальше — дорожка, вращения, еще один прыжок — чисто. Он заканчивает программу под овации. Оценка — 187.65. Сумма — 277.10. Первое место… “Ilia Malinin, USA” (Илья Малинин, США) Зал затихает. Музыка «A Voice» начинается. Илья плывёт по льду. Первая часть — задумчивая, философская, звучит его голос. “The only true wisdom is in knowing you know nothing” (Истинная мудрость — в осознании собственного невежества) Дорожка, вращение. “The lost is in unknown” (Потерянное находится в неизвестности) “Embrace the storm” (Прими бурю в свои объятья) Первый прыжок — четверной флип— чисто. Второй — тройной аксель — чисто. Четверной лутц — идеально. Тройной риттбергер — чисто. “You are something, but not nothing” (Ты - нечто, но не ничто) Вращения, Илья просто живет на льду. “Past isn’t a chain, but a threat Pull it and it may lead you home” (Прошлое не цепь, а угроза Потяни за нее, и она, возможно, приведет тебя домой) Четверной лутц-тройной флип — чисто. Ритм нарастает. Четверной тулуп-тройной тулуп — чисто. Четверной сальхов-тройной аксель — чисто. Сердце вновь останавливается. Сальто. Приземлилил. Все квадраты зеленые, он превзошел Мишу по технике на двадцать баллов. Тишина. Потом овация. — ДА!, — орёт Изабо. — ДА, ИЛЮША! Я не могу кричать. Я просто сижу и плачу. Оценка приходит не сразу. Судьи совещаются долго. Потом табло загорается: 215,78 за произвольную. Сумма — 321,00 Я срываюсь с места и бегу вниз. В коридоре уже толпа. Я пробиваюсь сквозь неё и наконец вижу его. — Илья! Он подхватывает меня на руки и кружит. — Мы сделали!, — кричит он, — Мы сделали это! — Ты сделал!, — смеюсь я сквозь слёзы, — Ты чемпион! — Мы чемпионы, — поправляет он и целует меня. Рядом появляются Миша и Изабо. Миша сияет, но в глазах — легкая грусть. — Шайдоров, ты чего?, — спрашиваю я. — Второе место — это круто, — говорит он, — Но обидно немного. — Шайдоров, — поднимает брови Илья, — ты еще выиграешь у меня, поверь!, — он улыбается. Подходит Ника. Я бросаюсь к нему обниматься. — Ника! Третье место! Это невероятно! — Дашка, — он смеётся, — я так рад тебя видеть! Ты была великолепна вчера! — А ты сегодня! Грузия гордится тобой!, — Илья бросает удивленный взгляд на нас, — Познакомься, это Илья. Мой... ну, ты понял. — Догадался, — Ника пожимает Илье руку. — Поздравляю, мужик. Ты огонь. Илья пожимает руку Нику. — Чувак, это нечто, — говорит Ника Илья улыбается. — Давно не видел тебя, — признается Илья, — Кажется, с Японии… Они уже были знакомы? Почему я этого не знаю? — Да, шоу в Японии четыре года назад, где мы размотали с Никой твою команду, — вмешивает Шайдоров, — Привет, братишка, — он хлопает по плечу Нику. Ничего себе! Ну и подробности. — Привет, — отвечает Ника Мише. — Слушай, — улыбается Шайдоров, — раз уж мы все тут. Давай может присоединишься к нам на афтепати после показательных. — С радостью, — улыбается Ника в ответ, — Скинешь мне номер комнаты, а то мне уже пора. Я замечаю, как Этери Георгьевна пилит взглядом Эгадзе. — Афтепати?, — говорит Изабо, — Серьезно? — Ты против?, — спрашивает Миша. — Ты помнишь чем это закончилось в Сайтаме?, — спрашивает Левито. — Это все потому что мы пили дешевый виски, а теперь у нас есть элитный казахский коньяк, — улыбает Шайдоров. Мы втроем тут же закатываем глаза и идем в номер. 19 октября 2025 год. Показательные выступления. После номера Миши-панды зал все еще сотрясается от смеха. Я вытираю слезы, глядя, как он раскланивается и посылает воздушные поцелуи во все стороны. Изабо рядом трясет головой. — Я никогда не воспринимала его всерьез, но после этого... — она замолкает, подбирая слова. — Теперь ты понимаешь, почему я его обожаю?, — усмехаюсь я. — Теперь я понимаю, почему вы дружите. Объявляют следующих участников, но я их почти не вижу. Я жду. Жду его. “Ilia Malinin, USA” Зал взрывается аплодисментами. Его здесь уже успели полюбить за эти дни. Свет гаснет. Лёд залит мягким голубым сиянием. Тишина. И вдруг — первые аккорды. Я узнаю эту песню сразу. «I Was Made For Lovin' You» — Kiss. Но не та быстрая версия, которую все знают. Какая-то другая аранжировка — более медленная, более чувственная, с глубокими басами и тягучими гитарными рифами. Илья выезжает на лёд. На нем простая белая футболка, немного мешковатая, и чёрные джоггеры. Волосы растрепаны — он специально так сделал, чтобы выглядеть более небрежно. Он не похож на фигуриста, который только что выиграл Гран-при. Он похож на парня, который вышел погулять летним вечером. Музыка начинает звучать громче. «I was made for lovin' you, baby You were made for lovin' me» (Я был создан, чтобы любить тебя, малышка, А ты была создана, чтобы любить меня) Илья начинает движение. Он скользит легко, будто не касается льда. Первые движения — расслабленные, почти ленивые. Он как будто просыпается, потягивается, приглашает зрителя в свой мир. Я смотрю и забываю дышать. Он не прыгает. Совсем. Ни одного четверного, даже тройного. Только скольжение, дорожки, вращения. Но в каждом жесте столько чувства, столько свободы, что это завораживает больше любых прыжков. «And I can't get enough I can't get enough of your love» (Я не могу насытиться тобой, малышка, А ты насытилась мной?) Он подъезжает к бортику, проводит рукой по стеклу, будто касается кого-то невидимого. Потом резко отталкивается и летит в центр льда, закручиваясь в быстром вращении. — Боже, — шепчет Изабо рядом. Я молчу. Я не могу говорить. Вторая часть песни — более ритмичная. Илья ускоряется, дорожка шагов становится сложнее, движения — резче. Он играет с музыкой, то опережая ритм, то чуть запаздывая, создавая ощущение живого диалога. «I was made for lovin' you And you were made for lovin' me And I can't get enough I can't get enough of your love» (Я был создан, чтобы любить тебя, малышка, А ты была создана, чтобы любить меня. Я не могу насытиться тобой, малышка, А ты насытилась мной?) Он снова подъезжает к бортику. На этот раз он смотрит прямо на меня. Я знаю, что он видит меня в полутьме — я сижу у самого бортика, чтобы быть ближе. Его глаза находят мои, и он улыбается. Потом он протягивает руку в мою сторону, будто приглашая на лёд. Зал охает. Кто-то думает, что это часть номера. Но я знаю — это для меня. Только для меня. Он отрывается от бортика и начинает финальное вращение. Мощное, быстрое, центрованное идеально. Музыка нарастает, достигает пика и вдруг обрывается. Илья замирает. Руки в стороны, голова поднята к небу. Тишина. Потом — овация. Я вскакиваю с места и кричу. Кричу так громко, как только могу. Рядом Изабо свистит, засунув пальцы в рот. Зал ревет. Илья снова смотрит на меня. Улыбается. И посылает воздушный поцелуй. Я ловлю его. — Ты видела это?, — орет Изабо мне в ухо, — Это было совращение в прямом эфире, Даша! Он выходит из зоны катка, весь мокрый, запыхавшийся, но сияющий. — Ты видел? — спрашиваю я. — Ты видела? — одновременно спрашивает он. Мы смеёмся и падаем друг другу в объятия. — Это было нереально, — шепчу я. — Ты был нереален. — Это все ты, — отвечает он. — Ты мое вдохновение. — «I Was Made For Lovin' You», — говорю я. — Это наш гимн? — Это напоминание, — он поправляет прядь волос, упавшую мне на лицо, — Что мы созданы друг для друга. Он целует меня. Прямо здесь, у бортика, под аплодисменты зала, который всё ещё не стихает. И мне плевать. Пусть видят. Пусть знают. Мы отстраняемся, улыбаемся. Изабо с Мишей стоят рядом и держатся за руки. — Пошлите, — говорит Миша, — нам еще в номере гостей принимать. Мы улыбаемся и выходим с катка. — Кого вы позвали?, — спрашиваю я у Ильи. — Андрея Торгашева, Максима Наумова, — говорит он. — А из девочек? — Ты предлагаешь мне приглашаться в номер?, — ухмыляется он, — У меня слишком ревнивая девушка для этого. — Ничего я не ревнивая!, — вскрикиваю я. — Последний раз когда я пригласил девушку на вечеринку — это закончилось молчанием, длиной в год, — вспоминает Илья. — Эй, вы!, — поворачивается к нам Миша, — Тихо! А то поругаетесь еще! Мы улыбаемся. Мы заходим в номер, и он мгновенно наполняется шумом и суетой. Миша первым делом подключается к колонке, и через секунду по комнате разносится русский рэп. Я ненавижу русский рэп. Искренне, всей душой. Этот ритм, эти тексты, этот постоянный «дым-дым» — у меня уши в трубочку сворачиваются. Но Миша в восторге, он уже пританцовывает посреди комнаты, забыв про разложенные закуски. Через пятнадцать минут к нам в номер залетают Максим и Андрей. — ДЫМ, ДЫМ, КАЗИНО И БЛЯДИ!, — кричит Максим Наумов, даже не поздоровавшись Я разочарована… Я надеялась, что Миша единственный среди фигуристов слушает русский рэп. Как я была не права, потому через пару секунд зашел Ника Эгадзе. — НАШИ ДЕТИ – ЭТО МИНИ-МЫ!, — кричит Эгадзе. Я разочарованно вздыхаю. — Что-то случилось?, — спрашивает Илья. — Я ненавижу эту песню, — признаюсь я. — По-моему прикольно, — говорит Илья, покачивая головой в такт. — И ты туда же!, — я тыкаю в него локтем. Я закатываю глаза, но на губах невольно появляется улыбка. Невозможно злиться, когда он так смотрит. Миша тем временем уже вовсю отрывается в центре комнаты, увлекая за собой Максима. Андрей пытается открыть вино, но штопор никак не поддается. Ника помогает Изабо разложить закуски на журнальном столике. — Даш, иди к нам!, — кричит Изабо, махая рукой, — Будем есть и пить! — И слушать эту... музыку, — бормочу я, но послушно встаю с дивана. Илья ловит меня за руку. — Эй, — тихо говорит он, — Если совсем невмоготу, можем сбежать. — И пропустить вечеринку в нашем же номере? — Ради тебя — да. Я смотрю на него и чувствую, как внутри разливается тепло. Но потом снова раздается особенно громкий припев, и Максим с Мишей начинают подпрыгивать, едва не сбивая люстру. — Нет, — решительно говорю я, — Останемся. Буду страдать молча. Илья смеется и целует меня в висок. — Моя героиня. Мы присоединяемся к остальным. Я сажусь на диван рядом с Изабо, она протягивает мне бокал. — Терпи, — шепчет она с понимающей улыбкой, — Миша обещал, что дальше будет нормальная музыка. — Когда? — Когда допьют первую бутылку. Он сказал, это разогрев. Я вздыхаю, но беру бокал. — ВЫХОДИТЕ БЕСЫ!, — кричит Макс. — МЫ СТАНЦУЕМ ДЖЕРСИ!, — продолжает Миша. Ника плюхается рядом и чокается со мной. — Дашка, не будь букой! — говорит он, — Это же легендарный трек! — Это ад, — парирую я. — Ты просто не чувствуешь ритм! — Я чувствую, что у меня уши сейчас отвалятся. Ника хохочет и тянет меня танцевать. Я упираюсь, но он сильнее. Через минуту я уже стою в кругу, где Миша, Максим и Андрей изображают нечто среднее между танцем и судорогами. Илья наблюдает за этим с дивана, снимая всё на телефон. — Не смей выкладывать!, — кричу я. — Посмотрим! — он улыбается во весь рот. В какой-то момент я действительно начинаю кайфовать. Может, это вино, может, компания, а может, просто счастье от того, что мы все здесь. — ДАША ТАНЦУЕТ! — орет Миша. — МИР ПЕРЕВЕРНУЛСЯ! — Заткнись, Шайдоров! — Никогда! Изабо смеется так, что чуть не падает, и Миша едва успевает ее подхватить. Илья все снимает, и я машу ему рукой. — Иди сюда!, — кричу я, — Хватит сидеть! — Я оператор!, — отнекивается он. — Оператор, иди в кадр! Ника выхватывает у Ильи телефон и переводит камеру на него. Илья закатывает глаза, но подходит ко мне и обнимает со спины прямо посреди этого бедлама. — Танцуем?, — шепчет он мне на ухо. — А ты умеешь? — С тобой — научусь. Мы двигаемся вместе, и я чувствую, как его руки на моей талии. Вокруг нас Макс и Миша продолжают скакать, Ника снимает, Изабо хохочет, но для меня есть только он. Музыка сменяется — снова рэп, снова басы, но мне уже всё равно. — Илья, — говорю я, поворачиваясь к нему, — я счастлива. — Я тоже, Даша. Я тоже. Музыка снова меняется — теперь что-то более медленное, и Миша тут же тянет Изабо в центр комнаты. — Медляк! — орет он. — Все по парам! Ника подхватывает какую-то подушку и начинает с ней танцевать, изображая страстного кавалера. Максим и Андрей, недолго думая, берутся за руки и начинают кружиться в вальсе, постоянно сбиваясь и наступая друг другу на ноги. — Потанцуем?, — Илья протягивает мне руку, и я вкладываю свою ладонь в его. Мы двигаемся медленно, почти не касаясь друг друга, но между нами столько электричества, что кажется, ещё чуть-чуть — и комната заискрит. Он смотрит на меня так, будто я единственный человек в этом мире. — Знаешь, — шепчет он, — я ведь мечтал об этом. — О чём? — Обычный вечер. Обычные люди. Обычное счастье, — он улыбается, — Чтобы ты была рядом и всё было просто. — С нами никогда не бывает просто, — усмехаюсь я. — Зато никогда не скучно. Рядом Миша пытается кружить Изабо, но у него плохо получается, и они оба падают на диван, сметая подушки. Ника уже танцует с двумя бутылками вина вместо партнерш. Максим и Андрей наконец-то прекращают вальсировать и присоединяются к остальным на диване. — Ребята, — говорит Изабо, когда песня заканчивается, — а давайте что-нибудь споём? — О нет, — стонет Максим. — Только не караоке. — Почему?, — обижается Изабо, — Я хорошо пою! — Я тоже!, — встревает Миша. — Мы дуэтом! — Это будет катастрофа, — констатирует Ника, но уже лезет в телефон искать минусовки. Через пять минут мы все сидим в кругу, а Миша с Изабо пытаются спеть песни Воскресенского. Это мой страшный сон. — Только попробуйте!, — кричит Миша, но продолжает петь с еще большим энтузиазмом. Я смотрю на этот хаос, на этих людей, на Илью, который сидит рядом и обнимает меня за плечи, и чувствую, как сердце переполняется. — Я люблю тебя, — шепчу я ему. — Я знаю, — улыбается он, — Я тоже тебя люблю. А теперь подпевай! — “Покажи как ты танцуешь…”, — подпеваю я. Миша делает пафосный жест и чуть не сшибает Нику, который проходит мимо с бутылкой. — Аккуратнее, Шайдоров!, — возмущается Ника. — Я вино разолью! — Вино простит! Я смотрю на этот цирк и чувствую, как щеки уже болят от улыбки. Илья рядом тихо смеется, уткнувшись мне в плечо. — Он невыносим, — шепчет Илья. — Знаю, — отвечаю я. Песня заканчивается, и Миша, запыхавшись, падает на диван рядом с Изабо. Она все еще смеется, вытирая слезы. — Изабо, — вдруг говорит Миша, поворачиваясь к ней. Голос у него становится серьезным, что так нехарактерно для него. — Что? — она смотрит на него с недоумением. Миша берет ее руки в свои. В комнате постепенно становится тише — все замечают, что происходит что-то важное. Максим и Андрей перестают смеяться, Ника замирает с бутылкой в руках. — Я знаю, мы уже говорили об этом сегодня, — начинает Миша, и я понимаю, что это тот самый момент, — Но я хочу, чтобы все слышали. — Миша... — Изабо краснеет. — Нет, подожди. — Он сжимает ее пальцы. — Я люблю тебя. Я, наверное, любил тебя давно, просто боялся признаться. Ты самая крутая, самая красивая, самая смешная. И я хочу, чтобы мы были вместе. Не просто друзья, не просто «потусить на этапе», а по-настоящему. Тишина в комнате становится звенящей. Изабо смотрит на него широко раскрытыми глазами. Потом ее лицо озаряется улыбкой — той самой, которую я уже видела сегодня, но сейчас она еще ярче. — Дурак, — шепчет она. — Конечно, да. — ДА! — Миша подскакивает и подхватывает ее на руки, кружа по комнате. — ОНА СКАЗАЛА ДА! — Я не замуж выхожу, идиот! — визжит Изабо, но смеётся. — ВСЕ РАВНО! Комната взрывается аплодисментами и свистом. Ника свистит громче всех. Максим и Андрей уже снова на полу — теперь от смеха. Я смотрю на Илью. Он улыбается, глядя на друзей. — Дождались, — говорит он. — Давно пора. Миша ставит Изабо на пол и целует ее. Прямо при всех. Изабо сначала смущается, но потом отвечает. — Эй, голубки, — кричит Андрей, — Давайте без этого! — Завидуй молча! — говорит Миша, не отрываясь. Все смеются. Илья обнимает меня крепче. — Смотри, — шепчет он, — Теперь мы две пары. Я улыбаюсь. Миша наконец отпускает Изабо и поворачивается ко всем. — А теперь — ПРАЗДНОВАТЬ!, — орет он, — Врубай музыку! Ника уже лезет в телефон, и через секунду снова гремит русский рэп. Комната наполняется движением, смехом, счастьем.