Далёкие звёзды

             С утра Анну вызвали на кафедру. Изменения в расписании, прочие мелочи. И расспросы Вадима Георгиевича — долгие, о том, что говорил подполковник, что рассказывали другие девушки. Как оказалось, внимание к ней со стороны милиции не осталось незамеченным. Говорил ненавязчиво, мягким голосом, и всё же Анна удивилась: словно завкафедрой ожидал, что она сразу поведает всё — и явное, и скрытое.              — Вадим Георгиевич, но откуда мне знать?       Тот вздохнул:       — Иди, девочка…       Но Анне резко перехотелось быть старостой.              Наконец-то окончились очередные занятия, женщины разбежались кто куда.       День зимний короток — уже темнело.       Настроение не было. Вообще.              Нина решительно скомандовала:       — Идём в кафе. Я тут рядом хорошее знаю. А то от столовского обеда в желудке уже ничего не осталось.       Анна попыталась возразить — идти никуда не хотелось, а ужин можно было приготовить и в общежитии. Нина изумилась:       — Ты сюда ехала, чтобы месяц вермишель варить?       Анна лишь головой покачала. Месяц по кафе — для любого бюджета это слишком.       Нина убедительно объясняла прямо на ходу:       — Дал Бог день — даст и пищу. Где убудет — там и прибудет. Кто ищет — тот всегда найдёт.       — Ладно, ладно, — замахала руками Анна, — я поняла.              Зал небольшого, с виду неприметного кафе оказался слишком людным для такого часа.       Подошли к стойке.       Нина вдруг, не оборачиваясь, произнесла одними губами:       — Сзади, у стенки.       За отдельным столиком у стены, лицом к входу, в стильном свитере не менее неотразимый, чем вчера в костюме, сидел Штольман.              Нина прошлась чуть в стороне, вовсе на того не глядя, растерянно оглянулась. Свободных столиков действительно не было. Подсаживаться к кому-то из одиночек — Нина уже было шагнула, но нерешительно остановилась на полушаге.       Штольман поднялся не сразу. Несколько секунд смотрел на них, потом сказал ровно:       — Прошу вас. Здесь свободно.              Нина улыбнулась мягко, благодарно:       — Спасибо большое.       Не спрашивая, заказала на двоих чёрный кофе — такой же, как у Штольмана. Анна любила с молоком. Или со сливками, но не успела ничего — даже возразить.       — Яков Платонович… — с придыханием уже начала беседу Нина, что-то о кафе, о городе.       Анна наблюдала — чуть со стороны, чуть иронично. Но Штольман повернулся к ней:       — Анна Викторовна, вы оказались правы. Эксперт подтвердил — девушка погибла в другом месте. И еще — рядом нашли следы автомобиля.              Анна хоть и обещала себе не спорить, но не выдержала.        Конечно, погибшая девушка могла ошибаться, могла быть без сознания и не запомнить шум мотора, лишь шаги, могла очнуться уже когда её заносили в сарай. Но всё же:       — Вы уверены? Это не мог быть случайный автомобиль?       Штольман улыбнулся:       — Мы проверяем. И вы подсказали правильно: в тот день у Кристины действительно вечером планировались занятия в танцевальной студии.       Некоторые обстоятельства он опустил: танцам Кристина обучалась довольно оригинальным — у шеста. Строгим поведением она особо не отличалась, наверняка решила занять на рынке ещё одну нишу. Ничего удивительного, что вечером бродила по городу в одиночестве — подобные девушки часто уверены, что именно с ними ничего не случится. По принципу: город знаю, секс люблю.              Взглянул в прозрачные голубые глаза. Тихие и ясные, словно позабытые уже подснежники. Добавил:       — Так что мы теперь знаем её возможный маршрут.       И Анна улыбнулась тоже. Сопротивляться этому взгляду она уже не могла.       Нина быстро глянула — на одного, на второго. Достала тонкую сигаретку, обернулась к подполковнику.       — Огонька не найдётся? — спросила почти лениво.       Оторванный от беседы, Штольман глянул холодно:       — Не курю.       Повернулся к Анне, кофе которой оставался почти не тронутым:       — Не желаете ли еще чего-нибудь?       — Пожалуй, стакан сока.              На жест Штольмана ни один официант не прореагировал. Штольман сжал губы и высказался о качестве обслуживания в этом заведении.       Нина, улыбнувшись, попыталась коснуться руки:       — Вы не совсем правы. Это кафе очень популярно, летом тут лучшее пиво в городе.       Штольман, не глядя на неё, процедил еще холоднее:       — Я не пью пива.       Нина чуть приподняла бровь:       — И даже воблой не закусываете? Что ж, бывает…       Поднялась:       — Вы как хотите, а я себе возьму коктейль.       Она направилась к барной стойке настолько плавной походкой, что даже Штольман глянул вслед — и тут же отвёл взгляд. Вскоре Нина уже с кем-то беседовала и, кажется, её настойчиво пытались угощать.              Штольман чуть заметно скривил губы:       — Представляю, чему у вас там учат.       Анна смотрела спокойно:       — Она тут отдыхает, а не живёт. И влиять кардинально можно лишь на того, кто уже признал это право добровольно.              Штольман смотрел всё также, не отрываясь.       — Если честно, вы интригуете меня, — произнёс он после едва уловимой паузы. — Умная. Образованная. Красивая. Откуда вы только взялись здесь?        Улыбнулась:        — Из Заозёрска приехала.        — Да нет, я не то хотел сказать. Вы просто не похожи на девушку из Заозёрска.       Улыбнулась еще яснее:        — Я надеюсь, это комплимент?       — Не сомневайтесь. Наверное, вы там живёте испокон веков?       Анна медленно помешивала давно остывший кофе:       — Можно и так сказать. Мой прадед переехал в двадцатых годах прошлого века, откуда — бог весть. Дядя пытался найти корни, даже приписывал нам некое родство с князьями — в девяностых это считалось модным. Но увы… Мы так и остались провинциальными Мироновыми.              В его глазах мелькнуло непривычное тепло:       — А я коренной петербуржец, хотя уехал еще в юности — служба. Но всё же именно там — мой дом и мои корни.       Откровенность, нежданная для него самого.       Да, иногда он хотел бы вернуться.              Нина подошла той же танцующей походкой. Несколько дежурных фраз, лёгкий смех. Вовремя. Ему уже пора — но не оставлять же было девушку одну за столиком. Признаться, Нина его выручила.       — Был очень рад вас видеть.              Нина смотрела вслед. Протянула со странной незаконченной интонацией:       — Хороший он мужик…       И Анна вернула былой мяч:       — Что, тоже понравился?       Та хмыкнула:       — Мне ни к чему. Знаю я таких — время на него убьешь, да и только. И для карьеры толку мало: где нужных знакомств не окажется, а где и не захочет.       Глянула лукаво и ехидно:       — А вот ты дерзай. Тебе бы в город переехать, с твоим образованием в институте преподавать самое то. Уж жену на работу он устроит.       Анна промолчала, медленно допила холодный кофе.       Его глаза оказались не черные - темно-серые. Но отчего-то темнее самой тёмной ночи.              Дверь резко захлопнулась у них за спиной, отрезая от шумного зала. Свежим морозным воздухом хлестнуло в лицо.       Анна произнесла задумчиво:       — Что-то мы ужинали-ужинали, а остались голоднее, чем были.       Нина усмехнулась:       — С мужиками так оно и есть, привыкай.       Тут же сверкнуло что-то во взгляде:       — А давай по пути в бар зайдём, хоть поедим.