The Sun. The Sea

"Море — это вечное движение и любовь, вечная жизнь." © Жюль Верн "Двадцать тысяч лье под водой. "

A beautiful mind or a beautiful body?

I know which one I'm gonna end upon

You say you will

But you never promised thoughts

Натянутая струна дрогнула от легкого прикосновения, но покорно взяла нужную ноту, вторя своим сёстрам. В этой полутёмной комнате, заваленной каким-то хламом и пылью, из струнных переливов и отточенных движений пальцами, легко и плавно рождалась мелодия. Ник прилежно переписал её ранее, принёс с собой сюда, но воспроизводил по памяти, что его никогда ещё не подводила. Правда тот, кому предназначался посыл, пока не обращал на него никакого внимания. Что уже начинало порядком раздражать. Только переступив порог, Ник чуть не споткнулся об разбросанные вещи, в которых Ричард настолько закопался, что не сразу выпалил ему тихое "привет". Однако, по настоящему напрячься заставил вовсе не бардак - это здесь явление привычное, а то, что Эшкрофт был не один. Сюрприз для Ника такой же, как и для Ричарда внеплановый визит его визави. Во всех корпусах существовал строгий свод правил, и самое непререкаемое из них - не студенты колледжа не допускаются на территорию общежитий. Не то, что в комнату к студенту. Коменданты не просто так рассажены в каждом корпусе - они охраняли вход в общежития, словно королевские гвардейцы Букингемский дворец, и отслеживали каждого, пропуская только по документам. Посему неясно как вообще сюда попал этот неприятный парень, что обдал вошедшего МакКейба холодным взглядом, будто тот вторгся в его частный дом. Ник ответил ему тем же. Принадлежать конкретно к их корпусу незнакомец точно не мог - Ник, так или иначе, знал всех, кто проживал в здании. Как и они знали его, благодаря футбольной команде. Этот же парень либо новенький, что невозможно, ибо этот корпус с сентября забит; либо кто-то местный, но совсем с другого курса, и пока нигде не замеченный. Как тот самый Саймон Джонс с биологического. Что тоже вряд ли, так как Ричард тусовался только с Ником, или с общими знакомыми, среди которых подобных типов не было. Ник, с его отличной памятью, его узнал бы. Тем более, парень обладает незаурядной внешностью: длинные русые волосы, дерзко вздёрнутый нос, густые, чёрные брови, нависшие над нереально большими, голубыми глазами. Чем-то он неуловимо напоминал самого Ричарда, но проигрывал тому в обаянии и стиле. Если Эшкрофт умело подчёркивает себя простыми вещами, то данный товарищ несколько неряшлив - мятая рубашка, потёртые джинсы, которые, видимо, носились неделю, и старомодная "отцовская" куртка в два раза больше размером, которую он спешно накинул на плечи, засобиравшись прочь. Оглядев МакКейба ещё раз, парень скривил губы, сделал лицо "кирпичом", всем видом показав, что не рад новым знакомствам. Не протрудившись ни поздороваться, ни представиться, он выпалил Ричарду "лады, до скорого", и удалился, показательно задев Ника плечом по пути. - Эй! Осторожнее на поворотах, чел! Ты же не гребаный трамвай. - Справедливо возмутился МакКейб, успев в ответ задеть гостя; - Это чё за хрен вообще, Рик? Эшкрофт даже не выпрямился, продолжив свои "раскопки", лаконично отмахнувшись эпитетом "друг". - Не должно быть тут никаких левых друзей, ты не в курсе разве? - Не дождавшись ответа, Ник отправился вслед за незнакомцем, но тот словно в воздухе растворился, успев свалить за считанные секунды. Ник даже через перила перегнулся, чтобы рассмотреть, куда тот свернёт, но так никого и не увидел. - Что за херня вообще происходит?! - Выдыхает, потирая лоб; - И как ему, чёрт побери, такое разрешили?! Хороший вопрос, с которым он вернулся к Ричарду. Однако, тот продолжал заниматься поисками чего-то, видимо, более важного, чем Ник и его гитара, что вновь ответил загадкой: - Как-то попал... Только он ушёл уже. Так что не суть, как важно. Подозрительно. Ник пристроился напротив, в старое кресло у окна, пытаясь рассмотреть, что делает его парень. Но всё, что удаётся заметить - то, как Рик прячет за пазухой какой-то очередной секрет, и для чего-то перебирает пустые баночки. Совершенно забив на присутствие кого-то ещё. Обрамлённый лучами заходящего, осеннего солнца, Ник окончательно уходит в минор, поглаживая старую гитару, словно кошку, и продолжает ждать. Сегодня он тут гость непрошенный, посему и возмущаться от того, что Ричард не с ним, не стоит, как и отвлекать его особо смысла нет - когда-нибудь он наконец найдёт своё, и успокоиться. Однако ощущение, что Ник расслаблен обманчиво - ровно в этот момент он, наоборот, сильно напряжён. И сколько он себя ни уговаривает - всё равно что-то не так. И это "что-то" - чужое молчание и отстраненность. Прямо сейчас, не выдержав и десяти минут, преломив солнечный луч, как призма, он посылает пучок света прямо в Ричарда, и тот сразу достигает цели. Чужие плечи дрогнули. Поиски наконец остановились. Ричард застывает на месте, и чувствует, как сквозь трикотаж водолазки, на коже образовывается мимолётный ожог. Солнце, пусть и через оконное стекло тянется к нему, и тепло, но не физически, обнимает. Только вот Ричарду слишком душно. Но не только от этого. Напряжение, и взгляд в спину, накаляют и без того сложную, нервную атмосферу. В его ладонях чужое, и всё ещё живое "сердце". Настолько хрупкое и тонкое, что одно неловкое движение и оно разобьётся, а хозяин, по ту сторону, перестанет дышать. Посему с ним надо быть максимально осторожным, уложить и закрыть, чтобы никто не смог к нему прикоснуться. Кроме того, кому оно теперь принадлежит. Ричард изо всех сил старается не затягивать поиски, но нужное постоянно ускользает буквально из пальцев, заставляя тянуться за собой всё глубже и глубже; увлекая из реальности в совсем уж кромешные дебри. А ещё уходит драгоценное время. Ему итак пришлось скрывать "чужую жизнь" от неожиданной встречи в кампусе, которую Эшкрофт хотел бы избежать, да не получилось. Лиам неожиданно настиг его за поворотом, буквально выйдя из тени, как притаившийся в ожидании жертвы хищник. Ричард оторопел от такого непрошенного подарка судьбы, но отступать уже было некуда. Этот товарищ не появится здесь, чтобы просто потусоваться. " - Ладно, раз мы всё-таки встретились - значит это нужно Мирозданию..." - убедил себя Эшкрофт, пряча в куртку "сердце". Туда, где билось его собственное. " - Будет трудно, но я справлюсь... " Нападать Лиам и не думал - приветливо хлопнул по спине, и, между делом, сообщил, что видел неподалёку тех, кого не стоило бы вообще вспоминать. От такой новости Ричарда пробил болезненный озноб. Он чуял, что они где-то близко, наблюдал не раз их тени поблизости, но теперь эти люди уже не особо прячутся. И не опасаются быть выставленными отсюда. А это значит, что скоро его могут так же подловить, как это сделал младший Галлахер только что. - Херово, дорогой мой, что тут сказать, - Эшкрофт сжался не от подувшего ветра - больше от страха, но вынуждено улыбнулся; - Проводишь меня? Заодно я попросить тебя хотел кое о чём, но об этом не на улице надо говорить... Лиам согласно кивнул, и проследовал за ним, своевольно обняв. Ричард спокойно выдохнул. Отчего-то, Лиам внушает чувство защищенности больше, чем кто-либо другой. А уж если рядом его старший, так вообще можно смело горы сворачивать. Однако, расслабляться пока рано. "Аврора" со второго корпуса уже уснула, и рисковала не проснуться, если не найти её "душе" нормального места. Карман куртки для этого точно не подходит, но при постороннем поиски могут затянуться. Тем более, Лиам Галлахер - не тот человек, которому стоит показывать столь тонкие вещи - он просто не поймёт. По дороге Ричард готовился к тому, что придётся разыграть целое представление перед комендантом, помня про местные "строгие правила"; входя в здание он уже выдумал целую историю о бедном родственнике, которому ничего не оставалось, кроме как прибиться к Ричарду, и прийти с ним в общагу. Однако всё получилось проще - комендант в тот момент был отвлечен на телефонный разговор, и не стал допытываться, кто и куда там хочет попасть. Хватило наскоро поставленной подписи в журнале, и показанной зачетки. Второй парень его не заинтересовал никак. Этим нужно было воспользоваться. - Чё, настолько строго тут у вас, да? Не "своим" прям совсем нельзя, все дела, - хмыкнул Лиам, оглядев лестничный проём, а затем и дверь, которую открывал Рик. - Типа того, - замок наконец-то поддался, открыв личный мир Ричарда; - Нам с тобой очень повезло, что так сложилось. Но хорошо, если б это была случайность, иначе сюда смогут ходить вообще все. - В моей шараге такого нет - там всем абсолютно похуй на всех, и проходит, кто хочет. А что было бы, если б он не поверил? - Тебя бы выставили отсюда через секунду, вместе со мной. Возможно, даже с полицией, - Эшкрофт поиграл бровями, хитро покосившись на своего приятеля, и сжав чужое сердце в кармане; - Ты лучше побыстрее проходи, пока нас никто не спалил, и не настучал. Здесь повсюду "глаза"... - Пиздец. Я бы вылетел сразу же, в первый день, - гость ухмыляется, снимая с себя куртку; - Ладно, о чём ты там со мной хотел переговорить?... То, что Лиам сам завёл нужную тему тоже было на руку - меньше будет обращать внимание на чужие поиски. Тем более, что Ричард у него доселе ничего не просил, а тут... - Меня сильно прижимают, Ли, - приговаривает Эшкрофт, немного вздрогнув; - Думаю, ты догадываешься, почему... Младший Галлахер кивнул, молча выслушав начало путанной ричардовой истории. Половину он уже знал, но нужно было предисловие, чтобы дойти до основной проблемы... И именно тогда, в вечно незапертую комнату, вошёл Ник МакКейб, что стало третьим довольно волнующим сюрпризом за день. Ибо не для его ушей та история, и не для его глаз та картина, что он застал тут. И этого человека он не должен был увидеть, и то, что Ричарду теперь придется как-то прятать чужое "сердце" уже от двоих. "- И почему вы все решили припереться именно сегодня?! Что за херня?! " - Подумал Ричард в тот момент, но поиски упрямо продолжил. Лиам же заметно пробесился от того, что их прервали, но рта, благо, не раскрыл. Так же молча собрался, и ушёл, не став вступать в диалог с Ником, о котором косвенно знал, со слов Эшкрофта, но воочию видел впервые. "- Да, твою же мать! " - Ричард прикусил губу от досады, проводив друга взглядом; " - Теперь ещё и с ним разбираться придётся... Не говоря уже о том, чтобы выловить... " - Однако, "сердце" Саймона Джонса мягким ударом подтолкнуло его не отвлекаться, пока не стало слишком поздно. " - Похер, как-нибудь справлюсь. Позвоню ему потом... Да, обязательно позвоню, извинюсь, и так далее. Но... Мироздание, если ты меня вновь слышишь, пусть Ник тоже до меня не докопается." Обычно МакКейб приходит к нему либо по выходным, либо поздно вечером по средам и четвергам, оставаясь на пару часов. Пока не начнёт вырубаться от усталости. Посему Ричард действительно не ждал его в этот гребаный вторник, и, тем более, не был готов к тому, что он и Лиам увидят друг друга так скоро. Конечно, когда-нибудь они познакомились бы, но не так скомкано, и не в общаге, посреди хаоса, когда каждая секунда дорога. Обоих ещё нужно подготовить к такому событию из-за их непростых характеров, и некоторых обязательств, которые Ричард пока оставлял при себе. Гипотетически, конфликт между МакКейбом и Галлахером мог бы вспыхнуть в одно мгновение. Но от того, что он не состоялся легче не стало. Утаивать что-то от МакКейба в разы сложнее, ибо если Лиаму часто всё равно до мелочей, и ему можно наврать что угодно, то Ник - может включить детектива, и раскрутить на правду. Или полуправду, по обстоятельствам. Сейчас же мозг Ричарда больше занят поисками чертовой, нужной банки, нежели какими-то оправданиями. Порой между ними возникают настоящие битвы за "сокровища" Эшкрофта, которые Ричард отстаивает до последнего, а Ник - выбивает силой. Иногда Ричард выигрывает, и специально дразнит этим оппонента, иногда - проигрывает, прощаясь с тем, что имело для него значение. Ник напрягал Ричарда ещё и своей глупой педантичностью; Ричард же ломал Ника своим существованием. Своей напускной загадочностью особенно. Ник ненавидит недосказанность - всё должно быть предельно чётко и ясно. Здесь же сплошные шарады, и окольные пути к смутным истинам. Иногда это придаёт силы, напитывает муз энергией, что рождают интересные стихи и мелодии... Но чаще всего - банально бесит. Последние недели и без того выдались тяжёлыми - Ника крепко сжимают тиски расписания тренировок, и не так то просто выкроить время на что-то ещё, кроме учёбы. Хотелось простых объятий, а тут новая тайна, и еще какой-то странный чувак до кучи. Его всё выводит, но он продолжает ждать...

A smile and a hand mix like water with sand As far as you're concerned A road and a sign I know which one catches my eyes...

- Я люблю тебя. Три слова, которые будто бы обронили невзначай, заставили правильные струны замолчать. Неясно, кому предназначалось сиё послание: то ли Нику, с которым сближение происходит весьма стремительно, и пугающе болезненно для обоих; то ли тому, что Ричард держит в руках, и мягко целует, отправляя наконец в банку с искрящимися блёстками. - Завязывай меня так провоцировать, Эшкрофт, - отрезает Ник, слегка хмуря брови. Внимание катализирует напряжение. Эшкрофт наконец-то оборачивается к нему, и наивно улыбается, разглядывая дорогого гостя ясными глазами. Не тая больше ничего за спиной, ибо баночка надежно упрятана за книги. Но МакКейб ему не доверяет - щурится, постукивает по деке гитары, и молчанием выпытывает. Ричард ответит ему тем же. Он говорил Нику о чувствах не один раз за их знакомство, но Солнце всё ещё не принимает такие признания, считая их лишь словами, выпущенными на ветер. Он прямо так и говорил - "всё пустое, Рик", пряча за этим свой смысл. А ты попробуй - догадайся, какой именно. Но Рик гадать не хочет, он устал. От завалов на всех дисциплинах; от того, что некоторые преподаватели его открыто ненавидят, и мечтают отчислить; от тех уродов, что преследуют его; от неприятностей и собственных ошибок... Но сейчас особенно сильно он устал от того, что Ник опять незаметно ранил его, и то ощущается больнее, чем любая физическая агрессия. Ведь в такие моменты ты, скинув с себя защиту, обнажаешь для другого душу, а он - даёт ей пощечину тяжёлым недоверием. Хотя, лучше бы высказался, или поругался. Ричард каждый раз вкладывал в эти слова кусочки своего сердца, дабы сделать их более искренними, чтобы Ник наконец оттаял и поверил ему. Но Ник, без разбора, всё дорогое считает бесполезным мусором. Да, он приближает к себе, согревает собой, и их общей на двоих целью, но не подпускает дальше, оставляя Ричарда на пороге, как непрошенного гостя, от которого нужно лишь одно... Во всяком случае, Ричард так это понимает.

- Как обычно, ты ищешь провокацию там, где её нет, - он парирует с той же улыбкой. Прирученным чуть меньше, чем полностью, садится в ноги, прижавшись щекой к чужому колену. - Но я очень рад, что ты зашёл ко мне... "Если это ты хотел услышать." Ричард невербально просит Солнце о тепле; Ник немного смягчается, улыбается уголками губ, и отстраняет от себя гитару: - Да ну? Мне показалось, что тут немного не до меня было. Разве нет? - Я сам не рассчитывал на ту встречу, но, повторюсь, он ушёл, - Рик плавно водит пальцем по его голени, поднимаясь выше, к бедру; - Так что постарайся не злиться, и забыть о нём, ведь вся наша жизнь - череда каких-то случайностей. Не всë же помнить... - Ну, нет, Рик. Ты всё-таки скажи мне, что это за хрен такой был? Я его в первый раз вижу, а он уже бычит, - Ник выдыхает, устало опустив ладонь на чужую макушку, перебирая волосы усыпляюще ласково; - Это меня вполне успокоит. - Я же сказал - друг, - Рик кокетливо опускает ресницы, но знает, что ласка продлиться недолго. - Что-то я таких "друзей" не знаю. Опять какой-то "школьный приятель" выполз на свет? Ричард улыбается уголками губ, ловит чужую ладонь, и аккуратно целует, прижав её к своей щеке: - Школьный друг у меня лишь один, и ты с ним уже познакомился. - Да, увы. Придурок какой-то, если честно. Ричард манерно рассмеялся, хотя данное заявление его немного напрягло. - Ничего смешного я не сказал, - хмыкает Ник, покосившись в его сторону; - Ты мне его так разрекламировал, а в итоге он оказался каким-то гребаным кидалой. Вот почему он не соизволил прийти тогда? Мы для него какие-то клоуны разве? - Потому, что ты плохо всё преподнёс, - мягко напевает Ричард, решая немного поддеть; - И мне, в который раз, придётся всё решать самому. - Ну да, конечно, я виноват во всём - отличный вывод! - Ник наблюдает за тем, как Ричард плавно поднимается, и пристраивается на его коленях; как ластится, чтобы усыпить бдительность, и отвести тему в иное русло. - Но было бы за что бороться. - Есть за что, поверь мне. Просто ты сделал поспешный вывод из первой встречи, - мурлыкает всё тише, гуляя ладонью по чужой груди; - Саймон это скрытый океан, к нему нужен подход. Иногда мне кажется, что он сам не понимает, насколько одарён, и каковы его границы. Знаешь, каким он меня видит? Ник ненавидит этот разговор, как и того самого Джонса, но пока он лишь пожимает плечом, и продолжает наблюдать. Подмечая про себя то, как растёт на лице у Ричарда улыбка при одном упоминании его дружка. Это ещё не ревность, ведь повода для неё, по факту, нет, но определённо Ник чует незримое соперничество. И раздражение от того, как его парень улыбается всякий раз, когда говорит об этом третьем. - Он видит меня птицей, представляешь?! - Мечтательно и сладко отвечает Рик на свой собственный вопрос; - Свободной птицей, что летает в небе... Поэтично, не так ли? - О, да неужели?! - МакКейб ехидно усмехается, и хмурит брови; - И какой же, интересно? Павлином, или попугаем? Очень "поэтично", хах. - Не хотелось настолько задевать своего же возлюбленного, ибо тот обладает уж очень тонкой натурой, и может сильно обидиться. Но сейчас, из-за своих эмоций, он не смог сдержаться - слова буквально вырывались. - Думал, только ты у нас клички придумываешь, а тут оказывается... Реакция следует незамедлительно. - Ты кретин, Ник МакКейб, - Рик нарочито холодно отрезает, но даёт ему шанс, и выжидает извинений. Ник откидывается на спинку, отчего кресло прогнулось и скрипнуло в воцарившейся напряжённой тишине: - Это просто шутка, Рик. - Херовая. - Да, очень херовая, - кивнув, он согласился, прикусив губу. Ника буквально вынуждают просить прощения дальше за, казалось бы, полную глупость. Но для Ричарда это может быть фатальным - он уже показывал, что может сорваться в любой момент, и отдалиться от Ника, насколько возможно. И то был болезненный опыт. Полмесяца назад Ричард уже обижался по какому-то надуманному поводу, и неделю делал вид, что Ника не существует, чем его безумно задевал. И что бы Ник не предпринимал - Ричард продолжал его надменно игнорировать до тех пор, пока сам не устал, и не явился на футбольную тренировку. Как ни в чём не бывало. Они поговорили, вроде бы сделали выводы, что порознь ещё хуже, чем вместе, и нужно пробовать договариваться. Даже если не веришь в чужие слова, и ранишься от неосторожных действий другого. И тут, когда всё начало налаживаться, случился этот день.

And I, thought I heard it for a while

Then it all came to me

Sometimes I just don't know I believe in...

Ник тянет руки, чтобы обнять, но Ричард демонстративно отворачивается, и громко хмыкает. Их хрупкая связь надорвалась от глупой неосторожности, не продержавшись и часа; слишком легко для предыдущего признания в любви, которыми Ричард беспечно разбрасывается. Лишнее доказательство для Ника, что это не более, чем слова... - Я же просто неудачно пошутил, и всё, Рик, - пытается смягчиться, как может, тыкаясь лбом в чужое плечо, и поластившись к нему; - Извини, конечно, не павлин, и не попугай. Самая красивая птица. Самая самая. - Твою мать! - Ричард же вспыхивает, шипит, и поднимается с места, бросив с неприкрытой ненавистью в голосе: - Вот в этом весь ты! - Напоследок ещё и задел его по колену, зная, что именно оно у него травмировано. Ник на рефлексе поджимает ногу, хоть боли не почувствовал. Больше неприятна сама ситуация. Накрутивший себя заранее Ричард продолжил: - Почему ты всегда такой чёрствый? - Рик... - Вина за неаккуратное высказывание ещё раз бьёт в лоб, но Ник больше стушевался от неожиданной нападки; - Я же прошу у тебя прощения... - Отвали ты со своим прощением, МакКейб! Ты с самого первого дня чёрствый! Что бы я ни делал - ты только черствеешь и черствеешь! - Тон натянут, как струна на гитаре Ника, что не сулит ничего хорошего. Ричард сеет бурю. - Так. Ты сейчас пытаешься притянуть сюда что-то другое, не так ли?! - Тяжело вздохнув, чтобы спустить пар, МакКейб подтягивается к нему и снова пробует приобнять. Эшкрофт дергается, и окончательно уходит в тень; - Ну же... Я тупо шучу, знаю. Но и ты тоже не... - Не хочу тебя слышать больше. Всё. Такие резкие слова заставили отступить от Ричарда на шаг, тем не менее, внутрь они проникли, и застряли где-то в горле. Ник не привык сдаваться, но тут его намеренно пытаются задеть, и причинить боль себе самому заодно. И есть немалый риск сделать всё ещё хуже с горяча, ибо собственные чувства никуда не делись. Что-то делать нужно панически быстро, но Ник вязнет в сомнениях - а надо ли? С чего бы это вдруг Ник МакКейб позволяет кому-то вытирать о себя ноги, и куда делась вся его гордость?! Внутренний голос уже нашёптывает ему о том, что нужно уходить, когда тебя посылают, а не стелиться перед тем, кто отвернулся из-за глупости. Ник был здесь лишним изначально, так с чего бы ему оставаться? - А, вот даже как... - Он плавно отходит, чтобы забрать гитару, отвечая как можно более сдержанно: - Слышать не хочешь. Неплохой способ избавиться от меня. С него и надо было начинать, а не устраивать всё это представление. - Что?! Я, по твоему, представление устроил??? Блять, ты меня сам второй раз уже задеваешь, вообще-то! Я пытаюсь до тебя докричаться, придурок, - бросает в него Эшкрофт, старательно не глядя. - Какая разница, кто тут был, или будет, когда от самого важного ты запросто отмахнулся?! И ты так делаешь всегда! Всегда, Ник! Парень приподнимает бровь, потому, что искренне не понимает: - Рик... А ты не думал, что мне очень важна правда, а не твои любимые хуевы отмазки? Или ты зациклен на себе одном, и видишь только свои хотелки? Знаешь, так не пойдёт. Мне казалось, что мы это уже прошли, но, видимо, тебе хочется ещё... Ричард молчит, и жмётся в свой угол, словно пытается уйти в него насовсем. Жмётся и молчит слишком долго, что Ник не выдерживает, и с горяча произносит то, что при Ричарде упоминать никак нельзя: - Да повернись, блять, когда я с тобой разговариваю!!! - Чёрт... - Рик сразу же закрывает уши ладонями, но эхо уже разнесло чужой голос, намеренно это повторяя. Вызывая волну самых тёмных воспоминаний, будто бы они с ним в комнате, а вовсе не возлюбленный; - Нет, оставь меня! - Твою мать, что еще...? - Ник сам на нервах, но ещё раз пытается прикоснуться к тому, кто сам буквально состоит из высоковольтного напряжения. Ожидаемо, удар током отбрасывает его назад; - Да очнись же ты!!! Продравшись кое-как из навязчивых кошмаров прошлого, Ричард запоздало огрызается: - Отвали от меня, МакКейб. Ник совсем теряется, и не может уложить в голове, что такого случилось, и как за считанные минуты тот, кто сам к нему поластился, и говорил о любви, превратился в озлобленную фурию. Но не эта метаморфоза его сейчас по настоящему пугает, а единственная мысль... И она совсем не о том, что он может разругаться с Ричардом, который намеренно к тому подводит. - Ты... Блять, да что с тобой не так?... Нику слишком уж хочется схватить его за волосы, и въебать пару раз в стену лбом, чтобы привести в чувства. Это означало бы конец всему: их странным отношениям, общему зарождающемуся творчеству, самому Нику МакКейбу, ибо он не простит себя, если поднимет руку на того, в кого влюблён, хотя бы раз... Он прекрасно видел, как это делает его отец, и отчаянно сопротивляется, не желая подражать ему. Ричард молча отмахивается и от этого вопроса, повторяя: - Всё, всё... Всё... - Я жопу рвал, Рик, чтобы закончить дела, и зайти к тебе, потому, что волнуюсь, блять... - Ник переводит взгляд с чужой, сгорбленной спины на дверь, где для него уже горит красным надпись "на выход". Тем не менее, он на автомате договаривает, крепче сдавив гитарный гриф; - Волнуюсь за тебя, ибо ты на половине пар не появляешься, а после - ходишь, как бледная тень, и молчишь, - в сердцах, он пинает табуретку, попавшую под ноги, что та отлетает в стеллаж рядом с Ричардом; - Но всё, что я получаю - это ебучие загадки, которые мне поперек горла уже встали. И какого-то хрена, с которым я тебя тут застукал. Потрясающе... Эшкрофт едва ли не царапает свои виски, и из всего, что шепчет, МакКейб слышит лишь "не ты, не ты... ". - Что же тебе надо? Тот хмырь нужен был?! Окей, Рик. Не вопрос, можешь его вернуть, если на то пошло. Можешь и школьного дружка своего позвать... Я в этой гребаный мелодраме участвовать не хочу - у меня тоже есть проблемы, помимо твоих. Не хочешь меня слышать - окей. Я не буду тебя беспокоить, - рывком открыв дверь, МакКейб скалится; - Захочешь всё-таки рассказать мне правду - найдёшь меня сам. - ... Меня найдёт вода... Меня убьёт вода... Меня найдёт... - Это всё, что слышит Ник в ответ, и чтобы не сорваться, он собирает волю, и уходит. Сбегает не столько от Эшкрофта, охваченного истерикой, сколько от себя самого.

***

Don't you want to know when I suffer

It doesn't show

A smile and a hand mix like water with sand don't you know?

Выйдя из корпуса, Саймон сразу же поежился, и поплотнее закутался в куртку. Эта суббота совсем не предназначена для прогулок - пасмурно и холодно, как то бывает в середине ноября; затянутое в дождевые тучи солнце уже перекатилось за полдень, но не прогрело влажный воздух; пришедший с севера ветер, неприятно поцарапывает открытые участки кожи, напомнив о том, что природа уже вовсю готовится к заморозкам. - Чёрт побери, ну и хрень... Вряд ли в такую гребаную погоду получится отснять красоту парка "Оррелл", но отступать тоже было некуда: четыре стены, где тебе отведён определённый угол, а шаг в сторону означает вторжение на территорию соседа, который в последнее время стал чересчур любопытным и дотошным до чужой личной жизни, постепенно сводят с ума. Посему нужно использовать любую возможность выбраться оттуда, даже если есть немалый риск промёрзнуть. Хотя бы пару часов побыть в тишине, и относительном покое. Саймон натягивает капюшон, но даже сквозь ветер и ткань слышит нарочито громкое "пф-ф, смотри, какой придурок" со стороны, после чего в нос ударил неприятный, сладковатый запах давно гниющей плоти. Фонило от троицы незнакомых парней, что вышли из сумрачной дымки, как стайка гиен, под аккомпанемент своего же хищного смеха. " - Блять, надо же было так неудачно выйти... " - Джонс тут же мрачнеет, кидает на них тяжёлый взгляд, и начинает копаться в карманах, в поисках пачки сигарет. Доза никотина должна хоть немного снять напряжение от того, что придётся вынужденно пообщаться с такими сущностями. Возможно, и расположит их к себе, если вдруг попросят прикурить. Хреново, что и тут с первых секунд нужно быть предельно осторожным. Похожие оборотни часто встречались в Ливерпуле, в районе, где жила семья Джонс, они гуляли по ночам, тусовались в злачных клубах, и редко - выходили днем, опохмелиться. Забитый школьник, одиноко бредущий домой, периодически становился объектом внимания подобных существ, но поживиться у него всегда было нечем. В Уигане, из-за наличия церквей, которые они на дух не переносят, падальщики мелькали реже. В основном, рядом с пабами, где смешивались с футбольными фанатами, и местными алкашами. Территория колледжа, хоть и охраняемое, но и не намоленное место, здесь Си насчитал пару порталов в другую реальность, из которых приходили такие, как Ричард, или Ник. Их появление здесь было просто вопросом времени. Все трое даже в своих человеческих обличиях походили на гиен: сутулые спины, тёмные спортивные костюмы, бритые головы, оскал, и острые взгляды, следящие за каждым движением так некстати вышедшего из укрытия студента. Но внешностью, разумеется, не ограничивалось - почуяв чужой страх такие типы могут тут же накинуться, как любой хищник. И тут уже не отделаться от вполне реальной стычки. Си уже начал прикидывать, кому нанести первый удар, и как он сам получит от двух других. Главная задача - побыстрей унести ноги, пока они реально не придрались к чему-нибудь, и не просекли, что у него под курткой дорогой фотоаппарат, который можно продать за неплохую сумму. Едва затянувшаяся рана от вчерашнего потянула и заныла, сжав лёгкие болью. - Ну чё ты вылупился то, чудила? - Откликается самый борзый из оборотней, нарочито оголяя клыки. Это первый звонок об опасности - за Си наблюдают. Зерно будущего конфликта уже упало в почву, и начинает прорастать, как бы не хотелось этого избежать. Саймон сводит брови и прикуривает, так же не отводя глаз от подозрительных незнакомцев, пока те перешептались о чем-то своём, затем тот, что повыше остальных вновь открыл рот: - Хэй, ты же местный, так? Саймон нехотя кивнул: - И что? - Случайно такого высокого пацана не знаешь?... - Парень пытается жестами помочь себе описать кого-то; - Ну в кожаной куртке шастает, патлы длинные, как у тебя... Исчерпывающее описание. - Тут таких полно, - Си вновь поежился, и помотал головой. Под эти слова может подойти кто угодно. Хоть тот же Ник МакКейб, хоть какой-нибудь старшекурсник. - Он ещё кудрявый такой, на пидора похож. Это поставило неприятную точку в размышлениях - они описывают его Оборотня. Саймон очень старается подавить своё волнение; хищникам не стоит показывать свой страх, как и поворачиваться к ним спиной - они сразу же нападут. Хотя бежать нужно, и как можно скорее предупредить Птицу о том, что на его след вышли падальщики. Джонса самого явно пытаются подловить, но он уже научен плохим опытом подобных встреч с чавами в родном Ливерпуле, посему знает, что с такими надо держаться так, словно ты один из них. Не выебываться, чтобы не спровоцировать, и продолжать искать пути к отступлению. - Да тут каждый второй такой! А я не могу знать прям уж всех, - Си выдыхает дым, махнув рукой; - Я одногруппников то своих не особо помню, хах, - тихий смешок, подслушанный у Ника МакКейба, для напускного эффекта уверенности, которой нет; - Но среди моих знакомых таких точно нет. И да, я спешу... Гиены недоверчиво щурятся, и подбираются ближе - второй плохой звонок. - Ну ну, конечно, - высокий ухмыляется; - Ты пойдешь, парень, но попозже. Вот... Если подумать получше? Может такой вспомниться всё-таки? Может, видел где кудрявого, чёрного, длинного дрыща? Третий пытается заблокировать собой путь к отступлению назад, в общежитие, при этом говоря елейным голоском, от которого стало ещё хуже: - Да ты чё так напрягся то весь?! Как будто мы тебя убивать пришли. Мы же не такие, пацаны? " - Убивать то может и нет, но огребать я тоже не горю желанием, " - Саймон молчаливо покивал, и натянул улыбку понаглей, тоже подсмотренную у МакКейба. Заодно тактично увернулся от лишних объятий со стороны второго. - Это не напряг, мне просто реально нужно идти, вот и всё. А таких тут реально много... Как иголку в сене, долго искать будете. - Пхах, ну окей! - Снискав одобрительный смешок от двоих товарищей, он продолжил; - Мы доебываться не хотим, не ссы, чувак. Ты просто ему передай привет от старых друзей. И то, что мы бы увидеться хотели, хорошо? За затяжкой Си пытается спрятать дрожь в теле, а за дымом - себя самого. Никогда у Рика не было подобных друзей, значит он крупно влип, раз они явились в охраняемую зону за ним. Трио продолжило обсуждение, но их голоса и образы поглотила, гонимая ветром с севера, волна, утащив за собой в пучину. А вокруг уже вовсю шумит море. Новый порыв сбил капюшон с макушки, и растрепал волосы; огонек сигареты упал вместе с пеплом, и потух в луже... Хотя, какие лужи, когда всё вокруг заполняется чем-то, лишь на первый взгляд, похожим на воду? Но водой не является, и быть не может. Ей просто неоткуда взяться в таком объёме здесь, на равнинной местности, где единственный водоём - озеро в парке, в нескольких милях отсюда. Си приостановился, смотрит по сторонам и не верит собственным глазам, но и не чувствует асфальт под ногами. Потому, что они вязнут в чём-то похожем на болотную жижу, но менее плотном; в чём-то, что до сих пор держит его на поверхности, но волнами наступает на всё вокруг, поглощая корпусы, здания колледжа и администрации, деревья. Оно уже готовится полностью забрать себе и Саймона, затекая в горло, лёгкие и уши, застилая глаза. Ко всему прочему, от дезориентации, начала подниматься паника; Си не страдал от укачиваний в транспорте, но сейчас его словно раскручивали на карусели, от чего, на голодный желудок, ещё и затошнило. И вот это состояние было более, чем реально. - Твою мать, что за...? - Выдохнув с трудом, он закрыл веки, повторяя про себя; " - Нет, этого не может быть. Нет, нет. Это всё разводки твоей гребаной башки... Просто разводки башки... " Тем не менее, двигаться вперёд надо, и постараться не обращать внимание на волны, что пытались сбить его с ног, уверяя, что они существуют. Ещё нужно зацепиться за что-нибудь материальное в этом море эфира... Или что это вообще такое? Это может помочь не утонуть вместе с падальщиками, колледжем, и вообще всем миром. Саймон быстро расстегнул молнию, чтобы проверить висящий на шее, но укрытый курткой, фотоаппарат, поскольку он - самое ценное, что было у него с собой в тот момент. По карманам те оборотни, скорее всего, полазили, но обломались, ибо в них пусто. - Фух... На месте, - высказал вслух Си, когда зашёл за угол здания, пройдя немного вдоль, и свернув ещё на тропинку. Передвигаясь почти наощупь, борясь со своим состоянием. Однако, там его тоже поджидали... Первое "хэй" он не расслышал, из-за преследования "волн", после второго в Си полетел камешек, заставивший таки обернуться. У Ричарда был и второй, побольше, на случай, если его вновь проигнорируют. Но за ненадобностью он отправился в ближайшие кусты, спугнув этим подкрадывающуюся к нему "воду". Перед иной Птицей море трусливо отступило назад, будто он одним взмахов руки может иссушить его. Лишь мокрые волосы, и солоноватый привкус во рту напомнили о том, что секунду назад всю эту территорию почти затопило. Саймон жестом поприветствовал друга, заодно пытаясь развеять остатки туманного состояния, и улыбнулся, не успев сказать "привет". Ричард проговорил без звука, одними губами, "быстро", и указал пройти за ним на ближайшую дорожку, ведущую к парку. Си приподнял бровь, подозрительно покосившись на Птицу, что в этот день тоже была немало встревожена, судя взгляду, что выискивает обходные пути, и побитым ветром перьям. Оба прекрасно понимали, почему. Не медля больше ни секунды, Си двинулся следом за ним, прочь из небезопасного кампуса. - ... Тебя там искали, знаешь, - начал Си, показывая пальцем назад, пока Ричард непреклонно шёл вперёд. - Не знаю, о чём ты, - бегло отозвался Оборотень; - И тебе советую об этом забыть. - Было бы круто, конечно, - тихо хмыкает; - Ещё круче, если б и те странные чуваки тоже про нас забыли. Это всё пахнет жареным, Рик... Ты же видел этих бритоголовых? - В каком это смысле "жареным"? - Наконец-то Птица обратила своё внимание на сопровождающего, отодвинув для него ветви большого куста, и пропуская его на почти нехожую тропинку. - В самом прямом. Боюсь, что они вновь придут, ибо настроены были довольно хреново. Кто такие вообще эти...? - Не понимаю, с чего же ты решил, что кто-то пришёл ко мне?! Я никого не ждал. Си хотел бы доказать чем-то, что те гиены искали Птицу, но то была всего лишь его догадка. А "чёрных и длинных" в "Уинстэнли" действительно много, не один же Ричард под это подходит. Оборотень, видя замешательство, мило улыбнулся в ответ. Разумеется, он давно в курсе того, что по кампусу шарят гости, что они разыскивают именно его, и что постепенно подбираются всё ближе и ближе. Не знал пока лишь как уберечь от них дорогих ему людей. Теперь у него их двое. И это давит виной. Саймона дела Ричарда никак не должны были коснуться, и знать, кто реально пришёл по душу Эшкрофта, ему так же не обязательно. Есть шанс, что они к нему больше не подступятся, ибо Си сдержал их подкаты, и не представляет интереса. На это можно понадеяться, но искать выход из сложившегося всё равно придётся. В голову приходит единственный, который решит разом все проблемы. Но, увы, это пока сложно сделать. И не потому, что он цепляется за свою глупую жизнь, а потому, что не один. Ричард всегда знал, что именно вода заберёт его из мира физического в мир иной; что её холодные потоки подхватят бездыханное тело, и с лёгкостью отнесут в последний путь, разобрав попутно на куски. Однажды это уже едва ли не случилось, когда его оставили посреди реки одного, чтобы научить плавать. Он не выплыл сам - течение, словно обезумевшая лошадь, скинуло его со спины, и безжалостно протащило вперёд, до парочки плакучих ив. Чудом удалось зацепиться ногой за какую-то корягу, и так же чудом за ним пришёл кто-то извне, и вытащил из брода. Очень жаль. Закрывая глаза, Ричард до сих пор видит как серо-зелёные воды воронкой втягивают его в себя, а водоросли - пытаются опутать. Кажется, что мутная жижа втекла в него так глубоко, что всё ещё циркулируют в теле, так и не выйдя с кашлем. Порой его горло так же крепко сводило, насильно затаскивая в те самые воспоминания не только морально, но и вполне физическими ощущениями удушья и судорог. Особенно остро - в моменты столкновений с мерзостью реальной жизни.

I was thinking about moving back home

I don't really need to live here, no, no...

I didn't

I could

I'm sure

I would if I knew that...

Мягко опустившись на колени перед гладью озёрной воды, он пробует прикоснуться к ней рукой, и поймать тонкие вибрации иного мира, и впадающего сюда устья мелкой речушки. Ветер добавлял свои штрихи к зеркальному, черно-белому пейзажу, где каждый виток - неповторим, как секунды, и проносился так же быстро, обдавая приятным холодком. Напоследок пообещав, что заберёт его с собой. Ричард легко мотнул головой в ответ, и улыбнулся уголком губ, проводив уносимые листья, что сбросила ива, под которой они сидели. Вряд ли он погибнет в этом спокойном и безлюдном месте, но совершенно точно - от воды, которая в прошлом уже отняла у него самое ценное. Парень, во взгляде которого всё ещё волновалось море, сидел рядом на траве, обняв колени. Он пытается вслушаться в окружающую природу, но не может отвлечься от наблюдения за Оборотнем, и от собственных мыслей. И спрятать то, что ему холодно, и до сих пор не комфортно. И от прошлой встречи, и от всего в целом. В его венах и сосудах больше не бежит кровь, то, что её гоняло теперь в руках у Птицы-Оборотня, посему к постоянной зябкости придётся привыкать. Даже тёплая куртка не спасёт от того, что твоя температура тела постепенно падает. Помочь ему могло только его "сердце", но оно сейчас далёко, и придётся потерпеть. Ради того, кто так же захотел сбежать из кампуса. Ричарду нипочём холод - он больше не переносит летний зной, а Си... Как может сохраняет остатки тепла в себе, потому, что оно ему роднее. Они тут уже минут десять, но так и не обмолвились и словом. Пока на это не решился Ричард: - ...Ты всё ещё не слышишь, Си? - тихо интересуется, обернувшись. Саймон лишь вздохнул, потому, что всё время здесь очень старается расслышать ноты в естественности природы. Но пока с ним одно лишь разочарование. Он с вымученной нежностью улыбнулся, но именно в эту минуту каждый из них чувствует собственную бесполезность друг для друга. Каждый по своему. - Ладно, будешь пробовать столько, сколько нужно. И когда-нибудь всё вернётся. - Вы сегодня оптимитичны, сэр Эшкрофт, - Джонс приподнимает уголки губ, откинувшись чуть назад, макушкой прижавшись к стволу дерева. - Такое настроение, что поделать, - пожимает плечами Рик, и добавляет: - Просто потому, что я рад тебя видеть, Си... - но эти слова уносит ветер в противоположную от Саймона сторону. Он не слышит и их. - Обычно природа отвлекала хорошо. Садишься себе на отшибе, и потихоньку успокаиваешься, - Си потирает лоб, накрывая веки ладонью; - Но сейчас всё как-то слишком хреново, Рик. У меня остаётся огромная куча долгов, - он втягивает голову в плечи, словно это они нависают над ним, а не ветки ивы; - Причём, уже не только по учёбе. Я натурально тону в грёбаном болоте, и не знаю вообще, что я здесь делаю. Валится абсолютно всё с самого, мать его, начала! Я о чём-то другом даже думать не могу. О музыке тем более... Саймон натянул ворот по самые глаза, ибо высказал больше, чем хотел бы. Ричарду самому, очевидно, нужна поддержка, а не чужие проблемы, которые Си должен решать один. Да и гребаным нытиком в его глазах быть не хочется, но слова уже не забрать назад. - Только ли это мешает? - Птица наклоняет голову, изучает парня, не моргая. Джонс медлит, и сводит брови, пытаясь скрыть то, что этому виной не только материальные трудности. Скорее, у него болит личное. Он разбит полностью, и не знает, что делать со своей новой жизнью, хоть не так давно вошёл в неё. - Девушка тебе совсем не помогает, да? - Оборотень мягко подступается к нему, и так же отслеживает эмоции. Что не очень нравится Саймону. - Девушка со мной не заговорит больше, после того, как я её отшил, - Си опускает взгляд, чувствуя сожаление о том, что сделал. На тот момент ему казалось, что всё правильно, но на следующий день всегда приходят сомнения. Тем более, когда собственная голова тебя слишком часто разводит. - Зачем ей это всё? Она далека от всего, и живёт вообще в другом мире... Ричард умолк опять, и приостановился. Саймон кожей ощущает его пристальный взгляд, и не двигается, но остаётся настороже. Упоминание Сьюзи тоже не очень приятно отзывается, и болит, но сию секунду больше интересно, к чему клонит Оборотень. Ибо выдать в итоге Ричард может всё, что взбредет в его буйную голову. У Саймона тоже одна мысль сменяется другой так быстро, что не удается выхватить хоть какую-то из них, внутренний диалог уже больше походит на кричащую толпу, но стоило на мгновение закрыть глаза, как чужие, ледяные руки останавливают бесполезный бег, обхватывая щёки. - Посмотри на меня? - тихо приказывают сверху, и этому нельзя не подчиниться; - Посмотри, и ответь правду, пожалуйста. - Чего?... - Если девушку отшил, то... Может, я могу тебя вдохновить?... - Он вышептывает на одном дыхании, в дюйме от чужих губ. - Можешь, я же как-то живу после... Ну, ты понял, чего. Но... - Но? - Ричард непонимающе хлопает глазами, и отстраняется. Это самое "но" уже скребётся и просится наружу; Саймон дико ревнует своего Рика к другому, и желает ясности в их отношениях. Чтобы разрешился хотя бы один вопрос, ведь людям нужно на что-то опереться. Особенно когда вокруг них неспокойно. - Рик... Немного странно всё, не находишь? - Саймон пытается подобрать нужные слова, чтобы описать то, что он чувствует правильно; - Вроде как друзья не делают так, как мы... - Не дарят своё сердце, ты имеешь в виду? - Ричард как будто бы охладевает, теряет интерес, и вновь отходит к берегу: - Уже жалеешь об этом? Саймон вздрогнул, и поплотнее укутался в куртку: - Нет. - Боишься меня, может быть? - Я сам дал на это согласие, пошёл за тобой сюда... Так что, точно не боюсь. - Хорошо, что не пришлось напоминать тебе про согласие, - Эшкрофт слишком быстро меняет холод на беспечность, отходя поближе к берегу; - Всё так, как нужно, и не о чем сожалеть, Си. Я сохраню твоё сердце бережно. Там, где его не коснутся лучи солнца. Солнце... Оно сегодня лишь изредка появляется из-за туч, поигрывает лучами на оголенных ветках деревьев, как на нервах, но волчьей тенью сопровождает повсюду. Си вновь поглядывает на Оборотня, который зачем-то копается с шнурками своих ботинок, и мысленно отгоняет от него МакКейба, которого тут нет. Одно лишь застывшее в воздухе напоминание о нём. - А ты... - Рик касается оголенной ступней земли, и стаскивает второй, но затем обращается к своему другу, бросая в него довольно серьёзный вопрос: - Что бы ты сделал, если б меня в один день не стало? Саймон похолодел от каждого слова, а Ричард, как ни в чём не бывало, зашёл в воду по щиколотку, и бровью не поведя. - Ты чего там делаешь? Купаться уже нельзя - холодно, пиздец! - Я подумал... А почему бы не попробовать, Си? Чего мы теряем? - Он усмехнулся в ответ, но сия усмешка была слишком горькой. - Рик, ты ебанулся??? Какое ещё "попробовать"??? - Си вскакивает с места, но Оборотень так же отходит вглубь, угрожающе зашипев, пока его пытаются уговорить; - Блять, вылезай оттуда, пожалуйста! Мы всё теряем! Абсолютно всё! Ричард поджал губы - Саймон всё ещё слишком приземлён, и это немного разочаровывает. Но это пока. Нужно просто подождать... Хотя, сколько у него осталось времени?

A smile and a hand mix like water with sand

As far as you're concerned...

- Рик... Ну пойдём лучше куда-нибудь... Не знаю. Поедим? Вряд ли такая наивная уловка может хоть как-то помочь затянуть раны; разве могут слова удержать того, кем владеет отчаяние? Ричард балансирует на грани психоза уже который день, и не может утешиться ничем, а ему взамен предлагают... Поесть? Не хотелось, чтобы Саймон заставал его в таком виде, но истерический смех от вполне человеческого предложения уже рвется из грудной клетки. Ричард весь ломается, как тонкое стекло, и болезненно громко смеется от этого, зажимая новую рану. Чем очень пугает своего "школьного друга". Мутная жижа обволакивает ноги, и втапливает их в донный песок; холод уже не чувствуется, потому, что и без того почти обескровленная кожа онемела. Он скидывает с себя косуху, небрежно бросая её на траву, рядом с Си, и приподнимает за края лонгслив, обнажая впалый живот. Во взгляде - сплошная провокация, приправленная хитрой улыбкой. Послание для другого - "если что-то не предпримешь, то будет хуже". Пусть смерть отложена, но собственные чувства толкают идти всё дальше и дальше... И смотреть, что же сделает этот невинный человек. Раз не смог МакКейб, то может у Джонса получится. - Ты точно ебнулся, Рик! Я бы даже летом не рискнул сюда прыгать. Пит сказал, что недавно тут вообще труп нашли... Хэй! - Саймон бесполезно тянет к нему руку, пытаясь схватить. У Ричарда эти попытки вызывают новый приступ смеха. Такой, что он за живот уже держится. Пальцы Саймона нащупывают едва различимый глазу лиловый экран, так невовремя поделивший явь и потустороннее. За которую Птица уже зашла, пока человек на берегу тормозил. Нужно что-то делать очень быстро. Иначе всё. - Ох, чёрт... - Какая нахер разница, Си? Какая разница до всего этого гребаного мира? От этих слов лучше отмахнуться, когда на карте стоит буквально жизнь самого дорогого существа. От такого холода вокруг, и гребаной воды, выставленные перья не спасут; размокнув они утяжелят тело, и утащат на дно. А Саймон ещё может вмешаться. Вернее, он должен. - Так, подожди-ка! Выйди из воды, Рик, это вообще нихера не весело, и не прикольно. Шутки закончены - мы идём в кампус. - П-ф! - В следующую секунду уже кофта летит прямо в Саймона, легко преодолев барьер, который полуживой пока ещё не может. - Рик! Эшкрофт насмешливо фыркает, разворачивается к нему спиной, покрытой синяками и старыми шрамами, и делает шаги вперёд скованными ногами. Затем раскидывает руки-крылья в стороны, встречая ноябрьский ветер. Заодно поглядывая на светило, что вновь прячется за хмурым маревом. - А ты знал о том, что я когда-нибудь умру от воды? - Он кидает это так легко, словно какую-то шутку рассказывает, услышанную по радио. Затем оборачивается, снимая улыбку с лица, и разочарованно произносит, глядя на него: - Нет... Ничего ты не знал, Си... - Да чёрт тебя дери, Эшкрофт! Скинув с себя тяжёлую, сковывающую куртку, и фотоаппарат, Саймон вцепляется в едва различимое глазу поле, пытаясь сначала разодрать его ногтями, затем бьёт кулаком и ногой, чтобы оно дало хотя бы маленькую трещину, через которую появиться возможность прорваться туда, куда сейчас уходит Ричард, затягивая своё тонкое тело в птичью броню. Нельзя допустить, чтобы он окончательно перешёл. Даже если тебя самого отбрасывает назад даже от лёгкого прикосновения к инородной завесе. - Чёрт, Рик!!! Чё ты ржёшь, придурок? - Не ругаться, и не переходить на крик, уже не получается, ибо ситуация рискует стать критической в любую секунду - Ричард уже по колено в воде, и бредёт дальше. Затекающая под ткань джинсов, и в ботинки, вода жалит холодом, как змея, рассыпается брызгами под чужими, тяжелыми шагами; барьер ещё держит оборону, но уже наполовину сдаётся - по его поверхности, словно по стеклу, пошли резвые трещины от серии ударов. И это даёт право дальше брать его силой, чтобы не дать пропасть тому, кто слишком дорог. - Остановись, Рик!!! - от голоса Си в небо поднялась парочка птиц. Оборотень вновь смеётся на грани безумия, но, благо, слышит то, как к нему пытаются пробиться, и больше не отходит - закончились силы. Выслушивает чужой мат, терпит то, что его, с той же силой, что и минуту назад сломали эфирный экран, ударили по щеке. Зато привели этим в чувства. - Твою мать, Рик!!! Твою мать, что за... - тяжело дыша, полуживой человек переступил границу, ударил, и сжал Оборотня в объятьях так крепко, как смог. Едва ли не всхлипывает от волнения, но всё равно держит, жмется, отдаёт остатки своего сердечгого тепла. И даёт понять, насколько Ричард ему важен, даже когда сильно пугает и высмеивает. Даже в такой неприглядной истерике. - П-пожалуйста, Рик... Пожалуйста, не делай так... - повторяет человек, дрожа от страха. Не за себя, а за другого; - Не делай так больше, не уходи... Он не уйдёт. На это совсем нет сил. Ричард поднимает голову вверх, на выглянувшее ненадолго солнце, набирает воздух в грудь, и шумно выдыхает. - Дурак! Ну что за дурак... - повторяет Си, впивая пальцы в чужую обнажённую спину. Рик спрятал крылья, и мягко попрощался с заходящим солнцем улыбкой. - Сегодня не мой день, Саймон. Но именно вода меня убьет, правда. - Мокрая ладонь оставляет отпечаток на чужой спине. - Да я тебя сам убить готов!!! - Было бы неплохо... Новый удар кулаком в печень заставил закашлять. Вновь поднявшийся ветер срывал мёртвые листья, донося новость о том, что скоро может начаться дождь. Он уже тащит сюда ещё более наливные тучи. Ричард видит перед собой кого-то очень знакомого и очень напуганного, но сам не может сказать ему ни слова, ни узнать его как будто бы. Мешает чёртова застоявшаяся муть в лёгких. В них же она и застывает ледяной коркой, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Все боятся смерти, когда она проходит в дюйме от них. И люди, и нелюди.

A beautiful mind or a beautiful body?

I know which one, I'm gonna end upon

End upon...

Куртка Саймона, накинутая на плечи, приятно пахнет им, и греет, как объятия. Только вот Ричарда колотит где-то внутри. Буря улеглась внешне, но в глубине души всё ещё гремят её отголоски. Из памяти стерлось то, как Саймон в одиночку притащил его в общежитие, и поднял в комнату. Потому, что Ричард перестал чувствовать своё тело ещё стоя в озере, и, кажется, едва ли не провалился в воду. Тогда всё птичье внимание сосредоточилось на епочти бездонных, чёрных глазах его бывшего уже друга, в которых всполохами зажигались чувства. Самые разные, но завораживающие. Теперь он ему точно не друг, а нечто гораздо большее. Надоедливый сосед начал засыпать вопросами о том, что случилось, но Саймон их упрямо игнорировал, устроив дрожащего на своей кровати, добавил к куртке ещё и одеяло. Потом пообещал принести горячий кофе, который в общежитии добыть нелегко, и скрылся. Раз пообещал, значит сможет добыть. Только бы дождаться, и вновь не поймать новый приступ ужаса. Предыдущий едва удалось победить, да и то скорее чужим присутствием, нежели своими силами. " - Все в порядке, успокойся, " - нашептывал себе же Рик, заползая поглубже, в угол. " - Только не здесь, и не при них... Пожалуйста... " Напротив Ричарда сидит малознакомый парень с хитрыми, прищуренными глазами, и нагловатой улыбкой, постукивает по книжке, которую читал до их прихода. Явно намекая этим на то, что не рад не только живущему здесь Саймону Джонсу, что возник на пороге весь мокрый и всклоклченный, но и его внезапному гостю. Который сам будто из болота вылез. В представлении Питера Солсбери, Ричард - гребаный сноб с сомнительной репутацией, который в прошлый раз ни с того, ни с сего свалил, кинув и его и Си. А теперь его сюда буквально приволокли. И вместе с ним и дополнительные проблемы. От такого недвусмысленного внимания, Ричард не то, что согреться не мог - ему хотелось побыстрее выйти в окно. Да только силы уходят на то, чтобы поддерживать себя в сознании до возвращения Саймона. Потому, что тот не заслуживает быть кинутым второй раз. В этой части кампуса очень тихо, не то, что в той, где поселился Ричард. Там первые этажи гудели, словно улей, наполненный дикими пчёлами: кто-то с кем-то вечно спорил, включал музыку, вторгался в личное пространство, ибо всё должно быть общим. На то оно и общежитие. Повезло лишь с тем, что Ричарда заселили под крышу, куда не особо лезла чуждая активность. Здесь же полная противоположность - все прячутся по углам, и молчат. Будто поистине попадаешь на ту сторону, где нет ничего живого. Единственный человек, кто своими возмущениями как-то потревожил это место сегодня всё ещё пропадает на общей кухне... Ричарду не рады даже тут. - Я даже предположить не могу, чем вы, блять, занимались, и где лазили... - выдает Питер, не выдержав молчания. - Тебе и не надо это знать, - Рик хочет улыбнуться, но получилась ухмылка. Вести диалоги с этим человеком, как и что-то ему обьяснять, как-то оправдываться для Ричарда подобно рутине. От которой вполне можно отгородиться, уйдя в свой собственный мир, и одеяло. Он не знал, в каких отношениях с ним состоит Саймон, но предоставляет ему право рассказать тому. Или же промолчать. Волна приходит за волной... Подхватывая, и унося за собой... Вернувшегося в комнату Саймона встретила гробовая тишина, отчего он даже растерялся немного. Понятно, что эти двое совершенно из разных миров, но как правило Питер любит поболтать и расспросить случайного попутчика о чужой жизни, как дотошный журналист жёлтой газеты. Сейчас даже он подозрительно затих, и уставился в книгу. Ричард, кажется, вообще уже спит, поджав ноги под себя, закутавшись в одеяло по самую макушку. Жаль, не дождался его прихода, но пусть будет так - после того, что случилось, лучше поспать и отдохнуть. Кружки с кофе остаются стынуть на тумбочке под включённой лампой. - Как-то... - Солсбери вновь пытается подобраться к этим двоим; - Я совсем не рассчитывал вот на такую компанию. Глубокая ночь за стеклом закрывается жалюзи; колокольчики от "ловца снов" тихо перешептываются между собой, когда Саймон проходит мимо них, чтобы поправить на своей Птице покрывало, с нежностью оградить скулу, завести пряди волос назад. И недолго полюбоваться им. - Привыкай, - отзывается не глядя, и не адресуя это кому-то конкретному. Всем одновременно, и себе в том числе скорее; - Это мой друг, посему он будет здесь часто появляться. - Какая "прелесть", - фыркает сосед; - Я так-то планировал готовиться к зачётам. А тут вот что... - А я рассчитывал поспать пару часов, - тихо усмехается Си, садясь на пол, рядом с кроватью, взяв в руки учебник, и одну из кружек; - Но судьба распорядилась иначе, и правильно. С моими гребаными долгами не хрен спать - будем готовится. - Ты, по моему, вообще спать разучился. В курсе, что это плохо для мозгов, будущий биолог? - Значит, я сойду с ума раньше, чем закончу гребаную учёбу. Но почему бы и нет? - Саймон впервые за долгое время улыбается совершенно искренне. Особенно, когда чувствует, как рука одобрительно мягко погладила его по макушке, а затем вновь вернулась под одеяло. - Моя тётя прожила так много лет, и, судя по рассказам, её ничего не парило. А вот биология парит пиздец, как... - Пиздец то, что ты говоришь, - усмехается Собс; - А обо мне ты подумал? Я как буду жить четыре года с психом в одной комнате? - Чел... - Си щурит глаза; - Я может вылечу в этом году. Так, что не парься, ладно? - Всё будет хорошо... - шепнул Ричард из-под своего укрытия. - Всё будет...