Мы обязательно встретимся вскоре

С того момента прошло уже, наверное, месяца три, не меньше. А Попов всё никак не мог нарадоваться тому, что нашёл не просто друзей, а настоящих. За это, в сущности, небольшое время он не раз испытывал их поддержку. Вы сами подумайте: богатые родители редко уделяют время своим детям. Они предпочитают с головой уйти в работу, пока их чадо развлекается как хочет, и им без разницы, что оно там задумало. А ребёнку нужно прежде всего внимание. Вот этого-то, самого главного, Попову и не хватало. Но с новыми друзьями он словно забыл об этой проблеме. Ну сами посудите: ты гуляешь днями напролёт, развлекаешься, тебя поддерживают и помогают. И кажется ведь — это же так просто! Почему родители не могли делать то же самое? Арсений этого не знал. Да он, впрочем, многого не знал. Как, например, не знал, как рассказать друзьям о том, почему они переехали и почему именно в Воронеж, а не в Питер, допустим. Пока что было легко — ребята не задавались этим вопросом. И сам Попов не особо парился на этот счёт. Но что будет, если они всё-таки спросят? Как им рассказать эту длинную и сложную историю? Из раздумий Арса прервал настойчивый стук в дверь. Кто это может быть? — Эй, Арс! Выходи гулять! Там уже Тошка и Ирка заждались! — донеслось из-за двери. Точно! Мы же договаривались встретиться в два во дворе. Как я мог забыть? Попов пулей влетел в комнату, быстро напялил на себя свободную чёрную футболку с ярким черепом на груди и модные синие джинсы, обтягивающие бёдра, и вихрем вылетел в подъезд, чуть не сбив с ног Димку. — Ты чего так долго? — поинтересовался Димка. — Прости, забыл про встречу, — выпалил запыхавшийся Арсений. — Эх, всё понятно с тобой. Ладно, погнали, а то ребята заждались. Они быстрым шагом, почти бегом, спустились по лестнице с пятого этажа. Во дворе их уже ждали. — О, Арс, привет! — Ира была в лёгком голубеньком платьице и белых кедах, а на голове красовались всё те же аккуратные косички с пышными белыми бантиками. — Пивет! — Тоша протянул свою маленькую тёплую ладошку для рукопожатия. На нём были всё те же синие шорты и красная футболка. — Здарова, мелкий, — Арсений слегка сжал детскую ладошку и тут же отпустил. — Слушайте, чё встали как неродные? Погнали на горку, там нормально. Чего во дворе торчать? — А там же куча народу всегда, — робко заметила Ира. — И чё? — Арсений усмехнулся и лениво пожал плечами. — Ну потусуемся с народом. Или ты только с нами готова дружить, а на других даже смотреть стрёмно? Ира замешкалась, опустила глаза и тихо ответила: — Да нет, просто... ну ладно, пошли. — Вот, уже прогресс, — довольно кивнул Арсений и, не дожидаясь остальных, двинулся в сторону горки. — Тошка, руки в ноги - и погнали Тоша, конечно, тут же рванул за ним. Ира с Димкой переглянулись и пошли следом. На горке и правда было шумно — местные пацаны гоняли мяч, девчонки сидели на лавочках и грызли семечки. Арсений в своей футболке смотрелся здесь как иностранец, но его это вообще не парило. Он быстро нашёл общий язык с пацанами. Они нашли где-то мяч и через пять минут уже все вместе гоняли в футбол, причём Тоша носился за всеми, путаясь под ногами, но счастливый до ушей. Ира сидела на лавочке, наблюдала за братом и тихо улыбалась. Димка рядом травил какие-то школьные байки, но она слушала вполуха — смотрела, как Арсений, забив гол, заорал на весь двор: «Есть! Смотрите, как надо!» — и подбежал к Тоше, взъерошил ему кудряшки. — Мелкий, ты видел? Учись, пока я жив! — крикнул он весело, но в этом «пока я жив» было что-то такое... Ира не поняла, что именно, но по спине пробежал холодок. Странная фраза для обычного дворового футбола. — Арс, не пугай ребёнка, — крикнула Ира с лавочки. — А чё такого? — обернулся он, усмехнувшись. — Я ж не матом. Всё пучком, Ир, расслабься. Он снова ушёл в игру, а Ира покачала головой. Странный он всё-таки. То добрый, то резкий. То с Тошкой носится как с родным, то так зыркнет — непонятно, что у него в голове. Солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в оранжево-розовые тона. Ребята наигрались в футбол, потом ещё в догонялки, потом Арсений учил Тошу лазить по турникам — мелкий пыхтел, но старался. Димка с Ирой сидели рядом, иногда перекидываясь фразами. Время пролетело незаметно. — Арсений, домой! — строго послышалось из открытого окна на пятом этаже. — Да слышу я, слышу! — крикнул Арсений, закатив глаза. Он подошёл к ребятам, по очереди хлопнул Димку по плечу, чмокнул Иру в щёку (та привычно покраснела) и присел перед Тошкой на корточки: — Слушай сюда, мелкий. Завтра чтоб опять был. Научу тебя на турнике висеть, как обезьяна. Договор? — Ага! — Тоша сиял. — Ну всё, погнал я. Спокойной ночи, народ. И он скрылся в подъезде. Димка ещё немного потусил, потом тоже засобирался: — Ладно, Ир, я пошёл. Завтра в школу, сам понимаешь. — Пока, Дим. Он ушёл. Ира поднялась с лавочки. — Тош, пошли домой. Пора. — Ну бли-и-ин! Давай ещё пять минуточек! Пожа-а-алуйста! — Тоша уставился на сестру своими огромными янтарными глазками. Он был готов расплакаться прямо здесь, в песочнице, лишь бы не уходить с тёплой вечерней улицы. — Нет, Тош. Пошли. Завтра тебе в садик, не проснёшься ведь, — Ира стояла на своём, и была абсолютно права. — Э-э-эх, ла-а-адно, — Тоша с тяжелейшим вздохом поднялся из песочницы, отряхнул коленки и, с безграничной грустью в глазах, поплёлся за Ирой, то и дело оглядываясь на оставленные игрушки. Поднимались по лестнице молча. Тоша шаркал сандалиями по ступенькам и зевал, еле переставляя ноги. Ира уже мысленно прикидывала, что бы такого быстрого сообразить на ужин, потому что в холодильнике, скорее всего, было пусто. Мать последнюю неделю вообще не появлялась дома, пропадала где-то у своих собутыльников, и Ира сама управлялась как могла: брала мелочь, что оставалась от прошлых получек, покупала дешёвую гречку и макароны, варила и кормила брата. Дверь в квартиру была не заперта. Странно. Ира толкнула её и сразу почувствовала тяжёлый, спёртый воздух. В прихожей воняло перегаром и чем-то кислым. В коридоре горел тусклый свет. — Мам? Ты дома? — осторожно позвала Ира, помогая Тоше разуться. В ответ — тишина, а потом из комнаты донёсся грохот, будто упал стул. Ира нахмурилась, быстрым жестом отправила брата в их комнату: — Тош, иди к себе, я сейчас приду. Малыш послушно потопал по коридору, а Ира, сжав кулаки, заглянула в зал. Картина открылась та ещё: мать сидела за столом, уронив голову на руки, а перед ней стояла наполовину пустая бутылка портвейна и рассыпанная по столу мелочь — видимо, последние деньги, которые она где-то стрельнула или, может, кто из собутыльников подогнал. На полу валялась упавшая сумка, из которой вывалился какой-то хлам. — Мам, ты чего? — Ира старалась говорить спокойно, хотя внутри всё закипало. — Ты где была столько дней? Мы тут с Тошкой вообще без денег сидели, я последнюю мелочь на макароны потратила. Мать медленно подняла голову. Взгляд у неё был мутный, неузнающий. Она смотрела на дочь так, будто видела её впервые в жизни. — А ты кто такая, чтобы мне указывать? — голос у матери был хриплый, прокуренный. — Я тебя рожала, я тебя кормила, а теперь ты мне указывать вздумала? — Мам, я не указываю, я просто говорю, что у нас денег нет. Тошу кормить нечем, — Ира старалась держаться ровно, но голос всё равно дрогнул. — Может, хватит уже пить? Посмотри на себя! — Ах ты мелкая... — мать вдруг вскочила, едва не опрокинув стол. Глаза у неё налились кровью, лицо перекосило от злости. — Ты мне будешь говорить, что делать? Да я тебя!.. Она замахнулась, но Ира ловко отскочила в сторону. Мать потеряла равновесие и схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Тяжело задышала, уставилась на дочь с такой ненавистью, что Ире стало по-настоящему страшно. — Вон пошли из моей квартиры! Чтобы духу вашего здесь не было! — заорала мать так, что, наверное, соседи сверху услышали. — Понарожала тут, понимаешь, выродки! Жизнь мне портите! — Мам, ты чего? Куда мы пойдём на ночь глядя? — Ира попятилась к выходу из комнаты. — Опомнись! — Я сказала — вон! — мать схватила со стола бутылку и с размаху швырнула её в стену рядом с Ирой. Стекло разлетелось с оглушительным звоном, осколки брызнули в разные стороны. Один из них больно полоснул Иру по ноге, но она даже не посмотрела. На шум из комнаты выбежал Тоша. Глаза у него были круглые от страха, нижняя губа дрожала. — Ира... — пискнул он тоненько. — Тош, назад! — крикнула Ира, заслоняя его собой. — Что бы завтра духу вашего тут не было - ели стоя на ногах прокричала мать Ира больше не стала ничего говорить. Она схватила со стула в прихожей свою лёгкую кофту, схватила Тошу за руку и вылетела в подъезд. Дверь за ними захлопнулась, и сразу же изнутри раздался ещё один глухой удар — то ли мать ногой пнула дверь, то ли опять упала. В подъезде было тихо и темно. Только лампочка на втором этаже тускло мигала, создавая жутковатую атмосферу. Тоша прижался к сестре, мелко дрожа. Ира опустилась на корточки и обняла его. — Не бойся, лисёнок , всё хорошо, — прошептала она, хотя у самой сердце колотилось где-то в горле. — Это мама просто устала, она не со зла. Но Тоша уже не верил. Он уткнулся носом Ире в плечо и тихонько заплакал. Беззвучно, только плечики вздрагивали. Ира достала телефон. Руки тряслись, пальцы еле попадали по кнопкам. Сначала набрала Диму. — Алло, Дим... Можно у вас переночевать? — голос предательски дрожал, но она держалась изо всех сил. — Что случилось? Опять мать бухает? — в голосе Позова сразу появилось беспокойство. — Хуже. Выгнала нас. Сказала, чтоб мы вообще не возвращались, — Ира выдохнула и прикрыла глаза. — Бутылкой в меня кинула, еле увернулась. — Ничего себе... — присвистнул Дима. — Ты цела? — Вроде да. Только ногу осколком порезало, ерунда. — Ладно, подожди, ща у мамки спрошу. У нас бабушка из деревни приехала, может, мест нет, но я уточню. Повисла тишина. Ира слышала, как в трубке Дима о чём-то быстро говорит с матерью, потом голоса стихли. Минута тянулась бесконечно долго. Тоша уже перестал плакать и просто висел на сестре, сонно моргая. Он был маленький, ему нужно было спать в своей кроватке, а не сидеть на холодных ступеньках. -- Извини, Ир, бабушка приехала, спим вповалку, мест вообще нет. Ира убрала телефон в карман. Глаза защипало, но она запретила себе плакать. Нельзя. Она старшая, она должна держаться ради Тоши. — Ну что? — спросил Тоша сонным голосом. — Не получается, маленький. У Димы бабушка приехала, у них тесно, — Ира погладила брата по голове. — Ничего, мы тут посидим. Тут тепло. А утром что-нибудь придумаем. Она скинула кофту, укутала брата, усадила его к себе на колени и прижала покрепче. Тоша почти сразу отключился — сон сморил его, несмотря на весь этот кошмар. Ира сидела, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрела в потолок. В голове было пусто, только где-то в груди саднила тупая боль. Телефон пискнул — осталось пятнадцать процентов заряда. Ира перевела его в экономию, сунула в карман и закрыла глаза. Спать хотелось невыносимо, но уснуть она не могла — слишком много мыслей роилось в голове. Что делать завтра? Куда идти? В школу? В садик? А вещи? Так и сидела, пока не провалилась в тяжёлый, тревожный сон прямо на лестнице, прижимая к себе спящего брата. Проснулась она от лёгкого, осторожного прикосновения к плечу. Сквозь сон она подумала, что это шевелится Тоша, но, открыв глаза, поняла — это не он. Чьи-то пальцы мягко, но настойчиво трясли её за плечо.