Авалон

      Тонкая полоска лунного света медленно пробиралась по полу, достигла кровати и, запрыгнув на свисающий край одеяла, начала проворно карабкаться к хозяйке комнаты. Свет ослепляет лишь на секунду и Гленда зажмуривает глаза. Она нетерпеливо отворачивает голову, хочется побыстрее скрыться от настойчивого взора луноликого бога. В глазах и носу начинает неприятно щипать. Пара слезинок медленно скатываются по коже. А затем еще несколько. После слезы льются нескончаемым потоком. Почему жизнь всегда нас разлучает? Гленда сжала витиеватый полуобруч на руке.       Девушка не знает, сколько времени прошло с самых первых неудачных попыток заснуть. За окном раздаются приглушённые голоса, торопливые шаги и металлический лязг. За ними не слышны прерывистое дыхание и тихие всхлипы. Жизнь в маноре лорда Вилмота продолжает кипеть и поздней ночью: воины готовятся к схватке, многочисленные слуги суетятся в стенах поместья и за его пределами. Все они готовятся к чему-то неизбежному. Оно должно наступить вот-вот, сегодня или завтра, неожиданно и молниеносно. Никто не скажет точного времени или условий, от чего напряжение, витающее в воздухе, становится почти осязаемым.       Последний раз Гленда видела отца утром этого же дня. Уставший, изнеможённый, он сидел на скамье в углу главной залы. Лорд Вилмот не снял доспех, меч и пара ножей лежали на соседней скамье. Он вернулся в манор прошлым вечером и с тех пор почти не спал. Отец не рассказал о итогах битвы, лишь размыто описал нестабильное положение их семьи. То, что его отряд с союзными войсками потерпели поражение в битве с данами, Гленда понимала и так. Теперь северяне двинутся дальше, к укрепленным усадьбам и замкам, сметая все на своем пути.       Манор будет разрушен, им с позором придётся бежать. Точнее ей, дочери английского лорда, придётся уйти из родного дома и укрыться где-нибудь, дабы избежать незавидную судьбу стать рабыней. Отец не уйдёт, будет стоять до последнего, пока поместье не разнесут в дребезги или не сожгут дотла. Никакой дипломатии, никаких торгов, нельзя поддаться или дать фору. Убей или будешь убит. Это датчане поймут на любом языке. Таковы правила этой игры, Вилмот принимал их целиком и полностью.       Гленда внимательно слушала каждое слово отца. Периодически он замолкал и внимательно вглядывался в лицо дочери, пытаясь уловить любую эмоцию, будь то смятение или страх. Лорд Вилмот поведал о небольшой деревеньке к юго-западу от манора и проверенных людях, живущих там. Его дочери придется отправиться туда утром. Он не мог не упомянуть Этельреда, что не осталось без замечания Гленды. Доверие к нему никогда не ставилось под вопрос. Старый воин был вторым человеком в маноре, после отца разумеется, к которому Гленда без раздумий обратилась бы за помощью.       На самом деле, в тот момент Гленда немного завидовала брату. Эдмунда отец отправил на подмогу к соседствующему неподалеку вассалу 4 дня назад. Старый лорд поступил дальновидно, отослав старшего наследника подальше от места, где может развернуться неравная битва. Одного он не учёл, Эдмунд никогда не возьмёт с собой Гленду, и о ее безопасности еще предстоит побеспокоиться.       Все слова Вилмота звучали как наставление, неужели отец прощается с ней? В тот момент Гленда впала в оцепенение, не в силах что-либо сказать или предпринять, как в страшном сне, когда твоё собственное тело перестаёт слушаться и действует по указке невидимого кукловода. Она не заметила, как чисто механически потянулась к отцу, когда тот встал и взял её за плечи, что-то твердя про осторожность. Как затем он крепко сжал ее ладони своими и приложил их к губам. Как странно заблестели его глаза. Как крошечная влажная жемчужинка устремилась вниз по изборожденному морщинами лицу и затерялась в редкой седоватой бороде.       Сейчас, лёжа на насквозь сырой от солёной воды подушке, Гленда корила себя за остолбенение в главной зале и полную беспомощность в сложившейся ситуации. Она могла хотя бы попытаться убедить отца отступить из поместья. Разумеется, он не согласится, но это успокоило бы совесть Гленды – здесь она сделала все, что было в ее силах.       Начинала болеть голова, лицо пекло, хотелось смочить потрескавшиеся губы. От усталости и переживаний Гленда опустила тяжелые опухшие веки, и сама не заметила, как буквально через пару минут провалилась в бездну забытья.

***

      Громкий удар заставил девушку резко распахнуть глаза. Спросонья оглушенная Гленда не сразу поняла, что произошло. Уже буквально через пару секунд жестокая шумная реальность выдернула её из сонной неги в свои холодные объятия. В комнате было не очень светло, должно быть на улице только-только начало светать. Гленда бросилась к окну, из её комнаты было плохо видно то, что происходило у главных ворот. Многочисленные воины и прислуга метались по двору манора, повсюду раздавались крики. Металлический скрежет и звон, ржание беспокойных лошадей, дикие ругательства на неузнаваемом языке сливались в раскатистый рокот битвы. Увиденное и услышанное не могло не напугать, девушка попятилась назад, в глубину комнаты, и едва не упала от резко раздавшегося стука в дверь.       За пределами комнаты раздавались быстрые шаги и окрики, там была суета. Стук повторился, более настойчивый и отчаянный. Гленда вжалась в угол рядом с кроватью, страх лишил её возможности говорить. Только лишь тогда, когда снаружи послышался знакомый голос, девушка смогла выдохнуть спокойно. Этельред был очень взволнован и просил поторопиться со сборами.       Быстро одевшись, Гленда подбежала к столику с зеркалом. Небольшая позолоченная шкатулка хранила в себе все богатства дочери лорда. Судя по тому, что происходило за стенами поместья, у них не будет возможности вернуться сюда снова. Девушка суетливо собрала украшения в небольшой мешочек и повязала его на пояс под платьем. Подойдя к двери, Гленда последний раз окинула свою комнату взглядом. Странно, но сейчас она не испытывала тоску или разочарование, все происходило слишком быстро. Сейчас беспокойство и нервозность вышибли остальные чувства на задворки сознания. За секунду это место для нее стало безжизненным, пустым и незначимым. Девушка распахнула дверь.       Гленда остолбенела, увидев Этельреда в проеме, его внешний вид внушал неподдельный ужас. Меч наголо, готовый к атаке или защите, темно-бордовые пятна на одежде, на лице почти чёрная запекшаяся кровь вперемешку с грязью и пылью. Он дико озирался по сторонам, приговаривая что-то служанке. - Нужно торопиться, миледи! Лошади ждут у южных ворот, - заметив появление Гленды, Этельред уверенно, но аккуратно подхватил ее под руку и потащил по лабиринту темных коридоров манора. - Стой! Подожди же! – девушка пыталась выкрутить руку из железной хватки своего телохранителя, но все её усилия оказались тщетными, - Нужно найти отца! Мне нужно…       На плечи опустилось что-то лёгкое и тёплое. Гленда обернулась и заметила, как та самая служанка на ходу застегивала серебристую фибулу на накидке своей госпожи. Кажется, ее звали Тильда, милое веснушчатое лицо выражало глубокое беспокойство.       На ходу Этельред что-то объяснял про главную залу и битву, развернувшуюся там. Он приводил множество доводов, почему им нужно просто без оглядки идти вперед. И, черт возьми, они были убедительны. Гленда почувствовала, как опять по щекам струятся слезы от внутреннего противоречия, и яро замотала головой, прокручивая в голове мысль, что отец предпочтет гибель побегу или отступлению.       Все вокруг происходящее казалось дурным снов. Быстро сменяющиеся коридоры и двери, отдаленный голос Этельреда, каждое мелкое пятнышко на лице Тильды и не покидающее чувство, что там позади было забыто что-то очень важное, смешивались в единый пестрый вихрь, вызывающий приступ тошноты.       Как и говорил Этельред, около южных ворот уже поджидали лошади. Молодой воин и грум, имен которых Гленда не знала, помогли ей забраться в седло. Девушка видела, как Тильда поспешно застегивала ремешки кофра. Что будет с этими людьми, которые так позаботились об успешно отбытии своей госпожи. Сердце пропустило удар.       Этельред ловко устроился верхом, ухватил поводья лошади Гленды, и, бросив их провожатым короткие слова благодарности и прощания, подстегнул своего коня. Девушка оглядывалась назад, сквозь слезы пытаясь удержаться в седле и разглядеть отдаляющиеся силуэты слуг. Тильда махала отбывшим рукой, в то время как неназванный воин взбирался на третью лошадь. Обернувшись в очередной раз, Гленда уже не могла различить фигуры людей.       Горящий манор быстро таял вдали. Должно быть, в процессе битвы были подожжены деревянные пристройки. Чем быстрее уменьшался его силуэт, тем сильнее определённая часть души Гленды рвалась назад. Огонь был еле различим на фоне пылавшего солнца, полностью вынырнувшего из-за горизонта. Не смотря на все происходящее, оно продолжало ярко освещать все живое и неживое, возвещая о начале нового дня. Дня, в котором Гленда никогда не хотела бы проснуться.       Сероватые равнинные пейзажи сменялись такими же серыми холмами. Было тяжело понять, сколько времени беглецы провели в дороге. Гленда не чувствовала побелевшие пальцы, упрямо вцепившиеся в ручку седла. Слезы высохли, теперь ей не хотелось плакать. Беспокойство и разочарование сменились пустой тоской, и все, о чём сейчас думала девушка, как бы от усталости не свалиться с лошади.       За все время поездки Этельред не проронил ни слова. Лишь когда вдалеке показалось нечто, похожее на поселение, он заверил Гленду, что скоро они наконец смогут передохнуть.       По мере приближения маленькие чёрные строения приобретали очертания, похожие на неказистые домики. Небольшая деревушка расположилась недалеко от побережья, поэтому с такого ракурса казалось что постройки находились прямо на воде. Гленда безучастно окинула поселение взглядом, сейчас ей было все равно, что находилось на их пути. «Наконец-то добрались», - Этельред крепче перехватил поводья и подогнал лошадь.