Основание. Часть 2

Ваймс вернулся в Псевдополис-Ярд. В дежурке снова было полно народу. Первым, серьёзным и грустным, обратился капитан. — Доброе утро, сэр! — Моркоу отсалютовал. — Мы провели обыск. Есть результаты. — Что-нибудь нашли? — ни на что особо не надеясь, спросил Ваймс. — Вы должны взглянуть на это сами. — Думаю, после этого, — сказала Ангва, её глаза были красными и уставшими, — вы захотите допросить Руле ещё раз. — Показывайте. Они прошли в кабинет Моркоу. На столе лежал свёрток из коричневой бумаги, в которую обычно заворачивают рулоны с тканями. Капитан осторожно раскрыл его. Ваймс пригляделся. Первое, что бросилось ему в глаза — пряди волос, заправленные в какую-то одежду. — Это вещи пропавших девушек, сэр, — пояснила Ангва. — Я уже определила, что кому принадлежит. Цвет волос с описаниями тоже совпадает. Нижние юбки, ленты для волос и сами пряди. — Где это было? — Ваймс почувствовал тошноту. — В комнате Руле, сэр — ответила сержант. — Свёрток был спрятан в нише в стене за платяным шкафом. Судя по пыли и царапинам, его недавно двигали. — Вы уже допросили его? — Нет, сэр, — сказал Моркоу. — Мы решили дождаться вас. Кстати, как вы… — Молодцы, — кивнул Ваймс, не дав ему договорить. — Капитан, ты пойдешь со мной. Принеси Руле воды и побольше свечей. Вот это, — он указал на вещи, — пока не показывать. Моркоу вышел. Ваймс внимательно посмотрел на Ангву. — Сержант, ты как? — Порядок, сэр, — спокойно сказала она, подавив зевок, — только не выспалась. — Ты отлично поработала в этот раз. Но ты должна помнить, что всё это — не личное. Ангва взглянула на командора. — А сами вы, сэр, чувствуете так же, как и говорите? Он не ответил. — Эти девушки, — продолжила она, — и так жили непростой жизнью. Они не заслужили такой смерти. — Никто не заслужил, — согласился Ваймс. — Между прочим, сэр, я всё ещё надеюсь, что они живы. Ваймс посмотрел на неё с изумлением. — Ангва, ты же сама вчера видела, как быстро заносило грязью тело. — Видела, сэр, — чуть жёстче, чем обычно, ответила она. — Но надежда, вы и сами знаете, такая штука, которая не поддаётся контролю. Он кивнул. Но не разделял её надежд. Он слишком много видел зла. Слишком хорошо знал, что подобные коллекционеры существуют и будут существовать, даже когда его бренное тело ляжет в холодную могилу. Его мутило от той карусели картинок, которые подкидывал мозг. Вчера он, благодаря Ангве, стал свидетелем последних минут девушки, угодившей в чью-то ловушку. Жутко представить, чтобы было с остальными пятью. Но он представил. Его кулаки сжались. Затем, вновь взяв себя в руки, Ваймс посмотрел на одежду и пряди волос, завернул их обратно в бумагу и злым шагом отправился в подвал. Тедди «Красавчик» Руле сидел на стуле в наручниках. На столе горело четыре свечи, рядом стоял чайник и две старые кружки. Под глазами у Руле залегли тёмные круги, его пальцы дрожали. Капитан сидел за столом с карандашом в руке. Ваймс сел рядом с Моркоу и закурил. Он молча и оценивающе смотрел на Тедди. Бросив окурок на пол, он заговорил тихим сиплым голосом: — Ловко ты провел нас, Руле. Ведь правду говорят, что красивым людям верят больше, чем уродам, — Ваймс ковырял застывшую лужицу свечного воска на столе. — Что заставляет тебя так издеваться над женщинами? Матушка в детстве не долюбила? Руле молчал. Моркоу покосился на командора, чей взгляд был печальным и каким-то измученным. Ваймс продолжил: — Я предлагал тебе вчера сделку, ты помнишь, Руле? Капитан, я хочу, чтобы ты зафиксировал, что подозреваемый в пяти похищениях сотрудничать со следствием отказался. Моркоу начал скрести карандашом по бумаге. Ваймс откинулся на спинку стула. — Теперь у тебя нет выхода, Руле. Мы нашли то, что ты прятал за шкафом. Руле поднял голову. — За каким шкафом? Где? — Отличная игра, — резюмировал Ваймс, искренне поражаясь. Он встал, подошёл к лестнице и что-то взял с её верхних ступеней. Вернувшись, командор принялся медленно разворачивать бумагу, отодвинул чайник и кружки и одну за другой выкладывал перед Руле свёрнутые в тугой узел вещи с прядями волос. Тедди присматривался несколько секунд, а затем отпрянул назад с такой силой, что упал со стула. Ваймс вздёрнул его и усадил обратно. Руле был бледно-зелёного цвета, казалось, что его вот-вот вывернет. Он бросал быстрые взгляды на стол, а потом надолго отворачивался. Глаза были наполнены ужасом и болью. Ваймс, внимательно следящий за его реакцией, склонился к нему. — Скажи мне правду, Руле, скажи, кто это сделал! — рычал он в ухо. — Скажи или тебя ждёт виселица! Но до смертного приговора тебе придётся пройти через весь ад в Танти. Скажи! Или будешь страдать за чужие преступления! Руле, подавляя рвотный рефлекс, тяжело задышал ртом. Его била крупная дрожь. Он вновь отвернулся от жутких находок и прерывистым, сдавленным голосом произнес: — Я всё скажу… Я скажу, — он взмолился, — только, пожалуйста, уберите это отсюда. Ваймс смотрел на него ещё несколько мгновений, затем кивнул капитану. Моркоу с поразительной быстротой завернул вещи обратно и спрятал их в ящике старого стола. Ваймс поднялся, позвал сержанта Ангву и снова спустился, усевшись на стул. Ангва встала за спиной Моркоу, который налил полную кружку воды и протянул ее Руле. — Рассказывай, — приказал Ваймс. — Только на этот раз рассказывай всё. Руле судорожно выпил всю кружку. — Это она, — выпалил он, задыхаясь. — Это Элизабет. Но мы не убивали их! Мы только помогали им сбежать. — Руле сделал несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. — Они не хотели больше работать на Гильдию. И Лиз сказала, что мы должны помочь им, чтобы они были свободны. Она сказала, что они уезжают обратно к себе домой. — Кто — она? — спросил Ваймс. — Кто такая Элизабет? — Элизабет Солт, она работает на Гильдию Белошвеек. Мы любим друг друга, — выпалил Тедди. Но затем замолчал и руками, скованными наручниками, закрыл лицо. — Я… я так думал. Она… говорила, что любит меня. И что я должен помочь сбежать и ей. Мы хотели переехать в Щеботан, — его голос совсем затих. — Потому что там море, пляж и всегда солнце… — Вы ездили с ней в Сто Лат? — спросила Ангва. — Она была с тобой в карете госпожи Звон? Руле кивнул. — Да. Она подсела ко мне, когда я уже выехал из города. Она сказала, что проводит и посадит в другой экипаж Виолетту. У неё… у неё, — Руле сглотнул, — чёрные волосы. Её прядь… там. — Значит, ты помогал Элизабет с побегом, — сказал Ваймс. — Как это происходило? Что вы делали? — Лиз приводила их в ателье после закрытия. Госпожа Звон всегда оставляет мне ключи, когда у нас много заказов и приходиться шить допоздна. Лиз уходила, сама выезжала за ворота — каждый раз в разных направлениях. А я должен был дать девушкам другую одежду, чтобы никто не узнал. Потом я отвозил их в условленное место, где они пересаживались в другую повозку, которую нанимала Лиз. — То есть ты вывозил девушек из города, а дальше передавал их в руки Элизабет? — уточнил Ваймс. — Да, так и было все пять раз, — отчаянно сказал Руле. — Как она выглядит? — Кто? — Элизабет Солт! — рявкнул Ваймс. — Она… Она красивая, ей двадцать шесть лет, голубые глаза, рыжие волосы. Ну… Одета всегда, как все девушки из Гильдии, — сбивчиво объяснил Тедди. — Она приходила к тебе домой? — Да, мы встречались. — Это я понял, — Ваймс начинал злиться. Он понимал, что Тедди по-прежнему не может поверить, что был лишь инструментом, но сейчас важна была скорость, с которой они начнут искать эту Элизабет. Если она подставила Руле, значит, Ваймс подошёл очень близко. Он продолжил. — Как она приходила? Когда, во сколько? Чёрт возьми, Руле, я не должен тянуть клещами из тебя всё это! — Она приходила почти каждый вечер, — быстро проговорил Руле. — всегда в разное время. Но чаще в ателье после закрытия. В последнее время в мою комнату она приходила через окно. Там под окном широкий выступ, который ведёт на крышу другого дома. Я хочу сказать, что я никогда не знал, когда Лиз появится. Она говорила, что им, девочкам, вообще нельзя просто так выходить из Гильдии. Ваймс повернулся к Ангве. — Проверь. Узнай, где её комната. Обыщи всё. Скорее всего, она уже сбежала, но нам всё равно нужно знать. Ангва кивнула и быстро исчезла. — Сержант проверит твои слова, Руле, — сказал Ваймс. — А теперь расскажи подробно о каждой девушке. Оника раскрыла перед сержантом дверь и, испуганно взглянув, поспешила уйти. Ангва вошла в комнату Лиз. Комната была маленькой, но достаточно уютной. В углу за дверью стоял большой, выкрашенный в розовый, шкаф, из приоткрытых створок торчали подолы платьев. Изголовьем к стене расположились широкая кровать — розовое с цветами покрывало, подушки и несколько пар чулок, лежащих на краю. У другой стены было трюмо с зеркалом в золоченой раме, все поверхности были уставлены баночками и флаконами, в вазе стоял букет почти увядших красных роз. И маленький круглый стол сбоку от окна, накрытый розовой скатертью. На полу лежал вытертый ковёр. Ангва сразу узнала запах. Точно такой же был тогда в карете госпожи Звон. Теперь она могла выделить этот запах из множества других в ателье, и в комнате Руле, где весь пансион провонял брюквой, жареными сосисками и кислым яблоками. Значит, Руле не врал — она действительно приходила к нему. Ангва вспомнила запах кожи, ясно отпечатавшийся на вещах каждой пропавшей девушки. И поняла, что Лиз надевала перчатки. Умно, подумала сержант, она совсем не дура. Она прошлась по комнате к окну и обратно. Затем разделась, закрыла глаза и сосредоточилась. Ей нужна была вся картина, все запахи. Ангва перекинулась. Мир вокруг стал простым и одновременно гораздо более сложным, чем обычно. Волки не размышляют настолько сложными категориями, как люди, но зато обладают острым чутьем и зрением. Запахи предстали перед ней яркими разноцветными пятнами. Больше всего разило от туалетного столика. Розы были срезаны дней пять назад, отметила Ангва. Она принялась медленно методично обнюхивать каждый дюйм. Нашла кожаные перчатки, чей запах присутствовал на вещах девушек. Уткнулась носом в ковёр. Запах всех пятерых был слабым, едва различимым, и его источник Ангва проверит потом, когда перекинется обратно. Было что-то ещё. Почти исчезнувшее, в углу возле двери. Она принюхалась ещё сильней. Мужской запах, был пару дней назад, стоял вот здесь, почти не двигаясь. Волчица подняла глаза — смазанное пятно на двери. Смесь пота, мокрой ткани… Она постаралась запомнить его. Затем снова вернула себе человеческий облик. Ангва откинула ковёр, внимательно посмотрев пол, надавила на половицы. Те скрипнули. Сначала попыталась достать их руками, но зазоры были слишком малы. Кое-где виднелись сколы. Сержант потянулась к своей одежде, достала из кармана маленький складной ножик, которым чаще чистила ногти, и подняла несколько половиц. Внизу был тайник. Мешочек, наполненный монетами. Долларов тридцать, судя по весу, не больше. В другом шёлковом мешке побольше лежали разные украшения — серьги, кольца, цепочки, заколки для волос. Все были дешёвыми, не считая одного золотого кольца с изумрудом. Сбоку, под полом нашлась и деревянная шкатулка. Пустая на вид, но полная уже знакомыми запахами. К бархатной обивке прилипла пара волосков. Ангва оделась, взяла найденные вещи и вышла за дверь. — Отведите меня к госпоже Ладе, — попросила она Онику, когда спустилась в Чайную комнату. — Это срочно. — Но госпожа никого не принимает, ей нездоровится. — Дело не терпит отлагательств, — настойчиво проговорила Ангва. — Как глава Гильдии она должна всё знать. Оника кивнула и проводила её до личных покоев госпожи Лады. Перед Розмари на её большом письменном столе из красного дерева лежали украшения. Она смотрела на них с плохо скрываемым ужасом. — Вы узнаете что-нибудь из этого? — спросила её Ангва. Розмари кивнула, не отрывая взгляда от россыпи колец, браслетов и цепочек, и медленно потянулась к золотому кольцу. — Вот это совершенно точно принадлежит Синди «Лисичке», — проговорила она, вертя кольцо в пальцах. — Да. Это кольцо Синди подарил давний клиент, который был влюблен в неё и хотел жениться. Но он пропал, говорили, что уехал по делам в Убервальд и так и не вернулся. Она вытянула серебряную цепочку с кулоном в виде сердечка. — А это, насколько я помню, цепочка Ники, досталась ей от матери. Ангва принялась собирать украшения обратно в мешочек. — Мы вернём всё это вам, когда расследование закончится. Так же, как и деньги. Госпожа Лада упала в кресло. — Значит, Элизабет убила мою Мэгги? — Следствие пока ведётся, госпожа, — сдержанно ответила сержант. — Пока ещё рано говорить о чём-либо конкретно. — Но все эти украшения… Вы нашли их в её комнате. Значит, она обворовывала моих девочек? — Пока что ясно только то, что украшения попали к ней. Но каким образом — это ещё предстоит выяснить. Ангва уже стояла у порога, когда Розмари окликнула её. — Сержант, спасибо. И передайте командору, что он может обращаться ко мне в любое время. Девушка отсалютовала и вышла. Госпожа Лада позвонила в колокольчик. Оника тихонько вошла. — Дорогая, — Розмари достала из ящика нюхательную соль, — пришли ко мне Дотси и Сэди. Мы должны помочь Страже всеми силами. Скорпио бесшумно скользил по пустынным коридорам Гильдии Убийц. Мрачное удовлетворение от убийства Мэгги давно улетучилось. И теперь внутри осталась лишь холодная, выжидающая пустота. Та самая, которую он никогда не мог заполнить. Ноги сами принесли его в Клуатр — зал, где всегда царила торжественная тишина. Вдоль стен выстроились мраморные бюсты, висели портреты в тяжёлых рамах. Лица великих Убийц прошлого, их знаменитые жертвы, даты, эпитафии. Место, где история застыла в камне и масле. Скорпио остановился у портрета в дальнем конце зала. Тонкие черты лица, острый взгляд ледяных глаз, аккуратная эспаньолка. Рядом на золотой табличке имя — Лорд Хэвлок Ветинари. И больше ничего. Ни кем он был, ни кем является сегодня. Ни имён его жертв, ни заслуг, ни достижений. Казалось, что этот человек не нуждается в представлении, а также не потерпит рядом со своим именем что-либо ещё. Скорпио смотрел на портрет долго. Много лет назад, когда его только приняли в Гильдию, Скорпио мог часами стоять здесь, изучая его лицо. Идеал. Совершенство. Утончённый ум, безупречная техника, холодная грация плотоядного ягуара. Он мечтал, что однажды будет стоять рядом с ним. Служить ему. Быть тем, кому патриций доверит самое важное. Тем, кого он заметит и оставит рядом с собой. А Ветинари выбрал его. Мысль обожгла, словно кислота. Разъедала его сердце, подрывала самоконтроль. Скорпио сжал кулаки. Кожаные перчатки скрипнули. Что он нашёл в нём? В этом тупом, неотёсанном, грубом и вечно пьяном копе из трущоб, который даже вилку правильно держать не умеет. В этом ничтожестве, который вместо того, чтобы думать — если вообще умел думать, шёл напролом, как таран. Он же пустое место, оборванец из грязи. Само его существование было оскорблением. Ветинари с портрета молчал. Его глаза, казалось, смотрели сквозь него куда-то вдаль, равнодушно и безучастно. «Я мог дать тебе всё, — думал Скорпио, не в силах остановиться. — Точность. Элегантность. Преданность. Я достоин стоять рядом с тобой. А ты выбрал… Этого!» Скорпио даже мысленно было противно называть имя командора. Он с отвращением поморщился. — Скоро ты поймёшь, — тихо, почти ласково произнёс он вслух, глядя в ледяные глаза на портрете, — кого нужно было выбрать. Когда он умрёт, ты поймёшь. Ты останешься один. И вот тогда появится он — Скорпио. Он снова был уверен в своих силах. Он верил, что сможет осуществить своё возмездие. Ещё с минуту он стоял, всматриваясь в изображение Ветинари, а затем бесшумно скользнул в тень зала. Ваймс снова спустился в подвал. Моркоу вывел Руле из камеры и вежливо попросил сесть на стул. — Элизабет сбежала, — сказал Ваймс. — Сержант нашла в её комнате тайник с шкатулкой, где хранились волосы пропавших девушек. А ещё вот это, — он высыпал из мешка украшения, заблестевшие при свете свечей. — Узнаёшь? Руле мотнул головой. — Эти украшения принадлежат девушкам Гильдии, на которых нападали в течение трёх месяцев. Их били по голове, а потом грабили. Забирали деньги, украшения и оставляли лежать в переулках без сознания. А ещё вот это, — он поднял золотое кольцо с изумрудом, — принадлежало Синди Фокс. Тедди с ужасом слушал командора. — Я ничего не знал об ограблениях, — сказал он позже, когда самообладание вернулось к нему. — Это сделала Лиз? Ваймс криво хмыкнул — он понимал Руле в эти минуты. Весь мир этого молодого паренька рушился. Та, которую он любил, оказалась холодным манипулятором, которая никогда не любила его. Но на этом неприятности и не думали заканчиваться. Лиз подозревают в массовых нападениях и убийствах. На мгновение вспыхнула надежда, что всё это сон. Или ужасное недоразумение, из-за которого его и любимую Элизабет обвиняют во всех этих ужасных преступлениях. Может, её тоже кто-то подставил? Но Тедди и не представлял, кто мог бы пойти на такое. Тут, наверное, есть только два варианта: либо он наивный дурак, которого не только облапошили, но и подставили, либо кто-то подставил Лиз. Он очень хотел верить во второй. Но просидев в камере почти сутки, Тедди о многом успел вспомнить и подумать. — Мы пока не знаем точно, — раздался голос командора. — Но не сомневайся, мы обязательно выясним. Ваймс сгреб всё обратно в мешок и поднялся, чтобы уйти. Моркоу повел Тедди обратно в камеру. — Командор, что со мной будет? — спросил Руле, оглядываясь на него. Ваймс неопределённо пожал плечами. — Молись, чтобы девушки были живы. Тогда тебе светит самый маленький срок в относительно дружелюбной части Танти. Но если мы выясним, что они мертвы, то тебе повезёт гораздо меньше. Решётка с грохотом лязгнула, словно уже вынесла приговор Тедди Руле. Вся королевская конница, вся королевская рать… Лиз искали многие. Тётушки милосердия Дотси и Сэди степенно, не спеша, почти прогулочным шагом шли по улицам. У одной в руках был тяжёлый ридикюль. Какие только легенды не ходили об этом ридикюле! Говорили, что там лежат настоящие принадлежности для шитья, включая «грибок» для носков — деревянное приспособление, на который натягивался носок, чтобы удобно штопать дырки, а кто-то говорил, что в нём такое количество хирургических инструментов, что доктор Газон умер бы от зависти. В другой в руках, а иногда подмышкой был зажат зонт с головой попугая. Какие только слухи не ходили об этом зонтике! И о том, из чего он был сделан, и том, где он побывал. Обе почтенные дамы всегда носили строгие платья и старомодные чёрные капоры, скрывавшие их лица. Районы Теней и Мраколодца сегодня решили стать обителью тишины, покоя и убежищем для законопослушных сознательных граждан. Дотси, держа в руках длинный список, светским тоном читала адреса. Сэди с самым чопорным видом вламывалась в двери, церемонно приносила свои извинения и абсолютно не торопясь обыскивала комнату за комнатой, включая кладовки, чердаки, подвалы, задние дворы и все остальные предметы, казавшиеся ей удобными для сокрытия живой девушки. Сколько скандалов разразилось у несчастных мужей (и парочки жён) после визита тётушек милосердия в поисках той, которая когда-то была с клиентом, Анк-Морпорку неизвестно. Но количество разводов и домашнего насилия за последнюю неделю подскочило. Лиз искала и стража. Её портреты были в срочном порядке размножены и разосланы по всем постам, трактирам, пансионам (включая пансион госпожи Торт), барам и постоялым дворам. Детрит занёс листовку даже в библиотеку. Ваймсу пришлось лично чуть ли не за шиворот тащить художника в участок, чтобы тот по словам Оники, которую тоже привезли, составил портрет. Шнобби вёл себя как истинный джентльмен — галантно подал свою грязную ладонь Онике, чтобы помочь ей выйти из кареты. После того, как портреты были отпечатаны, все стражники, кроме Ваймса, разошлись в стороны. Моркоу и Ангва начали с постоялых дворов и пансионов, сдающих комнаты. Колон и Шнобби взяли на себя конюшни и ипподром. Детрит с Крепкозубом (гном с топором, который был больше самого гнома) снова пустились по постам городских ворот. Детрит был настроен весьма решительно. Он сказал, что раз «командор Ваймс сам не свой от энтого дела, то и он себя жалеть не станет». Халцедону и Молотобою (тоже гном, но ещё ниже ростом), которые теперь не расставались, поручили проверить район скотобоен. Оставшись один в участке, Ваймс уселся за конторку в холле, взял чистый лист и, закурив, на минуту задумался. Значит, схема похищений была следующей. Элизабет говорила девушкам, что поможет им сбежать из Гильдии и исчезнуть из города. Он написал «Э. Солт», обвёл в круг. Девушки сами обращались к ней? Или она говорила им что-то такое, отчего те соглашались? Вполне вероятно, учитывая, с какой лёгкостью она уговорила Руле. Но почему именно эти девушки? Ниже он выписал пять имён в столбик слева. Криста Вуд, Синди Фокс, Ники Саммер, Виолетта Венон и Шилла Роуз. Обвёл большим прямоугольником. Элизабет приводила каждую девушку к Руле в ателье поздно вечером, когда клиентов уже не было. И уходила. Справа Ваймс написал «Т. Руле», обвёл в круг. Руле подбирал им новую одежду. В это время Элизабет выезжала из Анк-Морпорка. Ночью Руле отвозил девушек за город. Он сказал, что два раза из пяти брал экипаж госпожи Звон, каждый раз выезжая из разных ворот. Он высаживал их в условленном месте. Девушку встречала Лиз, вместе они садились в другую карету, следующую в Сто Лат, Сто Гелит или Псевдополис. Руле возвращался в Анк-Морпорк. Элизабет говорила ему, что отправляла девушек домой. Давала им денег на новую приличную одежду, на дорогу и проживание. Под утро Лиз, по его словам, возвращалась в город. Руле никогда не сомневался в её словах. Никогда не задавался вопросом, зачем Лиз спасать этих девушек? Он безропотно принял это за добросердечность и сострадание. Он не видел, что эти девушки не случайны. А потом появилась Маргарет Вайтхэндс. Посередине Ваймс написал «М. Вайтхэндс», обвёл в круг. Мэгги была преемницей госпожи Лады, но об этом знали немногие. Знала сама Мэгги — Розмари неоднократно говорила ей об этом, готовила её, учила вести дела. Возможно, знал ещё кто-то. Возможно ли, что об этом узнала и Элизабет? Но что ей с этого? Ваймс закурил ещё одну. Что, если Лиз метила на место Мэгги? Или даже сразу на место госпожи Лады? Тогда, может быть, выбор девушек был не случаен? Что, если пропавшие девушки знали о будущем назначении Мэгги? И это знание решило их судьбу. Если девушки выезжали за город вместе с Элизабет, то их тела, если Лиз, конечно, убила, находятся не в городе. Хотя и это может оказаться не верным. Руле говорил только то, что рассказывала ему Лиз. Вполне может быть, что Лиз с девушками возвращалась обратно в Анк-Морпорк под каким-нибудь предлогом. Но если всё-таки исходить из того, что они уезжали, то найти их станет практически невозможным. Он вспомнил, с какой неумолимостью заносило тело Мэгги илом. Эти девушки могли бы убиты и здесь. Но их тела уже не найти. А без этого нельзя доказать их убийство. Но стоял ещё один вопрос: действительно ли Элизабет убила Мэгги? Ваймс, честно говоря, не верил в это ни секунды. Судя по описанию, Лиз была худой девушкой ростом ниже среднего. Она не смогла бы поднять Мэгги в том особняке на балки и тащить её потом, как пушинку. Всё это говорит о том, что Лиз не убивала. У неё есть сообщник. И вряд ли это женщина. Такой человек, как Элизабет не просто жаждет власти, но и не собирается ею делиться. Тем более с другой женщиной. Ваймс написал «Сообщник» и несколько раз обвел карандашом. Значит, всё об ограблениях, похищениях и убийстве теперь знают двое. Но зачем сообщнику помогать Лиз? В кабинете Ваймса хлопнула дверь. Ваймс подскочил. Бросив взгляд на стоящий у окна стол, на котором лежал его арбалет, он постарался как можно тише добраться до него. В кабинете послышался ещё один стук. Ваймс взвёл арбалет, быстро прокрался по коридору, присел у стены на корточки и одной рукой открыл дверь. Поднявшийся сквозняк тут же разметал бумаги на полу — они шевелились, взлетали и падали, словно белые птицы в тёмно-синей комнате. Ваймс посмотрел в сторону настежь открытого окна. Пополз на коленях, угодив ладонью в осколок стекла от бутылки, беззвучно выругался, чувствуя, как кровь бежит из раны, и спрятался слева под окном. Он точно помнил, что закрывал окно. На улице не было настолько сильного ветра, чтобы распахнуть створки. Значит, он здесь. Сообщник Лиз здесь. Это он следит за Ваймсом. Это он положил бутылку виски, украл схему, а потом вернул обратно. Ваймс моргнул. Комната стала красной. Теперь он чётко видел все предметы. Поняв, что в кабинете никого нет, он осторожно выглянул в окно. Таким Анк-Морпорк Ваймс ещё не видел, даже когда чёртов дракон изрыгал столбы пламени и целые улицы озарялись бело-оранжевым светом. Всё было залито красным, казалось, что стены домов и зданий пульсируют, словно живые. Ваймс увидел движущуюся тень на крыше Оперного театра. Он поднял арбалет. Звук тетивы раздался в его ушах с потрясающим объёмным звуком. Он видел, как летит стрела. Видел, как ударившись о каменную кладку дымохода, она отскочила в паре дюймов от убегающего и упала. Он слышал даже звук её падения. Ваймс сорвался с места. Выбежав из Ярда, он направился на другую сторону театра, вставляя на ходу ещё одну стрелу в паз арбалета. Глядя всё время вверх, он бежал со скоростью, на которую не был способен раньше. Тень снова мелькнула между стеной центральной башни и другого дымохода. Ваймс прицелился, вновь зазвенела тетива. Но тень уже скользнула глубже. Он потерял её из виду в сгустившейся темноте на крыше. Арбалет стал выскальзывать из руки. Ваймс понял, что это из-за крови. Он поднял руку и увидел, что она чёрная. Боли не было. Ваймс обежал здание Оперы кругом, глядя на крышу, но никого больше не увидел. Мир вокруг потихоньку начал темнеть, становиться самим собой — полуночным Анк-Морпорком с жёлтыми фонарями. Он вернулся в Ярд. Швырнул арбалет на стол. Порылся в аптечке, висевшей на стене в дежурке, нашёл более-менее чистый бинт и обмотал ладонь. Снова взял арбалет, вставил стрелу и пошёл в свой кабинет. Зажёг несколько свечей. В комнате такой бардак, что теперь непонятно, взяли ли что-нибудь или нет. Ваймс сел в кресло, затянул пропитавшийся бинт потуже и закурил. Сердце колотилось, в глазах плавали мутные красные пятна, но он уже был спокоен. Элизабет пересекла Паромный переулок и оказалась возле городской стены — там, под обвалившейся каменной кладкой образовался провал в земле. Она отвязала с пояса верёвку, протянула её между ног, подобрав все юбки повыше, чтобы не мешались, и снова обмотала вокруг талии. Лиз бросила узел с едой вниз и начала спускаться сама. Десятью минутами ранее она вышла из района скотобоен, остановившись на скотном рынке. От запаха сырого мяса и крови ей стало дурно, но Лиз стояла там довольно долго, стараясь, чтобы её собственный аромат смешался с запахом скота. Элизабет поморщилась после приземления. Она угодила прямо в сточный ручей. Но ничего, так даже лучше. Поганая стражница-оборотень не найдет её здесь — нюх у неё, конечно, отличный, но не всесильный. Лиз, шлёпая по грязи, пошла вниз по тоннелю в сторону Расхлябанных ворот. Благодаря Скорпио, который знал подземный Анк-Морпорк вдоль и поперёк, девушка обрела временное убежище, где её никто и никогда не найдёт. В тоннеле становилось темнее. Она достала из кармана плаща свечу и спички. Осталось идти недолго. А потом она сможет передохнуть, счистить грязь и поесть. Лиз снова ждала. Он должен прийти. Он обещал.