Несмотря ни на что, я люблю своего врага.

Буцума получил сообщение от посланника клана Учиха: он останется здесь. Сака и его отец договорились об этом. Не то чтобы он был против… но он к этому не готовился. Он думал, что это будет лишь поездка туда и обратно, формальный визит. А не целых две недели. У него не было достаточно одежды. Ничего не планировалось на долгое пребывание. Но отец настоял, чтобы он остался, и среди Учиха никто не осмеливался перечить Саке. Как будто этого было мало, Сака добавил ещё одно условие: они будут спать в одной комнате. Чтобы «выработать привычку быть вместе». Буцума стиснул зубы, услышав это. Он знал, что Таджима не имел права голоса. Как и он сам. Вечером, когда их привели в комнату, Альфа почувствовал, как его сердце забилось чаще. Комната была просторной, но там был аккуратно разложен только один футон. Он украдкой взглянул на Таджиму. Омега застыл, его щеки покраснели, но он не возражал. Он просто опустил голову и молчал. Буцума медленно вздохнул. Две недели. Рядом с ним. Днём и ночью. Он этого не планировал. Но ему придётся к этому привыкнуть. «С-спасибо за одежду». Голос Буцумы был тихим, почти нерешительным. Он не мог поверить, что на нём одежда Таджимы. Ткань была немного тесновата, ведь омега был меньше его, но всё равно подошла. И превыше всего… аромат. Горячий. Сладкий. Легкий след, оставшийся на ткани и касавшийся кожи. Буцума уже был взволнован. Каждое движение напоминало ему, что эта одежда принадлежала Таджиме, что она укрывала его, касалась его кожи. Он осторожно вдохнул, как будто хотел впитать этот аромат в себя. Напротив него Таджима смущённо опустил взгляд. Его щёки вспыхнули, словно он боялся, что совершил ошибку, одолжив свою одежду. Но в глубине души он, казалось, был рад, что Альфа носит её без каких-либо жалоб. Таджима на мгновение опустил глаза, сжимая рукав. Затем, почти слишком тихо, он пробормотал: «Оно… оно тебе идёт». Буцума тут же удивлённо поднял голову. Таджима быстро отвёл взгляд, его уши покраснели, словно он уже пожалел о своих словах. Наступила тишина. Буцума невольно улыбнулся. «Тогда… я буду носить их с гордостью». Таджима покраснел ещё сильнее, проводя пальцами по кимоно, словно пытаясь спрятаться. Их взгляды на мгновение встретились. Таджима тут же отвернулся, но сердце его забилось быстрее прежнего. Они оба устроились на футоне. Тишина в комнате казалась тяжелее тепла одеял. «Я никогда раньше не делил футон… разве что с двоюродным братом», — признался Буцума, устремив взгляд в потолок. «А вот в гнёздах я спал… с семьёй». Он нервно рассмеялся и покачал головой. «Не знаю, зачем я это говорю. Я нервничаю». Таджима слегка повернул голову к нему. Его щёки уже покраснели, но взгляд смягчился. Он крепко сжал подушку. «Я тоже никогда не делился своим футоном. Но… если ты нервничаешь, значит, я не один такой». Буцума наконец опустил на него глаза. Таджима слегка съежился, но в его взгляде не было никакого отторжения. Лишь застенчивость, отражавшая его собственную. Снова повисла робкая тишина. Но она была уже не такой тяжёлой. Тишина длилась ещё несколько минут, нарушаемая лишь шорохом одеял. Затем Буцума слегка повернулся на бок. «Как нам спать?» — тихо спросил он. Таджима удивлённо моргнул. Сердце ёкнуло. «Бок о бок… наверное. Как… как люди». Он быстро отвёл взгляд, уши покраснели. «Я тоже не знаю». Буцума слегка улыбнулся. «Тогда… бок о бок». Он медленно лёг, намеренно оставив между ними расстояние. Уважительное, но не холодное. Таджима украдкой взглянул на него… и тоже лёг, немного скованный, но более непринуждённый, чем он ожидал. Буцума заговорил снова, немного быстрее: «Хочешь попробовать поспать в ложке?» Таджима замер, его глаза расширились. Его щёки тут же покраснели. «В… в ложке?» — переспросил он дрожащим голосом. Буцума смущённо отвёл взгляд. «Я читал это однажды… Ну… это, кажется, помогает лучше спать». Таджима прикусил губу. Эта мысль казалась слишком интимной… и всё же в голосе Буцумы не было скрытого умысла, лишь искреннее волнение. Через мгновение он опустил глаза. «Если это… если это поможет нам заснуть…» — пробормотал он. Буцума удивлённо моргнул. Его желудок сжался от волнения и странной радости. Он осторожно развёл руки. «Тогда пойдём». Буцума медленно скользнул за Таджиму, осторожно обняв его. Он притянул его к себе, и их тела неуверенно и медленно прижались друг к другу. «Ничего страшного?» — тихо спросил он. Таджима почувствовал тепло Альфы, окутывающее его, и был ошеломлён. Щёки горели, дыхание невольно участилось. Но он не сопротивлялся. Буцума обнял его чуть крепче. «Или… мы можем поменяться, если хочешь». Таджима быстро отвёл взгляд. «Н-нет… как будто всё в порядке», — прошептал он. Сдержанная улыбка тронула губы Буцумы. В глубине души ему нравилось чувствовать молодого человека рядом с собой. Но ему не нужно было в этом признаваться. Не сегодня. Поэтому он просто оставался так, неподвижный, с сильно колотящимся сердцем, надеясь, что Таджима в конце концов уснет в его объятиях. Поначалу Таджима оставался напряжённым, его плечи были напряжены. Дыхание Альфы у затылка заставило его дрожать. Но с течением минут тепло Буцумы рассеивало его страхи. Мышцы постепенно расслаблялись, пальцы перестали сжимать рукав. Буцума почувствовал это. Он не смел пошевелиться, боясь нарушить этот хрупкий момент. Таджима тихо вздохнул. Его веки закрылись, дыхание выровнялось. Омега уснул. Буцума не спал, сердце его было тяжёлым, но довольным. Ощущение этого маленького тела, прижимающегося к нему и доверяющего ему свой сон, было уже больше, чем он когда-либо мечтал. Он опустил взгляд, какое-то время наблюдая за мирным силуэтом Таджимы в своих объятиях, а затем наконец закрыл глаза. Я буду присматривать за тобой.