Несмотря ни на что, я люблю своего врага.

В комнате всё ещё пахло новой тканью и сухоцветами. Таджима, отяжелевший после семи месяцев, сел на пол, чтобы расправить одеяла и подушки. Мадара и Изуна помогали ему, неуклюже, но осторожно: один натянул одеяло, другой принёс огромную подушку.   «Ближе, Изуна», — сказал Таджима с усталой улыбкой.   «Да, мама».   Они тихонько рассмеялись, сосредоточенно сосредоточившись, как вдруг дрожь пробежала по его телу. Таджима замер, сжав рукой живот. Затем внезапно тепло разлилось по полу под ним. Глаза близнецов расширились.   «Мама... что происходит?» — испуганно спросил Мадара.   «Мама?» — Изуна потянул его за рукав, его тоненький голосок дрожал.   Таджима сделал глубокий вдох, дыхание его уже сбилось. Он встретился взглядом с сыновьями, серьёзным, несмотря на боль.   «Мадара… Изуна… послушай меня», — его голос был твёрдым, несмотря на дрожь. «Ты мне нужен. Твой брат идёт».   Близнецы замерли, с полуоткрытыми ртами.   «Он... он идет?» — повторил Мадара.   «Да», — кивнул Таджима, на лбу у него выступили капельки пота. «Я хочу, чтобы ты позвонил отцу. Прямо сейчас. Ты меня слышишь?»   Побледнев, Изуна крепче сжала его руку. «Но… ты в порядке?»   Таджима слабо улыбнулся, расчесывая их волосы дрожащей рукой. «Вы оба мне нужны. Вы уже большие мальчики. Иди, позови отца».   Мадара кивнул, внезапно обретя решимость. «Хорошо, мама!»   Не дожидаясь ответа, он схватил брата за руку и потянул его за собой, их тихие шаги эхом разносились по коридору.   Оставшись один, Таджима положил обе руки на напряжённый живот. Его дыхание участилось. «Буцума…» — прошептал он. «Быстрее…»   --- Крики Мадары и Изуны разнеслись по двору, повергнув всех в панику. Буцума, разговаривавший со старейшинами клана, не стал медлить ни секунды. Его сердце бешено колотилось, чакра вырывалась в воздух. Он несся по территории, словно зверь, рвущийся в бой, расталкивая всех на своём пути. Его руки распахивали двери, дыхание вырывалось прерывистым рычанием.   Он чуть не выломал дверь в их комнату. «Что происходит?!» — его голос дрожал, хрипел. «Он придёт… рано?!»   Бледный Таджима лежал на полу, его запах был затуманен болью. Его чёрные глаза тут же встретились с глазами Альфы, и на заплаканном лице мелькнула лёгкая улыбка.   «Буцума…» — выдохнул он, измученный.   Альфа упал на колени рядом с ним, его большие руки сжали руки Таджимы, и он не смог скрыть паники. «Оставайся со мной. Я здесь».   За его спиной послышались торопливые шаги. Наконец прибыли лучшие целители клана Сенджу и Учиха, неся сумки с травами и инструментами. Один из них слегка поклонился. «Мы позаботимся о нём, Буцума-сама».   Но Альфа не двигался. Его чёрные глаза опасно сверкали, запах был полон защитного инстинкта. «Если с Таджимой что-нибудь случится…» — его голос дрожал от угрозы. — «Ты ответишь передо мной».   Целители обменялись настороженными взглядами, осознавая всю серьезность момента. Таджима, тяжело дыша, сжал руку мужа. «Не пугай их…» — пробормотал он. «Просто помоги мне».   И впервые за долгое время Буцума сдался. Он сел позади него, поддерживая его спину, и шепнул ему на ухо скупые обещания.   Начался шторм.   --- Буцума решил остаться с Мадарой и Изуной. Слишком юные, слишком невинные, чтобы видеть страдания матери, они нервно играли в соседней комнате под бдительным оком медсестры. Альфа беспокойно ходил взад-вперед, то и дело поглядывая на дверь, а его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвётся. Наконец он не выдержал. Он оставил их на несколько минут и зашёл в дом. Воздух был тяжёлым, густым от пота и омега-феромонов. Таджима лежал, волосы прилипли ко лбу, губы искусаны от боли.   «Как дела?» — спросил Буцума тихим, почти умоляющим голосом.   Таджима едва открыл глаза, но его взгляд встретился с его. «Хорошо…» — прошептал он, тяжело дыша.   Целительница подняла взгляд, сосредоточившись. «Ребёнок идёт. Ещё три потуги».   Буцума тут же опустился на колени рядом с ним, схватив его дрожащую руку. Он чувствовал каждый толчок тела Таджимы, каждую дрожь. Его сердце билось в унисон с сердцем товарища.   «Подождите. Я здесь».   Один толчок. Таджима закричал. Второй. Его пальцы раздавили пальцы Буцумы. Третий.   Крик разнёсся по комнате. Маленькое, скользкое тело оказалось в руках целителя.   Тишина длилась один удар сердца, два. Затем раздался крик новорожденного — чистый, сильный, несмотря на крошечную грудку. Буцума резко вздохнул, его глаза наполнились слезами. «С ним всё в порядке?!» Медсестра быстро, сосредоточенно осмотрела. «Ваш муж в стабильном состоянии. Ребёнок тоже. Семь месяцев… не идеально, но он крепкий. Ему понадобится несколько дней в инкубаторе».   Буцума закрыл глаза, грудь его сотрясалась от дрожащего вздоха. Его большие руки потянулись к крошечному, запеленатому телу.   Он замер, затаив дыхание. Ребёнок дышал. Его ребёнок. Их ребёнок.   Он повернулся к Тадзиме, уже уснувшему от усталости. «С ним всё в порядке, Таджима. Ты меня слышишь? С ним всё в порядке».   Альфа поцеловал мужа в лоб, затем снова посмотрел на новорождённого. Сердце его ныло от слишком сильного биения.   «Имя ребенка?» — спросила медсестра.   Губы его дрожали. У него не было времени обсудить это с Таджимой. Но имя пришло ему на ум, сильное и многообещающее.   «Хаширама», — прошептал он.   Целитель кивнул. Буцума остался стоять, проводя пальцами по маленькому лбу.   «Добро пожаловать, Хаширама Сенджу», — пробормотал он.   В ту ночь Буцума не спал. Он укачивал Мадару и Изуну, чтобы успокоить их, и следил за инкубатором, где лежал его новорождённый, но всё же сдержал обещание — присматривать за ними всеми.   ---   Таджима медленно открыл глаза. Мягкий свет комнаты на мгновение причинил боль, но ничто не подготовило его к тому, что он увидел.   Справа от него – инкубатор. А внутри – спящее хрупкое, крошечное тело. Сердце екнуло. Руки дрожали.   «Мой малыш...?!» — его голос дрогнул от вздоха.   Он попытался сесть, но ослабевшие мышцы не позволили ему. Он не отрывал взгляда от ребёнка, и в груди нарастал страх.   Буцума тут же оказался рядом, его большие руки мягко легли ему на плечи, удерживая его. «Всё хорошо, любимый. Всё хорошо», — мягко завибрировал его глубокий голос. «Он вне опасности. Им просто нужно следить за ним — он пришёл немного раньше. Это обычное дело».   Таджима моргнул, слёзы полились невольно. Он хотел прикоснуться к нему. Почувствовать его. Его ребёнка.   Тихий звук привлёк его внимание. Мадара стоял возле кровати, широко раскрыв глаза, и дёргал себя за рукав. «Мама… можно нам поиграть с Хаширамой?»   Изуна неловко забралась на край футона, искренне повторяя: «Да, мама, мы хотим играть».   Таджима почувствовал, как сквозь слёзы расплывается улыбка. Он нежно погладил их взъерошенные чёрные волосы. «Хаширама…» — тихо прошептал он, пробуя на вкус это имя.   Он повернулся к Буцуме: «Ты это выбрал?»   Альфа кивнул, немного напрягшись. «Да. Тебе нравится?»   Таджима опустил взгляд на инкубатор. Его сердце смягчилось, растаяло. «Очень». Он вздохнул и посмотрел на мужа. «Можно мне его подержать? Хоть ненадолго?»   «Я позову медсестру», — тут же сказал Буцума, уже вставая.   Тем временем Мадара и Изуна возбуждённо подпрыгивали. «Смотри, мама!» Они подняли исписанные листы: круги, неровные линии, маленькие фигурки детей с большими глазами. «Это Хаширама! Мы нарисовали его, пока ты спал!»   Таджима дрожащей рукой провел по их рисункам, улыбаясь сквозь слёзы. «Как красиво», — прошептал он.   Когда медсестра наконец принесла Хашираму, весь мир затих. Мадара и Изуна, широко раскрыв глаза, подошли поближе, чтобы лучше рассмотреть. Таджима прижал ребёнка к груди, лаская пальцами тёплую щёчку.   «Сынок мой…» — пробормотал он, коснувшись губами лба новорождённого. «Добро пожаловать».   Буцума, стоявший позади него, положил ему на плечо твёрдую руку. Его чёрные глаза горели нежностью и гордостью. Мадара и Изуна ещё ближе наклонились к нему.   «Хаширама, ты будешь играть с нами!» — заявили они одновременно.   Таджима рассмеялся сквозь слёзы, качая головой. «Полегче, дорогая. Сначала ему нужно вырасти».   Но в тот момент, окруженный тремя детьми и своим Альфой, Таджима понял: его дом здесь.