Становление Лордов

Фабиан, зайдя в то помещение, в которое велели отправляться попрощавшись с близкими, оказался в одиночестве и звенящей пустоте. Ни единого шелеста чужих мыслей не проникало сквозь стены и это оказалось весьма неприятным ощущением. Оказывается, он настолько привык слышать окружающих, что без этого просто растерялся. — Тут специально наложены чары, чтобы ты мог ни на что не отвлекался, — раздался у него за спиной спокойный и доброжелательный голос. Дорниец обернулся на звук и смерил глазами вошедшего. Явно не человек. Возраст… Да кто ж его знает. Глаза умные, пронизывающие. Волосы седые, но это ничего не значит. Роста — примерно, как Дин, может даже чуть пониже. Сухопарый. Нет, все-таки не старый. — От чего? — спросил Фабиан. — Для начала, от воспоминаний, — ответили ему. — Таким как ты или я с этим проще, но требуется полное сосредоточение. Так для дорнийца начались занятия. Медитации-воспоминания приносили… множество ощущений, знаний, представлений о мире. Они меняли его и сами по себе, а уж, когда пошли занятия по закреплению, так и вовсе. Впрочем, если хорошенько подумать, то изменения были не кардинальными, скорее все, что он вспоминал оттачивало и делало рельефнее те свойства характера и личности, которые у него были и до попадания в Турнаросанну. Ему всегда нравилось то, чем он занимался. Созидание, материальное обеспечение семьи, плетение интриг, шпионаж и устройство заговоров — это были целиком и полностью его сферы. Обычно его избранники не отличались особой практичностью, в отличие от него. Плести интриги Сэм хоть и умел, но не любил, находя это скучным занятием, а Дин — чересчур прямолинеен, ему было проще дать тому, кого он посчитал противником, в лоб собственноручно, чем выжидать и составлять многоходовку. Он всегда был буфером между партнерами, понимая одного и умея слушать и охлаждать пыл другого. Эта роль устраивала его целиком и полностью. Оба избранника дополняли его, впрочем, как и он их. Врагов они нажили… много. Притом, как каждый по отдельности, так и выступая единым фронтом, да и избранница их особыми покладистостью и миролюбием не отличалась, что подливало масла в огонь. Первым ему повстречался Дин, который будучи воином, обратился к знающему человеку за зельем. Потом, уже в другой жизни Сэм, они оба интересовались символьной магией и рунами и на этой почве сблизились. Дальше много перерождений он встречал то одного, то другого, то обоих. Один раз сначала встретил Сэма, а потом они нашли Дина на рабских торгах в одном из миров. Тот был диким и ничего о себе не помнил, повозиться тогда, чтобы восстановить его память пришлось изрядно, но оно того стоило. В этой своей жизни он хотел детей, вот только не находилось ни одной подходящей женщины, с которой хотелось бы жить. Теперь было понятно, что он подсознательно сравнивал их с той единственной, которую любил и уважал. Она была воинственна и сильна, красива и темпераментна, властна и игрива, умна и даже по-своему мудра. Единственной проблемой в их браке были дети. Их рождалось мало и, большая часть из них была от Дина. Это ни для кого не было трагедией или источником ссор, любили их все четверо родителей одинаково, но, со временем и этот вопрос решился: глава семейства нарыл где-то камень, который, подвергшись обработке, был годен в качестве родового. Тот, помимо всех остальных свойств, стал тем артефактом, который помогал их избраннице вынашивать детей от всех партнеров. Проблемой было лишь то, что, когда их убили в прошлый раз — враг разрушил и артефакт, желая уморить их семью. Что-то с этим нужно будет делать. Память дорнийца оказалась длинной, куда длиннее, чем он думал, пока не начал вспоминать. Выборы, поступки, отношения, эмоции, войны, интриги, традиции разных миров, знания, где что можно достать, купить, добыть, украсть или выменять, кто чем занимается, где что растет или можно накопать, кто с кем, против кого и по каким причинам дружит. Все это всплывало и легко укладывалось на свои места. О чем-то он задумывался чуть дольше, оценивая и прикидывая, что-то практически сразу отпускал, посчитав несущественным и совершенно не важным. Весь этот процесс занял почти полтора года, а потом пришла пора занятий. Дар телепата в этой жизни был силен настолько, что он мог спокойно читать мысли, а потом и эмоции, даже самых странных созданий. Закрываться от прочтения было чуть сложнее, но длительные тренировки сделали свое дело, и он овладел этим мастерством. Впрочем, наставник был не особенно доволен: если Фабиан спал, в его сознание можно было проникнуть и ничего с этим сделать не получалось. Частично дался ему и телекинез, да, многотонную плиту он не мог подвинуть, но чашку, или, например, кинжал — запросто. При том, не только подвинуть, но и бросить. Зельеварение далось без усилий и приносило массу удовольствия. Специализацией остались яды, но и почти любые другие зелья он мог варить, действуя интуитивно, и именно собственноручно сваренными зельями он расплачивался за обучение. Именно из-за них он сумел передать несколько теплых слов Дину: тот, похоже, где-то сильно то ли обгорел, то ли еще что-то, но потребовалось варить для него мазь, которая помогла бы излечиться. Проклятья в этой жизни оказались сферой сложной и слабо развиваемой. Снять, или скорее грубо взломать чужое — у него получалось относительно легко, для этого нужна была зачастую всего лишь мощь, а вот собственные плетения выходили слабенькими и слетали почти моментально. Впрочем, это компенсировалось плотным контактом с водной стихией, из которой он черпал силы, как из бездонного колодца. Вода покорилась ему, став окончательно родной и близкой, и к концу обучения перестало казаться чем-то запредельным сделать ее твердой или вскипятить, или создать из нее скульптуру, которая, оставаясь жидкой, не растекалась лужей. Естественно, он научился чуять воду и мог найти ее даже в самой засушливой пустыне, а в местах более влажных — мог вызвать дождь, ну, или разогнать его. В общем, весь процесс, у Фабиана занял чуть меньше четырех лет и он, попрощавшись с наставниками и собрав вещи, которые даже ему самому непонятным образом скопились за время проведенное, считай, в уединении, вышел из зала, где впервые встретил наставника менталиста и отправился в выделенные им комнаты, ждать своих партнеров, надеясь лишь на то, что это затянется не на долго. Впрочем, “недолго”, тут было понятием сугубо субъективным: по его личным ощущениям прошло почти четыре года, а по времени мира, где располагалась Турнаросанна — всего четыре дня. Обычно Дин появлялся вслед за ним, а Сэм почему-то всегда последним. *** Первый год в Турнаросанне для Сэма прошел между интенсивными физическими нагрузками, ритуалами, проводимыми наставниками, медитациями-воспоминаниями и библиотекой, которая открывалась постепенно, по мере того, как воспоминаний становилось больше, и они более-менее укладывались в голове. Именно этот период стал для него настоящим откровением, а то, что они все трое не пострадали в результате своих доморощенных экспериментов в области магии, стало восприниматься как чудо из чудес. И самое смешное, что часть их теорий и догадок оказалась верна! Вот уж, воистину, магия! Но, начать рассказ следует все-таки с самого начала. Дверь, ведущая из коридора закрылась за спиной сделавшего выбор Сэма. Тот был прост: вспоминать и восстанавливать навыки столько времени, сколько на это потребуется, либо… Либо уходить на новое перерождение. Вариантов не так то и много, верно? Так что и обдумывать особо ничего не пришлось. Уже через месяц после начала этих занятий, младший Винчестер понял две вещи: первая была ожидаема — он тут надолго и вторая — недоучке-колдуну, с такой историей, как тянется за их семейкой, нечего делать на просторах Розы реальностей. Убиться в ней легче, чем выжить, врагов у них достаточно, а он намеревался жить. Притом, долго и счастливо. А раз так… Пришлось забыть всякие там “не могу”, “не хочу”, “фу, какая гадость” и прочие подобные вещи и полностью погрузиться в процесс. Первые из проведенных над ним ритуалов, сделали возможным управлять процессом воспоминаний, доставать их постепенно и, по тому, сколько информации всплывало после каждой из медитаций, было совершенно очевидно: так — правильно. Без этого он просто захлебнулся бы в этом потоке и спятил, гораздо раньше, чем хоть в чем-то успел разобраться. То, что он умудрился сделать, и так было чем-то, что удивляло не только его самого, но и наставников. За год он вспомнил, а вследствие еще ряда ритуалов, сумел многое усвоить. Происходило это отдельными блоками, начавшимися с ярких и эмоциональных моментов, продолжающимися навыками и лишь под конец пошли куда менее существенные мелочи, типа языков, бытовых особенностей, культур миров, где он рождался. Этого всего было много. Очень много. Наставник утверждал, что в памяти хранится каждая из жизней от первого и до последнего вздоха, но запретил углубляться в дебри и подробности, объяснив, что единственное, чего он этим добьется — сойдет с ума, а толку не будет никакого. Сэм не стал оспаривать этот запрет, подчинившись ему и позволил всему происходить в свой черед. Первое рождение в теле разумного. Одиночество, страх, презрение и ненависть: в том мире, где он родился, людей с необычными способностями, мягко скажем, не любили. Умер он совсем не стариком, но именно в эту жизнь у него сформировалась четкая установка: знания — сила. С тех пор он при первой же подвернувшейся возможности старался учиться. Не важно, чему: работе каменщика, обращению с оружием, магии или танцам. Любая крупица знаний и умений стала для него драгоценностью, и он их собирал с упорством, которому можно было лишь позавидовать. Несколько веков он перерождался, не помня прошлого рождения. Иногда в нем просыпались магические способности, иногда нет, но учиться он продолжал всегда. В какой-то момент он встретил своего первого наставника — мастера ритуалиста и, тот обнаружив в подростке дар в своей области, принялся его обучать. Мир, в котором это произошло относился к нижним мирам Розы, был темным и мрачным, в нем правили сила, сила и еще раз сила, но в нем оформилась и впервые расцвела первая из его специализаций: ритуальная магия. Вторая обретенная им специализация состояла в области создания химер. Огромный пласт магического искусства, включающий в себя работу как с живой, мертвой и совсем неживой плотью. Несколько жизней подряд он учился создавать то конструктов из костей, то големов из произвольных материалов, но больше всего ему нравилось и лучше удавались вполне живые и иногда даже способные размножаться существа. Помощники, защитники, компаньоны. В одном из миров, где это искусство было развито, вполне обычным были, например, странные существа, больше всего похожие на смесь из кошки, лисы и местного аналога шиншиллы. Они создавались искусственно и считались нормальным таким домашним животным, достаточно разумным, чтобы можно было приглядывать за детьми. Технология создания чем-то напоминала своего рода конструктор: возьми ряд запчастей от одного существа, приделай к ним запчасти от другого, третьего, десятого и получи нечто новое, с теми характеристиками, что требуются для выполнения какой-то задачи. Притом, со временем ему не важно стало что с чем “сживлять” в единый организм — живую плоть, камни или мертвые кости. Потом он родился эльфом. В этом мире его буквально очаровал процесс создания артефактов и в первый раз проявился этот дар. Жизнь была долгой и уже в ней он добился в развитии нового таланта очень пристойных результатов. Появилось чувство материала, формы, сочетаний того и другого. Уже потом, много перерождений позже, он встречал собственные работы, сделанные именно тогда, в том мире и в той жизни. Кроме того, именно в той жизни ему впервые подчинился воздух. Особых успехов в освоении этой стихии он не достиг, но вызвать небольшой ветерок и левитировать он научился. Руны шли разделом символьной магии и использовались во всех трех областях его даров. Для овладения этим особых талантов, кроме идеальной памяти и аккуратности ничего экстраординарного не требовалось, но именно этот вид колдовства работал даже в окраинных мирах, где магический фон был крайне низок. Большую часть жизней, пока формировались и развивались до какого-то ощутимого уровня его дары, он жил один, но не чувствовал себя одиноким. Изыскания, исследования, поиск новых знаний и раскрытие собственных возможностей и эпизодические отношения с девушками, а чаще — с мужчинами — полностью удовлетворяли все его потребности. Потом на его жизненном пути впервые встретился Дин. Тот уже тогда был бойцом и оборотнем, все его интересы лежали именно в этих областях, Сэм же был артефактором и ритуалистом, к которому воин обратился за изготовлением специфичного оружия. То ли звезды так сложились, то ли именно этот созданный им для воителя артефакт содержал нечто неучтенное и незапланированное, но с тех пор они с Дином стали пересекаться регулярно из жизни в жизнь, пока, наконец, не оказались в одной постели. Шумный, щедро сеющий вокруг себя хаос и разрушения воин, ворвался в его тихую размеренную жизнь и стал тем, что превратило сдержанного и холодного Сэма в настоящий фонтан из бушующих страстей. Та жизнь закончилась… предсказуемо. Дин погиб в одной из войн того мира и Сэм, найдя и покарав всех, кого посчитал виновными, ушел на перерождение вслед за своим избранником. С той жизни он стал вспоминать прошлые рождения и, вновь встречая Дина, радовался встрече как ребенок, потом боялся потерять как в первый раз, ревновал, обижался, уходил и прогонял его. Несколько десятков жизней представляли из себя сплошную мелодраму с элементами эпической саги. За них между ними двумя было все: и любовь, и ненависть, и показательные измены друг другу, и нежность, и смерти, и убийства, и так продолжалось бы из раза в раз, но, к счастью, на их пути встретился Фабиан. Он как-то незаметно вписался между ними, став своеобразным буфером. Конечно, это произошло не сразу, но через пару сотен лет и несколько перерождений всех троих, они сумели более-менее разобраться в своих чувствах, порывах и желаниях, и впервые заключили тройственный союз. Следом за этим вспомнилась череда пререрождений, в части из которых он помнил прошлое, в части нет. Партнеры то были все втроем, то в произвольных сочетаниях, но счастливым Сэм чувствовал себя лишь тогда, когда эти двое были рядом. Один Дин зачастую был чересчур хаотичен для него. Один Фаб — слишком упорядочен. С одним Дином он либо сам сгорал, либо уходил из очередной жизни после смерти партнера, хлопнув дверью так, что память об этом сохранялась в тех мирах на десятилетия. С одним Фабианом — превращался в кабинетного ученого, занятого лишь своими исследованиями и партнером. Рождаясь один и не находя своих избранников, он либо продолжал учиться, либо превращался в воплощение смерти, особенно, если помнил прошлое перерождение и его жизнь, а также жизни партнеров, заканчивалась отнюдь не старостью. Потом в их жизни появилась женщина. Как Сэм ни старался, но ее лица он вспомнить так и не смог. Помнилось же то, что ввел ее в их триаду Дин, и она прижилась в ней даже естественнее и проще, чем Фабиан. Еще он помнил, что всегда относился к ней с огромным пиететом, воспринимая как хрупкое и нежное сокровище, о котором надо заботится, баловать, защищать и радовать. Эти воспоминания заставили осознать, что он за все жизни, которые сумел вспомнить, никогда не чувствовал той гармонии в отношениях с женщинами, которая была у него с партнерами. Он не стремился к созданию семьи в традиционном земном понимании этого слова, даже если отношения с какой-нибудь дамой вдруг возникали. Ему чего-то не хватало. Он боялся навредить, стеснялся и комплексовал, пытался понять и осознавал, что это невозможно. Их четвертую он, по воспоминаниям, изначально принял настороженно, решив, что раз она нужна его партнеру, то кто он такой, чтобы оспаривать это. Потом, много позже, у него появились к ней и собственные чувства, и он стал воспринимать ее как часть семьи, но это случилось далеко не быстро. Год, отведенный для воспоминаний прошел для Сэма с неимоверной скоростью и настала очередь закрепления тех навыков, что вспомнились. Одно дело знать, что ты что-то вроде как умеешь и совсем другое — по-настоящему уметь это. Как говорится, теория без практики мертва и, следующие четыре года были посвящены именно ей, хотя и воспоминания продолжали всплывать. Многие из них были отнюдь не радужными, в отличие от тех, что вспоминались с самого начала. Больше всего в них Сэма удивлял и, пожалуй, даже шокировал Дин. По воспоминаниям, всплывшим изначально, он был властным, жестким, шумным и воинственным, но при этом любящим и заботливым, ну, как для такого типа людей. Во втором слое, вспомнилось и то, что старший часто был настоящим эгоистом, в самом худшем понимании этого слова. Кроме того, он был ревнив до безумия, подозрителен и далеко не всегда справедлив, мог изменить и годами не появлялся дома, где-то воюя. Супружеская жизнь, казавшаяся исходно прямо сказочной, отнюдь таковой не была. Нет, хорошие моменты в ней, безусловно были и было их очень немало, но были и просто отвратительные. Сэм, обдумывая все это решил: прошлое должно оставаться в прошлом. В этом рождении Дин сильно отличался от того, что тогда было, а, значит, можно попробовать все-таки доверять ему, ну, во всяком случае до того момента, как он не выкинет что-то такое, что это самое доверие разрушит. Специальные ритуалы, которые проводили над ним и которые он проводил сам, позволили полностью восстановить базовые умения, которые он получил в прошлых жизнях. Редко, когда получалось так, что просыпались все таланты равномерно и в этой жизни было также. Дара создавать живых химер почти не было. Максимум, что выходило — простейшие големы и костяные конструкты. Первые отличались особой тупизной и неуклюжестью, вторые же, выходили достаточно разумны, но при этом настолько агрессивны, что контролировать даже одну особь было неимоверно сложно. Ритуалистика оказалась доступна в полном объеме и, за счет весьма приличного собственного резерва, даже немного больше, чем, когда бы то ни было. Способность создавать артефакты — также наличествовала и была настолько сильна, что наставник удивился, как же она почти не проявлялась до полного пробуждения памяти. Руническая и символьная магия также не вызывала никаких затруднений. Из новоприобретений оказалось, что овладение воздушной сферой в этой жизни продвинулось вперед. Теперь ему открылась и боевая ее часть, не на уровень мастера, но на уверенного подмастерье — точно и этот потенциал было куда развивать. Таким же новым явлением явилась и эмпатия. Раньше иногда просыпались ее начатки, но в этом перерождении она раскрылась полностью и пришлось осваивать эту область, практически с нуля. Воспоминания о мироустройстве не стали для Сэма откровением. Он, живя в своем мире, читал и о Розе миров, и о Дереве Сефирот или Мировым Древе, да и Кроули много чего рассказал, плюс к тому, все-таки он сумел до попадания в Турнаросанну восстановить часть воспоминаний самостоятельно. Теперь оказалось, что все это верно. Роза представляла из себя сложную многомерную вытянутую по вертикальной оси конструкцию, в которой стабильными оставался лишь центр и полюса. Миры вертелись вокруг центральной оси наподобие того, как Земля вертится вокруг Солнца. Если рассказывать обо всем этом в привычных терминах, то те миры, которые располагались на экваторе, назывались “Серединными” и представляли из себя относительно небольшое количество вселенных, в которых было более-менее поровну от сил полюсов. Выше экватора располагались миры, тяготеющие к порядку, и чем выше — тем более подчинены они были его законам. Соответственно, ниже — тяготеющие к хаосу, и, чем ниже, тем хаотичнее. Всеми обитаемыми мирами правила Сила, только вектор ее приложения был разным. Верхние миры с ее помощью устанавливали и поддерживали жесткий порядок, нижние — вели постоянную борьбу и выживал там тот, кто оказывался сильнее. Обе крайности, с точки зрения человеческого восприятия, выглядят одинаково мерзко. Кроме того, чем ближе к центру Розы, тем больше в любом из миров было магии. Новые миры рождались на экваторе и, постепенно развиваясь, либо поднимались вверх, либо опускались. Вселенная, в которой родились братья Винчестеры, находилась на отдалении от центра и принадлежала к серединным мирам, периодически колеблясь то вверх, то вниз. Мир, где на сей раз родился Фабиан — относился к нижним и располагался ближе к центру Розы. Исходно, сам Сэм, был рожден в умеренно хаотичном и не слишком-то далеком от центра Розы мире, Дин — ближе к серединке, а Фабиан — в умеренно упорядоченном. Потом все трое много раз рождались в разных мирах, но Дина заносило в нижние миры глубже, чем любого из их своеобразного семейства. Именно оттуда происходили его дары некроманта и целителя. Все эти занятия почти не оставляли младшему Винчестеру времени на тоску по близким, но он знал, что рано или поздно, наставники выпустят его из классов, а время, которое он в них провел, сильно изменило его, как внутренне, так и внешне. Впрочем, он знал, что изменился, наверняка, не только он, но и его партнеры. Какими они стали? Сложно было сказать, но то, что им придется знакомиться, по сути, сызнова — было для него еще очевиднее, чем, когда он в домашнем разговоре озвучил свои переживания. Фабиан особого беспокойства не вызывал. Дорниец, учитывая его характер, да и весь жизненный опыт, скорее всего изменится не слишком. Он и так был спокоен, а уж учитывая, что основным его даром всегда была менталистика, должен стать вообще непрошибаем. Дары зельевара и мага, способного работать с проклятиями, на взгляд Сэма, должны были лишь гармонично дополнить сущность партнера, впрочем, как и водная стихия, особенно, если та ему дастся в этой жизни в приличном объеме. Сэм, сам учась управлять доставшимся даром, работал с наставником ментальной магии и видел, каков тот. Пожалуй, для описания этого существа больше всего подходило слово “безмятежность”. Не бесчувственность, не холодность, а именно безмятежность, вкупе со стопроцентно позитивным настроем. То, что он не был человеком, мало смущало младшего Винчестера, в отличие от того, с какой легкостью его читали. От этого не помогали ни упражнения, ни медитации, ни вдумчиво собранные артефакты. Наставник лишь по-доброму усмехался и говорил, что все это ерунда и, как бы он не пыжился, против него не сработает, а потом предлагал обсудить ученику то, что того беспокоило в данный момент. Сэм не думал, что Фаб превратится в нечто подобное, все-таки наставник не просто так являлся мастером своего дела. Чтобы им стать, он посвятил развитию своего дара не одну сотню лет, да и таланты такой силы крайняя редкость. Беспокойство вызывал Дин. Как тот примет свои дары? Какие из них раскроются, на сей раз, наиболее ярко? То, что трансформация будет доступна, ему и сейчас, было очевидно, но каковы будут формы? Сколько? А целительство? А некромантия? Сэму повезло в этот раз: где-то на середине третьего года пришел один из наставников школы с просьбой сделать кое-что. Заказ был непростым и младший Винчестер просидел за ним почти не вылезая из мастерской неделю. Наставник был не из тех, кто занимался его обучением, но Сэм увидал в его ауре фрагменты ауры брата и решился попросить: — Я знаю, что не положено, но у меня есть к вам просьба, — сказал он, когда заказчик забирал готовые изделия — несколько ящичков, которые внутри были гораздо больше, чем снаружи. — Передать весточку твоему старшему супругу? — догадался его собеседник. — Что ж… Передам. Что ему сказать? — Скажите, что… — Сэм ненадолго задумался, — скажите ему, что я просил передать: если он где-нибудь убьется, я найду его, выкопаю, оживлю, трахну, а потом по новой закопаю. Наставник огненных магов расхохотался и, забрав свои ящички, ушел. Это был единственный случай, когда младший из братьев позволил себе целую ночь тосковать по близким. Потом это занятие пришлось оставить, но все равно, к моменту окончания восстановления и обучения вопросов об отношениях и том, как они сложатся в дальнейшем, у него было на самом деле куда больше, чем ответов. Сэм отдавал себе отчет в том, что основной касался все-таки того, как партнеры воспримут его самого. Почему-то, несмотря на памятный разговор дома, его очень беспокоила внешность. Целитель, который осматривал его в самом начале, констатировал, что то сочетание воздействий, которым подверглось его физическое тело, да и магия, с момента рождения, разрушительно влияет и на то, и на другое. Если это все не привести в гармонию, то шансов выжить в процессе воспоминаний и последующего обучения у него очень мало. Сэм, разумеется, спросил, можно ли с этим что-то сделать и, получив список рекомендаций, долго над ним размышлял. Получалось, что придется пройти ряд ритуалов, притом, большая часть из них по ощущениям, которые в процессе испытывались, была крайне далека от приятных. Почти все время, что он проведет вспоминая и восстанавливая знания и умения, а также несколько лет после этого, придется сначала пить специальный набор зелий и делать упражнения, а потом достаточно будет лишь последних. Ну и кроме всего прочего, изменится внешность, при том, как именно, ни целитель, ни наставник ритуалист, сказать не могли. Единственно, в чем они оба были уверены, придется “разбудить” те крохи нечеловеческой магии, которая наличествует в ауре Сэма, а та уж, в свою очередь, заставит измениться и кровь. В итоге, младший Винчестер согласился на предложение и перенес все, что было необходимо с ним проделать. Это изменило его кардинально. Если бы кто-то взялся определять, к какому виду он относится, он бы голову себе сломал от такого смеска: частично дроу, частично светлый эльф, частично человек, еще и инкуб в качестве вишенки на тортике. Он стал чуть-чуть меньше ростом и тоньше, напоминая теперь по комплекции себя двадцатилетнего, только без юношеской угловатости. Во внешности угадывались характерные черты обоих эльфийских рас, те же дурацкие чуть заостренные уши — наличествовали и, поначалу, неимоверно бесили, да и острые дровские клычки — тоже. Чуть изменился разрез глаз, а цвет радужки, хоть и остался зеленым, как и прежде, но стал более интенсивного и не характерного людям глубокого изумрудного цвета, с золотистыми лучиками и, идущими от золотистого же зрачка. Сэм, когда увидел это в зеркале, ругался так, что позавидовать бы мог любой матрос в любом из портов обитаемого мира. Примириться с этим помогло лишь то, что теперь он отлично видел и ночью. В общем, за эльфийские черты и такие специфичные гляделки — спасибо долбаному Гадриэлю, которого Дин впустил в брата. Вся эта колоритная картина дополнялась еще и тем, что волосы, мало того, что как у дроу, побелели, так еще и зажили своей неповторимой и загадочной жизнью. Целитель объяснил, что так сказалась демонская кровь, которую Сэм пил и которой его напоили в детстве: волосы теперь живые и об идее постричься можно было даже не вспоминать. Стрижка хоть и не приносила такой адской боли, как раньше, но смысла в ней не было: волосы отрастали до прежней длины в считанные часы. Единственно, что утешало, достигнув задницы, они больше не вырастали ни на йоту, а уложить их можно было лишь подумав, чтобы они, например, сплелись в косу. Зрелище было то еще, но со временем Сэм к нему привык и перестал обращать внимание. Кроме того, выяснилось, что когда Винчестер испытывает сильные и, особенно негативные, эмоции, шевелюра начинает самостоятельно и малоконтролируемо шевелиться, в итоге коса вела себя примерно так, как хвост у кошки. Чувствовал он себя после всех этих изменений, с точки зрения телесного здоровья, максимум лет на двадцать, повысились регенерация и выносливость, скорость и гибкость, но показаться в таком виде в том же Хантерс-Пойнт, было невозможно. Пришлось сконструировать артефакт в виде простенького кольца, который поддерживал чары, изменяющие внешность. Настроить его можно было по-разному, вложив несколько личин, но, для начала, Сэм сотворил одну: такую, каким он себя помнил до того момента, как расстался с партнерами. Прощание с наставниками было недолгим, после чего Сэм прошел в комнату, где спал и медитировал все эти годы, в очередной раз вынул камни-концентраторы, которые зарядились за последнее время, потом сходил в мастерскую, где сложил в специальный ящичек несколько артефактов, сделанных по заказу Турнаросанны. Следом в отдельный сундук принялся складывать те книги, инструменты и материалы, которыми оброс за время обучения. Наставники периодически вытаскивали ученика в разные миры Розы где можно было отработать на практике какие-то навыки. Иногда в таких путешествиях, заворачивали и туда где можно было что-то купить или найти. Деньги проблемой не были: заряженные камни-концентраторы или простенькие защитные амулеты во многих местах являлись универсальной валютой, а как они делаются из любых подходящих материалов Сэм вспомнил чуть ли не в первую очередь, поэтому всяких полезностей в его хозяйстве за четыре года скопилось немало. Последними в сундук отправилась одежда и, разумеется, то, что он сделал специально для своих избранников. Ящичек с тем, что предстояло отдать, он взял в руки, а сундук с его личным имуществом поплыл следом за хозяином, повинуясь ментальной команде. Оставалось лишь передать плату за помощь, что заняло буквально считанные минуты, после чего, он активировал кольцо с гламуром и покинул ту часть Турнаросанны, где провел столько времени, отправившись в комнату, выделенную для их семьи. Там ли уже Дин с Фабианом на сей раз, он не знал, но надеялся, что долго партнеров ждать не придется. Он жутко соскучился, хотел увидеть и обнять обоих, а потом отправиться домой. Ему, да и судя по предыдущему опыту, не только ему, необходим был отдых. *** Дин, не раздумывая, шагнул за братом и оказался в белом тумане. Сначала он подумал, что очутился внутри очередной сэмовой сферы и постарался присмотреться. Нет, это точно не было сэмовым творением. Потому что вся структура дымки была неподвижной и достаточно плотной. Если уж так подумать, то больше всего это было похоже на яйцо изнутри с ним в качестве зародыша. И что странно, в этом тумане не работали его способности, никакие. Ни второе зрение, ни обостренный нюх, ни стихийные. Это… пугало, потому что, как Дин ни противился всему этому, он к ним привык. Тем более, от его даров была неизменная польза. Сейчас старший Винчестер чувствовал себя новорожденным младенцем. Такой же слепой и беспомощный. И в этом случае ему стоит пробиваться наружу, из странного тумана и яйца. Вот только что там ждет его? Ладно, стоит поступить как всегда — сделать и посмотреть. Дин стал двигаться в субстанции, пробиваясь хоть куда-нибудь. Наконец, он оказался явно у стенки, ограничивающей сферу. Это было похоже на те щиты, что создавал он сам. Стоило только прикоснуться к ней рукой, и преграда прорвалась. И Дин выпал. Помещение, в котором он оказался, было похоже на их прежнее жилье, точнее на комнату со столом-картой в бункере Хранителей знаний. Видимо, хозяева этого места решили таким образом показать то, что им Дин известен, и они хорошо изучили его и его пристрастия. Не даром же он называл это место домом чаще, чем Детку. Сэм так не считал. И тут у старшего защемило сердце. Сколько придется пробыть без партнеров в этой Школе? Он храбрился при младшем и Фабе, но на самом деле, был в ужасе от того, что придется разлучиться так надолго. Дело тут было даже не в том, что он допускал возможные измены, нет. Он считал, что просто подохнет от тоски по ним, не только по Сэму, но и по дорнийцу тоже. Но. Тут, как всегда, стояло большое НО. Если они не пройдут процедуру воспоминаний и обучения новым навыкам, то их могут развоплотить. Снова перерождение, снова поиски партнеров. Нет уж. Пусть так, вдалеке от них, но он обучится управлять собой, своими способностями и стихией. Дин шагнул внутрь комнаты и огляделся. Было темно, второе зрение ничего не показывало. Оставались только запахи и звуки. Удивительно, но он мог видеть даже в такой темноте. Только в разных оттенках серого. Как животное. Дин прошел вперед и уперся в какую-то холодную и гладкую поверхность. Зажегся мягкий оранжевый свет, примерно такой, как он сам создавал в Дорне и Земле. Перед ним было зеркало. Дин глянул в него и отшатнулся. Все его тело было покрыто чешуей, на вполне человеческих пальцах рук были длинные когти, крепкие и твердые, как будто из металла. Зрение изменилось, стало четче и немного под другим углом. Голову оттягивали назад рога. Он стоял на двух ногах, хотя ногами то, что он видел назвать было сложно, скорее лапы, как у ящериц или дракона. Странное создание — полуящерица, получеловек. Он открыл рот, чтобы спросить, что происходит, но оттуда вырвалось только шипение и клекотание. Раздвоенный язык облизал его губы? морду? самому не понять. — Что это? Точнее кто? Ответа он не услышал, потому что рядом никого не было. Хотя, ощущение, что этот зал полон живых существ, его не покидало. Рядом раздавались, шорохи, странные звуки, шелест. Свет стал ярче и Дин смог разглядеть, что его окружает множество фантомов различных существ. Кого здесь только не было! Насекомые, бактерии, птицы (в основном попугайчики), различные морские твари, животные, люди, нелюди, ящерицы, змеи, для некоторых существ он даже не знал названий, те явно были не с Земли. — Что это такое? — прошипел его собственный голос. — Это — твои прошлые воплощения. Ты должен вспомнить их все. Дин сначала не понял, откуда доносится другой голос. Потом он вспомнил, что также он смог разговаривать с братом, когда тот был переполнен силой, и он слышал его в своей голове. — Как я могу это сделать? — Дина завораживал свой собственный шипящий голос, будто он змея. — Нужно будет пройти обучение: первый год ты будешь вспоминать все воплощения и свои умения в них, второй год ты будешь обучаться, как управлять своими энергиями и формами, третий год ты посвятишь закреплению своих умений и приобретению новых. Со своими партнерами ты видеться не должен. — Я согласен, — снова прошипел Дин. — Ведь если я не соглашусь, вы меня развоплотите. А тут может вмешаться такой фактор, как мои партнеры. И я не знаю, что тогда может быть. — Да, это возможно. Приготовься! Дин не сообразил, как приготовиться и тут же оказался в своем первом воплощении. Поток этот был неиссякаем. Большинство старший Винчестер не запомнил, до тех пор, пока не стал рождаться дельфиноподобным зверем. Вот тут его память стала наполняться образами, запахами, звуками, вкусами и всем остальным. Вода, бывшая для его собственной внутренней стихии, полностью противоположной, стала его вторым домом. В этих воплощениях он учился взаимодействовать с ней, омывать, лечить ею. Он никогда не смог бы овладеть ею полностью, но питаться ее силой мог. А еще именно в этом воплощении он получил дар понимать всех животных. Именно поэтому он так легко поддался действию эскимосского эликсира. Через много тысяч жизней он нашел второе свое воплощение — мелкого попугайчика кореллу*. Почему он чаще всего рождался именно таким, никто из наставников сказать не мог. Может, просто потому, что воздухом он овладеть так и не смог. Еще несколько сотен жизней спустя Дин стал рождаться исключительно котом. Не важно, какого размера и видовой принадлежности — это всегда был кот со шкурой, раскрашенной пятнами, словно веснушками. Любимец земли, имеющий очень сильную связь с лесом и родной стихией, он научился двигаться бесшумно, долго сидеть в засаде, использовать все свои возможности для охоты и выживания. Он полюбил мясо и от этого воплощения ему достались обостренный нюх и зрение. Из таких вот кусочков и складывался его дар варга, который активировался при переходе. Сэма, как партнера, он встретил в своем кошачьем воплощении, одном из последних. Сэм уже тогда был человеком. Коту приглянулся его запах, да так сильно, что он следовал за ним в течение всей своей кошачьей жизни. Оберегал от других людей, хищников, змей и всякой прочей гадости. Ловил ему в подарок крыс и мышей, принося их на порог спальни. Ластился, как умел, и громко убаюкивающе мурлыкал по ночам. И погиб, защищая его от ведьмы. Человеком он долго не мог найти своего первого партнера, зато встретил их женщину. Она была воином, прекрасной амазонкой. Дин прожил с ней несколько жизней, встречая ее то на полях сражений, то в поселениях, которые он охранял, то напарником в заданиях. Они были очень похожи между собой по темпераменту и навыкам. Фаба же Дин встретил вообще случайно — искал мастера сделать себе мазь от больного колена, поврежденного в одном из заданий. И тут увидел, и понял, что пропал. В глубине его сущности всегда хранилась память об идеале — своем первом партнере. Так вот, этот мастер был похож на него, только немного другой. А так, характер, даже внешность немного. Они жили в одном из миров, где к таким партнерствам относились нормально. Поэтому не составило никакого труда съехаться и жить вместе. А вот дальше начались непонятки. Они встречались то все вместе, то в различных вариациях. Специально никто других не искал, но так получалось. Где бы и кем бы не родились, они всегда были рядом. В различных статусах, отношениях и ролях. В конце концов, в одном из воплощений они собрались все вчетвером и заключили магический и человеческий союз. И после этого они всегда были все вместе. Так они были сильнее, таким образом могли больше сделать. Их маги, Сэм и Фабиан, были всегда под надежной защитой и охраной боевиков. Что бы они не делали, почти всегда выходили сухими из воды. А если хоть один из их четверки погибал, то остальные мстили до своей собственной смерти. До тех пор, пока в одном из заданий что-то пошло не так и их не разметало по разным мирам. Второй год был благословением для Дина. Никуда бежать не надо, никого убивать не надо. Медитации, пассы, упражнения. Самое главное — научиться перевоплощаться и соединиться со стихией. Вспомнить, как ты был каким-либо животным для него оказалось очень легко. Так же, как и слиться со стихией. Вода и земля протекали через него, питая и поддерживая. Огонь, как только наставники объявили о том, что будут обучать учеников работе с ним, вспыхнул в груди и с тех пор горел, не угасая. С перевоплощениями тоже все было хорошо. Правда, была большая проблема с одеждой, оружием и артефактами, находившимися на Дине в момент перевоплощения. Как только он начинал перекидываться, одежда разлеталась на мелкие кусочки, если форма была больше самого Дина, или ему приходилось из нее выбираться. Оружие же вплеталось в его форму и было часто дополнением к костной основе. Так, в форме барса его когти были из того металла, клинок из которого находился при нем во время трансформации. И артефакты уходили внутрь, даже кольцо, оставшееся ему от супругов. Он почти мгновенно научился перекидываться в снежного барса**, как ту форму, которая была ближе всего к его теперешней жизни. Как ни странно, второй формой был дельфин, ну это Дин уже знал по Дорну и тамошнему приключению. А вот третьей формой опять стал попугайчик корелла, так понравившийся Сэму. Осталась последняя форма, соответствующая его основной стихии. И она обязательно должна была быть магической. Конечно, Дин никак не хотел быть саламандрой, а только огромным огнедышащим драконом. Но, когда он первый раз попробовал перекинуться под чутким руководством наставников и жестким вниманием охраны школы, то вышло из этого то существо, в виде которого он сюда попал, шагнув за братом в дверь. Дракон получился со второй попытки. Он был очень красивым: темная, черно-красная чешуя с оранжевыми всполохами по краям чешуек, большие крылья, зеленые глаза. В этой форме старший напоминал себе ожившую лаву. Абсолютно завораживающую и убийственную. И промежуточный сарнак был похож на его дракона: такой же черно-красный, мощный, невероятно сильный и зловещий. А вот третий и четвертый года прошли у него под знаком “Отдай долг Турнаросанне”, заодно обучись некромантии и повысь свои навыки целительства. Изматывающие бои, войны, походы, прыжки между мирами. В одном из них его бросили оборонять хранилище артефактов одного и тут, волей-неволей, пришлось научиться и поднимать мертвых, и лечить живых. Из этого задания он вернулся почти головешкой, несмотря на огненную сущность и драконовское воплощение. Так сложилось, что силы, затраченные на обучение в боевых условиях он не успел восстановить и попал под огонь своего же, в горячке боя, перепутавшего все. Когда Дин отлеживался в госпитале, восстанавливая себя по кусочкам, один из наставников, который больше всего благоволил к нему, передал ему заживляющее зелье, сваренное средним супругом с пожеланиями скорейшего выздоровления и уверениями в любви, и слова брата: “Если ты убьешся, то я найду тебя, выкопаю, оживлю, трахну, а потом по новой закопаю”. Наставник еще всучил ему один из ящичков, следовавших за ним в магическом полете, предупредив открыть его только дома, заявляя, что вся динова семья будет рада его содержимому. Дин рассмеялся и попросил наставника, если ему представиться такая возможность увидеть диновых супругов еще раз, передать им, что он тоже их очень любит и ценит. И вообще, спасибо. Подобных заданий было много и они все вертелись вокруг завоевания миров, сбору, точнее отжатию, артефактов, уничтожению противников, развитию и оттачиванию навыков мощнейшего боевика и перевертыша с магическим потенциалом, что Дину даже задуматься было некогда почему так. Наконец, обучение было закончено, все знания, умения и навыки получены, вручены все свитки, подтверждающие его уровни и статус. Дин собрал свою сумку, скинув туда всю одежду, доспехи и завоеванные артефакты, взял подаренный ящичек и вышел в ту дверь, откуда и пришел сюда почти четыре года назад. *** — В этот раз мне пришлось ждать тебя меньше, — заметил Фабиан, когда Дин вошел в выделенную их семейству комнату. Звучал он спокойно, но вот жесты… Дорниец, который мало изменился за все прошедшее время, разве что бороду с усами отрастил, порывисто приблизился к партнеру, а потом повис на его шее. — И ты стал… больше. Говорят, ты чуть не умер? Зелье, вижу, помогло. А ведь обещал беречься, — он с наслаждением тискал Дина, ничуть не смущаясь и явно радовался его появлению. — Про Сэма ничего не слышал? Ты освоил магическую форму? А попугай все тот же? А кот? Дин был несказанно счастлив, увидев Фабиана. Во время обучения он старался не думать, не вспоминать своих супругов, просто потому, что боялся сдохнуть в этом случае от тоски. И да, он сильно изменился: сейчас его рост был около двух метров, он раздался еще больше в плечах, оброс мышцами и напоминал сам себе викинга. Выглядел он, тем не менее, не старше двадцати пяти лет. Старший Винчестер стиснул дорнийца в объятиях и поцеловал глубоко и страстно. Он за все время нахождения в школе ни с кем не заводил отношений, не спал и даже не хотел. — Да, Фаб, спасибо тебе за зелье! И все освоил, если ты меня отпустишь, то две формы я тебе точно покажу. А магическую — только на просторе, иначе все тут разгромлю. — Это все-таки дракон? — нехотя отпуская Дина, спросил Фабиан. Дин кивнул и, вспомнив, что он может сейчас аж три формы показать, разделся и перекинулся в сарнака. — Седьмое пекло! — обходя партнера по кругу и рассматривая со всех сторон, выдохнул Фабиан. — Это… не дракон, — заметил он. — Получается, пять?! — Да-а-а, это с-с-сарнак, — прошипел Дин, облизнувшись раздвоенным длинным языком. — Можешь просто думать, — улыбнулся Фабиан, а потом перешел на мысленный язык: — Я тебя и так услышу. Разговаривать в сарначьем виде, видимо, непросто. — Да, также, как и в драконьем. Там еще тяжелее. Только односложные слова. И то, если поймешь. А так даже круто. Кстати, я, когда дракон, тоже так разговариваю, в основном. Еще показать? Фаб приблизился и потрогал чешуйчатую шкуру. — Теплая, — заметил он. — И на ощупь приятная. Я думал, как у змеи будет… Спорим, Сэм будет в восторге? В очень разных смыслах этого слова. — Даже не знаю, я же выгляжу в таком виде, ну… Не очень. Большая рогатая ящерица... — Ты помнишь разговор, когда Сэм сказал, что хочет тебя в форме кота? — напомнил Фаб. — Этот вид его, думаю, еще больше вдохновит на подвиги. Он ведь не шутил тогда. — Вот прибудет он сам, тогда и узнаем. Ну так что, я перекидываюсь? — Конечно! — кивнул Фабиан. Дин перекинулся в снежного барса и стал ластиться и заигрывать с партнером, напоминая просто огромную домашнюю кошку. — Зелье от блох придется варить, — хихикнул дорниец, поглаживая пушистый динов мех. — Как всегда красавец, только, по-моему, опять же, крупнее, чем обычно. Кот кивнул и моментально съежился, а на плечо к Фабиану уселся небольшой серый попугайчик. — Симпатяшка, — прокомментировал дорниец, подставляя руку и дождавшись, пока Дин перелезет на нее. — Зря тебе не нравится эта форма. Конечно, это не какой-нибудь орел, но у нее есть плюсы. — Да если бы ты знал, как меня за*бали все эти ученики-метаморфы. Я уже рассказывал, блять, какие они доставучие и на фуй мне не сдались, — Дин растопорщил перья и вещал немного скрипучим голосом. — Пришлось вспоминать все ругательства. — Превращайся обратно, замученная птица, — улыбнулся дорниец. Дин перекинулся в свое тело и облегченно выдохнул. — Может этот попугайчик и миленький, но правда, умучили они меня. Где же Сэм? — Он может и завтра появиться, — погрустнел Фабиан. — И послезавтра… Всегда почему-то он последний. — Не грусти, любимый, — Дин подошел к Фабиану и взял его лицо в ладони. — Я же уже здесь, — он поцеловал его. — Мы дождемся Сэма и все будет хорошо. — Я на это очень надеюсь, — поглядев партнеру в глаза, ответил дорниец. — Дождемся. — Фаб, вот только одна проблема сейчас, — Дин опустил глаза вниз. — Нет, две. Я хочу тебя, и я хочу жрать, очень. И то, и другое. — Вторая проблема легко разрешима, — улыбнулся Фабиан. — Я же запасливый, а недавно приходил кто-то из слуг и принес обед. Поесть я не успел, так что… — он кивнул на стол. — Ешь. Я чего-нибудь тоже перехвачу. Не знаю, на кого они рассчитывали, но мне одному это явно не осилить. А вот первая… Для меня прошло четыре года. Я не приму тебя, но… мы что-нибудь придумаем. Дин сел за стол и жестом попросил дорнийца присоединиться к нему. Наложив себе на тарелку горку еды, он принялся с большой скоростью поглощать ее, иногда даже казалось, что не жуя. — Фаб, ты тоже перекуси что-нибудь, а то я могу съесть почти все. Перевоплощение сжигает много энергии и требуется восполнять. Так как здесь тяжело тянуть из земли, воды и огня, то придется есть. — Да я ем, ем, просто мне столько не надо, — успокоил Дина Фабиан. — Ману в чистом виде ты так и не научился потреблять? Только стихии? — Все могу, но мне ближе все-таки стихии. Как метаморфу, который ими и живет. Вот только с воздухом у меня проблемы, потому и попугайчик. — Воздух у нас Сэм, — улыбнулся дорниец, насытившийся и теперь наблюдавший как ест Дин. — А мне далась вода. В этот раз полностью. И из нового — немножко телекинеза, — он поглядел на пустую тарелку, стоявшую на столе, заставил ее подняться в воздух, передвинул и плавно опустил обратно. — Все мои таланты лучше показывать на свежем воздухе. Здесь почти ничего нет такого, чтобы я мог предъявить. Если только рассказать. Я освоил работу со стихиями, перевоплощения и боевку. Некромантия, целительство. Сложно было, — Дин помрачнел, вспоминая. — Но ничего, справился. — Я в тебя верил, — мягко произнес Фабиан. — Целительство также? Уровень не поменялся? Некрос ты и так был… неслабый. — Все это стало уровнем выше, — Дин кивнул на сумку. — Вон там свитки лежат, подтверждающие уровни. Хочешь, почитай. Я дома в рамочку повешу. Фаб добыл из сумки свитки и, быстро пробежав глазами содержимое, присвистнул. — Растешь, притом, сильно, — заметил он. — В этот раз без маскирующих силу штучек не обойтись, пожалуй… Незачем всем видеть, на что ты способен. — Ага, я поэтому и жду Сэма. Он же мастера-артефактора должен был подтвердить. А потом, — Дин оглядел себя. — Как я дома в таком виде покажусь? — Это тоже поправимо, — улыбнулся Фабиан. — Сэм умел делать поддерживающие гламур артефакты. Помнится, превосходного качества, — он мечтательно прикрыл глаза. — Помнишь, как мы изображали двух девок в борделе? Дин расхохотался, вспоминая. — Да уж, такое было приключение. Как этот бородатый к тебе полез, а ты его... — А я девушка порядочная, — смеясь, ответил Фабиан. — Я там не деньги зарабатывал, а ждал того урода, которого мы должны были умыкнуть из города, чтобы допросить. — А я такой “Что вы пристаете к моей подруге?” — пропищал Дин. — “Она же вам сказала, что не продается!” — И как потом ругался Сэм… — вспомнил Фабиан. — Сколько он на нас дулся? Неделю? Больше? — Больше… Мы тогда его долго обрабатывали, пока не вмешалась… — Дин замолчал, вспоминая. Потом глаза его расширились, и он почти шепотом продолжил: — Арья… — Я же говорил тебе, что она для тебя не просто девчонка, а ты тогда открещивался, — улыбнулся Фаб. — Я ее помню. Тогдашнюю. Много-много жизней… Все помню, но не лицо. — Вот черт! Надо тогда ее забирать оттуда! А то вдруг Стена уже рухнула и все? — Сначала дождемся Сэма, — успокаивающе произнес дорниец. — Потом… Нам надо отдохнуть всем. После восстановления — это необходимо. Ну, и, ты ведь должен помнить принцип, по которому работают порталы? И Сэм, и я тебе это сто раз объясняли. Мы вернемся в мир, где я родился, максимум через сутки, после того, как его покинули. Время-то во всех мирах течет по-своему, а те, кто умеет путешествовать, как бы закрепляются в определенной временной точке и, попадая вновь в тот же мир, не могут оказаться ни в прошлом от этой точки, ни в будущем. — Знаешь, за что я тебя люблю? Точнее не так. Я тебя люблю всего и со всеми твоими тараканами, знаниями и умениями. Но особенно мне нравится в тебе то, что ты умеешь меня успокаивать моментально и все по полкам раскладывать. А то я могу взорваться. — Я тебя тоже люблю, в том числе и за эти взрывы, но все-таки надеюсь, что когда-нибудь ты дозреешь до того, чтобы разобраться в тех базовых принципах магии, с которой регулярно имеешь дело, — улыбнулся Фаб. — Зачем? У меня есть два любимых заучки — ты и Сэм, — Дин улыбнулся в ответ. — Вы же мне объясните. Зачем боевику какая-то теория? За нас думают “генералы”, а мы только исполняем. Да и некогда было что-либо учить и над чем-либо думать. Мы из заданий не вылезали. Вот теорию некромантии и целительства мне преподали ускоренным курсом. А остальное… — Затем, чтобы не бежать куда ни попадя, сломя голову, — поучительным тоном ответил Фабиан. На его взгляд, старший супруг был в корне не прав. Теория — это база подо все и, если ее нет, то все дальнейшие построения превращаются в нечто типа замка на песке: выглядит внушительно, а фактически не столь прочно, как кажется. Да и развивать нечто, не представляя его устройства, практически невозможно. Но озвучивать эти свои мысли дорниец не стал, просто чтобы не обидеть партнера, ну и не превратить их встречу в нудную лекцию. — Про порталы Сэм, по-моему, тебе объяснял, рисовал, разжевывал сотню раз, а ты всегда забываешь. Дин сорвался со своего места и встал на колени перед Фабианом, оглаживая его бедра. — Ладно, прости меня. Я постараюсь запомнить, хорошо? У меня просто так мозг устроен: не могу усвоить большой объем знаний. Я знаю, что необходимо лично мне для моей специализации, ну еще немного того, что самому было интересно в свое время. — Хорошо, хоть имя свое помнишь, — погладив партнера по щеке, мурлыкнул дорниец, хотя мысль о какой-то неправильности проскользнула где-то на краю сознания. — Или нет? — Помню, — Дин потерся щекой о ладонь Фабиана. — Дин Винчестер. Или Нис. Это драконовское имя. — А я, выходит, ныне Фабиан Винчестер? — уточнил дорниец. — Я же в иерархии ниже стою и вроде как вошел в твой род. — Выходит, хм, — Дин продолжал ласкать и ласкаться. — Если ты хочешь, то мы можем сделать двойную фамилию. — Учитывая Арью — так тройную… Звучать будет… странно, — покачал головой дорниец, проводя кончиком пальца по уху Дина, заодно отводя прядь его волос. — Как ты такой лохматый в шлеме себя чувствуешь? Неудобно же должно быть жутко. — Неа, нормально. Я тебе скажу по секрету — могу длину волос менять. Когда в шлеме, они короткие, когда без него и в мирной обстановке, мне нравится эта длина. — Ты только волос длину менять можешь? — с любопытством спросил Фаб, кинув на партнера недвусмысленный взгляд. — Хм, не знаю. Я за эти четыре года тоже ни с кем, поэтому даже не задумывался. Даже дрочить некогда было. Знаю только, что я вырос и у меня все выросло… Пропорционально… — Кажется, я затрудняюсь решить: жалеть Сэма или завидовать… — протянул дорниец и, потянувшись к груди Дина, чуть прищипнул сосок. — На постель! — мурлыкнул он. — Вот сейчас и проверим… на что ты способен. Дин всхлипнул и перетек на постель. Движение было быстрым и таким плавным, что казалось сам старший сделан из воды или чего-то подобного. — А еще, в кошачьем облике у меня и член кошачий — с шипами… — А в драконьем? — поднимаясь со своего места и скидывая с себя одежду, спросил Фабиан. — А в сарначьем? — В драконьем он слишком большой для человека. Невероятно. Только такая же самка. А вот в сарначьем… Могу обернуться, проверишь… — Пожалуй, оставлю это для Сэма, — хохотнул Фаб, укладываясь на Дина. — Мне пока что и человечьего более, чем достаточно. Задница-то как у девственника за столько-то лет без секса. — У меня есть преимущество — я могу исцелить быстро и безболезненно. — У этого преимущества есть один недостаток: чтобы что-то исцелять, это надо сначала повредить, а это… — дорниец передернул плечами, — не те ощущения, которые мне бы хотелось пережить… — Если ты хочешь, — Дин смотрел партнеру в глаза. — То можешь взять меня. Я исцелюсь, если что. — Нет, Дин, — покачал головой Фабиан. — Я не хочу, чтобы любому из нас было больно. Есть руки, есть губы… Дома… Смазка, все дела… Тут-то даже масла нет. Не нужно экстрима, — он потерся о партнера. — Хэй! У меня еще осталась твоя заживляющая мазь! В сумке болтается… — Дин гладил партнера по спине и заднице, мял ягодицы, задевал ложбинку. — Но ее мало, очень... Фабиан ничего не ответив, принялся целовать Дина, заново изучая его. Отличия наблюдались, но, зная, как партнер реагирует на те или иные прикосновения, составить новую карту чувствительных местечек было простой задачей. И в скором времени Фаб, понимая, что и как надо делать, вполне уверенно и целенаправленно распалял желание любимого, впрочем, получая не меньшее удовольствие и от его ласки. Дин загорался все быстрее и быстрее. В какой-то момент ему уже перестало хватать поцелуев, укусов, поглаживаний и пощипываний. Старший показушно облизал свою ладонь и, просунув ее между их телами, обхватил оба члена и стал двигать рукой сначала в неспешном ритме, потом все ускоряясь и ускоряясь, стараясь довести их обоих до разрядки. Она наступила быстро и, после долгого воздержания, была оглушительной для обоих. — Так и не проверили, можешь ли ты менять свой размер, — заметил Фаб, расслабленно лежа в посторгазменной неге. — Все потом… Вот окажемся дома, там и проверим. И еще не один раз. Они обнимались и ласкались до вечера, а потом в обнимку уснули. Утром их разбудило явление Сэма. Тот выглядел примерно также, как и в тот момент, когда они расстались. Зашел в комнату, оглядел парочку на кровати, улыбнулся и прошел вглубь, пропустив в помещение сундук, который плыл за ним. — Меня наконец-то отпустили, — произнес он, продолжая стоять и смотреть на избранников. — Святой Чак! Сэм! — Дин в прыжке умудрился обнять брата и, как-то хитро извернувшись, уронить его на кровать. — Я так скучал! Мы скучали по тебе! — он обнимал его, оплетая руками и ногами, и целовал без остановки. — Сэм! Какого черта ты при нас набросил на себя личину? Боялся, что мы тебя не примем нового? — Давай все дома? — попросил Сэм. — Я очень хочу в родные стены. Устал как… даже не как собака. Я хочу секса, раздать подарки, выслушать упреки, получить по башке, поплакаться в жилетку, пожрать нормально, но дома, а? — Ну-у-у-у с-с-с-смотри-и-и, — зашипел Дин, на котором начали отрастать сарначьи рожки и меняться морда. — С-с-с-с-сейчас-с-с-с-с выдеру. — Не закипай, Дин, — попросил Фабиан, кладя ему руку на плечо. — Тут этого делать не стоит. Сэм, я рад тебя видеть живым. — Я тебя тоже, — он погладил брата по животу. — Дракон? Или… — И дракон, и или, — ответил Дин, приходя в норму и меняясь обратно. — И еще три формы… — Я в тебя верил, — улыбнулся Сэм теплой улыбкой. — Правда. И скучал. И… Одевайтесь, а? Дин слез с брата и стал одеваться. Собирая свои вещи, он думал, что могло случиться, что Сэм в школе не показывает свой новый вид. Прячется от кого-то? Боится реакции партнеров? Что-то еще? Сэм дожидался, пока оба оденутся, сидя на кровати и просто впитывая близость партнеров как губка. В комнате отчетливо пахло их страстью, постель была переворошена и было очевидно, что тут происходило, но ревности он не испытывал. Это было облегчение: оба живы, на вид здоровы. Дин изменился, но таким он Сэму тоже нравился. Фаб остался почти прежним. — Готовы? — спросил он, когда те облачились. — Нам туда же, где мы появились. Дин, ящик твой? — Ага, наставник подарил, сказал для всей семьи, дома открыть. А, что? — Моя работа… — протянул Сэм. — Фаб, ставь свой сундук на этот ящик, — скомандовал он и, когда дорниец поставил его, поднял получившуюся пирамиду в воздух. Его собственный сундук тоже поднялся. — Идемте, — позвал Сэм, выходя из комнаты. Дин с Фабом подхватили свои сумки и пошли следом за Сэмом. Как он помнит обратную дорогу, для старшего оставалось загадкой. Ну и ладно, быстрее прибудут на место. А Сэм шел уверенно и не притормаживая ни на одном из перекрестков коридоров или развилках лестниц. Иногда им встречались другие люди, да и не только люди, но никто не обращал особого внимания на их компанию. Наконец, они добрались до нужного места и он, опустив сундуки у своих ног и, дождавшись, пока партнеры подойдут вплотную, произнес несколько слов, сделал рукой сложный жест и вокруг вспыхнул фиолетовый огонь портала. Шаг, и вся троица вместе с поклажей оказалась рядом с домом, ровно на той же поляне, куда они переместились из Дорна. Ни слова не говоря, младший вновь поднял сундуки и пошел к дому. Распахнув двери, он вошел внутрь и повернул на кухню. Сундуки, словно привязанные следовали за ним, но он смотрел на ящик Дина с легким подозрением. — Сколько он весит? — спросил младший, опуская поклажу на пол кухни. — Где-то килограмм пятьдесят, ну так, навскидку, — ответил Дин. — Ага, мой полегче килограмм на десять, ну Фаб запасливый, значит скорее всего тоже не меньше сорока кило… — протянул Сэм. — Неплохо. Для такого мира, — он сцепил пальцы и хрустнул ими. — Гламур… Ну, да, — младший снял с пальца тоненькое колечко и личина спала. Одет он был в тонкую кожу, обтягивающую тело словно перчатка. Белые волосы зачесаны в косу, заплетенную хитрыми прядями, кончик косы нервно подергивался словно кошачий хвост. Совершенно нечеловеческие глаза, маленькие клычки, заостренные уши, тонкий, чуть меньше роста, чем был раньше. Он смотрел на партнеров, ожидая реакции и пытаясь прикинуть, какой она будет, а кончик косы подергивался все нервнее. Раздался треск разлетающейся одежды и Дин перекинулся в сарнака, делая шаг к брату и обнимая его. Он облизывал чудесные глаза, эльфийские ушки и всего Сэма своим змеиным языком, сжимая его в объятиях сильно, но нежно, как величайшую драгоценность. Фаб не рискнувший сунуться в этот водоворот, рассматривал партнера, пытаясь понять, что за смесь из рас он теперь из себя представляет. — Четверть дроу, четверть светлый, четверть человек, остальное — инкуб, — ответил на безмолвный вопрос Сэм. — Ну? Понятно теперь зачем гламур? — спросил он брата, с интересом рассматривая его облик. — По-о-онятно-о-о — просипел Дин. Такие слова, без шипящих, давались ему очень тяжело. — Да уж, — протянул Фабиан, подходя и прикасаясь к мотающейся косе. — Чего это? — Да… — Сэм махнул рукой, позволяя прическе распасться. — Она своей собственной жизнью живет. Дин, перекинься в человека, так говорить будет проще, хотя… — он мягко высвободился и, подойдя к своему сундуку, достал одну из шкатулок. — Вот, — произнес он. — Я сделал браслеты для нас троих и нашей избранницы. Они позволяют общаться на расстоянии, передавать мысли, эмоции, ощущения. Можно на все комплектные артефакты, можно таргетно, ну и по отдельности эти составляющие тоже можно передавать. От передачи можно закрыться и сами по себе они ничего не передают, по принципу, как рации — нажал кнопку — говори и тебя услышат, не нажал кнопку, хоть оборись, в эфир твоя передача не пойдет. Только на браслетах нет кнопки, управляются они ментально. Ну и заодно в них стоят емкие накопители. В каждом браслете четыре штуки, которые можно вынуть и поменять, я потом покажу как. Сейчас два заряжены под завязку. Один — воздух, второй — боль, третий и четвертый — пустые и будут заряжаться от вас. Твой, Дин, рассчитан на метаморфов, так что будет трансформироваться вместе с тобой. — С-с-с-спас-с-сибо-о-о-о, — прошипел Дин и надел браслет на руку, тот, коснувшись кожи, поменял размер, удобно охватывая немаленькую конечность. Сидел он плотно, но при этом не тер, не мешал и не пережимал руку, да и вес довольно массивной штуковины почти не ощущался. — Фаб, этот — твой, — сказал Сэм, протягивая партнеру другое украшение, еще один он взял себе и в шкатулке остался единственный. Самый изящный из всех, но, тем не менее, хищный, почти наруч. Фабиан принял украшение и надел, затем и Сэм защелкнул на руке свой. — Вот теперь можно будет говорить в любом твоем виде, Дин, — подумал он, активируя артефакт. — Это здорово, потому что мы только с Фабом так могли общаться, — Дин был доволен. Все-таки, несмотря на первое впечатление, сарнак была его любимая форма. — У меня еще есть подарки, — вслух произнес Сэм, кивнув брату. — Мне тоже очень нравится эта твоя форма, — мурлыкнул он, проведя кончиком пальца по одному из рогов. — Выглядит… м-м-м… очень убедительно. — Накопители какого класса? — полюбопытствовал дорниец, любуясь браслетом. — Четвертого, — ответил Сэм, улыбнувшись и покосившись на брата. — Можно и более емкие поставить, но не было из чего их сделать, — пояснил он. Дин перетек в человека и обратно, потом в барса и так и остался. — М-м-м-м, вроде неплохо трансформируется, — сказал он брату. В этой форме его голос был глуховат и постоянно мурлыкающий. — Меня слышно? — Вполне, — кивнув, вслух ответил Сэм. — Притом, заметь, если ты в соседнюю комнату выйдешь, тебя тоже будет слышно. Дин плавно поднялся и прошел пару комнат, мягко ступая на своих лапах и помечая все своим запахом. — Пррравда? — Абсолютная, — мысленно ответили сразу оба. Старший вернулся в кухню и снова перетек в человеческую форму. — Остальные попробую в бассейне и на свежем воздухе. Говоришь, накопители заряжены? Боль чувствую, воздух тоже, огонь я загоню. Фаб, зарядишь четвертый водой? И каким образом ты их болью зарядил, Сэмми? — Да примерно таким же, как и обычно, — передернул плечами Сэм. — Ритуалы. Мне, на сей раз, пришлось пройти через… несколько. Смесь из тех воздействий, которым подверглось мое тело в течение жизни не прошла даром. Думаешь, вот такая внешность, с которой в половине миров Розы без гламура лучше не появляться, от хорошей жизни? Эльфийские черты — из-за ангельской благодати, инкубские свойства пришлось будить из-за демонов и их крови. Да и последствия испытания, как показали обследования, все еще сказывались на организме. Мою привычку раскладывать где ни попадя пустые накопители ты, по идее, должен бы помнить… — Угу, твоя внешность мне очень нравится, — сказал Дин. — Причем любой из моих форм, особенно… Да ладно, фиг с ним. Твари все-таки ангелы и демоны — такое с тобой сотворить только потому, что им поиграть захотелось. А гламур… Если ты считаешь нужным носить, — он пожал плечами. — Ну что ж. Только от нас за ним не прячься. Я думаю, ты всем нравишься, мне и Фабу, и Арье понравишься такой. — Наша четвертая Арья Старк?! — удивленно спросил Сэм. — Я так и не смог вспомнить, как она выглядит. Только ощущения…. — Похоже, это так работает проклятье, которым нас “наградили”, — заметил Фабиан. — Я тоже не помню в подробностях… — Я сам не помнил, пока мы с Фабом после обучения не встретились и не стали делиться впечатлениями… — произнес Дин. — Только тогда. Хорошо, что вообще это произошло, а то так и болтались бы по мирам, ища четвертую. — Ну, что, продолжим раздачу слонов и материализацию духов? — улыбнулся Сэм. — В смысле, это не все подарки, которые у меня для вас есть. — Сколько времени ты пил подавляющее зелье, Сэм? — спросил Фаб, подойдя к партнеру и приобняв его. — Почти все время… Две недели назад принял последнюю дозу, но ритуал очищения не проходил, — ответил тот. — Ты варил? — Да, — кивнул дорниец. — И все голову ломал для кого… Инкубов с суккубами обычно в школе немного. А тут… Похоже, не один ты там такой был на сей раз. — Слава Богам, мне ничего не пришлось пить и есть, ваши зелья — гадость… — Дин передернулся. — Видел, как одного нашего отпаивали после задания. А вот твоя мазь мне здорово помогла, Фаб. Если бы не она, сам бы я не смог себя вылечить, много сил потерял… — То есть, были шансы, что мне пришлось бы вооружиться лопатой, чтобы выкопать тебя на каком-нибудь краю мироздания? — напрягаясь, спросил Сэм. — Э-э-э-э, нет, — быстро ответил Дин. — Я только обгорел и много сил потерял… Но, мое кольцо оказалось хорошим аккумулятором. Даже не помнил и не знал, что ты камни заряжал перед ритуалом. — Я не заряжал, — покачал головой Сэм. — Это твои же всплески зарядили его. Но вообще… Ты обещал беречься. Плохо же у тебя это получилось. Впрочем… ты выжил. Это уже плюс. — Я и берегся, как мог, — Дин подошел к брату и обнял. — Из всех заданий я не привозил ни одного шрамика даже. Это вообще была трагическая случайность. Одного из наших сильно зацепило, и он от боли ничего не соображал и на своих же попер. Оказалось, что шкуру дракона может спалить только такой же дракон. Я просто попался на пути. Не смог улететь. Кстати, после этого случая мне и передали твою мазь, Фаб, и твое нежное послание, Сэм. — Случайность, случайность, — проворчал младший, греясь в объятиях обоих партнеров. — Ненавижу их. Ну, случайности. Может то, что я для тебя сваял, хотя бы от части них убережет? — спросил он, поглядев на брата. — Я тебе доспех сделал. Навороченный до жути просто. — Покажи! — выдохнул Дин. Сэм улыбнулся и, подойдя к своему сундуку, вытащил оттуда очередную шкатулку. Та была маленькой и совершенно непритязательной на вид. Просто гладкое дерево и все. Он открыл ее и показал содержимое брату. Выглядело оно как золотистая овальная пластинка толщиной примерно в полсантиметра и размером с ладонь, плотно изукрашенная орнаментом и мелкими камешками, мерцавшими в свете солнечного света, льющегося из окна. — Вот! — гордо произнес он, поглядев на Дина. — Красивая вещица! И видно, что ты вложил в нее часть своей души, — спросил старший. — И как она действует? От чего защищает? — Не смотри, что она такая маленькая, — улыбнулся Сэм. — Я ведь артефактор, если ты забыл. Вещица эта очень даже подходит под определение “артефакта”, ее в сочетании с неудачной разработкой, учитель, хоть и ржал, но зачел. Так что, я теперь признанный гранд-мастер артефактор, — он взял пластину в руки и повертев, передал брату. — Активировать нужно кровью, потом поместить на грудь, в район солнечного сплетения и немного потерпеть. Будет больновато, пока она вживляется, но, как по-мне, так оно того стоит. Управляется она ментальными командами и представляет из себя сложный сплав магии и технологии. В рабочем режиме она покрывает все тело своего рода пленкой, которая защищает хозяина от большинства физических атак, также, как это делает обычный доспех, но не сковывая при этом движений и практически ничего не весит. То есть, при таранном ударе в грудь, ребра-то останутся целыми, но можно заработать как минимум синяк, а как максимум — ушиб сердца, легких, ну и прочего, что там в месте удара находится. К сожалению, как я ни бился добиться эффекта полной амортизации мне не удалось. От холода эта штука не защитит, а вот от ожогов — да. Но если вдруг внезапно попадешь под драконье пламя, долго там задерживаться не стоит. Более трех минут — и она деактивируется. Но на три минуты она защитит, правда это очень энергоемкий процесс, так что такой режим эксплуатации будет тянуть с носителя немеряно маны. Этот артефакт связан с браслетом и, если в нем стоят полные накопители с любой маной, сначала вытянет ее из них, — неспешно рассказывал Сэм. — Да, тело покрывается доспехом целиком. То есть, вот совсем-совсем целиком и дальше пропускает внутрь только воздух, притом, чистый. В этом есть плюсы и минусы — плюсы: в дыму ты не будешь задыхаться, всякие яды, которые можно распылить в воздухе — тоже не смогут повредить. Минус: пока доспех в рабочем режиме, поесть или попить не выйдет. Также не рекомендую справлять естественные надобности или блевать, а вот разговаривать и слышать он ничуть не помешает. Класс защиты у этой штуки — высший. Держит и простую сталь, и серебро, и адамантин с мифрилом, магические клинки, думаю, большую часть, его не пробить пулей, не прогрызть зубами и не продрать когтями. Я помню, в кого ты трансформировался раньше, так вот, доспех будет работать и на твоей трансформе, даже если ты освоил что-то большего габарита — если оно меньше очень-очень крупного кита, то оно будет в доспехе. Но полной уязвимости он не дает: некоторые законы физики все-таки нельзя обойти, с одной стороны, а с другой — полностью животину, размером с кита, он будет защищать слабее, чем тебя и твою первую трансформу. Снять ее можно, тоже не очень-то приятно, но… — Спасибо огромное, Сэм! — Дин принял подарок и прижал к груди. — Вот этого мне в той экспедиции и не хватило. Здорово, хочу прямо сейчас активировать. — Ну, капни пару капель своей крови на пластину, впитаются, и… Дин вырастил клыки, прокусил себе запястье и капнул немного своей крови на артефакт. Она чуть закипела и впиталась, не оставив даже следа. Тогда он приложил ее к солнечному сплетению и прижал к коже. Пластинка вросла мгновенно. — Не больно совсем, — сказал Дин, вылизывая ранки, закрывающиеся на глазах. — Теперь попробуйте меня чем-нибудь ткнуть, — он активировал доспех. Сэм, не долго думая, запустил в него вилкой, которая лежала на столе. Если бы не доспех, она воткнулась бы Дину в живот, не хуже ножа, но просто ударилась о преграду, которая в месте соприкосновения проявилась, напоминая пленку мыльного пузыря, и упала на пол. — Ядом поливать тебя не буду, — улыбнулся Фабиан. — Перевод продукта получится. — Класс! — Дин был доволен, как ребенок. — Сейчас, уберу. Теперь главное, не забыть, что он на мне надет и не активировать в самый неподходящий момент. Спасибо еще много-много раз, Сэм. — Воину нужна защита, а мне повезло чуть больше полугода проучиться у техномага, — улыбнулся младший. — Так что… Пользуйся на здоровье, — он повернулся к Фабиану. — Для тебя я изготовил обруч, с тем камнем, что из мира, где ты родился, — подвинув Фабиану ларец, произнес Сэм. — Это универсальный ментальный щит, аурное и ночное зрение, гламур, очень емкий накопитель, он умеет записывать мыслеобразы, может сделать твой слух острее, а глаза зорче. Снять его с тебя без твоей на то воли не получится, ну и его можно сделать невидимым. Его можно использовать как таймер и напоминалку. А также это — распознаватель ядов. Не думаю, что всех-при-всех, но точно всех, о которых я нашел упоминание в библиотеке, проведя за направленным поиском почти месяц. Разумеется, он держит волосы, а также при необходимости может изобразить из себя шлем, похожий на Динов доспех. — Сколько времени ты убил на создание всего этого? — в голосе дорнийца звучали благодарность и уважение. Он рассматривал свой обруч, любуясь работой, выполненной в характерном для эльфов стиле — листики, соцветия, но при этом это была ничуть не женская побрякушка. — Я отдыхал в мастерской, — объяснил Сэм. — Ото всего остального. Отдушина. Да и новые области артефакторики оказались очень любопытны. Пока учился у техномага, спал по два часа в сутки, остальное время как проклятый впахивал, — он подошел к своему сундуку и извлек оттуда очередную шкатулку, — Ну, а последняя штуковина… Даже не знаю, стоит ли показывать ее, — улыбнувшись, заметил Сэм. — Хотя, стоит, конечно. Вы оцените юмор, да и функционал, думаю, тоже. Но начну я с истории создания. Это — побочная разработка, которую я вел, создавая твой, Дин, доспех. Мне хотелось встроить в него некоторые возможности, но, к сожалению, эксперимент был признан негодным. Сил, времени и материалов потрачено было много, поэтому просто выкинуть стало жалко и я, отказавшись от мысли встроить эту штукень в доспех, сделал ее отдельным артефактом. Получилось… забавно, — он открыл шкатулку и предъявил собеседникам ее содержимое. Внутри в мягкой ткани обивки лежала маленькая анальная пробка, переливавшаяся оттенками красного и золотого. — Интер-р-р-ресная вещица! — у Дина загорелись глаза и прорезались кошачьи нотки в голосе. — Себе делал? Она только в одном экземпляре? В нее тоже вложено немало сил… Было бы неплохо попробовать… — И что она умеет делать? — полюбопытствовал Фабиан, разглядывая игрушку. — Что умеет эта штука? О! Многое. Для начала, это именно то, что вы видите. А теперь нюансы: для активации завязывается на кровь, притом, не того, в кого она помещается, а того, кто будет ею управлять. Вследствие этого, управляется она не носителем, а извне. В нее, как и в доспех, заложено нечто типа слабенького искусственного интеллекта, который способен выполнять ряд команд, нужно просто представить, что именно хочется получить. Заложенные в нее команды: менять размер и форму, вибрировать и пульсировать, может ударить слабым разрядом тока. Может довести до конца, а может очень долго держать на грани. Собственно, проблема, которую я пытался решить для доспеха — отправление естественных надобностей, тут она частично решена. Пока игрушка внутри тела о том, что необходимо сходить в уборную по большой нужде — можно забыть. По малой — нет, — он немного помолчал, давая собеседникам время усвоить информацию, а потом продолжил: — Еще… Ее безо всякого вреда для здоровья можно носить годами. При этом, если ее не делать размеров, превышающих среднестатистический член, она не будет мешать ни прыгать, ни бегать, ни ездить верхом, в общем, никаким физическим нагрузкам. Можно активировать режим несъемности. При этом она же может быть и поясом верности. Тот, кто ею управляет, может ее отключить и вынуть, а вот тот в ком она — не сумеет этого сделать. Ее можно не снимать даже в момент близости, она может просто… м-м-м-м… скажем, растечься по телу, а потом, повинуясь приказу того, кто ею управляет, возвратиться на место. Также она может служить кляпом, притом, форму его можно менять так, чтобы это был либо плотный кляп, либо кольцо-расширитель, либо трензель, — продолжил рассказ Сэм. — Питается она от маны того, в ком находится. В общем, получился, считай, идеальный инструмент для управления и контроля над половой сферой. Я помню, что в разных жизнях, когда у меня проявлялись свойства инкуба, вы дико ревновали, а я затрахивал вас до состояния нестояния. С этой штукой, если вы решите ею воспользоваться, думаю, для ревности у вас не будет ни малейшего повода, да и со второй проблемой, если таковая возникнет, она поможет справиться. — Она активируется кровью только одного? — спросил Дин. — Нет, — покачал головой Сэм. — Я предусмотрел возможность для троих моих избранников. — Это хорошо. И можно сделать сейчас нас с Фабом, а потом добавить? Сэм кивнул, пытаясь понять реакцию брата. Тот, к его удивлению, с помощью эмпатии читался с трудом и разобрать в точности, что происходит на его стороне, оказалось невозможно. — Опробуем вечером? — Дин оглянулся на Фабиана. — Мне бы очень хотелось. И по цвету она как моя магическая форма. Кстати, пошли в сад, покажу. А потом вернемся и будем обедать, и еще… Откроем, наконец, тот сундук. А то я изведусь весь. — Дракон в нашем саду? — Сэм попытался представить себе реакцию окружающих, если те вдруг заметят это явление. — Я бы не стал так делать. Ну, во всяком случае, пока. Прикинь, что будет, если тебя увидит кто-нибудь чужой? Вряд ли ты превращаешься во что-нибудь скромных размеров, судя по тому, что кот больше, да и это вот рогатое гуманоидное здоровенное. — Это рогатое гуманоидное называется сарнак. Вообще случайно вышло, что я в него обратился. Хотел в дракона, получил это. Но мне нравится. А насчет увидят, не увидят. Поехали в горы, туда, где мы квадрики оставили, заодно и их заберем. — Сначала тебя стоит покормить, — подал голос Фабиан. — Мы ведь позавтракать так и не успели. — Я бы тоже чего-нибудь пожевал, — поддержал его Сэм. — А туда мы не поедем, а порталом уйдем. — Да пофиг как, — Дин потянулся. — Мне хочется сделать все быстрее. Я хоть сейчас готов бежать и все свои достижения показывать. Хочется прихвастнуть... Фабиан хмыкнул и, открыв холодильник, достал оттуда кролика с овощами. Его оставалось достаточно, чтобы подкрепиться всем троим, а, учитывая, что в этом мире, с момента их исчезновения прошло всего-то шесть часов, он был вполне съедобен. — Время, в которое мы попадаем, теперь точнее фокусируется? — спросил он Сэма, раскладывая еду по тарелкам и отправляя те в микроволновку. — Разброс чуть меньше будет, но все равно в прошлое никак, в будущее… Ну, максимум сутки, — ответил Сэм. — Но фокусировка, да, точнее. Так, что, когда мы отправимся в твой родной мир, мы можем попасть довольно точно. Поели быстро, потом вышли в сад, и Сэм спокойно сотворил портал, который позволял перемещаться не только из мира в мир, но и в пределах одного лепестка Розы. Вышли они из него на поляне, где оставили свою технику, и та была в полном порядке. — Даже угли до конца не успели остыть, — заметил дорниец, подходя к кострищу. — Чуть теплые, но все же… Дин же в это время разделся, оставив на себе только кольцо и артефакты. Постояв так минуту, он перетек в мелкую воздушную форму и перелетел к Сэму на плечо. — Вот я! Тот самый попугайчик, которого ты хотел увидеть. Ну как тебе? Сэм подставил руку и, дождавшись, пока птица перепрыгнет на нее с плеча, рассмотрел. — Нравится, — улыбнулся он. — Браслет, смотрю, прибавил некоторым маховым перьям металлический оттенок. А доспех… На вид не наблюдается. Проверь, будет ли работать? Дин ткнул себя своими когтями в живот. Не получилось ни задеть самого себя, ни причинить вреда. — Вроде работает. Я могу, конечно, башкой побиться, но не вижу смысла. Сейчас. Попугайчик слетел с руки и часто махая крылышками, бросился в кострище. Миг, и оттуда появилась туша дракона. Огромная глыба, как оживший кусок лавы с крыльями и зелеными диновыми глазами. Пластинка доспеха была на нем еле заметна, не говоря уже о браслете или кольце. — Могу пугать людишек? — спросил дракон мысленно. — Я же говорил, что круче Дейнерис! — воскликнул Сэм, приближаясь к чудовищу безо всякой опаски. — Это просто… — Он погладил нижнюю челюсть Дина, потом потянул его голову вниз, желая внимательнее рассмотреть. Фабиан тоже подошел и с интересом разглядывал новую форму супруга. — Огромный какой, — заметил он. — А, интересно, чешуйки у тебя отпадают? Ну, как у обычных драконов? Они иногда скидывают старые... — Отпадают… В этом я ничем не отличаюсь, — дракон высунул язык и лизнул супругов по очереди. — Извините, но в этой форме я целоваться не могу, точнее не умею. А зачем тебе мои чешуйки? — Это ценный ингредиент, — улыбнулся Фабиан. — Как для зелий, так и для артефактов. Еще слюна, когти, шкура… В общем, почти все части дракона представляют ценность. Даже навоз! — хихикнул он. — И нет, я не собираюсь разбирать тебя, но, если ты все равно линяешь, то не вижу причин не воспользоваться этим. — Я могу тебе прямо сейчас чешуи накидать и слюны накапать, тем более, видя Сэма в своем нормальном облике. Дрррраконы всегда были неравнодушны к эльфам… — Накапать некуда, — вздохнул Фабиан. — А от чешуи мы, конечно, не откажемся, — улыбнулся Сэм, поглаживая страшенную морду. — Только без фанатизма, а то будешь лысый дракон. — Нет, не буду, — Дин аккуратно сбросил несколько чешуек со спины. — Если бы вы могли видеть, они сразу отрастают. Регенерация… Я хочу показать еще водную и перетечь обратно. Костер нужен? — Костер? Нет, наверное, — ответил Сэм, подбирая скинутые чешуйки и любуясь ими. Они были крупными, диаметром не меньше полуметра, но при этом легкие. В середине почти черные, а ближе к краю — огненные и чуть мерцающие. — Водную… Дельфин? А в пресной воде дельфинам как? И в ледянющей, как эта? — он кивнул на водоем под водопадом. — Не знаю, как дельфинам, а мне нормально, — дракон подошел к водопаду и бросился в небольшой водоем под ним. Из воды высунулась мордочка симпатичного дельфина. — Как? — В воду не полезу, — улыбнулся Сэм. — Холодная, но форма хороша. И, опять же, крупнее, чем обычно. — С тобой можно будет плавать в море, — заметил Фабиан. — А еще… — он мечтательно зажмурился, прикидывая, какие возможности открываются от такой формы партнера. — Кто про что, а Фаб про ингредиенты, — хихикнул Сэм. Дельфин выпрыгнул из воды и в воздухе трансформировался в Дина. Он рванул к одежде и стал быстро вытираться и одеваться. — В этой форме я вообще температуры воды не чувствую, а как вылезаю на сушу… Бр-р-р-р… Холодрыга. И какие ты ингредиенты с дельфина собрался получить, Фаб? — Как обычно — водоросли, кое-каких морских жителей, в общем, все, что можно вынуть из моря, — улыбнулся тот. — Более того, в этот раз я, кажется, смогу плавать с тобой. Правда, не очень глубоко… Но метров на семь — нырял. Глубже — тяжело очень. — Прекрасно, у меня будет товарищ по играм, а то вообще не с кем было, — Дин мечтательно улыбнулся. — В школе не было ни одного водного, кроме меня, представляете? Драконов пруд пруди, а этих… — И опять все пытались тискать попугайчика? — спросил Сэм. — И не напоминай, — Дин передернул плечами. — Я вон уже Фабу все уши прожужжал про это. Пока мы тебя ждали… Зато, киску все боялись... — Да ладно, она, по-моему, милая, — улыбаясь произнес младший. — Мягкая, теплая… и вообще… — он мечтательно зажмурился, а потом спросил, — ну, что, домой? — Гламур свой взял? — забеспокоился Дин. — А то мы сейчас поедем на квадрах и мало ли кого можем встретить… Хотя, можно обратно через портал. Но я так давно не гонял… — Не взял, — вздохнул Сэм. — Так что… Порталом. Погонять придется позже, — расстроенно добавил он. — Надо переделать кольцо будет… Оно сейчас активируется если надето… — Может тебе его во что-то другое переделать? Ну, примерно, как доспех у меня? — На доспех, как у тебя, нужны весьма специфические ингредиенты, не говоря уже о времени, — покачал головой Сэм. — У меня есть чуть-чуть, но на серьезную броню не хватит, а гламур все равно нужен. Притом, несколько видов. Дин мотнул головой, забираясь на квадр, дождался, пока к нему усядется Фабиан с чешуйками, занимающими почти все свободное место, и следом за квадром брата, также груженым чешуей, проехал в портал. Технику поставили в гараж и, когда вернулись на кухню, Сэм спросил: — Так что там в ящике? — Я не знаю, мне его наставник всучил после той миссии, ну когда… — Дин обвел себя рукой. — Открой, узнаешь. Младший подошел к ящику и, открыв его, воззрился на содержимое. Первой его реакцией был восторг. Полный и стопроцентный. Второй — удивление, а третья… — Что ты отдал за это? — спросил он брата, глядя на него так, будто тот сделал нечто очень, очень плохое. В голосе слышались ярость, страх и ледяной холод. — Ты чего, Сэм? — Дин удивленно на него посмотрел. — Я же рассказывал… А-а-а, не тебе, Фабу. Так вот, это было задание школы. Я в этой миссии один должен был охранять кладовую хранителей, полную каких-то артефактов. Что там было — меня не касается. Я несколько суток не спал, не ел, только немного воды и все. Дрался почти всеми формами. И под конец, наставники прислали подмогу. А один из этой команды попал под проклятье или еще что, не знаю, не помню этого. И бросился на своих. Я выскочил драконом защищать, ну и попал… Почти сгорел, хорошо, появились наставники и отбили меня, и того придурка упокоили. Хранилище цело. А я был почти пустой, потому что не только формы менял, но и мертвяков там поднял немеряно… После этой миссии, пока в госпитале отлеживался, мне один из наставников это и подарил. Сказал, что семья будет рада. А ты вот совсем не рад, я смотрю. — За три сотни грамм того, что в этом ящике, я отдал… три кристалла четвертого класса, заряженных болью, а тут… — он поглядел на Дина с нечитаемым выражением лица. — Около пяти тонн. Ящик не только объема внутри больше, чем снаружи, но и с облегчением веса. Это же живой кристалл! Огромный! Ты понимаешь, что это вообще?! — Нет, Сэмми. Я про них слышал, что есть такие очень могущественные камешки, но не видел и про свойства нам как-то никто не рассказывал. А прочитать негде и некогда было. Расскажешь? Сэм выдохнул, успокаиваясь, а потом заговорил: — Ну, начну с того, то тебе будет понятно. Это ингредиент, который надо добавлять в любые изделия для таких магов, как ты. Для трансформирующихся. Артефакты, украшения, одежда, оружие, все, что меняет трансформу с тобой — содержит эти кристаллы или составы на их основе. Странно, что кольцо, которое ты купил в этом мире, не содержа ничего, кроме серебра и камня, ты можешь утягивать в трансформацию, но не об этом сейчас речь, — он открыл ящик и вновь поглядел внутрь. — Уже одно это делает такие кристаллы ценностью. Далее… Это — идеальный родовой камень. Лучшего материала для его создания не бывает в природе. Если из этого сделать именно его, то… — он задумывался, прикидывая все бонусы и покачал головой. — В общем, это безумно круто. Следующее. Эти кристаллы используют техномаги для создания своих космических кораблей. Нужно им много и поэтому цена на них огромна. Чтобы получить пять тонн такого кристалла, многие способны не то что душу, все что угодно отдать. Буквально: ВСЕ!. Это что касается свойств, а что это такое… Это, если вдуматься, скорее животное, чем камень. Просто биология его сильно отличается от белковых. Оно ест ману. Любую. Растет очень медленно. Интеллект… Ну, оно способно понимать очень четкие мыслеобразы, запоминать команды, узнавать того, с кем взаимодействовало. Трансформируется очень просто во что угодно, но это проще показать, чем объяснять. Не двигается, если там, где находится, ему хорошо. С удовольствием лежит веками рядом с источниками маны. В общем, если вкратце, то вот. — Ну и пользуйтесь на здоровье. Только сами. Для семьи и все. Никуда больше, — у Дина зрачки стали вертикальными. — Это же только наше? — Если ты получил это в дар, то это, в первую очередь — твое, — ответил Сэм. — Не мое, не Фаба и не Арьи. — Нет, мне тот наставник сказал, что подарок для семьи… — Ты не представляешь, что тебе подарили! — Сэм радовался и нервничал одновременно. — Возьми ящик, выпустим его… Где-нибудь в глубине дома. Я потом сделаю из этого места годное пространство для обитания этого существа, а пока оно обойдется накопителями, — он подошел к своему сундуку и достал очередную шкатулку. — У меня есть несколько… — он принялся рыться в ее содержимом, вытаскивая наиболее подходящие. В основном это оказались довольно крупные граненые хитрым образом камни, светящиеся багрянцем. — Почему именно эти? — спросил Фаб, взяв один и поняв, что это. — Для нас они представляют наименьшую практическую ценность, — ответил Сэм. — Из нас троих с болью работает только Дин вплотную. Кое-что делаю и я, но… Для моих целей тут останется. Заряженные у меня есть еще воздушные, но кристаллы не очень любят такие. — Ему нужна боль? — Дин прищурился. — Поэтому мне достался целый сундук такого сокровища? — Ему нужно есть, — ответил Сэм. — Смерть, боль, огонь, земля — лучше всего подходят, хотя и жизнь, воду или воздух — тоже схряпает. Это житель хаотического мира, так что… Да, он с удовольствием примет кровавые жертвы. Просто за ушами трещать будет. Но он же, будучи… хм… сытым, может помочь прирастить, например, оторванную руку. За считанные дни. Или ногу. Голову — нет. — Понятно, почему теперь мне… Огненный маг, дракон, палач Ада, лучший садист, любимец земли… Ну да, ну да… Логично. Так, а вас он будет слушаться? Как моих супругов? — Его нужно привязать к нам троим, потом к Арье, — подумав, ответил Сэм. — Немного крови — обязательно. Но и от других жидкостей он не откажется. Ты прикинь! Если зачинать детей на нем, как на кровати, то наша женщина сможет их вынашивать нормально! Помнишь, пока ты не нарыл камень, из которого я сделал родовой, какие с этим проблемы были? — Помню, помню, — Дин прикрыл глаза. — Но сначала я на нем вас трахну, это точно. И чем быстрее, тем лучше. И я опять жрать хочу. — Кто бы сомневался, — фыркнул Сэм. — И в том, и в другом. Погрей себе еды, чудовище ненасытное. А на тему трахнешь… Хм… — он задумался и, действуя автоматически, принялся греть еду брату сам. — У тебя как нынче с твоими демократическими замашками? — В смысле? — Дин даже не понял вопроса. — Говори попонятнее, я от голода плохо соображаю. — В прямом смысле, — ответил Сэм, ставя перед братом тарелку. — Помнится, ты очень возмущался на тему старшинства в нашей семье. — А что тут непонятного. Я старший, наравне со мной, но чуть ниже Арья, потом Фаб, а потом ты… И что? — И то, что если ты не против подобной иерархии, то ее надо закрепить, в том числе и объяснив родовому камню, что это так, — ответил Сэм. — Иначе, если ты решишь, например, высечь меня, можешь такой откат поймать, что мало не покажется. — Ну так закрепим. Только обряд… И Арьи с нами нет… Что делать-то? — Это не первое перерождение, когда она появлялась последней, — напомнил Фабиан. — Да и обряда там… Ничего навороченного, — кивнул ему Сэм. — Достаточно просто искреннего принятия и желания. А я хочу, чтобы все было по-уму, как положено. И наслаждаться жизнью в полной мере, в том числе и бонусами своего статуса. Тем более, если учесть мою физиологию… — Хочешь, значит, будет. Не понимаю, в чем проблема, — пожал плечами Дин. — Единственное пожелание — пусть все будет быстрее… Спасибо, было вкусно… — он отставил пустую тарелку. — Да хоть прямо сейчас, — пожал плечами Сэм, приподнимая магией ящик с кристаллом. — Пойдем, что ли? — позвал он обоих супругов и решительно направился вглубь дома, прихватив и отобранные накопители. Дойдя до самого дальнего помещения, он огляделся, осмотрел его внимательно, а потом опустил ящик на пол. — Дин, наклони его, — попросил он. — Просто переверни так, чтобы Кристалл мог выбраться наружу. Старший выполнил просьбу брата и из ящика постепенно вылезло огромное нечто. Двигалось оно не быстро, но в итоге внутри ящика не осталось ни частички, а на полу помещения, поблескивая и переливаясь разноцветными всполохами, чем-то напоминающими шкуру дракона, в которого оборачивался Дин, собралось в округлую каплю удивительное существо. Ну, или вещество. В общем, живой кристалл, во всей своей красе. Он был большим, метров пяти, а то и пяти с половиной в диаметре, и высотой более полутора метров. — Обалденный экземпляр, — выдохнул Сэм, наблюдая за кристаллом. Дин наблюдал за существом очень внимательно и завороженно, а потом, когда оно успокоилось, подошел и положил на него свои ладони. Он явно общался с Кристаллом, но никому ничего не было слышно. — Покорми его, — тихо произнес Сэм. — Накопителями ты умеешь пользоваться. Вот скорми ему пару, — он подошел к брату и протянул ему пару камней. Дин принял камни из рук супруга и приложил к существу, накрывая своей рукой. Из-под ладони засветилось. И не только из-под ладони. С кончиков пальцев Дина лилось пламя, впитываясь поверхностью Кристалла бесследно. — Теперь кровь, — проинструктировал Сэм. — Сначала твоя, потом Фаба. Фаб, возьми накопитель и тоже скорми ему. Дорниец подошел, взял камень и посмотрел на старшего, ожидая команды. Дин кивнул, давая добро и Фабиан прижал накопитель к Кристаллу рядом с диновыми руками. Следом старший поднял свою руку ко рту и прокусил клыками запястье. Капнув несколько капель крови, он зализал его и проделал ту же процедуру с Фабианом. Сэм последним подошел и скормил содержимое накопителя Кристаллу, а потом протянул свою руку Дину. Тот точно также прокусил запястье Сэма и окропил существо кровью младшего супруга. Вот только зализывать он не спешил, играя с ранками сарначьим языком. — Мы должны еще что-то сделать? — Мы познакомили его с собой и привязали, — ответил Сэм, завороженно наблюдая за действиями Дина и ощущая, что начал заводиться от них. — Остался лишь обряд… Можно все сделать и на нем, — он кивнул на Кристалл. — Только форму ему удобнее придать… Дин подумал, что было бы отлично, если бы Кристалл стал похож на кровать и показал ему образ их супружеской постели. Существо пусть медленно, но приняло нужную форму. Кровать получилась просто огромной. — Так хорошо? — спросил Дин. — Мне остаться человеком? — Хорошо, да, — кивнул Сэм и Фаб, подойдя к нему, обнял сзади. — Тебе… Как сам хочешь. Я… — младший смутился. — Я раскрыт… Та игрушка… Пока делал, пока доводил до ума, ну и надо было проверить… В общем, я проходил с ней год. Вынул только сегодня, прежде, чем отправиться к вам. — Хм, тогда я останусь человеком, может только части… — Дин прижал обоих супругов к себе Ранки Сэма давно зажили и можно было убрать язык с его кожи. Но старший продолжал облизывать и дразнить брата языком, видя, как его это заводит. Сэм некоторое время постоял, а потом принялся раздеваться. Одежда не скрывала изменений фигуры, но когда он стянул с себя все, обнаружилось, что ни одного пирсингового кольца на теле нет. — И где они? — Дин разозлился моментально. — Пришлось снять, — ответил Сэм, ощущая его злость. — Организм в процессе ритуалов почти полностью… ну… как бы пересобирался. Кольца нельзя было оставить. Но татуировку я сохранил, как видишь. Притом, теперь это… что-то типа свойства кожи. Больше не понадобится беречь те места, где рисунок, — чего ему это стоило он умолчал, опасаясь разозлить партнера еще больше. — Сэм! — грозно произнес Дин. — Ты мне врешь. Или что-то недоговариваешь. Полностью все. Рассказывай. — Зачем? — спросил Сэм. — Что ты будешь делать с этим знанием? — Я сам решу, что мне делать… Сэм немного подумал, а потом активировал свой браслет и просто отправил Дину всю картину. Не упуская ничего, ни своих эмоций, которые предваряли решение оставить татуировку, ни тех усилий, которые пришлось приложить, чтобы это сделать, ни радости от того, что это получилось. — Если бы я знал, не стал бы делать тату… — сказал Дин. — Мне все чаще хочется разнести эту школу по камушку, чтобы больше никто не мог причинить тебе боль просто так. Придумали тоже, обряды через нее… Уроды…А с другой стороны, я хочу также. Чтобы это была кожа. Прикольно будет смотреться на драконе. — Это не обряды через нее, — вздохнул Сэм. — Это ощущения от ритуалов. — Какая разница, если больно все равно, — перебил Дин брата. — Одно дело, когда ты этого хочешь и просишь. Другое дело… Я… Скучал по тебе… И только тату и кольцо могли меня утешить. И я рад, что ты решил не сводить ее… А сделал так. — Разница большая. У меня был выбор, — попытался объяснить Сэм. — Между разваливающимся организмом, и прохождением болезненных процедур. Я выбрал. А то, что от сохранения татуировки боли было гораздо больше… Это тоже был выбор. Мой. — Сэм, да я не про это. То, что ты выбрал здоровье и ритуалы, пусть и такие болючие — это прекрасно. Точнее, ты жив, не инвалид и в моих глазах очень красив. Я про то, что неужели нельзя придумать всю эту дребедень без боли? Вот я, когда перекидываюсь, вообще боли не испытываю, никакой… Это также естественно, как дышать. А почему тебе пришлось именно болезненные ритуалы проходить, не понимаю. — Они всегда были такими, — пожал плечами Сэм. — Не только в этот раз. Для твоего организма нормально моментально перестраиваться. Для моего — нет. А осознай, сейчас ты перед собой видишь вообще неведомую зверушку. Внешность на две трети эльф, притом двух видов, на треть — человек. А физиология… Реально от исходного тела почти ничего не осталось. И, знаешь, если я придумаю, как подобное проворачивать получая удовольствие, я, разумеется, воспользуюсь этим методом. Но, видимо, его нет. Ну, во всяком случае, пока. Не думаешь же ты, что этого типа ритуалы применяются специально, чтобы причинить боль? — он нервничал и коса подергивалась, щекоча Фабиана, который все это время молча обнимал и поддерживал его. — Ты никогда не рассказывал, через что проходишь в школе, — заметил он. — Вы никогда особо не спрашивали, — ответил Сэм. — Ну… вот так, чтобы допрос устроить — точно. — Я вообще думаю, что наставники немного повернуты на боли, — ответил Дин на вопрос брата. — И да, все может быть. Жаль, что ты раньше не доверял нам настолько, чтобы рассказать. Хотя, мы сами-то не особо откровенничали и еще, до этого рождения таких теплых и открытых отношений между нами не было. Насколько я помню, мы любили друг друга, но всегда там была еще и ревность, и недоверие, и много чего плохого. — Думаешь, поэтому Сэм сделал такой артефакт, как он показал нам последним? — задумчиво спросил Фабиан. — А на тему повернуты на боли… Я бы так не сказал. Просто жизнь такова, что на нашем пути мы с нею сталкиваемся часто. Она — часть сил, которыми мы можем управлять. По-моему, они пытаются обучить учеников не бояться ее. Иногда это в дальнейшем спасает им, да и не только им, жизни. Представь, что было бы, если бы ты, ну, например, получив отнюдь не смертельное, но болезненное ранение, вместо того, чтобы продолжать биться, побежал бы с поля боя? Или Сэм, боясь боли, не сотворил бы ритуал, убивший-таки лича? Или я из-за этого же страха не смог закрыть свои мозги, когда в них пытались копаться, ища информацию о семье? — Не знаю, Фаб. Сейчас мне очень грустно, — Дин опустил голову. — Я иногда жалею, что все это с нами произошло. А иногда, особенно одинокими ночами в школе, я лежал и вспоминал вас, все наши приключения, всю любовь, страсть и прочее. И придумывал планы мести тому чуваку, который нас проклял. — Не о чем грустить, Дин, — мягко произнес Сэм, заглядывая брату в глаза. — Мы такие, какие есть. И, по-моему, это здорово. Или ты, вместо того, чтобы любить меня, собрался предаться меланхолии? — Нет! Я вот думаю, сможешь ли ты когда-нибудь одеть их обратно? Мне так нравится. А на этом теле они будут еще лучше смотреться. — Надеть — нет. Заросло же все напрочь. Но ты можешь заново сделать проколы, — улыбнулся Сэм. — Сами-то украшения никуда не делись. Лежат себе в сундуке. — О’кей, сделаю, — Дин улыбнулся. — А теперь — на кровать и ни слова больше о школе, оба! Сэм окинул его пристальным взглядом, потом повернулся к Фабу, чмокнул его в нос и, высвободившись, юркнул на кристалл. Тот был теплым и не твердым, но и не мягким. Он словно пружинил под телом и ощущался голой кожей очень приятно. Вытянувшись “солдатиком” младший замер, невинно хлопая глазами и посматривая то на раздевающегося дорнийца, то на Дина. — Не, так дело не пойдет. Что ты лежишь столбиком? Или уже все позабыл? — Дин залез на Кристалл и навис над братом, целуя его куда придется. — Ну, ты велел на кровать, вот я и, — провокационным тоном мурлыкнул он, стараясь не особенно сильно подаваться навстречу ласке. — Ты же не сказал, что именно я там должен делать? — Р-р-р-р! Приласкать своего господина и его среднего супруга должен! — Дин упал на бок, обеспечивая Сэму возможность действий и давая Фабиану пространство рядом с младшим. Сэм хмыкнул, но к выполнению поставленной задачи отнесся со всей ответственностью, стараясь доставить как можно больше удовольствия обоим своим партнерам. Те тоже в четыре руки ласкали младшего и создавалось впечатление, что ни один дюйм тела Сэма не остался без внимания. Дин трансформировал язык и когти, и облизывал брата, забираясь в разные складочки и отверстия, а когтями слегка царапал кожу. — Хочу его в себя, — попросил Сэм, оторвавшись от мужского достоинства Дина. — Не могу больше терпеть! Черт! Пять лет без секса — это ужасно! — Ничего, наверстаешь, — фыркнул Фаб, подталкивая его, чтобы переместился на бедра старшего. — Или сейчас нужно как-то по-другому? — Это от Дина зависит, — выдохнул Сэм. — Как ты хочешь, мой господин и повелитель? — Я хочу тебя в любом виде, мой хороший. Но сейчас ты объездишь меня и примешь нас двоих. Приступай. Сэм кивнул и переместился, оседлав партнера. — Ты гораздо больше, чем был… — произнес он, направляя Дина в себя. — Один почти полностью заполняешь меня, — простонал он, качнув бедрами. Фабиан дождался, пока младший полностью примет в себя член партнера, а потом заставил его наклониться. — Вот тебе и повод попробовать, можешь ли ты управлять еще и этим, — сказал он Дину, убедившись, что не поместится в Сэма, не причинив тому вреда. Дин кивнул и вспомнил свои прежние размеры. — Я вообще хотел сначала увеличить, разработать его, а потом тебя впустить. Но так будет… М-м-м-м-м... Нехорошо. Попробуй сейчас, Фаб. — Ты точно уменьшился, — прокомментировал свои ощущения Сэм, сдерживая желание активно двигаться. Вместо этого он целовал Дина, периодически довольно ощутимо прихватывая его клычками, и нетерпеливо поскуливал. Фабиан потрогал вход и, убедившись, что на сей раз все получится, мягко протолкался внутрь податливого тела. Младший между ними двумя теперь смотрелся и ощущался совсем хрупким и тонким, и это было очень непривычно. — Можешь прокусывать до крови, — разрешил Дин брату, двигаясь в нем в такт движениям Фаба. — Мне до сих пор нравятся такие игры. Теперь и ты, и я можем хорошенько покусаться. — Пока не могу, — возразил Сэм, подхватывая общий ритм. — Потом… — объяснять что бы то ни было, он был сейчас мало способен. — Какие вы все-таки красивые! Такой контраст, если бы вы могли видеть моими глазами! — Дин восхищенно смотрел на обоих супругов. — Это заводит еще больше, и я долго не продержусь… Долго продержаться не мог никто из них, но Сэм, почувствовав, что и он, и оба партнера уже на грани, выдохнул слова, которые должен был произнести, признавая обоих над собой и отдаваясь в их руки. Он принимал их обоих как ведущих, Дина чуть больше, Фабиана чуть меньше, и озвучивал это вслух, глядя брату в глаза и ожидая ответа. — Я, как старший супруг в нашей семье принимаю тебя, Сэм, младшим партнером, обещаю любить тебя, заботиться о тебе и защищать, — Дин смотрел в глаза брата и видел там зарождающийся вихрь. — Никому не дам тебя в обиду, даже другим членам нашей семьи. Я принимаю твое разрешение. Ты — мой. — Я ваш, а вы мои, — выдохнул Сэм, отпуская вихрь на свободу и позволяя ему затянуть в водоворот стихии и оргазма не только себя, но и обоих любовников. Дина трясло и выворачивало очень долго. Оргазм был так силен, что на некоторое время лишил его самоконтроля и в его облике смешались черты всех его форм. Прорезались клыки и выросли рога, кожа местами покрылась чешуей разных форм, местами шерстью, на голове оказались мягкие перышки, ступни превратились в сарначьи лапы и вылез кошачий хвост, бьющий в экстазе по Кристаллу. Хорошо, своими трансформациями он не повредил партнеров. Все-таки такое длительное воздержание сказалось не лучшим образом. На пике удовольствия превращения Дина не напугали ни Сэма, ни Фабиана, а вот потом, заставило поволноваться не на шутку. Впрочем, помогать тому принять человеческий вид было вполне привычной задачей для обоих и через некоторое время старшего удалось привести в норму. — Ты обещал, что будешь человеком, — без упрека, напомнил Сэм, с нежностью глядя на брата. — А в итоге… Я даже не знаю, как это назвать. — Это называется “Дин” — фыркнул Фабиан. — Простите, любимые. Не думал, что так шарахнет. Самоконтроль, которому меня так успешно обучали все это время, слетел к чертям, — Дин прижал к себе обоих супругов и поцеловал по очереди. — Я думаю, что чем больше мы будем заниматься любовью, тем больше вероятность, что я перестану трансформироваться так. Сейчас я вообще ничего не мог контролировать. — Интересно… Вот, скажем, барс… У него мужское достоинство, насколько я понимаю, мало годно для соития с человеком… А если ты можешь трансформиться частично, то… — Сэм с любопытством поглядел на брата. — То мою мечту можно осуществить. — Ты имеешь ввиду шипы? — спросил Дин. — И размер? Я прямо сейчас могу это вырастить… — Да, — кивнул Сэм. — Шипы… Размер? Он больше чем у человека? — Ага, любимый, — Дин сосредоточился и начал трансформировать свой орган в кошачий. — Ну как? — На коте это смотрится… естественнее, — фыркнул Сэм. — А перекинься в сарнака целиком, — попросил он. Дин перетек в другую форму так быстро, что партнеры и не заметили, как это произошло. Вот только что тут лежал человек с кошачьим членом и раз, сарнак. — Так-так, — протянул Сэм с любопытством ученого-маньяка, — и что у нас тут? Хм… Какие интересные штуки прикрывают стратегические места! — старший хмыкнул, позволил разойтись прикрывающим пах щиткам и дал рассмотреть себя во всех подробностях, что Сэм и сделал. — Ну, он, определенно, большой… А в возбужденном виде, похоже, будет чуть толще чем вы вместе взятые. Шипы нежные и мягкие совсем… Фабиан, наблюдавший за изучающим Дина Сэмом, рассмеялся от души. — Чего ты хохочешь? — пробурчал тот. — Интересно же! — Ничего, — простонал дорниец, утыкаясь ему лбом в спину. — Это — мой супруг, — занудным и капризным тоном произнес младший. — И я хочу получить его всего. Целиком. В любой форме, в который смогу принять. Не вижу тут ничего такого. — Фаб не поэтому смеется, — расхохотался и Дин, глядя на Сэма и выражение его лица. — Мы с ним обсуждали именно это до того, как ты появился. Что ты будешь очень доволен такой моей формой и кинешься изучать... — Ну, должен же я знать, как ты теперь устроен? Не вижу в этом ничего смешного, — притворно надулся младший, а потом спросил: — С тактильными ощущениями у этой формы, видимо, не очень? — Да как-то не представилось случая проверить, — Дин хитро улыбнулся. — Проведешь эксперимент, раз уж ты все во мне исследуешь? Сэм кивнул и с интересом принялся оглаживать чешуйчатого партнера в разных местах, наблюдая за реакцией. Дин тоже отслеживал свои реакции на действия брата. В тех местах, где чешуя была мелкой и тонкой, он очень хорошо чувствовал прикосновения, даже легкие. Там же, где она была потолще, требовалась большая сила воздействий. Мужское достоинство наливалось силой, но не от ласк, а от щипков, укусов и других агрессивных действий партнера. Сэм же на фоне диновой теперешней формы смотрелся этакой статуэточкой — тонкий, гибкий и юркий и эта картина очень нравилась Фабиану, который усевшись по-турецки, наблюдал за усилиями младшего и по-доброму посмеивался. — Это надо рисовать, — в какой-то момент произнес он, когда Сэм в порыве исследовательской страсти прикусил какое-то чувствительное местечко на шкуре Дина. Дин зашипел и прижал брата к себе, понуждая его укусить там снова, показывая, как ему нравится такое поведение супруга и ласки подобного типа. Он готов был насадить Сэма на свой орган и плевать, что мог поранить его. Сейчас, в этой форме, боль своя собственная или чужая шла как элемент любовной игры. Теперь он понимал прежнего Сэма, его желание боли и, иногда, даже одержимость ею. — А ведь тебя заводит это, — заметил Сэм, отнюдь не нежно прикасаясь к восставшему мужскому достоинству сарнака. — Интересно, долго ты способен будешь сдерживаться? — он с силой провел ногтями вдоль ствола, а потом куснул рядом с основанием. Чешуйки там были совсем мелкими и нежными и клычки прокусили их насквозь. — Ес-с-сщсщсще-е-е-е, — Дина выгнуло от удовольствия и он позабыл, что может общаться через браслет. — Ес-с-сщсщсще-е-е-е, по-о-ож-ж-ж-ж-ж-ж-жалуйс-с-с-ст-а-а-а-а. Сэм не заставил себя долго упрашивать, отчасти из научного интереса, а отчасти действительно желая получить еще и такого Дина. Новые укусы и царапины, приходящиеся в местечки с мелкими чешуйками посыпались на партнера как из рога изобилия. Дин метался по Кристаллу, понимая, что еще несколько таких ласк, и он взорвется в оргазме. — Трррррра-аххххни меня! — приказал он, поворачиваясь на бок. Учитывая конструкцию тела сарнака, сделать это было довольно нетривиальной задачей, и Сэм завис, прикидывая, как это реализовать. Мощный шипастый хвост закрывал все подходы к стратегическим местам и, будучи устроен отнюдь не так как кошачий, не давал доступа. — Похоже, я только принять тебя смогу, — чуть расстроенно ответил он. Дин чуть не завыл. Ему очень нравилась эта форма, нравилось то, что делал с ним Сэм, но он хотел получить партнера в себя. Единственный выход — трансформироваться. И Дин стал втягивать хвост, открывая доступ к заднице. — Да… об этом я как-то не подумал, — выдохнул, Сэм заставляя Дина перевернуться на живот, а потом встать на колени. Ободраться об спинную чешую и наросты совершенно не хотелось. — Вот так, — мурлыкнул он, входя в него без подготовки. Это было довольно болезненно, и, похоже обоим, но никого не остановило. Дина даже завело еще больше, потому что эта боль была желанной и сладостной для его тела. Он начал осторожно двигаться, насаживаясь на любовника, помня о том, насколько он хрупок по сравнению с ним, сарнаком. То, что партнер двигался, нравилось Сэму, но как тот не осторожничал, силы в такой момент рассчитывал он весьма условно и младший, прикинув, как его можно зафиксировать, кинул картинку нужной формы Кристаллу. Тот довольно скоро принял ее, приподнимаясь под животом сарнака и обтек его в районе талии, мешая совершать самостоятельные движения. Как только это произошло, младший удовлетворенно вздохнул и принялся двигаться сам, резко вбиваясь и урча от удовольствия на выдохе. Дина не очень устраивала фиксация, но в тоже время он понимал, что именно так его любимому будет причинено меньше вреда. А потом что-то поменялось в его реакциях. Резкие движения Сэма, такое ограничение подвижности и боль привели старшего к развязке. Он сжал орган любовника в себе и излился на Кристалл с громким шипением и воем. — Это было… познавательно, — выдохнул Сэм, переждав свой оргазм и скатившись с все еще зафиксированного Дина. — Отпусти его, — попросил он вслух и заодно мысленно Кристаллу, и тот стек выравниваясь, освобождая сарнака из своего плена. — Но силищи в тебе, Дин, немеряно. — Да, — Дин наконец сообразил включить браслет для общения. — Знаю. Поэтому люблю эту форму и чаще всего в ней и пребывал. Она классная. Как ты? Не поранился? Я не стал убирать пластины, решив, что ты же хотел меня именно так… Если ты повредился, могу залечить… — Пара синяков считается? — бегло осмотрев себя, спросил Сэм. К собственному удивлению он не обнаружил на себе ни одной ссадины. — Покажи, — попросил Дин. — Все равно надо залечить, ты такой хрупкий по сравнению со мной… — Ага, — фыркнул Сэм. — Сильный, но легкий. Лечи, чего уж там. — Маньяки, — улыбаясь, ласково произнес Фабиан, придвинувшись ближе и удобно устроившись, опираясь о Дина спиной. — Но зрелище, я вам скажу, то еще, — он сосредоточился и с помощью браслета послал картинку с тем, как все это выглядело со стороны. — Твое аниме, Дин… курит где-то в сторонке, — хихикнул Сэм, переварив увиденное, а потом поглядел на Фабиана. — Меня и на тебя хватит. И не на один заход, — мурлыкнул он, забираясь ему на колени и целуя. — Еще оба жаловаться на свою трудную жизнь начнете… — Это когда я на такую жизнь жаловался? — спросил Дин, перетекший в человека. — А если ты будешь нас сильно доставать — артефакт, который ты для себя сделал, всегда под рукой… Привяжу на свою кровь и все… — Ну и привяжи, — мурлыкнул Сэм. — Можно подумать, я его просто так делал, чисто забавы и статуса ради. Дин подорвался и убежал в кухню, разыскивать сэмово творение. Нашел он его быстро и также быстро вернулся назад. — Говорить надо что-либо? — спросил Дин, отращивая клыки. — Не-а, — покачал головой Сэм. — Я же ленивый… Какие-то там хитрые слова для активации, когда есть кровь — зачем? Дин опять легонько прокусил запястье и капнул несколько капель на пробку. Потом посмотрел на Фабиана, кивнул сам себе и сделал тоже с его кровью. — Так, давай, поворачивайся так, чтобы можно было эту очешуенную игрушку ввести в тебя немедленно, — приказал он Сэму. Сэм, который сидел на бедрах Фабиана просто лег на него, подставляясь под руки брата. — Так пойдет? — мурлыкнул он, оборачивась через плечо. — Пойдет, — мурлыкнул Дин в ответ и ввел пробку в отверстие. — Фаб, теперь порулим? — Попробуй первым, — предложил дорниец. — Я-то точно смогу управлять такой штукой… А вот у тебя раньше с ментальным управлением было не очень. Сэм расслабленно лежал, слушая их, и улыбался улыбкой чеширского кота. Дин сосредоточился и представил, как пробка увеличивается, достигая размера его собственного члена. Он отслеживал реакцию брата и по его участившемуся дыханию понял, что у него получилось. Потом он “включил” вибрацию-движение и Сэм тихо всхлипнул, вжимаясь в Фабиана. Удовольствие, которое он получал, было очевидным и видным невооруженным взглядом. Дин был рад, что у него получается работать с ментальными приказами, что Сэму явно доставляет удовольствие движение артефакта внутри, что сам он снова заведен и готов любить обоих партнеров, что Фаб счастлив от того, что он дома, с супругами и тоже возбужден и готов дать или принять, как получится. Он подвинулся к супругам и стал ласкать спину Сэма, задевая и бока Фабиана, поглаживая и целуя. — Попробуй приказать этой штуке освободить место для нас, — попросил Фабиан, желая получить нечто большее, чем прикосновения и поцелуи. Дин представил, как пробка становится внутри Сэма тонкой пленочкой, позволяющей любовникам взять его и не мешающей чувствовать все. — Не так, — выдохнул Сэм. — Так она внутри как… доспех. Ощущений почти не будет. По задумке она… должна как бы вытечь и распределиться по телу, притом выглядит это, кажется, довольно эстетично. Такие… огненные полоски вокруг бедер и талии. После того, как Сэм обрисовал, что именно должно быть, Дин так и представил. Пробка приняла ту форму, которая требовалась. — Подожди, ты говоришь, она может быть и поясом верности? — спросил старший. — Да, — кивнул Сэм, потираясь о Фабиана. — При том разным… Строгим, и не очень. Я же не шутил, когда сказал, что это — идеальный инструмент для управления половой сферой инкуба. Только хозяин может сделать с этой штукой что-то. Ну и, соответственно со мной. — Хм, — Дин представил простой пояс верности на Сэме и артефакт перетек на орган брата, обхватывая его. Только Дин не был бы Дином, если бы не представил, как пояс немного вибрирует. Сэм чуть зашипел. Артефакт возбуждал и одновременно не давал члену подняться полностью. — Это… — он выдохнул. — Черт! Контролировать эрекцию очень сложно так. — Давай, любимый, постарайся для нас, — Дин шлепнул брата по заднице, оставив отпечаток, и кивнул Фабиану, предлагая войти в младшего супруга. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Сэм. — Детка, люби нас, — Дин втиснулся после Фаба и задвигался с ним в такт. Сэм разрывался между болью и удовольствием. Артефакт возбуждал и одновременно не давал возможности ни потереться нормально, ни подавить эрекцию, а оба супруга двигались в нем и это было очень сладко, заставляя вскрикивать и стонать, всхлипывать и вздрагивать, сжиматься вокруг них и вцепляться в Фабиана, на котором он лежал. Ощущений было огромное количество и младший в скором времени просто потерялся в них. То, что творил Сэм, выносило Дина за грань. Он держался из последних сил, желая прийти к концу одновременно с супругами. В какой-то момент он хотел даже отключить вибрацию в девайсе, но понял, что так сделает только хуже. И он продолжал двигаться, ласкать и целовать любимого.