Становление Лордов

Кучка с артефактами была относительно небольшой и содержала, с точки зрения Сэма, в основном полное барахло. При том, как по функционалу, так и по исполнению. Большую часть этого он бы и в руки не взял, настолько никакими были вещицы. Он осматривал их придирчиво, заодно сортируя: как бы плохи они ни были, они из чего-то сделаны, а материал всегда пригодится. — В переплавку, туда же, и это туда, — бурчал он себе под нос, сидя на пледе, который расстелил в саду, чтобы сто раз не таскать все это туда-сюда. — Руки из задницы вырвать тех, кто это делал… — очередная штучка отправилась в кучку на переплавку. — О! — он взял кристалл накопитель и, повертев его в руках, собрался было отправить в отдельную кучку, так как тот был пуст, а на вид особой емкостью не отличался. Во всяком случае, символы, которые были на нем выгравированы, указывали на то, что этот камень никак не выше второго класса, то есть, в общем, не особо-то и полезен, но глаза видели одно, а вот дар артефактора подсказывал, что не все тут так просто, заставляя разглядывать камешек вновь и вновь. Руадх проснулся, чувствуя себя отдохнувшим и полным сил. Он сел на кушетке, потянулся и сквозь прутья беседки увидел сидящего прямо на траве Сэма, вертевшего что-то в руках. Вечерело. Драконыш почуял вкусные запахи и заметил поднос с мисками с едой. Там было и мясо, и сыр, и овощи. Все свежее, вкусное и приятно пахнущее, а еще приносящее силу и приготовленное с любовью. Откуда он это знал, Руадх не понял, но решил, что подумает об этом потом или спросит Сэма, или Дина. Он взял поднос, и с ним в руках поспешил к Сэму. — Добрый вечер! Спасибо за еду. Я долго спал? — Несколько часов, — отозвался Сэм, поднимая голову. — Точнее… — он поглядел на солнце. — Часов семь-восемь ты придавил. — Еда для тебя, если что, — он продолжал автоматически вертеть камень в руках, пытаясь понять, что с ним не так. — Мы тут, пока ты дрых, маленько помародерничали, вот, сижу, разбираю улов. Руадх оглядел кучки артефактов и присел на траву по-турецки, поставив поднос на колени. Он видел, что Сэм сидел в чем мать родила, но долгая жизнь в приюте, где множество таких же мальчиков и мужчин жили на одной территории, приучили его спокойно относиться к обнаженности других. Он взял вилку и принялся есть, медленно и аккуратно. — Это артефакты, которые вы там насобирали? — Ну да, — кивнул младший. — Большая часть — полное барахло. Пойдет в переплавку и разборку. Камни вытащу, посмотрю стоит ли с ними вообще возиться. Металл использую для чего-нибудь. Я артефактор. Ну, кроме всего прочего. Это — и профессия, и дар, и любимое занятие. — А я даже не знаю, какие у меня дары… — Руадх задумался. — Я вот только что понял, что еда приготовлена с любовью. Это что? Дар? Я помню только, что у меня есть возможность общаться с огнем… — Дар, — кивнул Сэм. — У тебя — видеть. У Фабиана — готовить. Не только еду, он зельевар. И эта пища была приготовлена именно им, — объяснил он. — А огонь… Да. Ты можешь с ним общаться. Только, думаю, теперь это будет несколько по-другому, чем до того, как Рихх с Дином тебя лечили. Огонь — твоя вторая стихия. Первая — Жизнь. В какой-то момент в тебе… хм… ну, скажем, переделали много чего. В том числе, и почти заблокировали ведущую стихию, вместо этого поставив первым огонь. Блокировали те дары, которые у тебя были. Это починили. Теперь ты можешь их освоить. Один из них, правда, оказался сильно поврежден и, дед не знает выправится ли он со временем. Другой — целый. Просто был блокирован полностью. Плюс они приживили тебе еще один дар, — младший поднялся на ноги. — Посиди. Я сейчас вернусь. Он дошел до дома и, открыв дверь, кликнул Никсу. Щенок с энтузиазмом выбежал из дома и ломанулся в сад, но там все оказалось странно. Во-первых, куча незнакомых запахов. А, во-вторых, на земле сидел незнакомый человек, у которого на подносе стояла вкусно пахнущая еда. Никса принюхалась и оскалилась: все-таки это была ее территория и ее следовало защищать. — Никса! Свои! — сказал собаке Сэм, возвращаясь к драконышу и усаживаясь на прежнее место. — Иди сюда, девочка, — позвал он собаку. Та подошла, поглядывая на незнакомца. — Это Руадх. Он хороший. И он будет тут жить, — сказал он, притянув щенка к себе и погладив, — Это Оникс, или проще — Никса, — сказал он драконышу, а потом отпустил собаку, предоставив питомице и подопечному знакомиться дальше самостоятельно. Руадх протянул к щенку руку и тот спокойно подошел к нему, потом лизнул пальцы, а затем улегся рядом и положил голову на ноги драконыша, заглядывая ему в глаза и будто общаясь. — А вы знаете, что она вас обожает? Дина особенно, потом вы, а только потом Фаб. А еще ей очень нравится новая подружка. Потому что она вроде кошка, но кошкой не пахнет. И она скучает сильно, пока вы где-то ходите. А еще… — он задумался и замолчал. — Ну, кое о чем из этого списка я догадывался, — улыбнулся Сэм. — Так вот, дар, который приживили — общение с животными. Никто из нас вот так не может, как ты сейчас с Никсой общаешься, — он сосредоточился и позвал химеру. Полосатая тигрокошка появилась практически моментально. — А это — химера. Она… Не совсем животное. Или даже скорее совсем не животное. Я ее создал. Из разных частей… Не знаю, сумеешь ли ты общаться с подобными, но то, что Никсе нравится с ней бегать, я видел. — Ей не только бегать с ней нравится, еще и спать, и когда химера ей косточки откапывает, — Руадх прислушался к Никсе и снова заговорил. — Она очень хочет спать с вами в одной постели, только Дин не разрешает, а он вожак. И еще ей нравится общаться с Кристаллом? А что это? — Против того, чтобы ей спать в одной постели с нами, не только Дин, — улыбнулся Сэм. — Кровати не для собак. Это — правило. Кристалл… Это проще показать, чем объяснить. В общем, тоже, в некотором роде, животное. Только совсем по-другому устроенное. Это живой камень. — О! А можно посмотреть? Хоть кусочек? Мне так интересно! — Руадх все уже доел и теперь просто сидел с пустым подносом, дожидаясь Сэма. — А где Нис? Точнее Дин? И Фабиан? — Спят оба, — ответил Сэм. Пока они разговаривали, он продолжал разбирать артефакты и нашел еще пару камней, подобных тому, который его заинтриговал. — Пойдем. Заодно поможешь. Хотя… Ладно. Просто пойдем. Это я потом заберу, — он встал на ноги и поглядел на Никсу. — Пойдешь с нами, или останешься гулять с подружкой? — Она останется поиграть, — ответил за нее Руадх. — Они способны между собой общаться? — с любопытством спросил Сэм. — Если да, то пусть пришлет химеру ко мне, когда они нагуляются. Я запущу Никсу в дом. — Да, способны. Причем очень хорошо. Вы же знаете, что у животных один язык, один для всех. Нет специального кошачьего или собачьего, или бребичьего…Она поняла. — У нас с Дином был опыт, когда он мог понимать этот язык, — улыбнулся Сэм, вспомнив ту историю. — С тех пор мы об этом знаем. А так… Откуда бы? — он поглядел на щенка. — Тогда играйте. Он пошел в сторону дома, приглашающе махнув рукой. Драконыш шел вслед за ним и младший, распахнув перед ним дверь, запустил его в дом первым. В обширной прихожей горел свет. Вдаль уходил коридор, но что там дальше было не видно — он изгибался. Слева, чуть дальше по коридору находилась закрытая дверь, а справа почти напротив нее — еще один коридор, куда младший и направился, махнув Руадху, чтобы шел за ним. Он решил показать новому жильцу дом и первое место, куда его повел, была кухня. Руадх следовал за Сэмом, с интересом вертя головой по сторонам. Он заметил знаки, охраняющие дом, пусть и были они написаны невидимыми зельями. Войдя в кухню, он остановился. Запахи, связи, все это было так заметно. Ощутимо, что это помещение являлось чуть ли не главным в доме. Больше всего здесь присутствовали Фабиан и Дин. Второй супруг потому что готовил на всю семью, а Дин — потому что ел. Часто и помногу. Судя по всему, Нис постоянно перетекал из формы в форму, и еще летал, и воевал, хотя не так много, как раньше. Как он это все увидел, Руадх не понял. — Что это? — спросил он Сэма. — Кухня, — ответил тот, отбирая у него поднос и сгружая грязную посуду в посудомойку. — Тут мы едим, Фаб готовит, болтаем, и... — он поглядел на стол, на котором его буквально совсем недавно любили. — В общем, это такое место, где собираются все. Рано или поздно, — он подошел к холодильнику и открыв его, поманил драконыша к себе. — Вот тут хранится еда. Просто открываешь этот шкаф и… Все, что находится за правой дверцей можно есть. Обычно там только готовая еда. За левой дверцей — замороженная, ее надо готовить. Свет внутри включается сам, впрочем, как и выключается, — он закрыл дверцу и сказал драконышу: — Попробуй открыть. Руадх протянул руку и открыл холодильник. Он уже видел такие шкафы в некоторых мирах, куда они летали со всадником, но его к таким вещам не подпускали, о чем он и поведал Сэму. Он несколько раз открыл и закрыл дверцу. Потом повернулся и замер, ожидая продолжения экскурсии. — Ага, то есть, в мирах с более-менее приличным уровнем технического развития ты бывал? — уточнил Сэм. — Просто Фабиан, до того, как попал сюда — нет. И его все очень озадачивало, если не сказать шокировало. — Бывал-то бывал, но сами понимаете, меня никуда не пускали и ничего не разрешали трогать, — Руадх погрустнел. — Так жаль. Я чувствую себя маленьким ребенком. Или дикарем. — Пройдет, — попытался утешить его Сэм, а потом показал и рассказал, где что в кухне и показал, как пользоваться микроволновкой, чтобы согреть еду. — Трогать тут можно все. Только вон в том шкафу аптечка. Если не разбираешься в зельях, лучше соблюдать осторожность. Фабиан обычно не держит в доступности ничего особо ядовитого, но… Некоторые зелья могут быть опасны, если пользоваться ими неправильно. И, кстати о зельях, — он открыл шкаф, о котором говорил и выдвинул оттуда коробку с одинаковыми порционными фиалами, на которой было написано Руадх. Надпись была на английском. — В этой коробке зелья для тебя. Они одинаковые, просто Фаб разлил их по порциям. Три раза в день, по одному фиалу надо пить. Сам не забудешь? — Нет. Это укрепляющие зелья, да? Я помню, целитель говорил, что мне надо их пить, — он взял один фиал и выпил, немного поморщившись. — Невкусно… Сэм усмехнулся и включил чайник. — Сейчас запьем, — сказал он и, когда тот закипел, заварил травяной чай. Достал из холодильника мед, из посудного шкафа пару чашек и, разлив чай, устроился за столом. — Я обычно сижу тут. Фаб — рядом. Дин около окна напротив меня, — сказал он. Каждый, думаю, считает, что это его место, так что, для тебя местечко либо рядом с Дином, либо с торца стола. Но там неудобно — Фабиан туда-сюда ходит, или кто-нибудь еще, — он пододвинул чашку с чаем Руадху, а плошку с медом на середину стола, зачерпнул оттуда немного и с удовольствием слизнул с ложки, запив чаем. — Но я не могу! — Руадх покраснел. — Я не могу сидеть рядом с Дином. Это ваше место по праву. Или Фабиана. Я же пока никто. Могу только с торца, я не буду жаловаться, — драконыш тоже зачерпнул мед из плошки и сунул ложку в рот. Это было так вкусно! Ему редко перепадали сладости, а тут… В свободном доступе. Ешь — не хочу. — Очень вкусно! — проговорил он, запив мед чаем. — Можно еще? — Конечно, — улыбаясь, ответил Сэм. — Предназначение меда быть съеденным. А ты не никто. Как минимум, ты гость в доме и наш долг как хозяев сделать так, чтобы тебе было удобно. Защищать тебя. Ну и вообще… Есть такая штука: гостеприимство. Так что, ты вполне можешь сидеть рядом с Дином. Во всяком случае, когда я не сижу у его ног. И обращаться к нам можно на ты, а не на вы, а то мне кажется, что меня много экземпляров. — Хорошо, — Руадх потупил глаза. — Только мне непривычно так. Что со мной обращаются так по-доброму. Я мало видел добрых людей, очень. Вот Дин — один из них. Хотя, он внешне самый грозный ученик в школе был, и дракон тоже ого-го. А в душе… — Он добр к тому, кого считает своим, — заметил Сэм. — Ну, или если дружески относится к человеку. Тогда да. А так… Может быть и очень недобрым. Просто очень-очень. Настолько, что я бы сказал, что он злой. И просто отвратительный. Есть места в доме, куда если сунешься, он именно таким и станет. Коридор в одно из таких мест я тебе покажу, когда мы продолжим экскурсию по дому. Туда ходить не стоит. Совсем. Как бы ни хотелось. Я предупреждаю, чтобы ты знал и случайно не нарвался на неприятности. Там… В общем, в том месте даже у меня прав особо нет. Я могу зайти, но не более того. Если я их нарушу — буду наказан. Сначала самим местом, а потом еще и Дином, — Сэм сознательно чуть сгустил краски, хотя… Он на самом деле не знал, что сделает супруг, если он попытается что-нибудь вынести из сокровищницы без его санкции. — Я понял, понял. Вообще, я очень понятливый. Только обязательно покажи этот коридор, чтобы я туда не залез, — Руадх улыбнулся. — Ты обещал показать мне этот живой камень. — Покажу, — кивнул Сэм. — Когда мы до него дойдем. Дом большой. И тебе стоит его показать весь, — он отодвинул чашку и поднялся. — Если ты допил, пойдем, продолжим. Руадх кивнул и встал из-за стола. Сэм вышел из кухни и драконыш последовал за ним, внимательно слушая рассказ и запоминая где что находится. — Тут у нас библиотека, — рассказывал Сэм. — Дин сказал, ты умеешь читать. Языки, на которых написаны книги, тебе не знакомы… Заклинание перевода знаешь? Владеешь им? Или проще обеспечить тебя как Дина символом? — Нет, заклинание перевода не знаю. Если ты снабдишь меня символом, переводящим все, я буду только рад, — Руадх шел вслед за Сэмом по дому. — И читать я люблю. Только некогда было. — Это хорошо, — кивнул Сэм. — На Дине я символ просто вырезал. Можно сделать артефактик, но… По моей практике нанести его на кожу один раз — удобнее. Я и на себя его нанес. Еще в школе, когда вспомнил. Так побрякушка нигде не потеряется, не забудется в самый неудобный момент. И перевод не только книг, но и речи. При том, в обе стороны. То есть, собеседник будет тебя понимать, на каком бы языке ты ни говорил, ну, если ты захочешь, чтоб он тебя понял. — Это было бы здорово! Правда! — Руадх весь сиял. — Тогда мне не придется учить столько языков. А тут что? — Тут гостевые комнаты. В одной из них, какую выберешь, будешь жить ты, — ответил Сэм. — Они более-менее одинаковые, разве что цветовое решение чуть разное. У каждой есть своя ванная, уборная, место куда сложить вещи, кровать. — А можно мне вот эту, оранжевую? Тут так уютно, — Руадх оглядел комнату и сел на кровать. Потом попрыгал на ней и снова встал, готовый идти дальше. — Вот только вещей у меня нет. — Будут, — улыбнулся Сэм и повел его дальше. — Бассейн и тренажерный зал. В одном помещении. Там еще душевая есть. Можно пользоваться всем. Плавать тоже можно сколько угодно. Как именно пользоваться тренажерами — к Дину. — Это здорово. Ну, что есть где тренироваться. Форму нужно поддерживать. Мне в школе Дин показывал разные упражнения, занимался со мной, чтобы я был сильнее. Дальше Сэм показал гостиную с кинозалом, помещения, где хранилось всякое до сих пор неразобранное имущество, доставшееся от хранителей, оружейную и тир. Потом свою мастерскую. — Тут без разрешения ничего не строит трогать. Там вон Фабиан разложился и могут быть яды. А в остальном… Инструменты, материалы. Они хранятся в специальных условиях и, если не знаешь, как достать, можно что-нибудь испортить. Но когда я тут работаю, я спокойно отвечаю на вопросы. Могу учить, показывать, объяснять. Благо у тебя есть схожий с моим даром артефактора дар кузнеца, так что тебе будет, чему поучиться, — рассказал он. — Сколько же даров мне приживил целитель? — Руадх был взволнован. Он знал, что обычно бывает три дара и не больше. Но потом он встретил Дина, который был одарен больше чем тремя. И его семья. И теперь он сам. Это же здорово! — Мне бы хотелось заниматься, чтобы развить все дары. — Именно приживил? Два. А было четыре, два из которых блокированы, — ответил Сэм. — Теперь, выходит, их у тебя шесть. Развивать и развивать. Не на одну жизнь хватит. И нет такого правила, чтобы даров было какое-то определенное количество. Если к чему-то есть интерес и наклонности, их можно развить в дар. Иногда это занимает не одну жизнь и не две, но… Если все подходит друг к другу, то хоть два десятка. — Нас учили по-другому. Что возможно только три, а остальные, у кого больше или меньше — выродки. К Дину также относились. Еще и его партнеры. Ты знаешь, какие слухи про вас ходят? — Думаю, разные, — улыбнулся Сэм. — Про то, что Дин жрет пленников на обед, я пошутил. Он до сих пор жив. Наверное. Ну, во всяком случае, когда мы заперли его, расспросив, он еще был жив. Не очень цел… Но он был не особо разговорчив, так что пришлось попортить ему шкурку. — Ну, только не пленников, а младенцев. На завтрак, обед и ужин. Что ты вообще жуткий монстр, пьющий кровь и превращающийся по желанию в того, чью кровь выпил. Что вы всех убиваете и грабите. Только чтобы набить сокровищницу, — Руадх усмехался. — Девять младенцев в сутки? Где ж их столько взять-то? — хохотнул Сэм. — Крови я не пью. Ну, во всяком случае, с озвученными целями. Хотя иногда, так сказать, в порыве страсти, могу и погрызть. Дина. Или Фаба. Больше, впрочем, Дина. С грабежом все просто: если нас не трогать — мы никого не трогаем. Но, если мы воюем, то трофеи побежденных наша законная добыча и упускать ее просто глупо. Но цель не набить сокровищницу. Ее и не было. Просто жизнь такова. Все так делают, разве нет? Превращаться в кого-то… Тут сложнее. Я си-ин. В этой жизни. Ты знаешь, что это за раса? Руадх помотал головой в отрицательном жесте. С такими он не сталкивался. — Это долгая история, но финал ее таков: я могу меняться. Три формы. Та, что ты видишь сейчас. Женщина и вот такая вот зверюшка, — он сосредоточился и превратился в двуногую прямоходящую ящерицу. — Это тоже женская форма. Си-ин двуполы. Одновременно и мужчина, и женщина. Мы можем иметь детей, как отец, и как мать, — он превратился обратно. — Самые близкие родичи си-ин — инкубы и суккубы, но со временем мы стали отдельной расой, внося в свою кровь, кровь других народов. Подбирая ее так, чтобы потомство было лучше, сильнее, красивее, живучее. Целитель, что лечил тебя из этого же народа. Я когда-то там родился. Он был моим кровным дедом, а теперь признал, как внука, ну, или внучку. — Это так… здорово… — Руадх загрустил. — Я вот никогда не знал, кто у меня родители и вообще род. Помню себя в приюте только… — В этой жизни меня воспитал Дин. Мы были братьями. Наша мама умерла, когда я был совсем маленький, да и брат — тоже. Ему было всего четыре года. Отец… — Сэм вздохнул. — Тут все сложно. Для меня Дин был и отцом, и мамой, и братом, а потом стал и возлюбленным. Потом… Ну, много чего было. Школа… Там наставникам пришлось пересобирать мое тело, чтобы я смог выжить. Потом еще и Рихх поработал. В итоге у нас с Дином в данный момент нет ни единой общей капли крови, а родственные узы дед оборвал, чтобы мы имели возможность завести общих детей. — Разве это возможно? — удивленно спросил Руадх. — Это же так сложно. Хотя, меня долго учили перекидываться в эту форму, — он провел рукой вдоль тела. — Было тяжело. — Если что-то уметь, то все возможно. Твою связь со всадником же оборвали, тут примерно то же самое, — пожал плечами Сэм. — А почему было тяжело? Ну… Что в этом такого было, что не получалось? — Я не знаю. Говорили, что это из-за того, что я не могу связаться со своей стихией. Но я и тогда, и сейчас не понимаю, как это возможно? Это же твоя стихия! — Ну, может это потому, что твоя основная стихия все-таки жизнь. А ее заглушили, — предположил Сэм. — Теперь уже, видимо, и не доискаться. Главное, все работает и работает хорошо. Пойдем дальше? — Да, конечно, — Руадх снова пошел за Сэмом. — Вот сюда я оттащил твои сундуки, — сказал тот, приводя драконыша в коридор, в конец которого он и сгрузил все захваченные у его бывшего наездника сокровища. — Понимаю, для драконов такое место, штука приватная… А тут просто тупик коридора… Ни тебе поваляться всласть, ни ощущения уединения. Но поставим дверь. Будет получше. А еще лучше сделать тебе такое логово, как я сделал Дину. Только нужны будут материалы. У него такой… Шкаф. Заходишь в него и попадаешь в логово. Шкаф уменьшается до вот таких размеров, — Сэм руками показал размер шкатулки, — и сам Дин может его перетащить. Оно неплохо защищено от чужих. Я знаю, как нервно драконы относятся к своему имуществу и постарался предусмотреть все, чтобы его было практически невозможно отобрать. — Иметь переносную сокровищницу — это очень классно! Я правильно сказал? — Руадху очень понравилась идея с логовом. — Дин все время повторяет это словечко. — Ага, а еще “очешуеть” — хохотнул Сэм. — В общем, материалы с тебя. С меня работа. Придется договариваться с гномом, но это я, опять же, на себя беру. И, кстати, ты тоже можешь поучаствовать в создании этой вещи, заодно поучишься. Правда, гном… Хм… Получить от него по шее за криворукость, куда проще, чем даже одобрительный взгляд, не то что слово. — Я привык получать за криворукость, — Руадх криво усмехнулся. — Ничего страшного. А вот только материалы… Какие нужны? — Кое-какие камни и адамантин, — ответил Сэм. — Я не рылся тут, не знаю, что у тебя есть, но Дин сказал, что в случае чего займет. — Ага, надо тогда разобрать сундуки и посмотреть, что тут есть, — Руадх подошел к одному из сундуков и открыл его. Он зачарованно смотрел в сундук. — Вот, кажется, адамантин. Посмотри, хватит? Сэм подошел и поглядел. — Он самый. И, пожалуй, его хватит, — кивнул он. — Даже еще останется. Где вы драконы берете его в таком количестве? — удивился он. — Я, когда чуть не убился о слиток этого металла в диновом логове, был в шоке. — Откуда этот — не знаю. А ты у Дина спрашивал? Он тебе расскажет, он же твой дракон, — Руадх подошел к другому сундуку. — А тут камни всякие. Может, здесь есть те, что нужно? Сэм поворошил содержимое сундука, и пожал плечами. — Надо будет высыпать и посмотреть. Так, на вскидку, что-то вроде есть, но их надо подбирать. По качеству, размеру, и чтобы подходили именно тебе, — объяснил он. — Вот как это объяснить понятнее… — он еще раз провел рукой по камням и выбрал один, который лег ему в руку. Ориентировался он при этом, опираясь на свой дар видеть такие вещи. — Вот этот, например, тебе подходит, — сказал он, протягивая камень Руадху. — Только не для создания логова, а, например, для кольца с гламуром. Или чего-то подобного, — его рука вновь опустилась в сундук, и он извлек еще один камень. — А вот этот тебе носить не стоит. Вообще не стоит. Если сделать вещицу с ним и надеть ее на тебя, то ужасающие ночные кошмары тебе обеспечены. Настолько сильные и реалистичные, что даже могут свести с ума. А, например, Фабиан спокойно может носить такой камень. Ему в масть, — этим простым примером он хотел показать разницу и посмотреть, уловит ли ее драконыш. — Понятно. Значит все такие камни нужно убрать из сокровищницы. Или сложить в отдельный сундук. А кстати, он окутан красной дымкой, — Руадх присмотрелся к камню на ладони Сэма. — Странно, я красный, камень тоже, а он плохой. Сэм хмыкнул и, вновь порывшись в сундуке, нашел камень того же вида, но вот только по отношению к драконышу вполне нейтральный и положил его на свою ладонь рядом с первым. — Вот что ты сейчас видишь? — спросил он. — Он. Он... — Руадх задумался. — У этого такой красной дымки нет. Он серый. Точнее просто бесцветный. — А первый камень, что тебе подходит? Какой он? — спросил Сэм. — Зеленый, как трава. — Видишь? Камень камню рознь. Даже те, что одинакового вида. Скажем, один рубин может подходить, другой — быть нейтральным, а третий — скорее вредоносным. Даже если это камни из одного месторождения, — объяснил Сэм. — Ты их видишь, вот так. Красный, видимо, это то, что может представлять для тебя опасность. Зеленый — то, что подходит. И без цвета, то, что просто камень. Он не имеет для тебя особенных свойств. Вон у тебя груда барахла, будешь разбирать его, отбери все, что будет тебе красным, оставь только зеленое и нейтральное. Думаю, идеально будет, если твоя сокровищница, ну, то что ты туда будешь тащить, будет зеленым. Тогда она будет приносить, похоже, максимум пользы, — он говорил это, отметив про себя, что надо спросить Дина, как он, ну, то есть, его дракон, собирает свою постельку и прочее. — Надо посмотреть еще, как ты видишь разные металлы, но с камнями мы более-менее разобрались. Хотя, могут быть еще такие, которые подходят или не подходят для определенных задач или в определенной ситуации. Я вижу не цвет, а… хм… как он вплетается в ауру. Если это выглядит гармонично и, на мой взгляд, правильно, считаю камень годным для изделия. Плюс к тому, еще и ощущения, объяснить это сложно, но… В общем, есть правильные и неправильные. Или, если он соответствует задумке, тоже вижу, это бывает нужно, когда делаешь вещи просто на продажу. Дальше уж на нее либо находится покупатель, либо нет, — он рассказывал и вдруг осознал, что ему нравится это. Притом, нравится очень. Вообще, процесс обучения кого-нибудь чему бы то ни было вызывал у него сложные чувства. Это было и удовольствие, и радость, но они почти всегда были окрашены сомнениями: а надо ли оно тому, кого ону учит. Тут было не так. Сэм был уверен, что те знания, которые он пытается передать этому юному дракону, пригодятся тому в жизни и не раз, и не два. Кроме того, это были мирные знания, направленные на созидание и создание чего-то полезного и, может быть, даже красивого, и эта мысль почему-то несказанно грела. — Вообще, по-хорошему, для тебя надо бы найти наставника… Дин рассказывал мне, что он ковал оружие, так что кое-что показать сможет и он, была бы кузня, но этого мало. И обучение это не на пару дней занятие, а тут еще и этот дурацкий орден… Надо будет придумать с этим что-нибудь, а пока какие-то основы создания вещей дам я. Грани дара у нас хоть и разные, но, насколько я понимаю, есть и те вещи, которые схожи, да и некоторые приемы можно адаптировать. — Я так понимаю, что сокровищницу не прямо сейчас требуется разобрать, а в ближайшее время? И мне приятно, что ты меня обучаешь. Или Дин будет, чему сможет. Или Фабиан. А у гнома этого, который будет шкатулку делать нельзя учиться? — Руадх был полон благодарности и вопросов. — Он же с орденом не связан. А может, он подскажет кого-то? — Учиться можно у кого угодно, — улыбнулся Сэм. — Тот гном мастер в другом направлении. Да, что-то из твоей области он знает, но он специализируется на создании контейнеров, которые внутри больше, чем снаружи. Разумеется, ты у него что-то почерпнешь, точнее не только у него: под его командой работает целая бригада разных специалистов. А вот идти к Асдойну в ученики тебе без толку, с одной стороны, а с другой — он живет в Перекрестке. Там, похоже, у ордена полно своих глаз и ушей, а ты мальчик приметный. Можно жить под гламуром, но… Есть люди, которые умеют видеть сквозь такие чары и если у ордена там есть хоть один такой, то вся маскировка полетит к черту. — Да уж, теперь от этого ордена никуда не скрыться, — погрустнел Руадх. — А вот… Видеть сквозь чары — это как я увидел, что химера — это химера, а не животное? — Видеть сквозь чары это… — Сэм поглядел на драконыша и активировал свой ошейник, натягивая на себя чары гламура. — Вот сейчас ты как меня видишь? — А разве что-то изменилось? — Руадх пригляделся к Сэму внимательнее. — Для меня — нет. Как ты был эльфом на вид, так и остался. — Попробуй увидеть меня как-нибудь по-другому, — предложил младший. Он не знал можно ли в принципе как-то погасить эффекты, которые давал драконышу его дар видения. Да и вообще представлял, как тот работает весьма условно, поэтому выдать четкий рецепт, как именно действовать не имел возможности, но рассчитывал на любопытство Руадха и на то, что тягу к экспериментам из него не выбили напрочь. — Сейчас ты смотришь, используя свой дар. Это происходит автоматически и есть два варианта: либо оставить все как есть, и всегда все видеть таким, как оно есть на самом деле. Либо научиться как-то перестраивать свое восприятие так, чтобы видеть, как обычные магики, не наделенные подобными возможностями и задействовать свои таланты по желанию или необходимости. Руадх не мог понять, как именно просит смотреть на него Сэм. Ведь, это было так естественно — смотреть на истинный облик. Потом он постарался сосредоточиться и отключить часть видения, но ничего не получалось. О чем он Сэму и сообщил. — Тут только экспериментировать, — ответил ему младший. — Дед говорил, что свое видение умеет гасить. Сумеешь ли это ты — не знает никто. А объяснить, что нужно делать я не могу, так как сам-то вижу по-другому и не знаю, как именно работает такой дар, как твой. — Я вот тут подумал, что может мне у твоего деда спросить, как нужно смотреть так, чтобы видеть прикрытие. А то представляю, что могу увидеть в истинном свете, — Руадх вздохнул. — Пойдем дальше? Живой камень ты мне так и не показал. — Спросить можно, — кивнул Сэм, направляясь обратно в центральный коридор. — Только… Есть вещи, которые можно научиться делать исключительно самостоятельно. Это сложнее, чем действовать по четкому рецепту, но, в целом — правильнее. При этом, это не означает, что спрашивать ни о чем никого не надо. Надо. Для себя я эту дилемму решил так: сначала пробую сам по-разному, не один раз, иногда на опыты уходят годы, и, если все-таки не понимаю, как достичь нужного результата, начинаю задавать вопросы, читать, при этом не оставляя попыток. Понимаешь, о чем я? — Да, конечно, — красный светло улыбнулся. — Мне и Дин также в школе говорил, а я хотел все побыстрее сделать и понять, и научиться. Приходилось себя останавливать и экспериментировать. — Просто готовые схемы действий влекут за собой много последствий, кроме результата. Да, он достигается. И, возможно, даже очень быстро, но… — Сэм поглядел на собеседника задумчивым взглядом. — Может сложиться привычка действовать по чьим-то инструкциям, при этом, создавать самому себе инструкции может стать очень сложной задачей. Это как… — он задумался, а потом спросил: — Чем отличается раб от свободного? Но раб не по названию, наличию знаков, на это указывающих, или занимаемому положению, а по своей сути? — Он не умеет и не может думать самостоятельно, и принимать решения за себя, — Руадх будто читал когда-либо увиденное и выученное. — Кстати, это часть свода правил для драконов. Тех, кто под всадниками. Нису повезло, что он ни с кем не соединился. Еще Улли, одной девочке, у которой был партнер. — Умение — вещь нарабатываемая. Возможность можно найти. Главное тут — желание. Если человек не хочет сам думать, сам решать, сам нести ответственность за свои выборы — он раб. Не важно, какое положение он занимает. Он может быть при этом королем. Но по своей сути он будет именно рабом. Потому, что не хочет реализовывать свою свободную волю. Вот основная разница, — произнес Сэм, внимательно глядя на собеседника. — И с Дином дело не только в везении. Да, то, что мы у него есть, ему очень помогло. Но не только это. Если бы он не хотел бы сам думать, решать и выбирать — наличие нас вряд ли спасло бы его. Так вот, с умениями и вопросами о том, как это сделать, очень похожая ситуация. Ты сам можешь найти способ делать нечто. Он будет уникальным, твоим собственным. Ты можешь воспользоваться чужой схемой, это проще, но утратится уникальность подхода, а иногда это самое главное. Когда ты сначала пробуешь сам, при том, пробуешь не повторять один и тот же набор действий, надеясь, что с сотого раза все как-нибудь получится, а ищешь разные подходы, обдумываешь, сравниваешь, анализируешь, но все равно не добившись нужного результата, спрашиваешь, ответ ложится на твой опыт. На твое старание и твои собственные ошибки. Обычно, исходя из моей практики, этот самый ответ служит не четким рецептом. а своего рода толчком в нужном направлении, получив который, я оказываюсь способен сделать то, что хотел, но все-таки больше по-своему, чем именно так, как сказали. — Я понимаю, — драконыш внимательно слушал младшего, примеряя его высказывания на себя. — Я старался действовать примерно так же, поэтому и считался неугодным. А когда еще и с Нисом подружился… — Хорошо, что ты понимаешь, — улыбнулся Сэм. Пока разговаривали, дошли до входа в помещение, где обитал Кристалл. — Пойдем. Только тихонько. Там Фабиан спит. Нехорошо получится, если мы его разбудим, — он вошел в комнату и поманил драконыша за собой. Кристалл, как и обычно, когда в нем кто-то спал, имел форму большой капли с отверстием-лазом куда-то вглубь себя. От входа в комнату этого лаза не было видно, а камень мягко и чуть заметно светился, напоминая огромный болдер опал, прожилки которого отблескивали красным, зеленью, голубым и золотистым. Свечение становилось то чуть-чуть ярче, то чуть-чуть глуше, соответствуя биению сердца спящего внутри человека. — Ого! — шепотом произнес драконыш. — Какая красотища! И он живой? Его можно потрогать? А пообщаться? Мне кажется, он зовет меня. А если вы там все вместе спите, в каком ритме он тогда пульсирует? — Сколько вопросов, — улыбнулся младший. — Живой. Потрогать… Хм… Думаю, да. Пообщаться — пробуй. А вот как он выглядит, когда мы там вместе спим я без понятия: я же в это время сплю, а он внутри не светится. Ну, то есть, он может, но обычно делает так, чтобы было темно. — Сэм? — изнутри Кристалла раздался сонный голос Фабиана. — Да, я, спи дальше, — отозвался младший. — Извини, что разбудили. — Принеси попить, а? — попросил дорниец. — И чего-нибудь сжевать… Я сам проснулся, так что ваше шушуканье мне не помешало. — Сейчас, — пообещал Сэм. — Руадх, я быстро схожу и вернусь, — сказал он драконышу и, развернувшись, чуть ли не бегом отправился в сторону кухни. — Извини, что мы тебе помешали, — Руадх уселся прямо на пол перед Кристаллом и уставился на него. — Сэм мне дом показывал и рассказывал все. И камень тоже. А он интересный. Мыслит так… Немного странно, но… Двигаться Фабиану было лень, а вот видеть собеседника хотелось, поэтому он попросил Кристалл изменить форму и сделать так, чтобы это было возможно. Тот задвигался, меняясь и плавно перетекая, в итоге получилось нечто типа разрезанной пополам уплощенной капли с полостью внутри. В этой-то полости и лежал Фабиан, уютно обнимая одну из подушек. На второй лежала его голова, а третья болталась где-то за спиной. — Не помешали, — произнес он. — Я сам подумывал встать, сходить поесть и попить, хотя все еще хочу спать. А тут вы… — Мы скоро уйдем. Вот Сэм сейчас принесет все, и мы дальше двинемся. Тем более, еще не весь дом осмотрели, — Руадх улыбнулся. Уж очень забавно выглядел Фабиан. — Хотелось бы и мне попробовать так поспать, но я так понимаю, что камень меня не пустит. Я не его. — Кто ж его знает, — отозвался Фабиан, потягиваясь. Сэм вернулся с подносом и, усевшись рядом с супругом, поставил его перед ним. — Я всего понемногу принес, — сказал он. — Не знал, чего бы тебе хотелось, так что. — Да мне сейчас все равно, — ответил дорниец и, погладив Сэма по ноге, уселся. — Спасибо, — он принялся неторопливо есть, явно о чем-то думая и поглядывая то на супруга, то на драконыша. — И как тебе экскурсия? — спросил он Руадха. — Ваш дом напоминает смесь норок и драконовских пещер. С моей точки зрения — очень уютно, — Руадх огляделся. — И надежно. Сэм здесь все расписал защитными знаками. И это так красиво! Сочетание очень даже. — А почему ты думаешь, что это именно Сэм расписывал? — с любопытством спросил Фаб. — Это же видно! — удивился драконыш. — Так же, как и то, что вы в кухне главный, а Дин там самый частый посетитель. Так же, как и то, что еда вся вашего приготовления, кроме исходных продуктов. Так же, как и химеру, и многое другое. — Забавно, — констатировал Фабиан, глянув на Сэма. — Я хочу уметь так видеть. — Эх, Фабиан, я даже не знаю, что тебе сказать, — вздохнул младший. — Боюсь, что знание о том, как вложить в артефакт простенькое аурное зрение тут не поможет. Тут слишком все сложно, похоже и, главное, я не знаю, как это работает, так что… Перебьешься. Во всяком случае, на некоторое время. Фабиан кивнул и, отправив в рот очередной кусочек еды, мысленно обратился к младшему супругу: — Ты вообще понимаешь, что ты сделал, приведя сюда гостя? — спросил он. — Гостя? — также мысленно переспросил Сэм, чуть склонил голову набок. На его лице было написано полнейшее непонимание. — Но Руадх… — Гость, — перебил его дорниец. — Пока только так. А Кристалл это… — Вот черт! — выругался младший, оглядываясь на драконыша. — Скажешь о своем поступке старшему супругу, — велел Фабиан. — Пусть он решает, что делать. Понял? — Да, — кивнул Сэм. Сейчас, когда супруг сказал, он и сам понял, что зря привел Руадха к камню, во-первых, без санкции Дина, а, во-вторых, по-хорошему, гостям тут нечего было делать. Даже очень близким. Слишком уж специфичная штуковина этот камень. И дело даже не в его цене, а в том, что Кристалл представляет для семьи. Последствия такой демонстрации, в принципе, могут быть любыми. Их в конкретном случае и вовсе может не быть, но младший супруг просто не имел права на подобные действия. Ни при каком раскладе. Но основной проблемой было далеко не это: он поставил безопасность семьи под удар. — Я забыл свое место, и не подумал о возможных последствиях, — признал Сэм осознав весь комплекс сделанного им. — И понял свою ошибку. — Вот поэтому-то пусть Дин и решает, что делать. Это его обязанность. Даже не право, а именно обязанность, — он спокойно ел и со стороны наблюдатель вряд ли мог бы рассмотреть, что внутри семейства проводится воспитательная работа и разбор полетов. — Спасибо, накормил, напоил, теперь я буду спать дальше, — уже вслух произнес дорниец, отодвигая поднос и по новой устраиваясь на подушках. Сэм встал и, забрав поднос, позвал драконыша: — Пойдем, не будем мешать Фабиану. Руадх поднялся, низко поклонился камню и вслед за Сэмом покинул комнату. Он чувствовал напряжение между супругами и понимал, что, скорее всего, являлся источником этого. — Я что-то сделал не так? Сэм? — Не ты, — покачал головой тот. — А я. Сделал… Мда. Фабиан прав: не доходит через голову, дойдет как-нибудь по-другому. Может быть. Когда-нибудь, — они шли мимо коридора, в глубине которого находилось логово и Сэм, остановившись около входа, сказал Руадху: — Помнишь, я говорил о том, куда ходить нельзя? Вот этот коридор. Туда — нельзя. — Я запомню, — драконыш огляделся и постарался запомнить сочетание знаков, которыми коридор был испещрен. — В общем, дом я тебе показал. Мы не заходили только в нашу спальню, прилегающие к ней помещения, и в гараж. Но в остальном, где что ты теперь знаешь, — двинувшись дальше, констатировал Сэм. — Чем бы ты хотел заняться? — спросил он, когда они пришли обратно в кухню. — Я бы хотел немного чаю, а потом занялся бы разбором сокровищницы, — Руадх присел за стол на место, которое они обговорили. — Или одежда вот… — он показал на себя. — У меня, кроме этого, больше ничего нет. — Одежда… — протянул Сэм, окидывая взглядом драконыша. — Чтобы купить одежду, надо выбраться в город. Твои ушки… Тут нет существ с такими ушами. Поэтому придется делать какой-нибудь артефактик с гламуром. Хотя… Если прятать только их, то это быстро. Заготовки под простенькие кольца у меня есть, так что можно управиться за полчасика где-то. Пойдем, поможешь мне перетащить в мастерскую то, что я разобрал, сделаем тебе колечко, да съездим. Руадх вздохнул, он правда хотел сладкого чаю, а Сэм был озабочен деланием артефакта с гламуром. Но сказать об этом драконыш постеснялся и, встав со стула, пошел вслед за младшим. Сэм прихватил с собой пару пластиковых контейнеров и, ссыпав в них то, что отобрал сразу в переплавку и сначала на разбор, потом уже в переплавку, вручил один из них драконышу. — Вообще, если ты чего-то хочешь, то стоит научиться озвучивать свои желание, — сказал он, когда они шли в мастерскую. — Стесняясь, ты получаешь в результате лишь некоторое количество эмоций, но не более того, — он чувствовал эти ощущения Руадха, и то, что ему чего-то хотелось, и стеснение, и нежелание то ли сбить, то ли помешать, поэтому-то и посчитал нужным озвучить то, что озвучил. — Э-э-э-э, я и озвучил… — Руадх был в замешательстве. — Я сказал, что хотел выпить чаю, а потом заняться сокровищницей или одеждой. Только… — Иногда можно и напомнить о том, чего хочется, — улыбнулся Сэм. — Ладно. Не важно. Сходи сделай себе чаю. Сумеешь? Или сходить с тобой? — Я попробую. Я же видел, как ты включал чайник и откуда брал воду и чай. И еще, мед, кажется? Сладкий такой? — Он самый, — кивнул Сэм, принимаясь рыться в заготовках. — Только дай, померяю палец, потом иди, делай чай, — он достал размерные кольца, подобрал нужное и, кивнув, отпустил драконыша побеждать кухонную технику. Руадх кивнул и отправился обратно в кухню. Зайдя в помещение, он проверил наличие воды в чайнике, удостоверился, что ее достаточно, включил его и принялся искать чашку. В одном из шкафчиков верхнего ряда он обнаружил прямо-таки коллекцию кружек и чашек всех размеров и разных форм. Для красного было очевидно где и чьи чашки стоят, и он выбрал себе большую оранжевую кружку, явно не принадлежащую никому из здесь живущих. Налив в нее кипятка и наплюхав меда, он подхватил кружку и вернулся к Сэму. — Что-то я не захотел сам чай в чай класть. Вот вода с медом — самое то. — Это уж дело вкуса, — улыбнулся Сэм, который в это время создавал модельку. Над прибором, с которым он работал, вертелось голографическое изображение Руадха, такого, как он есть, только все нечеловеческие признаки на ней были тщательно убраны. Младший убедился, что вроде ничего не забыл и нажал на нужное место на приборе, сохраняя модель, а потом вывел ее на “печать”. — Ну вот. Полдела, сделано, — удовлетворенно заметил он, беря пластинку и отправляясь с ней к рабочему столу. Колечко, которое он делал, было простым серебряным ободком, единственным украшением которого была насечка с геометрическим орнаментом. Для вещицы, которая нужна немедленно, самое то. Оставалось лишь приладить внутрь кольца пластинку, которую он принес, внедрить ее в металл, а потом все аккуратно зашлифовать и заполировать. — И меня никто не увидит? Такого, как я сейчас? — Руадху было любопытно наблюдать за работой артефактора. — Жаль, я сам так не умею пока. — Так это как? — уточнил Сэм. — Видеть то, что показывают? Или делать такие штуки? Да, никто не увидит, как ты выглядишь на самом деле. — Делать такие штуки, это же так интересно и увлекательно. Уметь работать с камнями и металлами, делать из них красоту, или оружие, или еще что-нибудь… — Да… — протянул Сэм, приступая к финальной полировке кольца. — Наставник тебе точно необходим. Ладно, придумаем с этим что-нибудь, — он повертел свое изделие в руках, а потом взял с полки пузырек с какой-то жидкостью, пинцет и кусочек ваты и зачернил его, чтобы рельеф просматривался лучше, да и вообще, черненое серебро больше отвечало его представлениям о красоте. Вымыв готовое колечко, он отдал его драконышу. — Надеваешь и… — дальше пошли объяснения, как именно активировать чары гламура. Сам-то он мог просто посмотреть, получилось у него или нет, но вот драконыш с его истинным зрением — нет. Руадх надел колечко и сделал все так, как сказал ему артефактор. Он действительно не мог видеть, получилось или нет. Как ни странно, но дар истинного видения у него работал больше и лучше других, и он не понимал, и не мог пока взять его под контроль. — Ну как? — Вполне удалось, — кивнул Сэм, наблюдавший за подопечным. — Ощущение запомнил? Теперь захоти стать обратно собой, и попробуй еще раз, чтобы убедиться, что все получается правильно. Драконыш сосредоточился и выполнил заданное. Поигравшись так пару раз, он остановился на гламурном облике, решив проверить его на других обитателях дома, когда они проснутся. — Мы сейчас поедем за одеждой? — Руадх немного нервничал. Он не совсем понимал слово “поедем”, точнее знал только одно его значение — полететь и в качестве средства передвижения был он. Даже в тех мирах, где была развита техника, его не выпускали никуда из жилья, и он только слышал о самодвижущихся повозках. — Я чуть-чуть боюсь. И стесняюсь. И еще, у меня только золото, на него можно что-либо купить в вашем мире? — Именно поедем, — кивнул Сэм. — Только я схожу, оденусь. Подожди меня, во дворе, что ли, заодно зверье в дом позови, ладно? Я быстро, — все объяснения он решил отложить на то время, которое они будут ехать. — Хорошо, — Руадх вышел во двор и позвал Никсу и Сатту. Те прибежали к нему вдвоем и стали ластиться, мысленно рассказывая, что они делали и как играли. Драконыш попросил их обеих пройти в дом, потому что Сэм просил. Животные убежали в открытую дверь, а сам красный остался стоять на поляне, задрав голову к небу и впитывая тепло. Сэм оделся и собрался быстро, и, накинув на себя гламур дошкольного Сэма, вышел из дому, прихватив карточку и ключи от машины. — Пойдем, — позвал он Руадха. — Тут ездят на машинах. Это такие повозки, в которые не нужно запрягать лошадь или еще какое-нибудь животное. Вместо них там механизм. Они не очень-то приятно пахнут, и издают громкие звуки, но тут уж ничего не поделаешь, — пока он говорил, они дошли до гаража, и Сэм открыл пассажирскую дверь. — Ты будешь сидеть вот тут, — сказал он, кивнув на место драконышу. — Я буду управлять этой штукой, — добавил он, и закрыв дверь за устроившимся на сидении подопечным, обошел Импалу, усаживаясь на водительское место. — Поеду не быстро, чтобы ты мог привыкнуть, — он завел мотор и медленно выехал из гаража во двор, после чего с пульта закрыл дверь гаража. Руадх сначала прикрыл глаза, но тут же открыл их. Потому что с закрытыми глазами он сразу ярко видел связи, всю энергетику, наполнившую эту машину. Она была домом для Дина и Сэма, для младшего даже больше. Вся пропитанная любовью. Классная вещь. И еще драконышу было очень интересно, как же все это работает? С этим вопросом он и обратился к Сэму, когда он уселся на водительское сидение. — Как это работает, это лучше к Дину, — улыбнулся младший. — Он объяснит, покажет и расскажет, а может и потрогать даст. Я понимаю, как она устроена и даже починить могу, но такие объяснения лучше получаются у него, — он не спеша рулил, в сторону шоссе, ведущего в город. — А вот те вопросы, которые ты задавал. Ну, про золото, и прочее. Оно тут не имеет хождения. При этом, являясь ценностью. Его можно обменять на местные деньги, которые делают из специальной бумаги. Ими и расплачиваются, но на самом деле все еще несколько хитрее, — и он вкратце и понятными словами объяснил принцип местной банковской системы, не вдаваясь в вопросы кредитования, чтобы не путать Руадха. — Вот с такой вот карты я и буду расплачиваться за покупки, которые мы сделаем. — Я тебе, получается, должен, — тяжело вздохнул Руадх. Драконышу расставаться со своим золотом ну никак не хотелось, но долги следовало отдавать, и он был готов сделать это. — Скажешь, что именно, хорошо? — Знаешь… — протянул Сэм. — Это даже как-то немного обидно. Я делаю это не для того, чтобы сделать тебя обязанным, а просто так. Из желания позаботиться о тебе. Потому, что считаю это сделать правильным. Потому, что могу себе позволить это сделать. В общем… Я понимаю, наверное, ты не умеешь принимать подарки, и не привык к тому, что кому-то может быть не наплевать на тебя, но… Деньги или золото, не важно, сами по себе, на мой взгляд, не являются ценностью. Это ресурс для достижения каких-то целей. — Наверное, ты прав, — Руадх задумался над словами Сэма. — Мне еще многому предстоит научиться, судя по всему. И этому тоже. Принимать подарки и не считать себя в долгу. Я попробую, извини меня. Я никак не хотел тебя обидеть. Просто… В приюте такое не было принято, да и в школе. А Дин, если и поступал так, то обставлял как-то по-другому, вроде и не подарок… — Я не обижаюсь, понимая, что некоторых навыков у тебя просто нет и взяться им было неоткуда. Если бы я обиделся, я бы вряд ли об этом сказал, просто потому, что довольно скрытный, да и… В общем, ты бы это скорее почувствовал, чем услышал, — он ненадолго замолчал, а потом попросил: — А расскажи что-нибудь о себе? — Он сам рассказывал сегодня достаточно, чтобы иметь возможность задать такой вопрос и рассчитывал получить более-менее развернутый ответ, а не отговорку типа, что и рассказывать-то особо нечего. Так сказать, откровенность за откровенность. — Что сам захочешь, мне все интересно. — Я… Вот сейчас ты задал вопрос, а я понимаю, что рассказать мало что смогу. Как в приюте жил. Примерно на этот рассказ Сэм и рассчитывал, озвучивая свою просьбу. Он мог нафантазировать себе сколь угодно ужасные условия, в которых рос его собеседник, но нужно было знать о реальности: его фантазии ничуть не помогут поправить то воспитание, которое получил Руадх, а то, что там есть что править, было очевидно. — Если хочешь — сказал он мягко. — Там было очень… странно… То есть, конечно, там был нормальный такой приют. Одна комната на группу из десятка разумных одного возраста. Начиная от младенцев, заканчивая старшими. По идее, я до сих пор должен находиться в нем. У нас нет другого жилья и другой работы, кроме как быть со всадниками. Но ты не это хотел услышать, так? — Сэм кивнул. — Я помню себя лет с четырех. И вот почему странно. Нас воспитывали одни мужчины. Никаких женщин. Хотя, среди нас и девочки были, ну или женские особи, если так понятней. Я взрослых женщин увидел только в школе и на заданиях. И был очень сильно удивлен. Они совсем другие… — Руадх мечтательно улыбнулся. — Поэтому меня к ним и тянет. Так вот, я ушел в другую сторону. Мое первое осознанное воспоминание, как меня насильно кормили. Какой-то кашей. Она была настолько гадкая, без сладкого вкуса, как из ногтей. Я отказывался ее есть и меня привязывали к стулу и кормили. А я орал и плевался. Тогда приходили… черные люди и что-то такое делали, что мне становилось все равно, что есть… Хотя, я очень люблю сладкое и… — драконыш замер, вспоминая. — Это только один эпизод. Так воспитывали всех. Быть покорным, послушным, делать то, что прикажут. Никогда не проявлять инициативы. Спать с тем, кем прикажут тоже. Еще странность — среди всадников нет женщин, вообще… — Вот это-то как раз мне не кажется странным, — подал голос Сэм. — Женщины… — он кинул взгляд на собеседника. — Они действительно другие. Я… Понимаю отличие не просто головой, а… Опыт. Собственный. Там много тонкостей, но общий смысл отсутствия женщин при таком воспитании ясен: у большей их части развит материнский инстинкт. Они жалели бы детишек, а вас воспитывали так, чтобы вы не знали теплых чувств по отношению к себе, а, вследствие этого, не испытывали бы их сами по отношению к другим. Ни жалости, ни сострадания, ни понимания, что жизнь — это дар. Может быть, самый больший, что есть у любого живого существа, не важно, магик он или нет, даже не важно насколько он разумен. Странно другое: как ты сумел сохранить себя во всем этом… Вот это я понимаю — чудо. — Я всегда был другой, — Руадх все вспоминал свое детство. — Я научился прятаться. Как бы это объяснить… Я стал прятать истинного себя, показывая им то, что они хотели. Не всегда удавалось, конечно. Наказывали меня часто, но было плевать. И я не один был такой. Мне кажется, что то, что внутри тебя, твою истинную суть убить почти невозможно. Да и сломать тоже. Хотя, я видел и таких детей. Или они изначально были склонны к рабскому поведению, а их только подтолкнули в нужном направлении. Обидно было, что таких большинство. А еще, мне помогала моя застенчивость… Уж не знаю почему, но застенчивых не любят. Как и слишком раскованных, — он бросил взгляд на Сэма. — Это странно. — Слишком раскованные… Хм… Их не не любят, тут, наверное… — Сэм задумался. — Сложно объяснить, пожалуй, но я попробую, вдруг получится. В общем, видимо, раз раскован — значит, как бы не боится, а раз не боится, то сильный. Сверстники сильных побаиваются, мало ли, что у такого на уме. Вот такие вот раскованные, наверняка же верховодили в приюте? Так? А воспитатели, небось, таких еще и поощряли, выделяли среди других. Может быть вещами, которых больше ни у кого не было, или какими-нибудь вкусностями, или закрывали глаза на их проделки, а может все это вместе. — А вот и нет! Не угадал. Их еще больше гнобили, — Руадх помрачнел. — Нельзя было такими быть, понимаешь. Никакого лидерства, ничего. Мы, воспитанники, должны были быть как… Мне даже слова-то такого не подобрать. Одинаково покорными. Примерно так. Никакой индивидуальности. — Интересная система воспитания, — протянул Сэм, пытаясь припомнить что-нибудь подобное, но в голову ничего не приходило. Все, что всплывало в памяти, опиралось на принцип “разделяй и властвуй”. Тут, похоже, было не так. Во всяком случае, воспитанников этого приюта готовили по другим принципам: все одинаковые, как роботы. Винтики. Запчасти. Вот только любое разумное существо, тем более, наделенное дарами, отличается от других подобных. Нет двух одинаковых бойцов или ритуалистов, каждый развивался как-то и гранил свой дар по-своему. У кого-то лучше получается работать с мечом, а кто-то лучник. Оба бойцы, но все-таки не одинаковые. — Ты… У меня будет просьба. Может быть чересчур, но… Очень хорошо было бы, если бы ты позволил Фабиану прочесть тебя. Он сможет показать твои воспоминания мне и Дину. Нужно знать, что делает противник, чтобы иметь возможность просчитывать его. Твои воспоминания могли бы помочь в этом, но я пойму, если ты не захочешь пускать в свой разум телепата. — Хорошо, — спокойно сказал драконыш. — Я буду не против. Если моя память поможет лечить таких, как я. Возвращать их, то это… Правильно. Ведь так? — С нашей точки зрения — да. А с точки зрения ордена и мы, и ты — преступники, — улыбнулся Сэм. — А кому-то и вообще по фигу, пока его не затронуло. И таких, увы, большинство, — За разговором они доехали до торгового центра и Сэм, припарковав машину, вылез из нее. — Приехали, вылезай, — сказал он Руадху. — Пойдем, оденем и обуем тебя. Внутри… Народу много. Не отставай. Драконыш вылез из машины и застыл. За разговором в машине он не особо обращал внимание на то, что происходило вокруг. А следовало бы. Они остановились в месте, в котором стояло очень много похожих машин. Руадх видимо их слышал, когда они ехали по дороге, и он замечал что-то движущееся навстречу или рядом. Но разговор был крайне увлекательными и воспоминания настолько захватили его, что драконыш все интересное пропустил. Но ничего, он еще нагонит. Вокруг него и машин действительно было много существ, но не все они были людьми. Где-то мелькала страшная клыкастая морда, где-то шерстяная, а где-то полуразложившееся нечто. Руадх притиснулся к Сэму, но за руку его брать не стал. Нельзя. Он шел, вертя головой по сторонам и пытаясь запомнить все вокруг. Сэм повел своего спутника первым делом в обувной магазинчик, где они с Дином покупали босоножки и клевые ботинки. Там он показал на эту модель обуви Руадху. — Мы для всяких вылазок вот такие предпочитаем. Они удобные и крепкие, да и выглядят неплохо, на мой взгляд. Можем купить и тебе такие же. Но нужно еще что-нибудь полегче. Драконыш оглядел магазин и прошел к полкам, на которых стояли мягкие мокасины. — Вот примерно такие можно? Или сапожки, как у тебя… — Сапожек как у меня мы не найдем тут готовых, — ответил Сэм. — Только если на заказ. А такие, конечно можно, — он позвал консультанта и тот помог с размером и подбором обутки для драконыша. — Еще чего-нибудь тут хочешь? Я бы кроссовки взял. Заниматься в них будет удобнее, чем в мокасинах, — он показал, что имеет в виду под словом “кроссовки”, понимая, что оно незнакомо Руадху. — Если ты считаешь, что надо, тогда давай купим. Мне кажется, в таких бегать хорошо, — он повертел в руках кроссовку, посгибал ее. — Еще бы такие, вот только полегче… Вот, эти! — он показал на кеды. — Эти хороши будут тоже. И на других они надеты. Сэм пожал плечами. То, что носили другие его как-то не особо заботило, но, если детенышу хочется, то почему бы и нет? Расплатившись и вручив Руадху пакет с коробками, они пошли дальше. Надо было купить еще и одежду и за этим делом они отправились в магазин снаряжения: по опыту покупок было установлено, что там наиболее подходящая одежка для их образа жизни. Да и, с другой стороны, для драконыша все равно предстояло сшить пару комплектов одежки из ткани, в которой он сможет спокойно перекидываться в дракона и обратно, так что эта — скорее для повседневной жизни, чем для походов. — Пара-тройка штанов, несколько футболок, носки, что-то теплое, белье, — огласил он список того, что предстояло купить в этом магазине, объяснив, что такое футболка и показав на своем примере. — То, в чем ты будешь тренироваться. Цвета — на твой вкус. Все, что приглядишь, можно мерить, для этого есть специальные кабинки. Вперед. Руадх пошел по рядам, выбирая себе одежду. Брал он себе, в основном, вещи земляных и осенних цветов, не различая размеров и фасонов. Понравилась шмотка — взял себе. Сэм притормаживал его, показывая и объясняя, что есть такая штука как размер и, исходя из того, что драконыш был по габаритам примерно, как Фаб, младший представлял какой именно ему нужен. В итоге в примерочную Руадх отправился с грудой одежды, которую предстояло всю перемерить. — Иди, мерь, — велел Сэм. — Некоторые вещи могут и не подойти. Руадх улыбнулся и прошел в примерочную кабинку. Примеряя одежду, он растерялся. Он хотел все. У него никогда не было так много вещей, своих, а не с чужого плеча или купленных воспитателями приюта. Да и то, там редко что перепадало новое и красивое. И поэтому, а еще жадничая, драконыш собирался забрать все, что было сейчас в примерочной. Не понимая, что значит “Некоторые вещи могут и не подойти”. Сэм почувствовал из кабинки, где возился Руадх, растерянность и спросил: — Чего ты там? Что-то не так? — Да… все вроде так… — Ответил драконыш. — Только я не понимаю, что значит подойдут или не подойдут вещи. — Ты позволишь помочь тебе? — спросил Сэм, осознав суть проблемы. Выбрать то, что нормально выглядит, при этом еще и удобно, видимо, Руадх был не в состоянии. Ему не жалко было купить все, что навыбирал драконыш, но прививать понятие: это нужное, хорошее, нравится и я буду этим пользоваться, а вот это прикольное, но неудобное и пользоваться скорее всего не буду, нужно было как-то. Как это делается на самом деле младший не знал, но, видя, как сидит вещь, мог показать разницу. — Да, если тебе не трудно. Я потерялся в выборе… — Руадх вполне оправдывал свое имя и был красным до самых пяток. — Давай сделаем так: надевай то, что тебе вот очень-очень на вид нравится и показывайся мне, — предложил Сэм. — Я оцениваю, как это выглядит на тебе, как сидит и так далее. Если все ок — забираем это. Руадх не мог видеть Сэма, так же, как и Сэм его, поэтому угукнул из-за занавески и напялил первые попавшиеся штаны и футболку. В таком виде он и вышел к младшему. — Ну, выглядит нормально. Присядь, подними ноги, согнув колено и подтянув к животу, — велел Сэм. — Удобно? Нигде не давит, не натирает, не жмет? — спросил он, когда Руадх совершил все эти телодвижения. — Вроде нет, хотя вот тут, — он схватился за ширинку штанов. — Не очень удобно…Там были такие штаны без вот этого всего. Мягкие. Они хорошие. — Мягкие, скорее всего тренировочные, — улыбнулся Сэм. — В них только занимаются физическими упражнениями, обычно. А эти для выхода куда-нибудь, или по дому ходить, с Никсой гулять, или еще куда. В общем, на каждый день. Хотя… — он оглядел собеседника внимательно, а потом спросил: — Ты ведь под штаны ничего не надел, так? — вопрос был глупым. Белье-то они не брали, да и примерять его нельзя. — Есть еще один элемент одежды, который помогает делать так, чтобы было удобнее. Померить его нельзя, таковы правила, но… — младший подошел, повертел драконыша туда-сюда, подергал за брючины, заставил наклониться и присесть. — В общем, с бельем будет нормально. Иди, надевай следующий комплект, а этот отложи в сторону, — таким же образом они перемерили все и лишь пара вещей оказалась в другой куче. — Одевайся в то, в чем пришел, — распорядился Сэм и, когда Руадх оделся, они сгребли вещи и пошли к кассе. Чек вышел на приличную сумму, но счастливая физиономия драконыша вполне компенсировала этот недостаток. — Все, осталось купить белье, — сказал Сэм, оглядываясь. Он высмотрел магазинчик, где продавали мужское и, зайдя туда сам выбрал то, что хорошо и удобно будет сидеть на его подопечном, учитывая его комплекцию, род занятий и те шмотки, которые они купили. — Мы можем идти отсюда, но… Давай-ка, отнесем все это в машину, а потом… В общем, увидишь, — он улыбнулся и пошел в сторону стоянки. Руадх был счастлив. Он получил целую гору своих собственных вещей. И Сэм почти весь день провел с ним. И показал ему дом. И камень, который говорит. И вообще все было настолько ошеломляющим! Они сгрузили покупки в багажник машины и драконыш пошел вслед за Сэмом, снова направляющимся в магазин. Младший решил, что побаловать драконыша мороженым будет, как минимум, забавно. Ребенку (а он воспринимал его именно ребенком, несмотря на то, что парню было немало, по человеческим меркам, лет), будет приятно, а ему самому хотелось кофе. Они поднялись на этаж, где располагались разные кафешки и Сэм, оглядевшись по сторонам, направился туда, где торговали мороженым. Доверять выбор Руадху он не стал: как тот выберет, если не может прочитать, что написано? Да и наверняка названия ему ничего не скажут, поэтому выбрал несколько сортов мороженого на свой вкус, заказал чашку кофе и, забрав все это, устроился за одним из столиков, приглашающе махнув рукой. — Это едят не спеша. Оно холодное, — объяснил он, пододвигая к драконышу креманку с мороженым, а себе забирая чашку. — Угощайся. Руадх придвинул к себе посудину и уставился на содержимое. В креманке лежало три сорта мороженого: ванильное, малиновое и банановое. Для драконыша это были просто три шарика чего-то, имеющие различный цвет и запах. Два из них пахли какими-то фруктами или ягодами, а вот третье, белое, пахло, как девушка-консультант, которая помогала им в магазине белья. Он решил начать пробовать нечто именно с этого шарика. Зачерпнув небольшой ложкой маленький кусочек, драконыш засунул его в рот и чуть не умер от восторга. Это! Было! Нечто! Холодное, сладкое и с каким-то привкусом, но очень вкусное. Явно было сделано из молока, а скорее всего сливок. Эти вкусы он помнил, доставалось иногда. Но оно в сотни раз превосходило все молоко. Прикончив белый шарик, Руадх взялся за второй, розовый, а потом и за желтый. Это было так вкусно! — Сэм, а мы можем купить это домой? Пожалуйста! Я бы вообще только это и ел, — он даже немножечко поныл и состроил мордочку обиженного щеночка. — Можем, — кивнул Сэм, улыбаясь. Он пил кофе мелкими глотками, наблюдая за тем, как драконыш поедает мороженое. Это было очень забавное зрелище. Такое задумчиво-счастливое лицо и радость от каждой ложки. Как же мало человеку нужно для счастья. — Пойдем. Тут только вот так, порциями продают. Нужно в магазин, где продукты. Пришлось завернуть еще и в продуктовый, благо тот был в том же здании и там младший выбрал несколько больших брикетов мороженого с разными наполнителями и, захватив термопакет, пошел на кассу, сопровождаемый Руадхом. — Продукты тут не очень, — сказал Сэм по дороге. — Мы покупаем в другом месте. А вот мороженое — вполне себе. Думаю, даже Дин не откажется. — Дин тоже такое любит? — задумчиво спросил Руадх. Ему казалось, что такой суровый мужик, как Дин, должен больше всего на свете любить мясо и только мясо. Тем более, у него был такой громадный дракон. — Мне казалось, что он больше по мясу… — Он и рыбу любит, и овощи, и фрукты, и даже творог, — улыбнулся Сэм. Расплатившись, они вышли из магазина. — Домой. Думаю, тебе на сегодня впечатлений более чем достаточно. — Да, более чем. Сейчас приду домой и буду только вспоминать сегодня. Ничем больше заниматься не смогу, — Руадх радостно улыбался. — Хотя, в таком настроении сокровища разбираются на ура. — Вот и займешься, — кивнул Сэм. Ему самому предстояло дождаться, пока проснется Дин и рассказать ему, что сделал. Настроения это не добавляло, хотя он всеми силами старался не показать своего беспокойства спутнику: не зачем. Это его косяк и только его. Ему за него и отвечать. Драконыш уселся в машину и, вспомнив о своем обещании самому себе как можно больше внимания обращать на дорогу, уставился в окно. Мимо проплывали дома, улицы и существа. Видеть все это в таких больших количествах было очень непривычно. Как и то, что мимо проносятся такие же машины, но только куда с большей скоростью, чем ехали они. — Сэм, а наша машина может ехать быстрее? Я скорости не боюсь, ты бы видел, с какими мы летаем… — Видел, — улыбнулся Сэм, прибавляя скорость. — Я ведь летал с Дином. И не раз, притом, помогая ему в полете всем, чем мог, а моя стихия Воздух. И между нами есть связь дракон-всадник. Только… Без клятв и прочего. Так, как и должно быть на самом деле. — Разве это возможно? — Руадх был в замешательстве. И еще, усиление скорости принесло в салон не очень приятные запахи. Что-то искусственное. Он поморщился. — Нам говорили, что только через ритуал с клятвами будет подходящее соединение. — Вам врали, — ответил Сэм. — Дин, я и Фаб в полете — единое целое. Два всадника одновременно. Вам говорили и что это тоже невозможно. — Да! Только если ты везешь всадника и пассажира, — Руадх опять не обращал внимания на окружающую обстановку, слишком увлеченный разговором. — Никогда не может быть двух всадников. Если, например, первый всадник умирает, дракон идет за ним! Только так! — Нет, — покачал головой Сэм. — Тут по-другому. Ритуал этот и клятвы — это штука для того, чтобы дракон подчинялся полностью. Соитие при этом, видимо, для демонстрации власти или чего-то такого. Может, проверки, насколько он подчиняется, а может и элемент магии секса. Еще клятва не симметрична. Дракон уходит полностью, без возможности переродиться. Наверное, это сделано для того, чтобы извести драконов, или, чтобы держать их в страхе. Не знаю… У нас не так. Мы… — он глянул на драконыша. — Близки. Во всех смыслах. Я любил Дина в его драконьей форме. Но не чтобы подчинить, а потому, что это обоим в удовольствие. И, больше того, скажу тебе такую штуку: если бы я мог принять его, я бы сделал это. По лицу Руадха текли слезы и он, казалось, их совсем не замечал. Все, все, что им рассказывали, что вдалбливали в приюте и школе, все вранье. Оказывается, можно просто любить кого захочешь и это существо, человек, эльф или еще что, девушка или юноша, мужская или женская форма, все равно будет твоим всадником. Все равно. — Мне так плохо сейчас… — он практически рыдал. — Я… А сколько таких осталось в приюте, а в школе?.. А летают со своими всадниками? И как их можно вернуть? Сэм протянул руку и, притянув драконыша к себе, обнял как ребенка. Вести машину так было не очень удобно, и он сбросил скорость. — Всех спасти не получится, — был вынужден признать он. — К сожалению, это так. Мне тоже очень жаль, но… Если верить твоему бывшему всаднику, то под орденом тысячи миров, а нас всего трое, если с тобой — четверо. Нам их просто не одолеть. Мы разве что партизанить можем и то… Это далеко не безопасно. — Знаешь, что? Мы сейчас приедем домой и пусть Фабиан прочтет всю мою память. Это тоже поможет. И надо эти воспоминания передать целителю. Мало ли, пригодится. И я хочу вам помогать, можно подумать, те миссии, в которых нас отправляли, были безопасны, — Руадх уже не плакал, но горел огнем гнева и возмущения. — Надо спасти сколько сможем. Даже одного, двух драконов — это уже будет радость. Вот, посмотри на меня. Я рад, что меня вытащили. Пусть я не очень умен или не умею жить в таком мире, как ваш, но все-таки. Я теперь нормальный дракон. Могу найти себе ту пару, которую я захочу и воспитывать с ней свое потомство, а не приютских детишек. Да, даже если и приютских, можно самим решать, кого. И я могу вас считать своей семьей. И мне за это ничего не будет. — Сначала Фабиан выспится, — улыбнулся Сэм. — А спасти… Кого сумеем — вытащим. Но… Вот, например, второй дракон, что был в орденском отряде. Он был другой. Не такой как ты. Он принял свое положение и, даже если бы мы его вытащили, он бы все равно не стал, как ты это назвал “нормальным”. Его сломали, к сожалению. Но, может быть, в следующее рождение, ему повезет больше. Мы убили его первым, так что у него есть шансы. — Хорошо бы, — Руадх заулыбался. — Мы опять ползем… — он снова уставился в окно, отмечая уже проплывавшие мимо горы и поля. — А чем так неприятно пахнет в машине? — Топливом, на котором она ездит, — ответил Сэм, отпуская более-менее успокоившегося Руадха и ускоряя движение. — Увы, оно вонючее. И, кстати, учиться жить в этом вот мире тебе не особо придется, — и он рассказал драконышу об их планах по переселению, причинах этого действия, а также о тех проблемах, которые ожидают их там, куда они собираются перебраться. — О! Вот это даже лучше. Мир, который ты описал, значительно привычнее для меня. И потом, я буду рад помочь. Во всем, — Руадх обернулся к Сэму и улыбнулся. — И даже если там есть неразумные драконы, с ними можно подружиться и летать вместе, и сражаться. Я могу их позвать за собой. — С таким-то даром? Пожалуй, что и можешь, — улыбнулся в ответ Сэм. — И такой мир, как тот, привычнее не только тебе, но и Фабу. Это мы с Дином тут родились, поэтому и знаем, как тут жить. Потом как-нибудь попроси его рассказать о нашей жизни до того, как мы начали вспоминать себя. — Угу, попрошу, — кивнул драконыш. — Мы скоро приедем? А то очень хочется опорожниться… — Уже почти, минут пять осталось, — ответил младший. Они за разговорами почти приехали, и действительно, через пять минут он подрулил к дому и, загнав машину в гараж, выключил двигатель. Руадх убежал, а Сэм принялся доставать их покупки из машины. Дин проснулся в тишине и гордом одиночестве. Было так непривычно, что никто не сопел под боком, никто не грел и не обнимал его. Но что поделаешь… Старший встал и, посетив ванную, сходив под душ и совершив все необходимые гигиенические процедуры, в чем спал, так и вышел в кухню. Пока он принимал душ, видел, что Сэм и драконыш едут в машине домой. Но решил не особо заморачиваться по поводу степени своей одетости. Потому что, по его мнению, если Руадх примет его предложение, то должен привыкнуть и к такому. А если бы они ходили бы тут, как монахи, а потом, после обряда усыновления все резко разделись бы, то для драконыша это было бы шоком. Поэтому вот. Когда в помещение зашел Сэм, груженый пакетами с мороженым, Дин кверху задом копался в холодильнике, разыскивая что пожрать. Сэм, увидав старшего супруга, вздохнул. Разговор откладывать было нельзя и, поэтому, он, подойдя к холодильнику, засунул в морозилку мороженое, а потом принялся терпеливо дожидаться, пока Дин закончит свое занятие. Гламур он скинул еще разгружая машину и теперь сидел на стуле с виноватым и расстроенным видом. — Доброе не знаю, что, — Дин, наконец, нашел себе еду и теперь обернулся к столу. — Ты чем так расстроен? Да еще и виноватое лицо. Что-то случилось? — он уселся напротив супруга и поставил тарелку с едой на стол. — Я тебя слушаю. Сэм встал, обошел стол и опустился перед старшим супругом на колени. — Я виноват, — произнес он, а потом изложил ему то, что произошло. Все. От начала и до конца, не утаивая ни своих мотивов, ни того, что на его ошибку указал Фабиан, а он сам осознал ее лишь после того, как на нее указали. Дин выслушал рассказ супруга и задумался. — Это очень серьезный проступок, Сэмюэль, — тут в дверях показался Руадх, решивший искать всех в кухне. Старший кивнул ему на стул Фабиана и продолжил, — и он требует такого же серьезного наказания. Я придумаю, что с тобой делать и скажу тебе позже. Непосредственно перед наказанием. Меня радует, что ты осознаешь свою вину. Но! Тебе действительно требуется некоторые вещи доносить через задницу. Так понятнее. Иди, — Дин не собирался прогонять Сэма, он просто показал головой на тот стул, на котором тот и сидел раньше. Сэм, который смотрел в пол все время, пока говорил он сам и пока говорил Дин, встал и молча вышел из кухни. Куда ему идти было не совсем очевидно, но, действуя совершенно автоматически, он пошел в спальню, разделся и опустился на колени рядом с кроватью. Состояние у него было странным: с одной стороны, он действительно чувствовал себя очень виноватым. С другой — злился на себя: как можно было совершить настолько тупую ошибку?! С третьей, он просто ждал решения старшего супруга и был готов подчиниться любому. Руадх присел на стул напротив Дина и внимательно слушал. Он понимал, что Сэм в чем-то считает себя очень виноватым и просит его наказать. Но Сэм весь день провел с ним. Неужели Дин настолько ревнив, что собирается наказывать младшего супруга за это? А еще драконыш обнимался с младшим и видел его голым. Тут Руадху поплохело и он уставился на Дина. — Это из-за меня? Из-за того, что мы целый день были вместе? Что ездили куда-то? Так Сэм не виноват. Вы же спали, и ты, и Фабиан. А он мне кучу одежды накупил. В чем ты его обвиняешь? — драконыш был полон решимости отстаивать Сэма. — Стоп-стоп-стоп! — Дин посмотрел на Руадха. — Сэм действительно виноват и это связано с тобой. Но не так, как ты подумал. Он водил тебя по дому? Живой камень показывал? — Да, я сам попросил, и он мне не отказал, как гостеприимный хозяин. — А не должен был, — тяжело сказал Дин. — Это Родовой камень и посторонним его показывать нельзя ни в коем случае. Даже, если я и предложил тебе войти в род. Но пока ты не дал ответа — ты посторонний. И это очень серьезный проступок. Сэм будет за него наказан. Следовало бы и тебя наказать, но ты не знал. Пусть тебя просто совесть помучает. Руадх опустил голову и покраснел. Он же не знал и не думал, что все так серьезно. Он тяжело вздохнул, встал со стула и пошел в комнату, выбранную им. Драконыш решил посидеть там несколько часов и подумать. Дин же, пока доедал свой импровизированный завтрак, придумал, как именно он будет наказывать Сэма. При этом он видел, что тот стоит в спальне на коленях, полностью обнаженный и ждет. Но Дину требовалось часа четыре, а то и пять для создания инструмента наказания. Сэм, конечно, может и простоять все это время, но лучше всего, да и полезнее, отправить его спать. Тем более, по диновым ощущениям, любимый еще не ложился ни разу. Он мысленно приказал Сэму залезть в кровать и спать, пообещав разбудить его, когда инструмент для наказания будет готов. Сэм забрался на постель и, свернувшись клубком, отрубился почти моментально. На самом деле он устал. Развлекать Руадха столько часов, а до этого еще и трофеи с кристаллами добывать, разбирать артефакты и один, пусть и простенький, но сделать — это было много. Вот только спал он беспокойно. Ему снилось то, что может произойти, если ситуация сложится не в их пользу и это было страшно. Дин видел, что Сэм спит беспокойно и списывал это на нервозность перед наказанием. Сам же он прошел в гараж, откопал нужные материалы и занялся строительством простейшей узкой вертикальной клетки, в которой можно было только стоять и которую можно было подвешивать. Дину было легко работать с железом, сваривая собственным огнем прутья, дно и потолок клетки между собой. Вот только с дверцей пришлось повозиться. Долго не могли отыскаться подходящие петли. Наконец, работы были закончены и Дин перетащил клетку в застенок в логове и прикрепил к цепям, свисающим с потолка, пока не поднимая. Потом он прошел в кухню, налил целую кружку чая, который любил Сэм, положил туда меда и, помешивая, направился в спальню будить мужа. — Сэмюэль, вставай, — он дотронулся до спины младшего. — Пора. Сэм вздрогнул от прикосновения и резко вскинулся. Состояние было, что спал, что радио слушал. После тех кошмаров, которых он насмотрелся, ощущения были отвратными. — Да, — ответил он, более-менее придя в себя и сфокусировав взгляд на Дине. — Я… Ох, — Сэм опустил голову. — Да, я помню про наказание и готов. Можно только в уборную схожу и морду умою? — Можно и даже нужно, — Дин помнил об артефакте и приказал тому занять место на талии Сэма. Тот встал и отправился в ванную. Умылся и привел себя в порядок он просто в рекордные сроки и, вернувшись обратно, подошел к супругу и опустился перед ним на колени, ожидая приговора. — Итак, Сэмюэль. Ты показал наш Родовой камень постороннему человеку. Я понимаю, что именно заставило тебя сделать это. Руадх неплохой дракон, совсем молодой и зеленый. И ты хотел сделать ему приятное, и немного похвастать, так? — Да и нет, — ответил Сэм. — Сделать приятное — да. Похвастаться — нет. Я просто не воспринимал и не воспринимаю его чужим или просто гостем. Это не оправдывает моей дурости. — Это понятно. И да, не оправдывает. Несмотря на то, что я сделал ему предложение, ответа он мне еще не дал и членом рода не является. Я рад, что ты понимаешь это. И расстроен, что ты не подумал об этом заранее. И осознал все только после того, как Фабиан указал тебе на ошибку. Сейчас, наказывая тебя, — он протянул Сэму кружку с чаем и жестом показал, что ее надо выпить, — я не испытываю ни предвкушения наказания, ни удовольствия, ни упоения властью. Я действую так, потому что должен. Существуют определенные правила и их нельзя нарушать. Допил? Вставай, пойдем со мной. Чай был отвратительно сладким на вкус или Сэму так показалось. Но влил он эту жидкость в себя с трудом, морщась и чуть ли не давясь. — Можно тебя попросить? — спросил он, поднявшись на ноги. — Смотря что, — ответил Дин, выходя из комнаты и направляясь в сторону логова. — Руадх ни в чем не виноват, — произнес Сэм, идя за супругом следом. — Это только моя вина и больше ничья. Не сердись на него, пожалуйста. Не ругай, а… Если можешь, просто объясни, что произошло и в чем тут все дело. И еще… Его зелья и покормить. Он ведь наверняка сидит у себя и… — Хорошо, покормлю и зелья дам, — сказал Дин. — А насчет остального, он все слышал и стал потом каяться. Я ему все объяснил и вроде он понял. Но пошел страдать за тебя в свою комнату, — они вошли в логово и отправились прямиком в нужный застенок. — Сэм, вот твое наказание, — Дин указал на клетку, стоящую на полу посреди каземата. — Ты проведешь здесь некоторое количество времени. Какое — я сообщать тебе не обязан. Я буду приходить и проверять тебя раз в какое-то время. Залезай. Сэм покорно занял положенное место и замер. Дин закрыл за ним дверцу, просто заварив ее собственным огнем, и поднял клетку над полом. Внутри было тесно, плюс конструкция качалась и это было неудобно, но пока это был все неудобства, которые испытывал младший. Он ожидал чего-то совершенно другого и непонимающе поглядел на старшего супруга сквозь решетку. — Сэм, наказание должно быть наказанием, а не удовольствием для обоих. Пороть тебя — не вариант. Для нас обоих это в кайф. Так что, повиси тут, подумай, — Дин вышел из каземата и закрыл за собой дверь. Мысленно он приказал сэмовой игрушке сделаться строгим поясом верности и небольшой пробкой без вибрации. Просто так захотелось. Сэм остался в одиночестве. Дин сказал: подумай. Вот он и думал. И чем больше думал, тем более страшные вещи ему приходили в голову. Плюс к тому, через какое-то время он осознал, что просто так стоять тяжело и, насколько получалось в шаткой конструкции, стал переминаться с ноги на ногу. Облокачивания о стенки приводило к тому, что клетка еще больше раскачивалась и это было еще хуже. Пояс давил, несмотря на отсутствие эрекции и это тоже было неприятно. Сочетание моральных терзаний и физических неудобств давили на Сэма весьма сложным комплексом ощущений. Он мог загнать себя в то же состояние, что пребывал в процессе ритуалов, но… Он понимал, что наказан и должен принять наказание полностью, как бы плохо ему ни было. Может быть, когда в следующий раз случится нечто подобное, память о пережитом не даст ему повторить ошибку вновь. Абсолютно непроглядная темнота, в которой его оставил Дин, давила на нервы. Казалось, что там где-то в ее чернильной глубине, бродит кто-то или что-то. Страшное. Голодное. То, что может погубить не только его, но и его близких. А все потому, что он, как последний лопух, вместо того, чтобы думать, действовал, повинуясь порыву. Дин, устроив Сэма в каземате, прошел в комнату драконыша и позвал его с собой в кухню. Тот не особо сопротивлялся, потому что очень хотел есть, но в связи с последними событиями, не смел выйти из своей комнаты. Старший усадил его за стол, поставил ему тарелку с мясом и овощами, выставил зелье, мед и фрукты и приказал есть и не устраивать тут панихиды. — Ты все-таки наказал Сэма? — спросил красный, когда съел половину тарелки. — Да, как и собирался. Он нарушил правила. Причем, не просто такое, из головы мною придуманное, а глобальное. Это — наша безопасность. Я знаю, ты это понимаешь, — Дин налил себе травок и принялся отпивать маленькими глоточками. — Вы же за чем-то в магазин мотались? Расскажешь? — Да, мы ездили за одеждой, за обувкой и вообще. Меня Сэм такой вкуснятиной угостил, только бы ее и ел. Мороженое называется. Мы и для всех купили, вот только где оно — я не знаю. — В морозилке, — сказал Дин и подошел к холодильнику. — Тебе какое? — А я не знаю, какое там Сэм накупил, — искренне расстроился Руадх. — Я пробовал какое-то белое, желтое и розовое. — Так, значит, ванильное, банановое и, скорее всего, либо малиновое, либо арбузное, либо клубничное. Не стал бы он тебе со вкусом жвачки или еще чего-то такого покупать. А хочешь попробовать фисташковое? Оно зеленое и с орешками, м? — Да! Очень, — красный смутился из-за своей реакции. Его нагота собеседника не смущала, а вот то, что он как ребенок реагирует на лакомство, сильно. — Ну тогда держи, — Дин вынул из морозилки брикет с фисташковым мороженым, достал креманки и разложил лакомство в них. Убрав остатки мороженого в морозилку, он уселся напротив Руадха, пододвинул ему вазочку с мороженым, себе — свою и принялся уплетать. Так они и сидели, поедая мороженое и разговаривая. *** Через некоторое время пребывания в одиночестве и нахождения в подвешенной клетке, пришел Дин. Его явление обрадовало Сэма, но супруг, велев ему попить и напоив водой из трубочки, ушел, вновь оставляя его наедине с собой, в том же самом положении. С каждым часом младшему становилось все хуже и хуже. Редкие визиты Дина. Вода, иногда сладкая, иногда кисловатая, а иногда казавшаяся горькой. Несколько минут света и ощущения присутствия живого существа рядом. Потом вновь одиночество. Темнота. Неудобство. Усталость. Теснота. Запах металла. Покачивания клетки. Поскрипывание цепей. Все слилось для Сэма в нечто размытое и единое, сбивая ощущение времени и отупляя. Он не знал день сейчас или ночь. Не знал сколько времени прошло и сколько он еще тут пробудет. Ему казалось, что Дин приходит через более-менее равные промежутки времени, но вот определить каковы они, он не мог, как ни старался, но наступил момент, когда он ждал супруга, а тот не пришел. Это стало для младшего настоящим кошмаром. Все его страхи всплыли с неимоверной яркостью. Что если Дин не пришел потому, что с ним что-то случилось? Или с Фабианом? Может они там с кем-нибудь воюют, а он тут… Он умрет тут. И поделом. Ведь именно он привел чужого к Родовому камню. Именно из-за него они там… А может, старший супруг просто решил избавиться вот таким вот способом от идиота в семье. Что ж, в этом случае метод он выбрал отличный: логово с удовольствием питается его мучениями, и Сэм чувствовал это всем своим существом. Это пугало его и одновременно доставляло своеобразное удовольствие: пусть он хоть так послужит благу старшего супруга, раз больше ни на что не годен. Самоуничижение сменилось гневом. Пелена которого красным маревом стояла перед глазами. Вот только пусть Дин выпустит его из этой клетки и тогда… Тогда он просто уйдет, как только сможет это сделать. Уйдет, соберется с силами и найдет способ отомстить, и эта месть будет страшной. В воспаленном мозгу стали всплывать картины того, что можно сделать, он принялся рассчитывать ресурсы, необходимые для этого и пути их обретения и в какой-то момент сложилось несколько вариантов плана действий. Дело оставалось лишь за малым: выбраться из клетки. Это было важно. Важнее всего остального. Важнее целостности и жизни, и Сэм забился в своем узилище, стремясь освободиться, обдираясь о решетку этими попытками, но упрямо не оставляя их до тех пор, пока не кончались силы. Проходило какое-то время, и он предпринимал новую попытку, но как бы он не бился, все было бесполезно. На каком-то из таких приступов гнев ушел, оставляя за собой полную опустошенность и апатию. Все его идеи теперь казались бредом. Отомстить Дину? За что? Какая глупость. Да и зачем? Тоже было непонятно. Кроме всего прочего, ему совершенно неимоверно хотелось в уборную по малой нужде и это ощущение в какой-то момент стало самым ярким и самым мучительным из всех им испытываемых. Это было просто кошмаром, к тому же, еще и унизительным донельзя. Внутренние запреты на отправление физиологических надобностей рухнули под давлением обстоятельств и, слыша, как на пол стекает сначала струя, а потом и шлепаются капли, Сэм расплакался, словно маленький ребенок. Он проектировал и создавал это место так, чтобы подобные неприятности не доставляли неудобств хозяину, и лужа под клеткой практически моментально исчезла, убранная магией, но сам факт того, что произошло, заставлял младшего чувствовать себя совершенно раздавленным, и когда Дин пришел напоить его в следующий раз, он отвернулся, отказываясь от воды. Сэм понимал, что пройдет еще какое-то время и попьет он сейчас или нет — не важно. Все равно, хочет он того или нет, организм работает и все повторится по новой, но он просто не мог влить себя больше жидкости, чем в нем уже содержалось, а если старший супруг потребует объяснений он просто умрет от стыда. То, что тот видел его в разных видах и образах, а также проделывал с ним более чем интимные процедуры, сейчас было лишь пустым звуком, значащим куда меньше, чем те ощущения, которые он испытывал. — Не надо, пожалуйста, — с мольбой и мукой в голосе, попросил он, отстраненно удивившись, насколько жалко звучит. — Я не могу… — Ты можешь, Сэмми, — голос Дина был мягок. — Выпей. Это приказ, — старший видел в каком состоянии находится Сэм и, честно говоря, был в ужасе. Зачем ему понадобилось так жестко и жестоко наказывать младшего? Что с ним будет потом? Как привести его в нормальное состояние? Но Дин понимал, что этого нельзя показывать ни в коем случае. И внешне был собран и спокоен. Именно это удивление, а может взгляд старшего супруга, что-то сдвинуло в его запредельно тормозящем мозгу, запустив цепочку выводов, которые следовало обдумать. Непременно. Сэму казалось, что это очень важно. То, что Дин все еще стоит рядом и что-то говорит выпало из внимания и не доходило до сознания, как несущественные мелочи. Воспринимать сейчас еще и его у него не было сил. Все они уходили на поддержании себя в сознании, хотя ясным его назвать было крайне сложно. Думал он медленно. Очень. Очень медленно. Почти мучительно, но то, что он обдумывал, настолько захватило его, что ощущения тела отодвинулись на второй план, став неважными. Мысль была до предела проста: если его настолько легко сломать, то чего он вообще стоит? Он не боялся боли, научился пропускать ее через себя, либо принимать и наслаждаться ею. То, что происходило с ним сейчас ломало его. Это было правдой. И он понимал это. Вот только не хотел ломаться. Просто не мог себе позволить такой роскоши, ведь если он сломается всего лишь от воспитательных мероприятий старшего супруга, который совершенно точно не собирается его калечить, любит его и все такое, то что будет, если он живым попадет в лапы орденцев? Они уже пытались их убить и даже сделали это вполне успешно. И навесили на них проклятье, которое могло запереть их в мире, из которого нет выхода. Не важно, что именно он тогда, буквально чудом уцелев, сумел не только сохранить часть имущества и отдать последний долг близким, но и умер по своей воле, потратив остатки своей жизни для защиты схрона. В следующий раз так легко отделаться вряд ли удастся, особенно, если за них примутся всерьез. Орден будет ломать их всех, и его в том числе, и, если он не будет достаточно сильным, но при этом гибким, им это удастся. А он этого не хочет. Ему встретился враг, которого необходимо победить. Так или иначе. И для этого потребуются все силы, умения, знания и ресурсы, которые у него есть. Сейчас у него есть возможность научиться сохранять себя в целости вот в таких обстоятельствах. Он сделал глупость, это — правда. Если бы на месте Руадха был кто-то другой, возможно он сейчас находился бы не в надежном, уютном и безопасном логове, к созданию которого приложил собственные руки и голову, а где-нибудь в орденских застенках. Из логова он выйдет раньше или позже, а вот оттуда… — Спасибо за наказание, любимый, — произнес он вслух. Ему было не важно слышит ли эти слова старший супруг или нет. Он просто озвучил то чувство, которое наполняло его целиком. Ему дали шанс научиться чему-то, что, возможно, понадобится и он действительно был бесконечно и безмерно благодарен за это. — Я усвою этот урок. Полностью. Приняв столько, сколько ты решил мне дать, и потом… — Сэм замолчал и из его глаз потекли слезы. Только на сей раз он плакал не от унижения и жалости к себе, а от того эмоционального напряжения, которое сопровождало посетившее его просветление. Измученной психике нужна была разрядка и слезы, впрочем, как и смех, являлись таковой. Не то, чтобы Сэм прямо мечтал остаться в клетке, нет, конечно. Но решение, что делать — он полностью, сознательно и добровольно, оставлял за Дином, понимая, что если тот вытащит его, то все просто закончится, а если оставит, то это может стать проверкой истинности того состояния и понимания, которые его посетили. Более того, если бы ему дали выбор, освободить или продолжить, он бы выбрал второе, именно для того, чтобы получить возможность этой самой проверки. Теперь этот выбор был его решением и, если старший супруг обеспечит возможность его реализации, он будет лишь искренне признателен ему за такой подарок. Эти мысли вызвали у младшего несколько сумасшедшую улыбку, затронувшую не только мимические мышцы, но и глаза, из которых, несмотря на это, все также продолжали течь слезы. Они же наполнили его внутренним светом и силой, приводя его в то самое состояние, в котором разумный способен укротить свои самые ужасные страхи, или во время битвы, несмотря на раны, продолжать бой до победного конца или смерти. Сэм, в данный момент, хоть и не осознавал этого, но пребывал в том самом состоянии, когда ведущим становится дух, а не тело. Он правит. Он делает выбор жить или умереть, сломаться или нет. Он ведет, направляет и управляет всеми ресурсами организма, так как именно он чувствует свое бессмертие и могущество, он сильнее и крепче смертного тела. Состояние супруга вызывало у Дина сильную тревогу. Он чувствовал, что что-то разладилось в голове у Сэма, но при этом тот не выглядел сломленным, как их пленник, валявшийся звездой посреди камеры, безучастно глядя в потолок и не издавая ни звука. Старший специально заглянул в соседнюю камеру проверить бывшего всадника. Младший же, несмотря на заплаканное лицо и совершенно явное отсутствие гигиены, весь сиял мягким внутренним светом. Дин всегда видел, что в нем это есть, только вот не доводилось случая так явно выпустить это внутреннее сияние на волю. Старший дождался, пока супруг попьет и, забрав стакан с трубочкой, вышел из камеры. Он ощущал сейчас переломный момент в психике Сэма. И понимал, что если сейчас вытащить супруга из клетки, то весь процесс прервется. Будто бы внутренняя сила супруга сейчас только разворачивалась, но при этом было абсолютно непонятно, что происходит у младшего в голове, единственное, что Дин мог с уверенностью утверждать: это точно не “заморозка”. Потому что во втором зрении у Сэма светились все энергетические центры и связи между ними, связи между супругом и другими членами семьи. Дина трясло. От внутреннего напряжения, от того, что приходилось все это видеть, от жалости к супругу, от тревоги, от страха, что что-то может пойти не так и Сэм окончательно съедет с катушек. Он хотел прислониться к двери камеры, но понял, что сейчас ему требуется немного другое. Старший прошел в центральный зал, перетек в дракона и закопался в своей постельке, послав мысленное распоряжение Фабиану присмотреть за всем, пока он придет в себя. Ему требовалась пара часов в такой форме и на драгоценностях, а потом можно было снова быть самим собой. Дина успокаивало не только золото и камни, но и некая близость Сэма. Дракон закрыл глаза и задремал, чутко прислушиваясь к тому, что происходило в камере супруга. Заснуть ему не удавалось, потому что постоянно мучили сомнения. Вдруг ему показалось, что у Сэма какой-то процесс просветления, а на самом деле он глюциферит по страшному. И никакого внутреннего сияния нет, это просто Дин себе выдумал, чтобы проще было. И что теперь делать? Бежать вытаскивать из клетки? А оно надо? А вдруг действительно там что-то нужное любимому, а он сейчас все прервет? Тут существует два вопроса: доверяет ли он супругу и доверяет ли он самому себе и своим чувствам, не взирая на заверения собственного мозга об адекватности. На первый вопрос Дин однозначно мог ответить — да! Априори. После всего, что было, всего, через что они прошли вместе и по отдельности, он не мог Сэму не доверять. И не верить в него не мог тоже. Поэтому тут только так. А вот второй вопрос вечно вызывал сомнения. Несмотря на всю работу, проведенную совместно с Якеном, Дин иногда сомневался в себе. Точнее, почти всегда. Ему было так тяжело поверить себе и в себя самого. Но. Вот сейчас от этого зависит состояние его обожаемого супруга. И? Что? Бросить все и вытащить? И что это даст? Сломленного, почти сумасшедшего Сэма. Или поверить себе и оставить все как есть и дождаться окончания? Вот это — страшно, но нужно. Именно такие размышления не давали ему отдыхать и заставляли ворочаться на груде драгоценностей и тяжело вздыхать. Физических сил у Сэма от просветления не прибавилось, а вот духовных — да, и именно они помогли ему продержаться все отмеренное для наказания время. Когда Дин приходил к нему, он встречал его улыбкой, буквально светясь от счастья: его тут не бросили, все живы, все хорошо. Воду, которую приносил старший, он пил так, будто та является как минимум чистейшей амброзией и благодарил за заботу и внимание, действительно испытывая благодарность и абсолютное умиротворение. Если Дин не приходил долго, он просто ждал, абсолютно уверенный в том, что рано или поздно тот придет, а потом настанет минута, когда супруг освободит его. Дин же каждый раз, когда ему требовалось идти к Сэму, начинал мучиться сомнениями по поводу правильности происходящего и своей роли во всем этом. Вдруг наказание было слишком серьезным? Вдруг, придя в каземат, он застанет мужа в таком же состоянии, как узник, существующий как амеба в соседней камере? Вдруг супруг съедет с катушек и начнет бросаться на всех? Что тогда делать? Снова звать Каса? Но тогда получается, что сам Дин не справился. Не оправдал доверия. Но делать нечего и приходилось брать себя в руки, заходить в камеру, провонявшую мочой и потом Сэма, поить его водой и проверять вменяемость вторым зрением и хоть какими-то разговорами. В какой-то момент Дину надоел запах, исходящий от супруга, и не только надоел. Он чувствовал тоже, что и Сэм. Сам бы он не смог находиться в такой вонище. И старший притащил пару ведер воды и хорошенько окатил супруга, смыв с него всю грязь. Вода была такой температуры, чтобы Сэм в дальнейшем не особо мерз. Сэм был признателен за это импровизированное купание: оно принесло облегчение телу, с одной стороны, а с другой послужило для него подтверждением той мысли, что о нем заботятся, даже наказав. Он помнил, что у Дина сложные отношения с запахами и понимал, что сполоснул он его не только из желания облегчить участь, но все-таки, думал, что и за этим тоже. Остались последние сутки, которые были отведены для наказания. И они, по мнению Дина, были решающими. Тут или пан, или пропал. Всякое просветление есть немного сумасшествие. Справится ли Сэм с собой? Справится ли он сам с Сэмом? Что именно изменилось в любимом? Что изменится в их отношениях? Только время покажет… С такими мыслями Дин приходил к супругу в этот день. Сколько времени он провел в клетке? Несколько часов, дней или недель? После просветления, вопрос времени перестал заботить Сэма. Тут, в темноте и тишине, наедине с самим собой, оно утратило свое значение. Важным было лишь то, что он не сходил с ума, не ломался, а наоборот, ощущал себя сильнее, увереннее в себе и своих силах. То, что в тот момент, когда Дин, опустив клетку на пол и открыв дверь, он просто стек ему под ноги, теряя сознание, ничего не меняло. Он вынес из наказания ряд уроков. Может быть, не тех, которые хотел преподать старший супруг, но все они были очень ценными и важными для него, и он не променял бы их ни на что на свете. Дин подхватил супруга, поднял на руки и понес в ванную. Сейчас Сэма нужно отогреть, потому что мышцы от долгого стояния в одной позе застыли и ощущались будто каменные. Потом супруга предстояло откормить, вот только три дня без еды могли нарушить что-либо во внутренностях и теперь младшему можно только бульоны и кашки. Может еще творог, но тут все надо проверять. Дин попросил Фабиана сварить некрепкий и вкусный бульон, чтобы накормить супруга. Следующим шагом были разговоры. Выяснить, что и как. Рассказать свои мысли и чувства. Это было необходимо. Фабиан, узнав о выбранном наказании для Сэма, оспаривать его не стал: дело Дина воспитывать, а уж методы… Его выбор. Единственное, что мог сделать в этой ситуации дорниец — развлекать Руадха, так как старший практически переселился в логово, да сварить несколько зелий и мазей, которые помогут привести тушку младшего в порядок, после такого испытания, что, собственно, он и сделал, попутно рассказывая драконышу что к чему, зачем и почему и отвечая на миллионы его вопросов. — Держи, — сказал Фаб, принеся попрошенный бульон, а заодно зелья и мази. — Вот это споить после того, как накормишь. Но лучше дай ему поспать. Пусть голодный, не важно. Сон сейчас нужнее. А вот это — втирать. Мягко. Без фанатизма. Просто, чтобы впиталось. И вставать не давай, когда проснется. Пусть отлежится. — Спасибо, Фабиан, — Дин принял зелья и мази из рук второго супруга и поцеловал его. Он понимал, что несколько забросил свои обязанности, как глава семьи, но сейчас Сэм был важнее всего. Слава Богам, что дорниец понимал это. — Я сделаю так, как ты расписал. Дам знать, если что-нибудь будет нужно. Фаб поглядел на него задумчиво, а потом сел на постель, где лежал Сэм и, отобрав у Дина мазь, стал аккуратно наносить ее на кожу младшего. — Я поучаствую, если ты не против, — констатировал он. Именно констатировал, а не спросил. — Как он вообще? На вид… Паршиво. Отощал… Вон подраный весь… — Как выглядит, так и есть. По крайней мере, во втором зрении видно сильное физическое истощение, голод, непонятно что с мозгами, — Дин покачал головой. — Сам теперь жалею, что выбрал именно такое наказание. А с другой стороны, я считаю, что все всегда происходит не просто так. Это почти фатализм, если подумать… — С мозгами у него все в порядке, — прислушавшись к Сэму, заметил Фабиан. — Насколько я могу судить. Сон спокойный и крепкий. Без кошмаров. И хаоса в башке не наблюдается. Просто… Клетка… Я видел, как люди сходят с ума в таких. И, кстати, там еще этот пленник. Ты решил его уморить голодом? Если нет — его следует накормить. — Знаешь, в чем еще фишка с этой клеткой? — Дин взял поильник с бульоном и принялся совсем маленькими порциями вливать его Сэму в рот. Тот даже во сне глотал, спокойно и не давясь. — Я боялся, что даже тот раз, когда мы заперли его в клетке, помнишь, он мог сойти с ума. Потому, что более полутора человеческих лет провел в клетке с Люцифером. А это как ваши Ходоки, только в тысячу раз хуже. В пересчете на нормальные годы — это сто восемьдесят лет. И сейчас. Клетка, каземат, заперт. Первое, что я подумал, когда увидел его полусумасшедшую улыбку, что все, приехали, Сэм далеко. А потом увидел, что нет, не такой он. Не псих, — он выпоил почти всю чашку, вытер Сэму рот и уложил на подушки. — Честно, как в детстве… — Мы говорили с ним как-то на тему клетки, — заметил Фаб, продолжая планомерно наносить мазь. — Он… рассказал о Люцифере. Но от нашей игры тех ассоциаций у него точно не было. Вообще. Чистое удовольствие. Сэм сам удивлялся, насколько острое. Так что, по поводу того случая, можешь не заморачиваться. А что сейчас… Проснется, поглядим, — он вздохнул. — Да, я много общался с драконышем. Он показал мне свою память. Там… Все очень нехорошо. Притом, не только то, как его воспитывали. Есть момент, который меня напрягает: он помнит себя лет с четырех, так вот. До этого момента просто нет воспоминаний. Вообще. Выглядит это как чистка памяти. И память о прошлых жизнях, кажется, стерта совсем. Не уверен, что вернется даже после перерождения. То есть, если ему в принципе свойственно вспоминать, то он вспомнит эту жизнь, но не предыдущие. Я, посмотрев на это, задумался: а можно ли сделать… Ну… копию, что ли? Хотя… Вряд ли. Помним-то мы не только события, но и переживания, и знания и все прочее. Навыки, опять же… В общем, орден — зло в чистом виде. — Подожди, ты хочешь сделать копию вроде как души? Или просто воспоминаний? Потому что у нас был такой момент. Как раз про клетку и Люцифера. Наш друг ангел вытащил Сэма из клетки, забыв при этом то, что в нашем мире называется душой. Именно там хранится память и чувства с эмоциями. Потом, правда, в Сэма все вернули. Но. Те же демоны умели извлекать эту субстанцию из человека. И мне так кажется, что можно сделать с нее копию. Потому что это не душа в чистом виде… Мне Рихх показывал и рассказывал про душу очень много, пока мы Сэма и Руадха чинили, если можно так сказать. — Тут вообще вопрос скорее философский, о том, что есть душа, — заметил Фабиан. — Я хочу как бы копию личности. Полную. Там же как… Не знаю, как вспоминаешь ты, но у нас с Сэмом почти одинаково: сначала всплывает то, что имеет наиболее яркую эмоциональную окраску. Ну, имело когда-то. Точно также и навыки — чем больше раньше какими-то пользовался, тем проще их восстановить. — Вот эта фигня и была, скорее всего, личностью. Потому что без нее Сэм был вообще не Сэм. А Терминатор. Ни воспоминаний, ни чувств, ничего… — Воспоминаний? То есть, он не помнил, например, как тебя зовут? — уточнил Фаб. — Не был в состоянии читать? — Нет, не так… — Дин задумался. — Он помнил все навыки. Читать, писать, считать, мое имя, водить машину. Но был как робот, неживой. Понимаешь? Будто просто тело... — Это не отсутствие памяти, а отсутствие эмоций. Помнишь, как в Дорне он поморозился? Похоже? Эмоций — ноль. А вся память была. Ну и эмоционального отклика на то что помнит тоже не было, — Фабиан задавал уточняющие вопросы, пытаясь разобраться. — Нет, не совсем. Это настолько тонкая разница, что я не могу ее объяснить. Могу только показать свои впечатления от того, бездушного Сэма и замороженного. Вдруг поймешь? — Потом покажешь, сейчас вон, мажь его тоже, — предложил дорниец. — Я еще хочу самого Сэма попытать, как оклемается. — Все его будут пытать, — Дин улегся рядом и обнял любимого, положив его голову себе на плечо и тот бессознательным движением закинул руку на супруга, притиснувшись к нему и довольно вздохнув во сне. — Как там драконыш? Спит? — Читал, когда ты Сэма принес, — улыбнулся Фабиан. — Я ему символ простого перевода показал. Язык, на котором местная литература художественная написана, он берет. Правда, сотворить Руадху его сложно, но вот сотворенный мною использует запросто. Он сказал, что Сэм обещал что-то там сделать, то же самое, что и с тобой, ну, чтобы не нужно было держать постоянно символ активированным. — Вырезать на коже, — Дин показал на свой лоб. — Он становится невидным очень скоро, просто исчезает. А ты зато понимаешь все языки… Интересная штука. Фаб, ты не будешь против, если я засну. А то я за эти трое суток спал часов шесть. А сейчас наступает откат. — Спи, — пожал плечами дорниец. — Что ж с тобой поделаешь.