Фейковая любовь с реальными последствиями

Антон проснулся от странного чувства тревоги. Он не мог объяснить, что именно его разбудило. В комнате было тихо, за окном серело раннее утро, Дима на соседнем диване сопел, уткнувшись лицом в подушку. Всё было нормально. Но внутри что-то скребло. Антон сел, прислушался. Тишина. Только шум вентиляции и далёкие звуки просыпающегося города. Он потянулся за телефоном. На всякий случай. И замер. На экране было сообщение от Димы. Отправленное в 4:23 утра. «Вышел проверить машину. Вернусь через пять минут». Антон посмотрел на часы. Сейчас было 6:47. — Дима, — позвал он. Дима на диване не шелохнулся. — Дима, твою мать! Антон вскочил, подлетел к дивану, перевернул подушку. Под подушкой лежал свёрнутый плед, имитирующий спящего человека. Димы не было. — Арс! — заорал Антон в сторону спальни. — Арс, вставай! Арсений вылетел из комнаты через три секунды, с пистолетом в руке, в одних спортивных штанах. — Что случилось? — Дима пропал. Арсений мгновенно включился. Осмотрел квартиру, проверил окна, дверь. — Дверь не взломана. Замки целы. Он вышел сам. — Я знаю. — Антон трясущимися руками показал сообщение. — Написал, что пойдёт проверить машину. В половине пятого утра. — Зачем ему проверять машину ночью? — Не знаю. Может, что-то заметил. Может, сигнализация сработала... — Или его кто-то вызвал. Антон побелел. — Воля. — Возможно. — Арсений уже натягивал джинсы. — Одевайся. Едем в клуб. — Зачем? — У меня там камеры. И доступ к городским. Посмотрим, куда он пошёл. Через пять минут они уже мчались по пустым утренним улицам. В клубе было пусто и тихо. Уборщики ещё не пришли, охрана дремала на посту. Арсений провёл Антона через чёрный вход в свой личный кабинет на третьем этаже. — Вот, — он включил компьютер. — Городские камеры. Говори время. — 4:23. Он написал сообщение. Арсений запустил запись. На экране появилась улица перед домом Димы. Тёмная, пустая, только фонари тускло освещают асфальт. — Вот он, — выдохнул Антон. Дима вышел из подъезда, огляделся, направился к машине — старому «Фольксвагену», который он называл «ласточкой». Подошёл, открыл дверь, заглянул внутрь. И вдруг замер. — Что там? — напрягся Антон. Дима выпрямился, в руках у него был какой-то листок. Видимо, записка под дворником. Он прочитал, повертел в руках, огляделся по сторонам. — Уходи оттуда! — заорал Антон экрану. — Уходи! Но Дима не ушёл. Он сделал несколько шагов в сторону — и исчез из кадра. — Что? — не понял Арсений. — Куда он делся? — Слепая зона, — понял Антон. — Там, где деревья. Камера не достаёт. Они смотрели на пустой экран. Прошла минута. Две. Пять. Дима не появился. — Есть другие камеры? — спросил Антон хрипло. — Сейчас... Арсений переключился на другие ракурсы. Через пять минут они нашли. Тёмный микроавтобус без номеров, выезжающий из-за угла. Димы внутри не было видно, но Антон понял. — Это они. — Он сжал кулаки. — Это Воля. — Или Матвиенко, — тихо сказал Арсений. Антон резко обернулся. — Ты думаешь, Сергей? — Я ничего не думаю. — Арсений поднял руки. — Я просто рассматриваю варианты. — Дима говорил, что Матвиенко чист. — Дима мог ошибаться. — Дима не ошибается. Арсений посмотрел на него с сочувствием. — Я знаю, что ты злишься. Но нам нужно сохранять холодную голову. Если мы сейчас начнём действовать эмоционально — мы его не спасём. Антон заставил себя дышать. — Ты прав. — Он провёл рукой по лицу. — Ты прав. Извини. — Не извиняйся. — Арсений подошёл, положил руку ему на плечо. — Мы найдём его. Обещаю. Антон кивнул. Но в душе у него было пусто и холодно. Дима пришёл в себя от того, что его тошнило. Он перевернулся на бок — и его вырвало прямо на дорогой ковёр. — Охренеть, — простонал он. — Голова... — Очухался? — раздался голос откуда-то сверху. Дима с трудом поднял голову. Он лежал на полу в огромной комнате. Высокие потолки, лепнина, антикварная мебель, картины на стенах. Дорого. Богато. Страшно. Напротив, в кресле, сидел мужчина. Сергей Матвиенко. — Ну здравствуй, — сказал он спокойно. — А я уж думал, ты никогда не очнёшься. Дима попытался встать, но руки и ноги слушались плохо. Его связали? Нет, вроде свободен. Просто тело ватное — наверное, накачали чем-то. — Где я? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — У меня дома, — ответил Матвиенко. — В гостях. — В гости не похищают среди ночи. — А ты сам пришёл? — усмехнулся Матвиенко. — Ты сам вышел к моим людям. Прочитал записку и пошёл за ними как миленький. Дима вспомнил. Записка под дворником. Там было написано: «Если хочешь узнать правду о Воле — иди за мной. Один». И он пошёл. Идиот. — Что вам нужно? — спросил Дима. Матвиенко встал, подошёл ближе. Рассмотрел его внимательно. — Мне нужно знать, кто ты такой. Ты сидел в машине напротив моего клуба три дня подряд. У тебя аппаратура, которой пользуются только профессионалы. Ты взломал систему безопасности моего бизнес-партнёра. И ты дружишь с парнем, который сейчас встречается с Графом. — Я курьер, — выпалил Дима первое, что пришло в голову. Матвиенко улыбнулся. Улыбка у него была странная — не злая, скорее усталая. — Курьер, — повторил он. — Который взламывает системы уровня ФСБ. Который носит с собой три ноутбука и глушитель сигналов. Который уходит от моей лучшей слежки через торговый центр, переодевшись в дурацкую ветровку. — Ветровка была необходимостью, — буркнул Дима. — Что? — Необходимость. Я замёрз. Матвиенко рассмеялся. По-настоящему, искренне. — Ты забавный, — сказал он. — Давно я так не смеялся. — Рад, что развлёк, — огрызнулся Дима. — Можно я пойду? — Нет. — А чаю? — Что? — Чаю можно? У меня голова трещит, и вообще, после наркоза всегда хочется пить. Или это был не наркоз? Чем вы меня накачали? Матвиенко смотрел на него с непередаваемым выражением. — Тебя похитили, — сказал он медленно. — Ты в плену у человека, которого считают мафиози. А ты просишь чай? — А что мне, в истерику биться? — Дима пожал плечами. — Не поможет. Я технарь, я привык решать проблемы. Истерика — не решение. Матвиенко покачал головой. — Ты точно ненормальный. — Это мне часто говорят. Сергей подошёл к двери, приоткрыл. — Принесите чай, — сказал он кому-то в коридоре. — И что-нибудь поесть. Вернулся, сел в кресло. — Будешь пирожное? — спросил он. Дима моргнул. — Вы серьезно? — Что? — Вы серьезно предлагаете мне пирожное? В такой ситуации? — А что такого? — Матвиенко пожал плечами. — Я люблю сладкое. И ты, судя по всему, не прочь. Вон, живот вон какой. — Это не живот! — возмутился Дима. — Это стратегический запас энергии! Я за компьютером сижу сутками, мне нужно питаться! — Понятно, — усмехнулся Матвиенко. — Стратегический запас. Они замолчали. Дима лихорадочно соображал. С одной стороны, его похитили. С другой стороны, похититель предлагает чай и пирожные и не похож на монстра. С третьей стороны, это может быть ловушка. В дверь постучали. Вошёл человек в форме дворецкого (серьёзно, дворецкого?!) с подносом. На подносе — чайник, две чашки, тарелка с пирожными и бутерброды. — Поставь здесь, — кивнул Матвиенко на столик рядом с Димой. Дворецкий поставил и вышел. — Угощайся, — сказал Сергей. — Не бойся, не отравлено. Дима посмотрел на еду. Желудок предательски заурчал. — А если там яд? — Тогда ты умрёшь счастливым, с пирожным во рту, — усмехнулся Матвиенко. — Но нет, там не яд. Мне нужна информация, а не твой труп. Дима подумал и решил рискнуть. Взял пирожное, откусил. — М-м-м, — вырвалось у него. — Это наполеон? — Да, — кивнул Матвиенко. — Мой повар из Франции. Специально выписывал. — Из Франции? Чтобы готовил Наполеон? — Дима с уважением посмотрел на него. — Дорого, наверное. — Есть немного. — Сергей налил себе чай. — Но я люблю, когда вкусно. Дима доел пирожное, взял второе. Чай оказался отличным — с бергамотом, настоящий. — Слушайте, — сказал он с набитым ртом. — А вы правда мафиози? Матвиенко поперхнулся чаем. — Что? — Ну, все говорят, что вы мафиози. Что у вас криминальный бизнес, отмыв денег, связи с бандитами. А вы сидите, чай пьёте, повара из Франции выписываете... Не похожи вы на бандита. — А на кого я похож? — На уставшего бизнесмена, — честно сказал Дима. — Который хочет, чтобы его оставили в покое. Матвиенко долго смотрел на него. — Ты первый, кто это сказал, — тихо произнёс он. — За пять лет. — Серьёзно? А друзья? Семья? — Нет у меня никого. — Сергей отвернулся к окну. — Только бизнес. И партнёры, которые, судя по всему, хотят меня сожрать. Дима вспомнил то, что нашёл в компьютере Воли. — Вы про Волю? Матвиенко резко обернулся. — Что ты знаешь о Воле? Дима понял, что проговорился. — Я... ну... — он замялся. — Я кое-что нашёл. — Что именно? — Доказательства, что он вас подставляет. Фальшивый компромат, счета в офшорах, встречи с криминальными элементами... Всё это он. А вы чисты. Матвиенко встал. Прошёлся по комнате. — Откуда у тебя это? — Я хакер. — Дима пожал плечами. — Взломал его систему. — Ты работаешь на Антона? — Да. Мы друзья. — А Антон работает на... — Он наёмник. Но хороший. Он не убивает просто так. Мы выполняем заказы на сбор информации. Матвиенко остановился, посмотрел на него долгим взглядом. — И кто ваш заказчик? — Не знаю. Мы получаем задания через посредника. Оплата на анонимные счета. Мы не задаём вопросов. — А если бы узнали, что заказчик хочет подставить невиновного? Дима встретил его взгляд. — Тогда мы бы не стали выполнять заказ. Мы не подставляем чистых людей. Матвиенко кивнул, будто услышал то, что ожидал. — Я тебе верю, — сказал он. — Почему-то верю. — Это хорошо, — Дима потянулся за третьим пирожным. — А то я уже начал волноваться. — За что? — Ну, вы же мафиози. Вдруг пытать начнёте. Матвиенко усмехнулся. — Я не пытаю людей, которые едят мои пирожные и называют меня уставшим бизнесменом. Это было бы негуманно. — А вы гуманный мафиози? — Я не мафиози, Дмитрий. — Сергей впервые назвал его по имени. — Я просто человек, которого достали. Который устал доказывать, что он не верблюд. Дима кивнул, жуя. — Понимаю. У меня тоже бывает. Особенно когда в очередной раз говорят, что программисты — это скучные задроты. А я, между прочим, ещё и готовить умею. — Готовить? — Ну да. Макароны по-флотски — мой коронный номер. Матвиенко рассмеялся снова. — Ты невероятный, — сказал он. — Тебя похитили, а ты рассказываешь про макароны. — А что мне делать? Плакать? — Дима пожал плечами. — Жизнь слишком коротка, чтобы плакать. Лучше есть пирожные. Сергей смотрел на него с таким выражением, которое Дима не мог расшифровать. Что-то тёплое. Что-то давно забытое. — Оставайся, — вдруг сказал он. — В смысле? — В смысле — живи пока здесь. Будешь моим... гостем. Не пленником, гостем. Комната, еда, интернет. Только без попыток сбежать и без связи с внешним миром. — А зачем вам это? Матвиенко помолчал. — Может быть, я просто устал быть один, — тихо сказал он. — А ты... с тобой легко. Дима открыл рот, закрыл, снова открыл. — Вы это сейчас серьёзно? — Вполне. — А если я откажусь? — Тогда я запру тебя в подвале. — Матвиенко улыбнулся, но глаза остались серьёзными. — Шучу. Но лучше соглашайся. Дима подумал. Антон, наверное, с ума сходит. Арсений тоже. Они будут его искать. А он тут сидит, ест пирожные и разговаривает с мафиози, который оказался не мафиози. С другой стороны — если он сейчас сбежит, то не узнает, что ещё знает Матвиенко. А если останется... — Ладно, — сказал Дима. — Остаюсь. Но с условием. — С каким? — Ещё одно пирожное. Матвиенко засмеялся. — Договорились. Дима и не думал, что плен может быть таким... комфортным. Ему выделили комнату размером с его квартиру. Огромную кровать, на которой можно было спать звёздочкой, ванную с джакузи, плазменный телевизор во всю стену. И, самое главное, — компьютер. — Интернета не будет, — предупредил Матвиенко. — Но можешь играть во что хочешь офлайн. Тут терабайты игр. — Вы серьёзно? — Я серьёзно. Только не вздумай взламывать систему. Если попробуешь — сработает сигнализация, и прибежит охрана. Они не такие добрые, как я. — Понял, — кивнул Дима. Он сидел на кровати, оглядывал комнату и чувствовал себя персонажем какого-то сюрреалистического фильма. В дверь постучали. Вошёл дворецкий (его звали Степан, и он был похож на дворецкого из английских сериалов) с подносом. — Обед, — объявил он. — Суп-пюре из шампиньонов, ризотто с морепродуктами, на десерт — тирамису. — А где пирожные? — спросил Дима. — Пирожные будут к вечернему чаю, — невозмутимо ответил Степан. — Сергей Борисович распорядился, чтобы вас кормили пять раз в день. — Пять раз? — Вы сказали, что у вас стратегический запас энергии. Сергей Сергеевич решил, что запас надо пополнять. Дима моргнул. — Он что, издевается? — Никак нет. — Степан почти улыбнулся. — Он просто... заботится. Дима посмотрел на еду. Потом в окно, где виднелся огромный сад с фонтаном. Потом на кровать, в которой можно было потеряться. — Странный у вас Сергей Борисович, — сказал он. — Да, — согласился Степан. — Очень одинокий человек. Вы первый, кого он пригласил в дом за последние пять лет. Не считая деловых партнёров. — Я не приглашённый. Я похищенный. — Похищенного в подвал бы спустили. А вы в гостевой спальне. — Степан развернулся к выходу. — Приятного аппетита. Дверь закрылась. Дима сил и смотрел на тирамису. — Я в плену у психованного миллионера, который кормит меня десертами, — сказал он вслух. — Это новая реальность. Надо привыкать. Он взял ложку и начал есть. Тирамису было божественным. Вечером пришёл Матвиенко. Дима сидел за компьютером, рубился в какую-то стратегию и даже не сразу заметил, что в комнате кто-то есть. — Нравится? — спросил Сергей. Дима подпрыгнул. — Вы как сюда вошли? — Дверью. — Матвиенко усмехнулся. — Ты увлёкся. — А, ну да. — Дима выключил игру. — Классная игра. Я тут уже третью цивилизацию построил. — Ты любишь стратегии? — Обожаю. Я вообще люблю, когда всё по плану. Когда можно просчитать ходы, предугадать действия противника... — Дима запнулся. — В отличие от реальной жизни. Матвиенко кивнул, сел в кресло у окна. — В реальной жизни всё сложнее. — Ага. Особенно когда тебя похищают, а похититель оказывается нормальным мужиком. — Я тебя не похищал. Я пригласил. — Запиской под дворником в четыре утра? — Это был не я. Это мои люди перестарались. Я хотел просто поговорить. Дима посмотрел на него с подозрением. — А пытать кто будет? — Никто. Я же сказал. — А допрашивать? — Уже допрашиваю. — Матвиенко улыбнулся. — Вон, ты сам всё рассказал. Про Антона, про заказчика, про Волю. — Это нечестно, — надулся Дима. — Вы меня развели. — Я тебя не разводил. Ты сам захотел поговорить. Люди, которые едят мои пирожные, обычно становятся разговорчивыми. — Это всё сахар, — вздохнул Дима. — Он расслабляет мозг. — Будешь ещё? — А что есть? — Степан сказал, ты любишь «Наполеон». — Люблю. Матвиенко достал из кармана маленькую коробочку, протянул. Дима открыл. Внутри лежало пирожное. Маленькое, аккуратное, с идеальными слоями. — Вы с собой носите? — Я люблю сладкое, — пожал плечами Сергей. — А когда я нервничаю, ем постоянно. — Вы нервничаете? — Редко. Но сейчас — да. — Из-за меня? — Из-за того, что ты рассказал. Про Волю. Если это правда... — он помолчал. — Если это правда, то я пять лет жил рядом с человеком, который хотел меня уничтожить. Дима жевал пирожное, обдумывая. — А вы не знали? Совсем? — Подозревал. Но доказательств не было. А теперь ты говоришь, что они есть. — Есть. Я всё скопировал. На флешку. — Где флешка? — В кармане куртки. Которая осталась в машине. Которую, наверное, уже угнали. Матвиенко вздохнул. — Я распоряжусь, чтобы нашли. — Зачем вам? — Чтобы доказать свою невиновность. И чтобы Воля ответил за то, что делал. Дима посмотрел на него с интересом. — А вы правда хотите справедливости? Или просто мести? Матвиенко удивился вопросу. — Есть разница? — Есть. Месть — это эмоции. Справедливость — это принцип. — А ты философ. — Я технарь. Технари любят порядок. Справедливость — это тоже порядок. Сергей долго смотрел на него. — Ты странный, — сказал он наконец. — Но мне с тобой интересно. — Это комплимент? — Это констатация факта. Дима доел пирожное, облизал пальцы. — Ладно, — сказал он. — Раз уж я тут в плену, может, расскажете о себе? А то неловко как-то. Я про вас кучу всего знаю, а вы про меня — почти ничего. — А что ты хочешь знать? — Всё. — Дима улыбнулся. — Откуда вы, чем дышите, почему у вас такой грустный взгляд. Матвиенко усмехнулся. — Долгая история. — Мы никуда не спешим. — Дима похлопал по кровати. — Располагайтесь. И Сергей, сам не понимая зачем, начал рассказывать.