Между ложью и правдой

Когда Нил вернулся в комнату, Никки уже привёл себя в порядок. На нём была гавайская рубашка, волосы были кое-как приглажены рукой. Он сосредоточенно пытался запихнуть разбросанные вещи в шкаф. Получалось плохо, шкаф был явно меньше, чем количество вещей, которые Никки считал необходимыми для счастья. — Вернулся! — радостно воскликнул он, увидев Нила. Из шкафа тут же вывалилась стопка футболок, но Никки не обратил на это внимания. — Слушай, извини за беспорядок. Я всё уберу, честно-честно. Твоя мама — это... это... Он запнулся, подбирая слово. — Это моя мама, — коротко ответил Нил, проходя к своей кровати. Он сел на край матраса, пружины жалобно скрипнули. Матрас был старым, продавленным, пах пылью и чужими снами. Надо будет купить новый чехол. — Она очень... волевая, — наконец подобрал слово Никки. Он стоял посреди комнаты, сжимая в руках какую-то майку, и смотрел на Нила с сочувствием. — Вы с ней похожи. Только ты помягче. Нил усмехнулся про себя, помягче. Если бы Никки знал... — Ладно, я тут уже начал уборку! — Никки энергично взмахнул майкой, как флагом. — Сейчас всё блестеть будет! Ты располагайся, разбирай вещи. Если хочешь, я могу помочь. Если не хочешь, я просто посижу в углу и буду молчать. Ну, попытаюсь молчать. Обещать не могу, но попытаюсь. — Я сам справлюсь, — ответил Нил. — Окей-окей. — Никки поднял руки. — Я тишина. Он действительно сел на свою кровать, поджал ноги и затих. Но даже в тишине от него исходила вибрация, ещё секунда, и он взорвётся энергией. Нил отвернулся к своей сумке и расстегнул молнию. Внутри аккуратными стопками лежали серые, чёрные, тёмно-синие футболки. Три пары джинсов, две толстовки. Нижнее бельё, носки. Ничего яркого и привлекающего внимание. Из-за спины донёсся вздох. Потом тихое мычание Никки, кажется, тот пытался сдерживаться, но музыка внутри него просто рвалась наружу. Нил не обернулся, он вытащил из сумки клюшку. Ту самую, старую, с выцветшей лентой, и поставил в угол у кровати. Пальцы задержались на рукоятке на секунду дольше, чем нужно. — Ого, — вырвалось у Никки, прежде чем он успел заткнуться. Нил обернулся и приподнял бровь. — Извини! — Никки зажал рот руками. — Я вообще ничего не говорил. — Что «ого»? — спросил Нил. Почему-то ему было важно узнать. Никки осторожно убрал руки. — Клюшка, она старая, но ухоженная. Лента перемотана сто раз, видно же. Такие вещи не выбрасывают, если... ну, если они не просто клюшки. Если они часть тебя. У меня тоже есть такая, не клюшка, но вещь. Детский плюшевый медведь. Эрик смеётся, а я его храню. Потому что это единственное, что осталось от... ну, неважно. Он замолчал, и впервые за всё время знакомства на его лице не было улыбки. Нил смотрел на него и чувствовал что-то странное. Что-то, чему не мог подобрать названия. Тепло? Принятие? Опасность? — Спасибо, — сказал Нил тихо. — За что? — удивился Никки. — Не знаю. Просто... спасибо. Никки улыбнулся той самой широкой, дурацкой, тёплой улыбкой. — Не за что, мы же соседи. Соседи должны поддерживать друг друга. В кармане завибрировал телефон. Нил вздрогнул, он не привык к вибрации, не привык, что ему вообще кто-то пишет. Кевин: «Ты уже заселился? Я в «У Билли» через дорогу. Жду, есть хотим?». Тепло разлилось в груди другое, не такое, как от Никки. Более знакомое и безопасное. Нил быстро набрал ответ: «Иду». — О! Кевин? — Никки, обладающий способностью оказываться там, где его не ждут, заглянул через плечо. — Зовёт куда-то? «У Билли»? О, я обожаю у них там картошку фри. Пальчики оближешь! И молочные коктейли! Пошли, я покажу дорогу! Нил посмотрел на него. В голове зазвучал мамин голос: «Держись от него на расстоянии. Отказывайся от приглашений. Будь холоден». — Ладно, — сказал Нил. Никки взвизгнул, буквально как девчонка на концерте. Подпрыгнул на месте, едва не сбив торшер. — Правда? Офигеть! Ты лучший! Я мигом! Только переоденусь! Или нет, так пойду! Пошли! Он схватил Нила за руку, ладонь у него была тёплая, чуть влажная от волнения, и потащил к двери. Нил позволил себя тащить. И где-то глубоко внутри, под слоями страха, недоверия и материнских установок, просыпалось что-то очень похожее на... любопытство.

***

Закусочная «У Билли» оказалась классическим американским дайнером из тех, что Нил видел только в кино. Красные виниловые диванчики с потёртостями на сиденьях. Из-за того, что столько людей здесь ело, сидело, винил истёрся до белой основы по краям. Стойка с высокими стульями на металлических ножках, за которой официантки в фартуках разливали кофе из стеклянных кофейников. Неоновые вывески с бургерами и молочными коктейлями в окнах. Запах бекона и жареного лука, смешанный с ароматом дешёвого кофе, который, кажется, не менялся здесь с пятидесятых. Гул голосов, звон посуды, шипение гриля где-то на кухне.Никки влетел внутрь первым, чуть не сбив с ног официантку с подносом, извинился, улыбнулся, поцеловал ей руку (она засмеялась) и сразу потащил Нила к дальнему столику у окна. Кевин сидел спиной ко входу, но Нил узнал бы его из тысячи. Идеальная осанка, спина прямая, плечи развёрнуты. Идеально уложенные чёрные волосы. Ни одного лишнего волоска не торчит. Идеальная поза человека, который всегда знает, что он делает, и всегда контролирует ситуацию. Перед ним стояла огромная тарелка зелени с кусочками куриной грудки, без соуса, без хлеба, без всего, что могло бы нарушить строгую спортивную диету. — Кевин! — заорал Никки на весь зал. Несколько посетителей обернулись. Кто-то улыбнулся, кто-то покачал головой. Видимо, Никки здесь знали, Кевин вздрогнул. Напряжение, которое держало его спину прямой, на секунду отпустило. Он обернулся, и его лицо изменилось. Фанатичный блеск в глазах, с которым он, наверное, изучал тактики и схемы, сменился теплом. — Нил! Он встал так резко, что стул чуть не опрокинулся, и через секунду Нил уже утонул в его объятиях. Кевин пах травой и тем дорогим одеколоном, который они вместе выбирали в Аризоне в смешном магазинчике в торговом центре. Запах был знакомым, родным, безопасным. Нил закрыл глаза на секунду, позволяя себе просто быть. Быть в безопасности, с тем, кому можно доверять. Расслабить мышцы, о которых не подозревал, что они напряжены. — Я скучал, — прошептал Кевин ему в макушку. — Я тоже, — ответил Нил. И это была правда. — Извини, что не встретил, — сказал Кевин, отстраняясь, но не отпуская полностью. Его руки всё ещё лежали на плечах Нила. — Тренировка затянулась, отец гонял как проклятого. Я думал, он меня вообще сегодня не отпустит. — Ничего, — ответил Нил. — Я сам справился, Никки помог. — А я тут! — Никки плюхнулся на диван напротив, разрушая всю романтику момента, но делая это так искренне, что невозможно было обижаться. — Привет, Кевин! Я привёл тебе твоего парня целым и невредимым! Можно сказать, спас от ужасов регистрации и злого администратора! Моя миссия выполнена, можно выдавать премию! Кевин усмехнулся. Он сел и потянул Нила за собой, усаживая рядом. Под столом его ладонь накрыла ладонь Нила. — Спасибо, Никки. Ты как всегда вовремя. — Ага! — Никки схватил меню. — Я проголодался. И хочу познакомить Нила с традициями. «У Билли» - это святое. Здесь вся команда тусуется. Ну, кроме Эндрю, он здесь редко бывает. При упоминании имени по позвоночнику Нила пробежал холодок. Он не понял почему. Просто имя прозвучало как-то... иначе. — Ты уверен, что не хочешь нормальной еды? — спросил Никки, не отрываясь от меню. — Смотри, какой бургер сочный. — Я на диете, скоро сезон начнётся, — ответил Кевин, принимаясь за свой салат. Вилка двигалась точно, отмеряя каждый кусочек. — Ты вообще когда-нибудь ел нормально? — Экси важнее. Никки закатил глаза, но спорить не стал. Вместо этого он повернулся к Нилу. — А ты, Нил? Ты тоже так будешь? Салатики, диеты, тренировки двадцать четыре на семь? — Я не знаю. — Нил пожал плечами. — Я просто играю. — Просто играет он, — фыркнул Кевин, но без злости. В его голосе звучало что-то вроде гордости. — Ты не видел, как он играет. У него талант. Не выученный, не натасканный. Нил опустил взгляд в чашку. Похвала Кевина всегда заставляла его чувствовать себя неловко. Словно его раздевали при всех. — Так, — Никки отложил меню и уставился на них с любопытством ребёнка, который вот-вот увидит фокус. — Рассказывайте. Как вы познакомились? Как поняли, что нравитесь друг другу? Нил замялся, это была более сложная тема. Потому что правда заключалась в том, что Кевин был первым человеком за многие годы, который посмотрел на него не как на угрозу или обузу, а как на... равного. Который увидел в нём нечто большее, чем простого беглеца. Нил посмотрел на Кевина, тот чуть заметно пожал плечами: мол, рассказывай, если хочешь. — Я тогда только перевёлся в школу Милпорте, — начал Нил медленно, подбирая слова. — И на тренировке... Я вышел на поле. — И забил гол, — подхватил Кевин с лёгкой улыбкой. — С моей подачи, между прочим. Я дал пас, а он... сделал то, чего никто не ожидал. Обвёл двух защитников и положил мяч прямо в девятку. — Ты орал на меня после этого полчаса, — напомнил Нил. — Потому что ты нарушил все схемы! — Кевин возмутился, но в глазах плясали смешинки. — Ты должен был отдать пас, а ты полез в обводку! Это было идиотство чистой воды! — Но гол я забил. — В том-то и дело, — Кевин вздохнул с притворным отчаянием. — Забил, и я понял, что либо убью этого наглого новичка, либо сделаю из него игрока. — И выбрал второе, — закончил Нил. — Да, — подтвердил Кевин, и его пальцы под столом крепче сжали ладонь Нила. — О боже, вы такие милые! И что было потом? — Мы много разговаривали, — ответил Нил уклончиво. — После тренировок. Сидели на трибунах, обсуждали игру, стратегии, мечтали о профессиональной карьере. А потом как-то... само получилось. — Он ко мне приставал, — поправил Кевин с серьёзным лицом, но в глазах плясали смешинки. — Постоянно ходил за мной хвостиком. Я думал, он хочет выведать секретные тактики. — И выведал, — вставил Нил. — Вот именно, пришлось взять его под контроль. Чтобы не натворил глупостей. Никки слушал, открыв рот, забыв про меню. — Ого, Нил, да ты газ! — выдохнул он. — Видимо, Кевин тебе очень понравился. Нил внутренне сжался. Ложь всегда была рядом, всегда на языке, готовая сорваться в любой момент. Он ненавидел себя за это, но ничего не мог поделать. Кевин не знал всей правды. Кевин думал, что отец Нила просто психопат, сидящий в тюрьме. Он не знал про Балтиморского мясника, про мафию Морияма, про сделку дяди Стюарта. Нил надеялся, что никогда не узнает. — Короче, любовь морковь, — говорил Никки, наконец отвлекаясь на подошедшую официантку. — Мне молочный коктейль, шоколадный, и картошку фри, двойную порцию! И побольше кетчупа! — Ты уверен, что двойную? — спросила официантка, пожилая женщина с усталым лицом и татуировкой розы на предплечье. — Я всегда уверен в картошке! — заявил Никки. — Картошка моя вторая любовь после Эрика! — Кто такой Эрик? — спросил Нил, радуясь возможности увести разговор от себя. — О, — Никки мечтательно закатил глаза. — Эрик это моё всё. Мой парень и будущий муж. Мы уже два года вместе. Он в братстве, понимаешь? Такой весь из себя серьёзный, ответственный, будущий бизнесмен, а я тут... Кудрявое бедствие. Но он меня любит таким! Представляешь? Есть же на свете святые люди! — Два года, — повторил Нил. — Это долго. — Ага! — Никки кивнул. — Мы познакомились на вечеринке. Я был пьяный в стельку, танцевал на столе и упал прямо ему в объятия. Романтика, да? Он потом говорил, что хотел меня убить, но я так смешно ругался матом на испанском, что он влюбился. Нил представил эту картину и невольно улыбнулся. — А что с командой? — спросил он, когда официантка принесла заказ — огромную тарелку картошки для Никки и чай для Нила (Кевин к тому моменту уже доедал свой салат). — О, — Никки закатил глаза, макая картофелину в кетчуп. — Это отдельный цирк. У нас есть Дэниэль, капитан, клёвая девчонка, держит всех в ежовых рукавицах. Чёрная, красивая, с таким взглядом, что сразу хочется построиться. Её парень Мэтт - здоровенный детина с добрым сердцем, но раньше был наркоманом, пока Эндрю его не закодировал своим методом. Эндрю дал ему спидбол, и Мэтта так вынесло, что он теперь даже аспирин боится пить. Кевин поморщился. — Не надо преувеличивать. Эндрю просто показал ему, куда ведёт дорожка. — Жестокий метод, — заметил Нил. — Не то слово, — Никки откусил ещё картошки. — Эндрю мой кузен, но даже я порой его боюсь. Среди Миньярдов есть один нормальный Аарон. Он близнец Эндрю, учится на медицинском и крутит роман с чирлидершей. Пытается наладить отношения с братом, а Эндрю его динамит. Говорит, что Аарон ему никто, но это неправда, конечно. Эндрю просто не умеет по-другому. Нил слушал, впитывая информацию. Миньярды, один монстр, второй почти нормальный. И кузен Никки между ними. — Есть ещё Элисон Рейнолдс, — продолжал Никки, — местная стерва, но очень красивая. Блондинка, одевается так, будто каждую минуту ждёт фотографов с обложки. Встречается с Сетом, лысым придурком, который вечно лезет не в своё дело. Сет, кстати, тот ещё козёл, но Элисон его приструняет. Если что, она может и в глаз дать. — А Рене? — подсказал Кевин, который, кажется, знал этот монолог наизусть. — А, Рене! — Никки просиял. — Рене Уокер, наша святая. Ходит с крестиком, пытается всех остановить, если кто-то творит хуйню. Но при этом она единственная, кто может тренироваться с Эндрю в спаррингах на ножах. Представляешь? — А ты? — спросил Нил. — А что я? — Никки улыбнулся, и картошка на секунду была забыта. — Я просто Никки. Двоюродный брат по несчастью, красавчик, тусуюсь со всеми, люблю всех, бешу всех. Я обожаю поднимать настроение и доставать Эндрю, пока он меня не прибил. Пока не прибил, значит, любит. Кевин, молча слушавший эту тираду, усмехнулся. — Он прав. Эндрю бы его давно прирезал, если бы не любил. — Вот видишь! — Никки просиял! — Даже Кевин подтверждает! Нил кивнул, запоминая имена. — А что насчёт Эндрю? — спросил он, сам не зная зачем. Тишина за столом стала ощутимой. Кевин посмотрел на него с непонятным выражением. — Почему ты о нем заговорил? — Ты говорил, у тебя есть друг. Который тебя защищает. — А, это. — Кевин расслабился, но что-то в его глазах осталось настороженным. — Ты с ним вряд ли пересечёшься. Он не любит новых людей. — Он вообще никого не любит, — хмыкнул Никки. — Держись от него подальше, — сказал Кевин, глядя Нилу прямо в глаза. — Серьёзно, он не такой, как мы. У него проблемы с головой. Он может быть опасен, если его задеть. Нил кивнул, хотя внутри шевельнулось что-то похожее на интерес. — Я понял. — Хорошо. — Кевин улыбнулся и накрыл его руку своей. — Не хочу, чтобы у тебя были проблемы в первый же день. — У него и так проблемы, — весело сказал Никки. — Он живёт со мной, это уже катастрофа. Кевин фыркнул, и напряжение развеялось. Никки доел последнюю картофелину и откинулся на спинку дивана, довольно поглаживая живот. — Слушай, Нил, — сказал он, посерьёзнев на секунду. — Ты не обращай внимания на то, что тут все немного... того. Мы хорошие, правда. Просто у каждого своя тараканья ферма в голове. Но мы своих не бросаем, и ты теперь свой. Добро пожаловать в семью. Мама бы сказала, что это ловушка. Что Никки слишком быстро открывается, слишком легко доверяет, слишком громко говорит о чувствах. Всё это было правдой. Но ещё это было... приятно. Впервые за долгое время Нил чувствовал себя не серой тенью, которую никто не замечает, а человеком, которому рады. — Спасибо, — сказал он тихо. — Не за что! — отмахнулся Никки. — Это я тебе спасибо должен сказать. Ты первый, кто не сбежал после первых пяти минут знакомства со мной. Кевин допил свой чай (без сахара, конечно) и посмотрел на часы. На его лице мелькнуло привычное напряжение. — Мне пора. Завтра рано вставать. — Он повернулся к Нилу, и напряжение немного отпустило. — Проводить тебя? — Я сам, — ответил Нил. — Хочу пробежаться, размяться после дороги. Кевин кивнул, он наклонился и поцеловал Нила. Поцелуй был коротким, сдержанным. На публике Кевин всегда был сдержан. Но в этом коротком прикосновении губ было столько всего, что Нил на секунду забыл, где находится. — Завтра всё покажу, — сказал Кевин вставая. — Команду, стадион, всё. Не скучай. — Ага. — Никки помахал рукой. — Я за ним присмотрю, не переживай. Кевин только махнул рукой и исчез за дверью закусочной, оставив после себя запах одеколона и лёгкое чувство потери. Нил смотрел ему вслед сквозь стекло, чувствуя, как тепло от его присутствия медленно уходит, оставляя привычную пустоту. — Он всегда такой? — спросил он у Никки. — Какой? — Одержимый. — Ага, экси для него всё. Ты же знаешь его историю? Он из Воронов сбежал. Рико Морияма, мудак редкостный, ему руку сломал. Кевин чуть карьеру не потерял. Теперь пытается наверстать упущенное. Иногда забывает, что кроме экси есть ещё жизнь. Но ты на него не злись, он правда тебя любит. Просто... показывает это странно. — Я не злюсь, — ответил Нил. И это была правда. Он привык, что люди уходят. Привык оставаться один, он понял, что его жизнь - это череда расставаний и новых лиц. Но сейчас, сидя в этой шумной закусочной с этим странным кудрявым парнем, который умудрился за час стать самым близким человеком в этом новом мире, Нил вдруг подумал: а что, если не все уходят? Что, если некоторые остаются? За окном закусочной начало садиться солнце, окрашивая небо над Пальметто в оранжево-розовые тона. — Доедай и пошли, — сказал Никки, поднимаясь. — Я тоже в общагу. Завтра первый день надо выспаться. Хотя кто в этой жизни высыпается? — Иди, — ответил Нил. — Я пробегусь. — Точно? Не заблудишься? — Точно. Никки пожал плечами и ушёл, напевая под нос ту же мелодию, что играла в комнате, когда Нил впервые его увидел. Нил вышел из закусочной, когда солнце уже почти село, оставив после себя только багровую полосу на горизонте. Воздух наконец-то начал остывать, и дышать стало легче. Он не побежал, а вместо этого медленно побрёл в сторону кампуса, позволяя вечернему воздуху касаться разгорячённой кожи. Ноги сами вынесли его к стадиону. Нил остановился у ограды, глядя на пустое поле, залитое светом прожекторов. Искусственная трава зеленела неестественно ярко, линии разметки белели идеально ровно. Там, за этими воротами, была его настоящая жизнь. Единственное место, где он мог быть собой. Не Нилом Джостеном, не Натаниэлем Веснински, а просто игроком в экси. Он долго стоял так, вдыхая запах травы и разогретого солнцем пластика. Пальцы сами потянулись к карману, нащупали пачку сигарет. Спрятанную глубоко, куда мать никогда не заглядывала. Нил вытащил одну, закурил, пряча огонёк в ладони. Вкус табака обжёг лёгкие. Он курил и смотрел на поле, и думал о том, что мама была права: мыши не дружат. Но, может быть, он устал быть мышью. Возможно, пора стать чем-то большим, быть не мышью, а лисом. В кармане завибрировал телефон. Нил глубоко затянулся, выпустил дым в темнеющее небо и ответил: — Да, всё хорошо. Да, заселился, Кевин заходил. Да, мам, я помню, позвоню завтра. Он нажал отбой и ещё долго стоял у стадиона, глядя на пустое поле и дымящуюся сигарету в пальцах. Где-то в кампусе играла музыка. Кто-то смеялся. Жизнь кипела, бурлила, не обращая на него внимания. И это было почти хорошо.