Между ложью и правдой

Среда, 31 августа.

Утро началось с того же, что и вчера: внутренний таймер щелкнул за минуту до будильника, сердце ровно, дыхание спокойно. Нил лежал с открытыми глазами и слушал, как за стенкой кашляет сосед, как где-то в коридоре хлопают двери, как мир просыпается без его участия. Никки на соседней кровати спал в позе морской звезды, раскинув руки и ноги так, будто пытался обнять весь мир. Одеяло сползло на пол, гавайская рубашка, в которой он вчера заснул, задралась, открывая полоску смуглого живота. Нил посмотрел на него пару секунд и снова подумал: как можно быть настолько беззащитным во сне? Как можно не бояться? Он бесшумно встал, вчерашний синяк на шее отдавал тупой болью при каждом повороте головы. Подошёл к маленькому зеркалу над столом, заглянул в своё отражение. Багровый след отчётливо повторял очертания клюшки. Хорошо, что сейчас начало осени и можно носить водолазки. Быстро натянув чёрную футболку с длинными рукавами, джинсы, кроссовки, он взял рюкзак, проверил наличие тетрадей, ручек, паспорта на имя Нила Джостена, студенческого билета. Вчерашнее расписание, выученное наизусть, было перед глазами. Бесшумно одевшись, Нил осторожно открыл дверь и вышел в коридор. Третий этаж Лисьей башни пах утром: дешёвым кофе из автомата в холле, сыростью из душевых, чьими-то духами, слишком сладкими и навязчивыми. Кто-то громко говорил по телефону за закрытой дверью. Из комнаты кто-то включил музыку, низкий бас проникал сквозь стены. Нил сбежал вниз, перепрыгивая через ступеньку. Лестница пахла сигаретами и приключениями. Холл был пуст, он вышел на улицу и глубоко вздохнул. Воздух постепенно прогревался, обещая ещё один жаркий день. Бег успокоил, шаги легли ровно, дыхание подстроилось под ритм. Можно было не думать, а просто двигаться и чувствовать, как тело просыпается, как кровь разгоняется по венам, как мышцы наполняются силой. Нил пробежался через парк, мимо стадиона, учебных корпусов, студенческого центра, где уже зажгли свет в кофейне. Он не считал, сколько кругов сделал. Просто бегал, пока не почувствовал, что достаточно. Затем медленно пошёл назад, давая телу остыть. Голова стала ясной. Урок испанского, потом тренировка, вечером Кевин обещал показать старые матчи. Нил ждал этого вечера, хотелось провести время с ним вдвоём, ощутить себя обычным парнем в обычных отношениях. Но одновременно в груди сидело неприятное чувство холода. После вчерашнего столкновения с Эндрю мир перестал казаться просто враждебным. Теперь угроза была личной. Испанский казался нескончаемым. Преподавательница, сеньора Родригес, бормотала монотонно, растягивая каждое слово. Грамматика, спряжение глаголов, идиомы. Он прекрасно понимал испанский, гораздо лучше, чем хотелось признать самому себе. Мать заставляла изучать французский и немецкий с раннего детства, утверждая, что знание языков станет единственным оружием, когда придёт время бежать. Позже он выучил испанский самостоятельно, готовясь к побегу в Мексику, если всё пойдёт совсем плохо. Сейчас, сидя на лекции, он поймал себя на том, что может переводить автоматически, не задумываясь. Это было слишком просто и совершенно утомительно. Один парень на заднем ряду заснул прямо на книге, положив голову на стол. Сеньора Родригес метнула короткий неодобрительный взгляд, но продолжала говорить дальше.На перемене Нил шёл по коридору, размышляя о своей способности свободно понимать языки, когда неожиданно столкнулся с огромной фигурой мышц. — Нил! — раздалось громко и жизнерадостно. Мэтт Бойд стоял перед ним, улыбаясь широко и добродушно, практически заполняя собой весь проход. — Вот уж повезло встретить тебя! Знаешь, Дэн рассказывала, что ты тут изучаешь испанский. Круто, а я только английский, и то с трудом. Нил невольно отступил на полшага назад. Мэтт действительно впечатлял своими размерами: огромный, мускулистый, похожий скорее на боевую машину, чем на парня своего возраста. Такие люди обычно работали вышибалами или нанимались в охрану к тем, кому есть что скрывать. — Привет, — ответил Нил настороженно. — Пойдем, провожу тебя до спортзала. Кевин попросил меня присмотреть за тобой. Как настроение? Готов тренироваться? — Готов. — Молодец! — Мэтт похлопал его по плечу с такой силой, что Нил почувствовал легкую боль. — Прости, я вечно забываю, какой сильный. Мама моя говорила: «Мэтт, ты как слон среди фарфора, только добрый». Она боксерша, чемпионка штата. Он продолжал болтать, энергично жестикулируя и шагая вперёд. Нил внимательно смотрел на него, отмечая откровенность Мэтта и контраст между внешним видом и внутренним миром. Взгляд упал на руку Мэтта, там были заметны старые шрамы от инъекций. Увидев интерес Нила, Мэтт отвёл глаза, но потом продолжил разговор спокойнее: — Было дело… Раньше баловался всякими вещами. Но давно бросил, благодаря Эндрю. Помню, он предложил попробовать спидбол. Смешал сразу всё вместе и сказал: «Давай попробуй, если хочешь умереть быстро». Три дня после этого чувствовал себя так, будто умираю медленно. Сердце билось, руки тряслись, сознание плавилось. Теперь даже на аспирин смотреть страшно. — Так вот почему ты бросил, — кивнул Нил, делая вид, что впервые слышит эту историю. Мэтт улыбнулся грустно, понимая, что правда известна каждому, кто видел его следы. — Именно так, жить захотелось сильнее, чем умирать, поэтому я завязал. Я благодарен Эндрю, он своих не бросает. Нил кивнул, чувствуя неприятное покалывание тревоги глубоко внутри. Эндрю вновь проявился в разговоре, словно навязчивая муха, избавиться от которой невозможно. — Ты не бойся его, — мягко добавил Мэтт, неверно истолковав молчаливый отклик Нила. — Если ты свой, он не тронет. Кевин ручается за тебя, значит, ты один из нас. — Я не боюсь, — ответил Нил твёрдо. — Ну тогда ладно, скоро привыкнешь, — усмехнулся Мэтт. Они подошли к стадиону. Солнце беспощадно выжигало траву, превращая поле в гигантскую горячую сковороду, от которой веяло сухим, горячим воздухом. Нил уже чувствовал, как под футболкой собирается пот. — Пошли в раздевалку, там прохладнее, — Мэтт толкнул дверь. — Пошли. Они вошли внутрь, и Нил ощутил нарастающее беспокойство, стараясь сохранить невозмутимый вид.

***

Стадион Пальметто оказался меньше, чем Нил ожидал. Трибуны на пару тысяч человек, поле с идеально зеленым газоном (искусственным, но хорошим), раздевалки, тренерская. Запах травы, пота и разогретого пластика. Казался удивительно близким, будто воспоминание, болезненное и близкое. В раздевалке уже было шумно. Никки орал какую-то песню на немецком, прыгая на одной ноге и пытаясь натянуть гетры. Дэн стояла у шкафчика, спокойно завязывая шнурки, и делала замечания то одному, то другому. Рене сидела в углу, читала что-то в телефоне, на шее поблескивал тонкий крестик. Аарон возился со своим снаряжением, сосредоточенный и тихий, в очках, с идеально ровным пробором в светлых волосах. — О, Нил пришел! — заорал Никки, бросаясь к нему с объятиями. Нил едва увернулся, но Никки всё равно обхватил его за плечи. — Как спалось? Видел мой храп? Я точно храпел, не отрицай! — Ты не храпел, — соврал Нил. — Ага, конечно. — Никки подмигнул. — Ладно, я добрый, прощаю. Пошли, я тебе место покажу. Вон тот шкафчик свободный, самый дальний. Там тихо, никто не достанет. Нил прошел к указанному месту. Шкафчик был старым, с облупившейся краской, но чистым. Он повесил рюкзак, достал форму и замер. В раздевалке все переодевались, не стесняясь. Мэтт стянул футболку, открывая торс. Никки вообще ходил в одних трусах, размахивая клюшкой. Дэн и Рене переодевались в женской половине, но мужская часть не стеснялась. Нил снял футболку быстро, стараясь избегать взгляда на собственное тело. Он знал, что шрамы видны отчётливо: глубокие рубцы на спине, следы ожогов на левом предплечье, неровная кожа на рёбрах. Он натянул форму одним движением, надеясь, что никто не заметил. Никки заметил, его взгляд мельком зацепился за руку Нила, но он промолчал, лишь улыбнувшись ещё шире и продолжив рассказывать какую-то бессмыслицу. Нил облегчённо вздохнул. Никки умел не задавать ненужных вопросов, это было ценным качеством. В раздевалку вошёл Кевин. Уже одетый в форму, с клюшкой в руке, он выглядел собранным и внимательным. Следом, слегка прихрамывая, появился тренер Ваймак. — Отбросы, — негромко произнёс Ваймак, хлопнув в ладоши. — Всем на поле через пять минут. Джостен, ко мне. Сердце Нила учащённо застучало, но он заставил себя сохранять спокойствие. Ваймак приблизился вплотную, запах кофе и сигарет обжёг ноздри. Нил почувствовал, как мышцы спины инстинктивно напряглись, ладони мгновенно вспотели. Тренер был старше, с жёстким лицом и многочисленными татуировками на сильных руках. — Кевин мне про тебя рассказывал, — Ваймак говорил низко, почти ворчливо. — Ты быстрый, посмотрим, как покажешь себя в деле. Тренировки у нас жесткие, нытиков не любим. Усёк? — Да, тренер. Ваймак шагнул ближе, Нил заставил себя не отступать. Смотреть в глаза и дышать ровно. — Ты чего такой дерганый? — Ваймак прищурился. — Боишься? — Нет. — Ладно, дело твое. — Ваймак усмехнулся. — На поле это не важно. Важно, как мяч гоняешь, иди разминайся. Нил кивнул и отошел, колени слегка дрожали. Он ненавидел эту реакцию тела. Годы тренировок, годы контроля, и один мужик с щетиной заставляет его трястись, как осиновый лист. Но ничего, он справится. Тренировка началась с разминки. Дэн выстроила всех в круг, и они побежали по периметру поля. Нил бежал в среднем темпе, не выкладываясь, но и не отставая. Рядом пыхтел Мэтт, пытаясь шутить на бегу. Никки болтался без умолку, перескакивая с испанского на немецкий. Рене бежала молча, крестик подпрыгивал на её груди. Аарон держался чуть поодаль, сосредоточенный и тихий. Нил прислушивался к дыханию, шагам, разговорам. Он всегда собирал информацию, даже когда это не требовалось. Привычка, от которой невозможно избавиться. — …он странный, — донеслось слева. Нил скосил глаза. Аарон и Никки бежали рядом, переговариваясь на немецком. Никки говорил чисто, с хорошим произношением. Аарон хуже, с ошибками, но понять можно было. — Эндрю сказал, он что-то скрывает, — продолжил Аарон. — Такие всегда либо психопаты, либо беглецы. — Или просто стеснительные, — пожав плечами, ответил Никки. — Ты вечно ищешь проблемы. — Я не ищу, просто слушаю брата. Он редко ошибается в людях. — Эндрю вообще редко что-то делает просто так. Но Нил хороший, я это чувствую. — Ты чувствуешь жопой, Никки. Это разные вещи. Никки фыркнул и перешёл на английский: — Эй, Нил! А ты где немецкий учил? Нил повернул голову, сохраняя спокойствие лица. — Не учил, а что? — Да так, — усмехнулся Никки. — Просто спросил. Аарон бросил на кузена быстрый взгляд и промолчал. Нил сделал вид, что не заметил. Внутри всё сжалось: они говорили о нём. Эндрю уже растрепал Аарону. И Аарон, этот тихий ботаник в очках, теперь тоже наблюдал за ним. Для Нила это значило одно - надо быть ещё осторожнее. После разминки началась работа с мячом и клюшкой. Ваймак вышел на поле с планшетом и свистком, и сразу стало понятно, почему лисы команда неудачников. Его голос резал воздух: — Бойд, куда прешь? Дэн слева, пасуй! — Никки, не танцуй, работай ногами! — Аарон, ты спишь? Шевелись! Нил ловил мячи, пасовал, двигался. Он делал ровно столько, сколько нужно, чтобы не выделяться. Чуть быстрее среднего, чуть точнее, но без фанатизма. Не выкладывался на сто процентов. Мать учила: никогда не показывай всего, что умеешь. Но когда Кевин дал пас, Нил поймал его на инстинкте. Мяч лег на клюшку идеально, и тело сделало всё само: разворот, уход от Мэтта, обводка Аарона, удар. Рене даже не дернулась. Мяч влетел в угол ворот. — Охренеть, — выдохнул Никки. — Повезло, — буркнул Аарон, поправляя очки. Кевин подошел и встал рядом. На его лице читалась гордость. — Хорошо, — сказал он тихо. — Очень хорошо. Нил пожал плечами, он не хотел привлекать внимание, но тело предало. Он слишком любил экси. Ваймак смотрел на него долгим взглядом. Потом коротко кивнул и отвернулся. — Продолжаем. После тренировки Нил пошел в душ. Он зашел в кабинку, задернул шторку и стоял под горячей водой, позволяя ей смывать усталость и напряжение. Шрамы на спине горели под струями, напоминая о себе. Нил закрыл глаза и думал. Он думал о Мэтте и его следах на венах. О том, как легко Мэтт рассказывал о своей матери. О том, как Никки улыбался, даже когда Аарон говорил гадости. О Рене, которая сидела в углу с крестиком на шее и читала книгу, пока остальные орали. И об Аароне, который следил за ним исподтишка и обсуждал на немецком. Когда он вышел, раздевалка почти опустела. Только Кевин сидел на скамейке и ждал. — Пошли, — сказал он, поднимаясь. — Я хочу тебе показать записи старых матчей.

***

Они вышли со стадиона, солнце уже клонилось к закату, воздух наконец-то начал остывать. Кевин вел его к Лисьей башне, и Нил немного расслабился. Они поднялись на третий этаж, прошли мимо комнаты Нила, завернули за угол. Кевин остановился у двери в конце коридора и достал ключ. — Заходи. Нил вошел и сразу почувствовал что-то неладное. Комната была… странной, чистой, но безжизненной. Заправленная кровать с ровными углами. Стол, стул, шкаф. Никаких постеров на стенах, никаких личных вещей. Ни фотографий, книг, кроме стопки учебников по экси. Даже запаха не было, особенно той смеси пота, дезодоранта и «своего», которая бывает в жилых комнатах. Здесь пахло только пылью и чужим присутствием. — Я здесь редко бываю, — Кевин словно оправдывался, проходя к столу и включая ноутбук. — Тренировки, учеба... Иногда кажется, что я только сплю здесь. А живу на поле. Нил кивнул, но не поверил до конца. Здесь не жили, а останавливались. Как в мотеле, где переночевал и утром уехал. На подоконнике стояла пустая чашка, но на ней уже собралась пыль. В углу валялась спортивная сумка, наполовину расстёгнутая, но из неё ничего не торчало. — Садись, — Кевин указал на стул, а сам сел на кровать и открыл ноутбук. — Я нашёл записи старых матчей Воронов. Хочу показать тебе их тактику. Если мы собираемся их обыграть, надо знать, как они двигаются. Нил сел, на экране замелькали кадры игры. Кевин комментировал: «Смотри, тут Рико уходит вправо, защитник проваливается... А здесь он бьёт с неудобной, потому что знает, что вратарь ждёт слева...» Нил слушал, но краем глаза наблюдал за Кевином. Тот был напряжён, говорил быстро, сбивчиво, пальцы нервно барабанили по столу. В какой-то момент он вдруг замолчал и уставился в одну точку. — Что случилось, Кевин? — позвал Нил. Кевин вздрогнул, моргнул. Посмотрел на Нила, и в его глазах плескалось что-то тёмное. Кевин молчал долго, потом отложил клюшку и закрыл лицо руками. Плечи его дрожали, Нил никогда не видел его таким. Кевин всегда был скалой, идеалом, звездой. А сейчас перед ним сидел сломанный человек. — Я не могу, — прошептал Кевин. — Иногда я просто не могу, мне кажется, что Рико здесь. Что он стоит за спиной и смеётся. Что он снова сломает мне руку, и я никогда не смогу играть. Нил сел рядом, осторожно, боясь спугнуть. — Его здесь нет. Но Кевин внезапно схватил Нила за плечо. Пальцы впились в кожу, крепко, почти до синяков. — Ты не представляешь, каково это, — шипел он сквозь зубы. — Когда тебя используют, уничтожают, ломают, а ты всё равно должен играть. Должен быть лучшим, потому что если ты не лучший, ты никто. — Представляю, — тихо отозвался Нил. Кевин замер, внимательно всматриваясь в него тяжёлым взглядом. — Что ты знаешь? — Достаточно. Несколько мгновений они пристально смотрели друг другу в глаза. В комнате царила тишина, только за окном стрекотали цикады. Кевин медленно разжал пальцы. Затем шумно выдохнул, пытаясь успокоиться. — Прости, — пробормотал он. — Я не должен был... Я не хотел. — Всё нормально, — попытался утешить Нил. — Нет, не нормально, — возразил Кевин, проводя ладонью по лицу. — Я иногда срываюсь. Становлюсь... тем, кем был там. Могу наговорить гадостей, могу ударить. Нил хранил молчание, прекрасно понимая это состояние. Осознавая, насколько трудно сдерживать бурю эмоций, бушующих внутри. — Ты не такой, — решительный произнёс он спустя мгновение. — Откуда ты знаешь? — Просто знаю. Кевин посмотрел на него с благодарностью. Потом потянулся и поцеловал. Поцелуй был жестким, требовательным. Кевин целовал так, будто хотел выпить Нила, забрать себе его спокойствие, его силу. Нил отвечал, чувствуя, как внутри разгорается знакомое тепло. Руки Кевина скользнули под водолазку, коснулись кожи. Нил вздрогнул, но не отстранился. Кевин был горячим, почти обжигающим. Он прижимался всё теснее, тяжело дыша. — Нил, — прошептал он между поцелуями. — Нил, ты даже не представить не можешь, как ты мне нужен. — Представляю, — повторял Нил. Кевин остановился, тяжело смотрел ему в глаза. В его взгляде было столько боли, столько отчаяния, что у Нила сжалось сердце. — Ты не уйдешь? — голос Кевина звучал тихо и робко. — Ты не бросишь меня? — Нет, — ответил Нил, и в этот момент он почти верил в это. Кевин посмотрел на него долгим взглядом и улыбнулся. — Ты особенный, Нил. Ты даже не представляешь, насколько. Нил ничего не ответил. Он просто лежал и смотрел в потолок, слушая, как дыхание Кевина становится ровнее. Через некоторое время Кевин заснул, уткнувшись носом в его плечо. Нил осторожно высвободился, встал. Еще раз оглядел комнату, в ней по-прежнему не чувствовалось жизни. Как будто Кевин действительно только спал здесь, а всё остальное время проводил где-то еще. Но где именно? Он подошел к окну, за стеклом было темно, только фонари освещали пустую парковку. И там, под одним из фонарей, стоял Эндрю. Он курил, запрокинув голову, и смотрел прямо на окно. Прямо на Нила, их взгляды встретились на секунду, и Нил почувствовал, как внутри всё обрывается. Эндрю улыбнулся той самой жуткой, пустой улыбкой. Он бросил сигарету на асфальт и ушел в темноту. Нил отшатнулся от окна, будто обжегся. Сердце колотилось где-то в горле. Он стоял посреди безжизненной комнаты, глядя на спящего Кевина, и пытался унять дрожь. Сколько он там стоял? Что видел? Зачем пришел? Эндрю Миньярд следил за ним, и это не было совпадением.

***

Он тихо вышел из комнаты, стараясь не разбудить Кевина. Коридор общежития был пуст, только где-то внизу работал телевизор в холле. Нил прошел мимо своей двери, но сразу заходить не стал. Из-за нее доносились странные звуки. Приглушенные стоны, скрип кровати, чей-то сдавленный смех. Нил замер, прислушиваясь, там был слышен голос Никки и второй незнакомый. Он толкнул дверь, не подумав. Картина, открывшаяся ему, заставила замереть на пороге. Никки лежал на кровати, раскинув руки, а над ним нависал спортивный парень с идеальной улыбкой. Они оба были голыми, и происходящее не оставляло сомнений. Никки повернул голову, увидел Нила и... расплылся в улыбке. — О, Нил! — сказал он совершенно будничным тоном. — Познакомься, это Эрик, мой парень. Эрик, это Нил, мой сосед. Эрик поднял голову и помахал рукой. Тоже улыбнулся, без намека на смущение. — Привет, — сказал он. — Рад познакомиться, извини за... ну, ты понимаешь. Нил смотрел на них и чувствовал, как реальность ускользает. Он только что видел Эндрю под фонарем. Только что успокаивал Кевина, который боялся кошмаров в безжизненной комнате. А теперь стоял в дверях собственной комнаты и смотрел, как его сосед занимается сексом с парнем, который умудряется быть дружелюбным. — Я пойду погуляю. — Окей, — Никки кивнул, ничуть не смущаясь. — Только недолго, а то поздно уже. И дверь закрой, а то дует. Нил закрыл дверь и прислонился к ней спиной, закрыв глаза. В коридоре было тихо. Только где-то внизу был шум, за стеной так же возобновились ритмичные звуки. Нил постоял так минуту, потом открыл глаза и посмотрел в потолок. Он думал о том, что мать была права: люди слишком сложные. Они любят, ненавидят, боятся, трахаются, смеются и всё это одновременно. А он стоял посреди коридора и не знал, куда идти. В комнату нельзя, там занято. К Кевину нельзя он спит, да и Эндрю где-то бродит. На улице поздно и опасно. Нилу вдруг стало смешно, вся его жизнь сплошная опасность, а он переживает, что поздно гуляет по кампусу. Он спустился на первый этаж, сел на подоконник в холле и достал сигареты. Закурил, пуская дым в открытое окно. Нил курил и смотрел в темноту. Где-то там, за окнами, ходил Эндрю Миньярд. Следил, ждал, а здесь, наверху, Никки занимался любовью с парнем, который, кажется, действительно его любил. И Нил сидел между ними всеми, серый и незаметный, и пытался понять, какого черта он здесь делает. Сигарета догорела до фильтра. Нил затушил её о подоконник и выкинул в окно. Затем он поднялся, потоптался на месте и медленно побрел обратно. Когда он открыл дверь, Никки и Эрик уже спали. Оба голые, переплетенные руками и ногами, укрытые одним одеялом. Никки во сне улыбался. Эрик прижимал его к себе, будто защищал от всего мира. Нил тихо прошел к своей кровати, лег, уставился в потолок. Мысли всё ещё кружились, но постепенно затихали. И где-то там, в темноте, мог быть Эндрю. Нил закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.