Между ложью и правдой

Суббота, 3 сентября.

Никки стоял посреди комнаты в одних боксерах и смотрел на груду одежды, разбросанную по всем поверхностям, с таким выражением лица, будто эта груда только что призналась ему в любви, а он не знал, как ответить взаимностью. — Нет, это всё не то, абсолютно не то. Нил сидел на своей кровати, провалившись спиной к стене, и наблюдал за этим священнодействием с отстраненным любопытством антрополога, изучающего ритуалы далекого племени. Он уже был готов, на нем была черная футболка, мешковатые джинсы, кеды, стоптанные на один бок. Всё чистое, всё серое, всё правильное. Никки обернулся, окинул его взглядом и закатил глаза так выразительно, что это могло бы войти в историю местного драматического кружка. — Нет, и еще раз нет. Ты серьезно собрался идти в этом? На вечеринку? Где будет пол университета? — Да, — ответил Нил. — А что не так? — Что не так? — Никки всплеснул руками, едва не сбив настольную лампу, которая жалобно качнулась. — Нил, дорогой мой, сосед мой любимый, единственный человек, который не сбежал от моей болтовни в первые пять минут, посмотри на себя! Ты идешь на вечеринку, а выглядишь так, будто собрался на похороны собственной бабушки. — У меня нет бабушки. — Это не суть! — Никки картинно взмахнул рукой и снова уставился на груду одежды. — Суть в том, что ты должен выглядеть так, чтобы люди хотели с тобой познакомиться, а не перейти на другую сторону улицы. — Я не хочу, чтобы со мной знакомились. — Господи Иисусе... — Никки схватился за голову и рухнул на кровать, прямо на разбросанные рубашки. — За что мне это? Я пытаюсь помочь человеку влиться в социум, а он сопротивляется, как партизан на допросе. — Я не сопротивляюсь. — Сопротивляешься. — Никки сел и ткнул в него пальцем. — Но я не сдаюсь. Я Никки Эстебан Хэммик, и я научу тебя жить, даже если это меня убьет. Он вскочил, снова подбежал к одежде и через минуту извлек оттуда синюю рубашку с коротким рукавом из дорогой ткани, которая переливалась при свете лампы. — Вот! — объявил он торжественно. — Эрик купил мне на день рождения в прошлом году. Я берег для особого случая, сегодня особый случай. — Чем он особен? — Тем, что я впервые вывожу тебя в свет! — Никки натянул рубашку и покрутился перед мутным зеркалом на дверце шкафа. — Ну как? — Как пожар на фабрике елочных игрушек. — Очень смешно. — Никки фыркнул. Но продолжал крутиться, разглядывая себя под разными углами. — Слушай, может, хоть линзы снимешь? Ради меня? У тебя глаза красивые, я же вижу даже сквозь эту коричневую муть. Цвет глаз без линз гораздо красивее. Нил внутренне напрягся, паника подобралась, как перед прыжком. — Я не снимаю. — Знаю. — Никки вдруг перестал кривляться и посмотрел на него серьезно. В его глазах не было обычной дурашливости. Только тепло и что-то похожее на понимание. — Знаю, не снимаешь и не надо, если не хочешь. Нил смотрел на него и чувствовал, как внутри шевелится что-то странное. Никки был единственным здесь, кто не пытался его раскусить. Кто просто принимал, без вопросов и подозрений. — Спасибо, — сказал Нил коротко, почти неслышно. — Не за что. — Никки снова стал прежним — улыбка до ушей, глаза горят. — А теперь собирайся, автобус через полчаса. Эрик сказал, вечеринка уже разгоняется. Обещал пунш, музыку и скандалы, а скандалы я люблю. — Я заметил. — Скандалы мое второе имя. — Никки подмигнул. — Звучит как приговор. — Идем! Никки схватил Нила за руку, и вместе они пошли на выход. Нил закатил глаза и позволил себе ненадолго расслабиться.

***

Они вышли из Лисьей башни, когда солнце уже утонуло за горизонтом, оставив после себя только багровую полосу, которая медленно таяла, превращаясь в сиреневые сумерки. Воздух наконец-то остыл. Духота спала, дышать стало легче, ветерок шевелил листья на деревьях, обещая прохладу. Пахло нагретой за день травой. Автобусная остановка находилась в пяти минутах ходьбы от кампуса. Ржавая конструкция с облупленной рекламой стоматологии, где улыбка девушки превратилась в оскал вампира. Никки всю дорогу болтал без умолку, перескакивал с темы на тему, как кузнечик с листа на лист. — Эрик сказал, что сегодня будут все. В прошлый раз мы в бутылочку играли, так Сет разделся до трусов и бегал по двору, потому что проиграл. Элисон его потом полчаса пилила, а он орал, что она сама виновата, потому что она тупо ржала. Они вообще вечно ссорятся. Говорят, любовь, но я думаю, это просто привычка друг друга бесить. Нил слушал вполуха, кивал в нужных местах и смотрел на проплывающие мимо улицы. Студенческий район с кафе и книжными сменился спальными кварталами с одинаковыми домиками и идеальными газонами, а потом потянулись особняки. Старые, с колоннами, скованными заборами и дорогими машинами у ворот. — Здесь, — сказал Никки, когда автобус затормозил на светофоре. — Видишь? Нил посмотрел в окно. Дом братства возвышался трёхэтажным красным гигантом с белыми колоннами, из окон которого били яркие лучи света и рвалась музыка, заставляя дрожать стёкла. Перед домом толпились люди. Кто-то курил, облокотившись на перила крыльца, кто-то обнимался в тени дуба, кто-то просто стоял и разговаривал, периодически взрываясь смехом, который тонул в басах. — Красиво, — сказал Нил. — Ага, не то что наша общага. Пошли, а то Эрик меня убьет, если я опоздаю. Он в такие моменты становится похож на наседку. Прям кудахчет: «Никки, где ты, почему ты не отвечаешь?». — Мило. — Бесит, но мило. — Никки спрыгнул с подножки автобуса и потащил Нила за собой. — Пошли, я чую пунш! Внутри дом оказался еще больше, чем казался снаружи. Гостиная была размером с небольшой спортзал. Высокие потолки, мраморный камин, который явно не работал, но стоял для антуража, хрустальные люстры, отбрасывающие разноцветные блики. Вдоль стен тянулись кожаные диваны и глубокие кресла, все занятые телами. Кто-то сидел, кто-то полулежал, кто-то вообще сполз на пол и, кажется, не собирался подниматься. Посередине комнаты устроили танцпол из двадцати человек, которые танцевали под электронную музыку, которая долбила по ушам так, что закладывало. Басы пульсировали в груди, в животе, в зубах. Девушка в блестящем топе крутилась вокруг шеста, который кто-то притащил непонятно откуда. Парень рядом с ней пытался ей подпевать, но попадал не в те ноты и не в тот ритм. В углу, на огромном подоконнике, двое парней целовались, не обращая внимания на проходящих мимо. Рядом с ними какая-то девица пыталась скрутить косяк, но пальцы не слушались, и табак сыпался на пол, смешиваясь с окурками. На диване слева трое парней делали то же самое, но у них получалось не лучше. Они ругались, передавали друг другу бумагу, снова рассыпали и начинали сначала с выражением глубокой обиды на лицах. В другом углу, у огромного фикуса, какая-то блондинка уже блевала прямо в горшок. Рядом с ней стояла ее подруга и держала волосы, периодически оглядываясь и извиняясь перед проходящими. Никто не обращал на них внимания. — Атмосферно, — прокомментировал Нил. — Это еще цветочки, — усмехнулся Никки. — К двум ночи тут будет весело. Пошли, покажу, где бар, там есть сок, я знаю. Эрик говорил, они для трезвых всегда сок держат. Чтобы никто не умер от обезвоживания. Они протиснулись сквозь толпу. Нил держался за Никки, как за буксир, и старался не выпускать из виду его яркую рубашку. Кто-то хлопал его по плечу, кричал «Никки, здорово!», кто-то просто толкался, пытаясь пройти в другую сторону. Пахло потом, алкоголем. Бар располагался в соседней комнате, бывшей столовой, судя по огромному дубовому столу, который занимал половину помещения. На столе выстроились ряды бутылок: виски, водка, джин, ром, какие-то ликеры ядовитых цветов. Рядом громоздились пластиковые стаканчики, ведро со льдом, несколько пакетов сока и пара запотевших бутылок пива. За баром орудовал парень в фартуке. Он наливал, смешивал, раздавал, одновременно перекрикиваясь с кем-то через плечо. — О, Никки! — заорал он, заметив их. — Твоя пьяная задница снова здесь? Эрик обыскался уже! — Моя задница здесь, и она пока трезвая! — отозвался Никки. — Налей нам чего-нибудь! Нилу сок, а мне что покрепче! Парень кивнул и спустя минуту протянул им два стакана. Нилу яблочный сок со льдом, Никки напиток янтарного оттенка, пахнущий виски и лимоном. — Держите и не теряйтесь, вечеринка только начинается. Эрик на втором этаже, в бильярд рубится, — сказал парень. — Сказал, чтобы ты поднимался. — Спасибо, бро! — Никки чокнулся с ним своим стаканом, расплескав половину. — Пошли, Нил. Сначала найдём Эрика, потом всех остальных. — Я сам, — сказал Нил. — Ты иди к Эрику. — Точно? — Никки с сомнением посмотрел на него. — Не потеряешься? — Я найду тебя. — Ну ладно. — Никки пожал плечами и вдруг чмокнул его в щеку. — Если что, я на диване, кричи громче, я услышу! Он исчез в толпе, как яркая комета, оставляя за собой шлейф из смеха и восторженных возгласов. Нил остался один, сделал глоток сока. Он приятно обжёг горло, и Нил огляделся. Кевина нигде не было, он сжал стакан.

***

Он бродил по дому, стараясь не привлекать внимания. Первый этаж был забит. Люди танцевали, пили, целовались, падали, вставали и снова пили. Нил двигался между ними, запоминая выходы, окна, лестницы, запасные двери на случай, если понадобится быстренько убежать. На втором этаже было чуть тише. Музыка долетала приглушенно, сквозь стены, и можно было разговаривать, не переходя на крик. Здесь тоже были люди. Кто-то играл в бильярд в одной комнате, кто-то смотрел телевизор в другой, кто-то просто сидел на полу в коридоре и передавал друг другу бутылку. Нил заглянул в бильярдную, но Никки там не было. Только несколько незнакомых парней сосредоточенно целились в шары. Он пошёл дальше и вдруг услышал знакомый голос. Затем свернул за угол и оказался перед полуоткрытой дверью в дальнюю комнату. Изнутри доносились голоса. Женский, низкий и мужской, который Нил узнал бы из тысячи. Он толкнул дверь, комната оказалась маленькой гостиной. Диван, кресло, журнальный столик, заставленный бутылками. На диване, развалившись с видом полного блаженства, сидел Кевин. Рядом с ним, почти вплотную, прижималась темноволосая девушка с красной помадой та самая, которую Нил мельком видел внизу. Её рука небрежно скользила по его коленке, пальцы чертили круги на джинсах. Кевин сжимал в руке бутылку водки, которая была наполовину пустая. Глаза у него были мутные, зрачки расширены так, что радужка почти исчезла. Он улыбался какой-то блаженной, отсутствующей улыбкой и, кажется, вообще не понимал, где находится. — Кевин, — позвал Нил. Кевин поднял голову. Его взгляд медленно фокусировался, блуждая по комнате, пока не остановился на Ниле. И тогда на лице появилась широкая, пьяная улыбка совершенно незнакомая. — Нил! — заорал он так, будто Нил стоял за километр. — Ты пришёл! Иди сюда! Он помахал рукой, едва не выронив бутылку. Девушка рядом с ним посмотрела на Нила. В её взгляде читалось что-то оценивающее и недоброе. — Это Тея, — представил Кевин, когда Нил подошёл. — Тея, это Нил, мой парень. Самый лучший парень на свете. — Парень, — повторила Тея с лёгкой усмешкой. — Приятно познакомиться. Кевин много о тебе рассказывал. — Взаимно, — ответил Нил, хотя взаимностью там и не пахло. Он сел в кресло напротив дивана. Бутылка водки стояла на столике между ними, и Нил видел, что уровень в ней упал низко. Рядом валялась пустая пачка из-под каких-то таблеток. — Ты пьешь? — спросил Нил, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А что такого? — Кевин мотнул головой. — Расслабься, вечеринка же. Ты сам посмотри, как тут круто. — Ты не пьешь, Кевин. Ты на диете и ты готовишься к сезону. — Сезон подождет. — Кевин отмахнулся. — Сегодня можно, так как день особенный. — Чем же он особенный? — Тем, что ты здесь. — Кевин посмотрел на него мутными глазами и улыбнулся той же плавающей улыбкой. — Тея здесь, все здесь. Тея засмеялась низким смехом, от которого у Нила внутри все перевернулось. — Не переживай за него, — сказала она, поглаживая Кевина по плечу. — Он взрослый мальчик, сам знает меру. — Я и не переживаю. — Конечно, не переживаешь. — Она посмотрела на него с вызовом. — Ты вообще редко переживаешь, да? Смотришь на всех со стороны и думаешь: «Когда же они все свалят и оставят меня в покое». Нил промолчал, она была права. Но знать этого она не могла. — Тея, отстань от него, — Кевин попытался встать, но покачнулся и сел обратно. — Нил, не слушай ее. Она просто... она... — Я просто друг, — закончила Тея. — Мы с Кевином знакомы еще с тех времен, когда он был нормальным. Когда не строил из себя примерного мальчика. — Я и сейчас нормальный, — обиженно сказал Кевин. — Конечно, милый. — Она чмокнула его в щеку, и Кевин не отстранился. Нил смотрел на это и чувствовал, как внутри разрастается холод. Ещё недавно Кевин был рядом с ним, а теперь он сидел здесь, с этой девушкой, и даже не замечал, как больно делает. — Ты принимал что-то? — спросил Нил, кивнув на пустую пачку. Кевин проследил за его взглядом и скривился. — Ерунда, просто чтобы расслабиться. Эндрю сказал, это безопасно. — Эндрю? — Ага. — Кевин кивнул, и его качнуло. — Эндрю всё знает и всегда помогает. Нил сжал зубы. Миньярд снова возник в разговоре. — Кевин, — сказал Нил твёрдо. — Пойдём отсюда. — Не хочу, — Кевин мотнул головой. — Мне здесь хорошо, ты иди, если хочешь. Я потом найду тебя. — Кевин. — Потом, Нил. — В голосе Кевина вдруг прорезалась знакомая жесткость. Та самая, с которой он орал на тренировках. — Я сказал потом. Нил посмотрел на него. В мутных глазах Кевина плескалось что-то нехорошее. Злость, раздражение, желание, чтобы его оставили в покое. — Хорошо, как скажешь, — сказал Нил. Он поднялся и пошел к двери. — Нил, — окликнула Тея. Он обернулся, она смотрела на него с насмешливой улыбкой. — Ты только не переживай, я о нем позабочусь. Мы с Кевином... мы умеем заботиться друг о друге. — Я не переживаю, — ответил Нил. Он вышел в коридор, дверь закрылась за ним, отрезая смех Теи и невнятное бормотание Кевина. Нил прислонился к стене и закрыл глаза на секунду. Внутри было пусто и холодно. Кевин пьет, он был под чем-то. Рядом с ним какая-то Тея, которая смотрела на него как на добычу. Нил ничего не может с этим сделать, потому что Кевин взрослый человек и имеет право делать что хочет. Но внутри все равно было паршиво. Он открыл глаза и пошел дальше по коридору. В конце был большой балкон, застекленный, с видом на задний двор. Нил толкнул дверь и вышел.