Перед тем как станет тихо

      Утро снова началось с боли.       Я вынырнула из кошмара резко, будто меня вытолкнули на поверхность ледяной воды. Сердце колотилось где-то в горле, виски пульсировали так, словно внутри черепа билось что-то чужое и злое. Потолок над головой расплывался, и на секунду я не понимала, где нахожусь — в настоящем или в обрывках сна, где тени шептали моё имя. Головная боль стала привычной. Почти родной.       Я медленно села на кровати и закрыла глаза. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       «Соберись».       В ванной отражение встретило меня усталым взглядом. Под глазами — едва заметные тени, которые я старательно замазала консилером. Волосы собраны в аккуратный хвост, губы чуть тронуты бальзамом. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы выдать бессонную ночь.       — Я сильная, — тихо повторила я своему отражению. Слова звучали пусто, но дисциплина спасала лучше веры. Меня пытались сломать не раз. И если внутри всё ещё кровоточило, если воспоминания царапали так, что перехватывало дыхание, — это оставалось внутри. Снаружи — спокойствие. Холод. Контроль. Слабость чувствуют. Слабость используют.       Дорога в школу прошла на автомате. Я не запомнила ни поворотов, ни лиц прохожих. Только гул в голове и ощущение, будто за мной кто-то идёт на расстоянии вытянутой тени. Когда я оборачивалась — никого.       Коридоры школы встретили меня привычным шумом: гул разговоров, хлопки дверец шкафчиков, запах дешёвого парфюма и кофе навынос. Сегодня взглядов в мою сторону было меньше — и это почти радовало. Почти.       — Доброе утро, Одри, — голос прозвучал слишком звонко для такого утра. Я захлопнула дверцу шкафчика и повернулась.       Лидия стояла, как всегда, безупречная. Волосы уложены волнами, алое платье подчёркивает фигуру, макияж — идеальный до миллиметра. Она выглядела как фарфоровая кукла, слишком красивая, чтобы быть настоящей. Но я знала — за этим блеском скрывается что-то гораздо интереснее.       — Правда ли оно доброе, Лидия? — я чуть склонила голову. Она на секунду замялась. И в этом крошечном сбое маски я увидела живого человека.       — Ладно, — выдохнула она тише. — Ужасное утро. Но вечер может стать лучше.       Её глаза блеснули вызовом. И вот такая Лидия мне нравилась куда больше — без притворной легкости.       — У меня сегодня будет вечеринка. Приходи.       — Мм… подумаю, — я уже сделала шаг в сторону, когда её пальцы неожиданно сомкнулись на моём запястье. И мир на секунду дернулся. Не от боли — от её взгляда. Лидия смотрела на меня так, словно не видела меня. Зрачки расширились, лицо побледнело. Пальцы стали холодными.       — Лидия? — Она резко моргнула, будто очнувшись.       — Да… эм… прости. — Она отпустила меня. — Просто приходи. Горячие парни, бесплатная выпивка. — Подмигивание вышло слишком наигранным. Я медленно потерла запястье, хотя следа не осталось.       — Я подумаю, Лидия. — повторила я и развернулась.       Если бы она перестала играть роль, если бы позволила себе быть той, кем является на самом деле… возможно, у нас был бы шанс стать подругами.       Но дружба — не для меня. Уже проходили.       Занятия тянулись мучительно долго. Цифры на часах будто застыли. Скотт и Стайлз — на удивление — уделяли мне меньше внимания. Я чувствовала их взгляды, перешёптывания, но они держали дистанцию. И это было… странно приятно. Особенно Стайлз. Его любопытство всегда ощущалось как направленный луч прожектора. Сегодня луч был приглушён. Но не исчез.       Во время занятия по биологии нас разделили на пары для лабораторной работы. Сегодня мы должны были вырастить кристалл — что-то банально-химическое, безопасное и почти детское, если верить воодушевлённому тону учителя       — Одри, ты с Шоном, — объявил учитель.       Шон — тихий, миловидный, с вечно взъерошенными волосами и взглядом человека, который предпочёл бы раствориться в стене. Он уже неловко поставил рюкзак рядом с моей партой, когда чей-то тяжёлый взгляд буквально вытолкнул его обратно.       Парень не сказал ни слова. Просто посмотрел на Шона — спокойно, без угрозы. И этого оказалось достаточно.       — Я… эм… — пробормотал Шон, поспешно отступая. — Я сяду с Кэтрин.       — Надеюсь, ты не против, — произнёс он с ленивой полуулыбкой. Парень сел на освободившийся стул так, будто это было решено заранее.       — А если против? — Из любопытства, спросила я.       — Тогда мне придётся тебя убедить, — его голос был мягким, но в нём чувствовалось что-то ещё. Что-то острое. Как лезвие, спрятанное в бархат.       Головная боль усилилась. На долю секунды пространство вокруг нас будто исказилось. Шёпот — тихий, почти неслышный — скользнул по краю сознания. Я резко моргнула. Парень внимательно наблюдал за мной.       — Ты выглядишь так, будто плохо спала, — заметил он.       — Ты слишком наблюдателен.       — Это полезное качество. Айзек, — представился он. Кудрявые волосы, голубые глаза, широкие плечи, идеально сидящая футболка. Карикатурно привлекательный. Вероятнее всего он еще и играет в местной команде по Лакроссу. Я окинула его оценивающим взглядом, но представляться не стала — лишь хмыкнула.       Учитель хлопнул в ладоши:       — Откройте конверты. Там подробная инструкция по выращиванию кристалла. Если всё получится — сможете попробовать результат на вкус.       По классу прокатилась волна одобрительного гула. Я разорвала конверт и углубилась в инструкции. Пропорции, температура, последовательность действий — всё просто.       — Работаем в команде? — произнесла я, не глядя на Айзека. — Или ты из тех, кто не отличает нагреватель от штатива? — Я чувствовала его взгляд. Заинтересованный. Внимательный.       — Думаю, под твоим чутким руководством справлюсь, — мягко ответил он. Я закатила глаза. Конечно. Флирт. Предсказуемо.       — Хорошо. Только не заставляй меня пожалеть, что я не вернула Шона. — Он самодовольно усмехнулся. Будто у меня действительно был выбор.       Но к моему удивлению, всё пошло неплохо. Айзек слушал, не перебивал, выполнял указания аккуратно и даже предугадывал некоторые шаги. Его руки двигались уверенно. Он был умнее, чем хотел казаться.       Внезапно, мне стало снова противно. Ощущение, словно я под прицелом. Снова взгляд. Сильный. Прожигающий спину. Будто они сверлят меня глазами. Напряжение поднялось от поясницы к шее.       — Твою мать, — прошептала я.       — Я что-то сделал не так? — мгновенно отреагировал Айзек.       — Нет. Всё нормально. Подлей реагент, когда начнётся реакция. — Раздражение проступило в голосе быстрее, чем я успела его скрыть.       — Эй, — он осторожно коснулся моего плеча, — что случилось? Ты вся как натянутая струна.       — Без рук, Айзек. — Я резко отдёрнула его руку. Он вскинул бровь. В его взгляде мелькнуло что-то — не обида. Скорее… интерес.       — Два парня позади нас, — тихо сказала я. — Они всегда такие навязчиво странные?       — Скотт и Стайлз? — переспросил он. Я кивнула, аккуратно отмеряя следующий реагент. Айзек усмехнулся. — Не обращай внимания. У них репутация местных чудаков. Ходят слухи, что они бегают по лесу и охотятся на сверхъестественных чудовищ.       Он сказал это с иронией. Позади нас в этот момент что-то с грохотом упало. Кто-то зашипел. Я не обернулась — реакция в колбе уже начиналась, жидкость мутнела, на дне медленно формировались первые кристаллические иглы. Но уголки моих губ всё же дрогнули.       — Теперь многое стало понятно, — пробормотала я с усмешкой.       — А ты веришь в сверхъестественное, Одри? — В его голосе исчезла насмешка. Он стал тише. Серьёзнее. У нас была минута ожидания, пока раствор «созревал». Класс гудел, но вокруг нас словно образовался маленький пузырь тишины.       Я медленно подняла на него взгляд. Айзек был собран, спокоен. В его глазах не было пустого любопытства — только наблюдение. Изучение. Он флиртовал — да. Но за этим пряталось что-то ещё.       — Верю ли я? — повторила я, аккуратно помешивая стеклянной палочкой раствор.       В голове вспыхнули обрывки ночных кошмаров. Тени. Шёпот. Головная боль усилилась.       — Думаю, — медленно ответила я, — что люди верят в то, что помогает им объяснить страх.       — Это не ответ, — заметил он.       Я наклонилась чуть ближе, понизив голос:       — А ты? Бегаешь по лесу? — На секунду — едва уловимую — в его взгляде мелькнуло что-то хищное.       — Только если компания хорошая, — усмехнулся он. Раствор в колбе вспыхнул мутной реакцией, и кристалл начал стремительно формироваться.       — Что ты имеешь ввиду под «сверхъестественным». Типа гадалок, карт таро или призраков? — переспросила я, приподняв бровь. Айзек тихо усмехнулся.       — Нет, это всё мелочи. Я про мифологию. Оборотни, вампиры, банши… — он сделал паузу, — …Кенима.       Последнее слово он выделил чуть заметно. Я наклонила голову, будто взвешивая услышанное.       — В подобное я абсолютно точно, не верю, — ответила я легко. — Оборотни, вампиры и банши — понятно. Коллективные страхи, культурные архетипы. Но кто или что такое Кенима? Не сочти меня глупой, я просто не интересуюсь мифологией.       Айзек замолчал. Он смотрел на меня дольше, чем требовал вопрос. В его взгляде было не удивление — проверка. Будто он ждал чего-то. Реакции. Ошибки. Проколa. Внутри неприятно заныло. Потом он улыбнулся — слишком непринуждённо и стало немного легче.       — Это… мутация. По сути ящерица. Но с необычными способностями, — слово «мутация» он произнёс почти научно.— Эй, смотри, у нас получилось.       Я перевела взгляд на колбу — и действительно замерла. Кристалл вырос быстрее, чем должен был. Чистый, прозрачный, с чёткими гранями, он переливался под светом ламп так, будто внутри него пульсировал собственный свет.       — Итак, эксперимент подходит к концу, — объявил преподаватель. — Теперь можете попробовать результат.       По классу прокатилась волна восторга. Я оглянулась на остальные парты и невольно отметила: наш кристалл выглядел лучше всех. Самый ровный. Самый чистый.       — После тебя, — Айзек аккуратно достал кристалл щипцами и протянул мне.       — Ну уж нет, Айзек. Ты первый. Я должна убедиться, что это съедобно.— Я посмотрела на него с явным вызовом. Он усмехнулся.       — Да брось, Одри. Ты так старалась — и сейчас струсила? — Я выгнула бровь.       — Я не струсила. Я рациональна.       — Это называется «отговорки».       Мы замерли, глядя друг на друга. Между нами повисла тонкая нить напряжения — уже не совсем шутливого. Мне действительно было любопытно. И кристалл, и он сам — всё это начинало складываться в слишком странную картину. Я сдалась первой.       — Ладно. Давай сюда.       Я осторожно потянулась к щипцам. И в ту же секунду что-то пролетело в воздухе. Ручка. Она ударила по кристаллу с неожиданной точностью. Щипцы дёрнулись в руках Айзека, кристалл выскользнул и разбился о край парты. А сама ручка, словно по злой иронии, продолжила траекторию и угодила прямо в лоб преподавателю.       Класс замер. Медленно, очень медленно учитель снял очки. Его взгляд, полный ярости, устремился к задней парте. Я обернулась одновременно с ним. Скотт сидел слишком прямо. Стайлз — слишком невинно.       — Кто. Это. Сделал? — отчеканил преподаватель.       Стайлз поднял руки:       — Гравитация?       Скотт закрыл лицо ладонью. По классу пробежал нервный смешок.Я медленно повернулась обратно. Айзек уже не улыбался. Он смотрел не на учителя. Он смотрел на осколки кристалла. И на секунду — всего на секунду — в его глазах мелькнуло раздражение.       — Случайность? — тихо спросила я.       — Очень «удачная» случайность, — так же тихо ответил он. Позади нас началась перепалка, преподаватель требовал объяснений.       После уроков я всё-таки решила идти сразу домой. Дом встретила бы меня редкой тишиной. Давящей, вязкой, такой, в которой мысли становятся громче звуков. А сегодня их и так было слишком много.       Я стояла у шкафа, глядя в экран телефона, когда пришло сообщение.       Лидия: «Адрес. Не передумай.»       Сообщение пришло почти мгновенно, словно она ждала моего решения. Я задержала взгляд на карте. Домик у озера. Уединённо. Далеко от соседей. Идеально для шумной вечеринки…       «Всё что угодно, лишь бы не сидеть дома», — подумала про себя.       Выдохнула и написала короткое:        «Буду.»       Экран погас. И где-то в глубине груди что-то неприятно сжалось — предчувствие или просто усталость.

***

От лица автора:       Домик у озера встретил компанию приглушённым светом и запахом влажной древесины. Солнце ещё не село окончательно, вода вдалеке темнела, как стекло.       — Какого чёрта это было, Скотт? — голос Айзека звучал резче обычного. Он стоял у кухонной стойки, руки скрещены на груди, челюсть напряжена.       — Это ты мне скажи, что это были за вопросы? — Скотт шагнул вперёд, повышая голос. — Кенима? Серьёзно?       — «Бегаем по лесу и ловим сверхъестественных чудовищ»? — вставил Стайлз, разводя руками. — Серьезно?       Айзек сжал зубы.       — Я сделал нам всем одолжение. Её сердцебиение ни разу не дрогнуло. Ни на одном вопросе. Она говорила правду. Она действительно не верит в сверхъестественное. И она не знает, что такое Кенима. — Он говорил уверенно, но под конец голос всё же стал тише.       — Но из-за тебя мы не можем утверждать об этом на сто процентов, — добавил он, глядя на Скотта. — Ты не позволил ей попробовать яд.       Скотт вскинул голову:       — Ты издеваешься?       — И ты прав, — продолжил Айзек, будто не слышал его. — Запах от неё был иной. Не человеческий… но и не сверхъестественный.       В комнате повисла тяжёлая пауза.       — Как ты объяснил бы паралич посреди школьного класса? — вмешалась Элисон, её голос был спокойнее, но напряжён.       — Ошибка в эксперименте. Странная реакция организма. Аллергия. Паническая атака. Да всё что угодно, — резко ответил Айзек. — Но мы бы знали наверняка.       В его голосе отчётливо звучало разочарование. Ему злило, что план сорвали. Но было приятно, что Одри доверилась именно ему. Сидела рядом. Слушала. Даже позволила приблизиться. А он — единственный — получил от неё не ледяной отказ, а разговор.       — Вообще-то… — тихо произнесла Лидия. Все взгляды обратились к ней. Она стояла у окна, пальцы сжимали край подоконника. — Я кое-что почувствовала, когда коснулась Одри.       — И что же ты почувствовала? — осторожно спросил Стайлз. Лидия медленно повернулась к ним. В её глазах был страх и непонимание, растерянность.       — Силу. Страх. Боль — физическую и моральную. — Её голос стал ниже. — Тьму.       Комната словно стала холоднее.       — Она будто… угасла. Потеряла свет. И надежду на свет. — Последние слова дались ей тяжело. Как будто она пропустила это ощущение через себя. Тишина затянулась.       — И что это значит? — не выдержал Стайлз. Лидия посмотрела на него прямо.       — Я не знаю.       Скотт провёл рукой по волосам.       — Может, это и есть тот запах, который мы почувствовали? — предположил он. — Сильный эмоциональный след. Травма.       — Отлично, — фыркнул Стайлз. — Значит, теперь у нас новая нечисть в Бэйкон Хиллс — депрессивный экзистенциальный призрак. Эй, вам тут не тесновато?       Никто не ответил. Шутка повисла в воздухе, никем не поддержанная.       Компания так и не пришла к общему выводу. Под негласным руководством Лидии разговор постепенно сошёл на организацию вечеринки. Музыка, напитки, свет во дворе, костёр у воды. Каждый занимался делом. Но мысли возвращались к одному и тому же.       — Скотт, зачем всё это? — Стайлз с грохотом поставил на стол очередную стопку одноразовых стаканов. — Айзек и так узнал достаточно. Яд ты ей давать запретил. Как ты собираешься выяснять правду?       Скотт стоял у кухонной стойки, задумчиво помешивая пунш.       — Я не знаю, — честно ответил он. — Нам нужен Дерек. Он сможет понять больше. И… — он замялся, — у меня есть кое-что от Дитона. На крайний случай.       Стайлз замер с пачкой пластиковых вилок в руках.       — «Крайний случай»? — переспросил он. — Звучит так, будто ты готовишься к апокалипсису, а не к школьной вечеринке.       Скотт устало провёл рукой по лицу.       — Тебе не кажется, что мы тратим время впустую? — продолжил Стилински, уже тише. — Если она какая-то другая нечисть… Скотт, не стоит её будить. Нам и так проблем хватает.       В его голосе не было паники — только усталость. Настоящая. Он не понимал, почему среди бесконечной череды угроз, альф, охотников и прочего хаоса все вдруг зациклились на одной девушке.       — Стайлз, — Скотт повернулся к нему, — если мы будем знать, с чем столкнулись, мы будем в преимуществе. На шаг впереди. Слышал такую поговорку? Предупреждён — значит вооружён.       Стайлз понимал логику. Всегда понимал. Но это не отменяло раздражения.       — Ага. А ещё слышал поговорку «не трогай — и оно тебя не тронет».       Скотт ничего не ответил. Стайлз фыркнул и вернулся к раскладыванию посуды. Он был хорошим парнем. Правда. Просто он терпеть не мог людей, которые изначально относились к нему с холодом и презрением. Когда к тебе по-человечески, а ты в ответ — колкость, отстранённость, взгляд свысока. Незаслуженно.       В глазах Одри Стайлз видел слишком много злости. Не вспыльчивости — а глубокой, укоренившейся злости. Такой, которую не носят без причины. И, возможно, именно это его бесило сильнее всего. Он бы не удивился, если бы узнал, что она очередной монстр с непробиваемым желанием кого-то убить. Это было бы… проще. Понятнее.       Последнее время Стайлз вообще был не в себе. Более резкий, саркастичный, иногда даже грубый. Приближалась тяжёлая для него дата — день, который никогда не обсуждал. Друзья знали. И многое списывали на нервы.       — Чувак, если что, я предупреждал, — сказал он напоследок, хлопнув Скотта по плечу. И ушёл вглубь дома, лавируя между гостями, с единственным желанием — поскорее найти Лидию.       Вечеринка уже набирала обороты. Музыка гремела из колонок, свет гирлянд отражался в окнах, запах костра тянулся с улицы. Смех, голоса, звон бутылок. Но девушки всё ещё не было.

***

      Одри стояла перед зеркалом дольше, чем планировала. Она редко выбирала наряды для таких мероприятий. Обычно проще было не идти вовсе. Но сегодня… сегодня что-то было иначе. В доме было тихо. И эта тишина не давила. Головная боль отступила, будто решила дать передышку. Настроение — странно, почти непривычно — было хорошим. Лёгким.       Одри выбрала светлые джинсы и топ, слегка открывающий линию живота. Ничего вызывающего — но достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно. Волосы оставила распущенными; кудряшки, как всегда, жили своей жизнью, и в этом было своё очарование. На глазах — тонкие стрелки. Губы подчеркнуты блеском. Просто. Свежо. Подходит для домашней вечеринки. Она ещё раз взглянула на себя в зеркало:       — Ты справишься, — тихо сказала она. Не потому что боялась вечеринки. А потому что в глубине души чувствовала: что-то не так.       Телефон завибрировал.       Лидия: «Ты где?»       Одри усмехнулась. Лидия будто и не сомневалась, что девушка согласиться.       «Выезжаю.»       Она схватила кожанку и вышла из дома. Ночь была тёплой. Воздух пах влажной травой и чем-то грядущим. И пока домик у озера наполнялся шумом и светом, никто из присутствующих не мог знать, что их главный вопрос уже идёт к ним. И что ответы могут оказаться куда опаснее, чем они готовы принять.