Перед тем как станет тихо

От лица Автора:

      — Да ты издеваешься? — скривился Стайлз, с силой проведя ладонью по лицу, будто надеясь стереть из памяти увиденное.       Его взгляд был прикован к тому месту, где несколькими минутами ранее сидела Одри в луже крови. Картинка будто застряла в голове, как заевшая плёнка: ее белоснежное платье пропитанное кровью, кусок зеркала в ее руках, её растерянное лицо…       Стайлз был ошарашен. И, что раздражало его сильнее всего, где-то внутри уже засела мысль, от которой он уже даже не пытался отмахнуться. Девушка не обычный человек, она часть иного, сверхъестественного мира. Инстинкты, натренированные за годы рядом со Скоттом, кричали об этом громче всяких доказательств. Та самая часть души, которая уже слишком много раз сталкивалась с тем, что не поддаётся объяснению, шептала одно и то же: Ей нужна помощь.       Но другая, куда более практичная и осторожная часть Стайлза, упорно сопротивлялась. Потому что помощь — это значит впустить её в их мир. А их мир… ломает людей. Стайлз тяжело выдохнул, опустив руки.       Стало почти очевидно: Одри понятия не имеет, что с ней происходит на самом деле. Её паника выглядела настоящей, слишком искренней для человека, который что-то скрывает. Но это ничего не меняло. Он не хотел втягивать её в сверхъестественное. Чем дальше человек от этого держится — тем выше шанс остаться живым.       И потом… Он всё ещё ей не доверял. Пусть лучше девушка мучается от странных приступов боли, чем окажется втянута во всё это и однажды станет ещё одной могилой на кладбище Бейкон-Хиллс.       Стайлз раздражённо пнул мелкий кусок стекла носком кеда. Да, она чертовски раздражала его. Но, чёрт возьми… она всё ещё была человеком.       — Ты видел то же, что и я, — тихо произнёс Скотт. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрел в стену напротив. Его лицо было серьёзным — тем самым выражением, которое появлялось всякий раз, когда он принимал решение, от которого не собирался отступать.       — И ты всё ещё веришь, что она обычная, что можно поступить иначе? — в голосе МакКолла не было упрёка. Скорее… усталость. Скотт уже всё для себя решил. Он хотел помочь. Понять, что происходит с Одри. И, если возможно, избавить её от тех мучений, свидетелями которых они стали. Стайлз тихо фыркнул.       — Чувак, — он покачал головой, — очевидно, что она… не обычная, — он сделал паузу, нахмурившись. — Но не будь таким наивным. Одри не из тех, кто будет сотрудничать.       Стайлз успел понять о ней кое-что за это короткое время. Она держится сама по себе. Своенравная. Упрямая. С характером, который, кажется, способен грызть бетон. Одри не из тех людей, кто принимает помощь. И уж точно не из тех, кто о ней просит. Поэтому если они действительно решили разобраться с этой историей…       — Её придётся заставить, а не уговаривать, — тихо добавил Стайлз. — Если мы уже в это ввязались.       — Она придёт, — Скотт покачал головой.       — Ты серьёзно? — уверенность в голосе друга заставала Стайлза приподнять брови.       — Одри была в ужасе, — продолжил Скотт. — Когда ты показал фотографию. И почти весь наш разговор… она была напугана. Её сердце билось так быстро, что у меня самого начала болеть голова.       Стайлз моргнул. Иногда он забывал, насколько сильным стал слух Скотта.       — Она придёт, — повторил МакКолл тише. — Потому что у неё нет выбора. Если не сегодня — то позже.       Но страх — штука упрямая. Он всегда возвращает людей к тем, кто может дать ответы. Стайлз долго молчал. Наконец он тяжело вздохнул.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — обречённо пробормотал он. Потому что, если Скотт ошибается… Это может закончиться плохо. Очень плохо.

***

      После занятий парни направилась к ветеринарной клинике. Вечер уже начал медленно опускаться на Бейкон-Хиллс. Воздух становился прохладнее, улицы постепенно пустели, а небо окрашивалось в мутный розово-фиолетовый оттенок.       Ветклиника доктора Дитона встретила их привычной тишиной. Запах антисептика и лекарств витал в воздухе, смешиваясь с тихим поскуливанием какого-то пса из дальней комнаты. Колокольчик над дверью негромко звякнул. Дитон поднял взгляд из-за стойки.       — Добрый вечер.       Стайлз коротко кивнул. Но прежде чем кто-то успел что-то сказать, из глубины помещения появился ещё один человек. Высокий. С суровым выражением лица. Дерек. Он уже ждал новостей.       Скотт быстро пересказал всё, что произошло днём. Стайлз, не жалея красок, дополнял рассказ деталями: надписи доске, странное состояние Одри, птицы разбивающие собой окна, цветущие розы, ту волну паники, которая буквально накрыла её.       Чем дольше они говорили, тем более задумчивым становилось лицо Дитона. Он слушал внимательно. Очень внимательно. Но, как всегда, не спешил с выводами. Тишина в клинике стала густой и напряжённой. Дерек нахмурился.       — И вы уверены, — наконец произнёс он медленно, — что она не знает, что делает?       — Она была слишком напугана, — Скотт покачал головой.       — Если это актёрская игра, то ей срочно нужен Оскар, — Стайлз усмехнулся. Дитон тихо вздохнул, сложив руки на столе.       — Я никогда раньше с подобным не сталкивался, — наконец произнёс доктор Дитон после долгого молчания.       — И вполне возможно… — продолжил он спокойно, — что она действительно просто чем-то больна. Тем, что пока не поддаётся лечению и современной медицине.       В комнате повисла тишина. Стайлз тихо фыркнул, скептически приподняв бровь.       — То есть… — он развёл руками, — ваш диагноз — «может быть, она просто сумасшедшая»?       Дерек бросил на него короткий раздражённый взгляд, но ничего не сказал. Скотт же продолжал стоять у стола, напряжённо сжимая пальцы. Его мысли всё ещё были далеко — где-то там, в школьном туалете, где он видел лицо Одри, искажённое страхом и болью.       — Я уверен, что это не так, просто проверим мою догадку, — упрямо сказал он. — Док, у вас есть идеи?       Не все в этой комнате понимали непреодолимое желание Скотта спасти девушку, которая, возможно, вовсе не нуждалась в спасении. Или — что было куда вероятнее — не хотела его принимать. Но для Скотта это никогда не было достаточной причиной, чтобы отвернуться. Дитон немного подумал, затем поднял взгляд.       — Самый простой способ… — произнёс он. — рябина. Если она действительно имеет отношение к сверхъестественному… — спокойно пояснил Дитон, — её организм отреагирует.       Дерек коротко кивнул. Для него это звучало достаточно логично. Стайлз вздохнул.       Они ждали. Сначала время тянулось почти незаметно. Минуты складывались в часы, разговоры постепенно стихали. Снаружи темнело — город погружался в ночную тишину, а редкие машины проезжали мимо клиники, разрезая темноту светом фар.       Но Одри не появлялась. Час. Потом второй. Часы на стене тихо щёлкали стрелками, и каждый этот звук казался громче предыдущего. Стайлз уже давно растянулся на полу, опираясь спиной о шкаф с медикаментами.       — Она не придёт, — пробормотал он в потолок. Но Скотт продолжал верить. Он ходил по комнате, иногда останавливался у окна, прислушиваясь к каждому шороху с улицы.       Он не мог объяснить свои чувства. Но где-то глубоко внутри, на уровне инстинкта, каждая клеточка его тела будто повторяла одно и то же: Одри нужна помощь.       И почему-то Скотт чувствовал, что это… его ответственность. Словно судьба уже поставила перед ним этот выбор. И он не имел права отвернуться.       — Всё, к чёрту, — резко сказал Стайлз, вскакивая с пола. — Я сваливаю.       Он отряхнул джинсы и направился к двери. Но Скотт быстро схватил его за локоть.       — Ещё немного, — тихо сказал он. — Я знаю… она точно придёт.       Стайлз уставился на него так, словно тот только что предложил ждать до рассвета.       — Чувак, — он вырвал руку. — Первый час ночи. Ты серьёзно в это веришь?       — Да, — Скотт даже не колебался. Стайлз долго смотрел на него. Потом тяжело выдохнул.       — Ты невыносим. — Он провёл рукой по волосам и снова опустился на пол. — Ладно. Ещё час. Если она не появится — я ухожу. И ты тоже.       Скотт лишь благодарно кивнул. Прошло ещё несколько минут. Потом десять. Пятнадцать. Сорок.       Она не сразу вошла внутрь. Девушка замерла в дверях, словно сама не была уверена, зачем пришла. Её пальцы нервно сжимали ремень сумки, взгляд метался по помещению, будто она в любую секунду готова была развернуться и уйти. Это всё было ей чуждо.       Ветеринарная клиника. Два почти незнакомых парня. Разговоры о том, что с ней происходит что-то необъяснимое. Любой нормальный человек не пришел бы.       И Риверс почти сделала это. Но… ей было интересно. Как именно они собираются ей помогать? Почему вообще верят, что способны разобраться в том, с чем не справились врачи? Что они знают такого, чего не знает она?       Но главным было не это. Главным была боль. Та самая, что разрывала голову. Голоса. Кошмары. Сны, которые становились слишком реальными. И ощущение, будто её разум трескается изнутри.       Сегодня боль была настолько невыносимой, что казалось — ещё немного, и она просто перестанет выдерживать. Поэтому сейчас… Одри была готова почти на всё. Лишь бы это прекратилось. Лишь бы кто-нибудь объяснил, что с ней происходит. Даже если для этого нужно принять помощь двух максимально странных людей, недавно появившихся в её жизни. Даже если это выглядит как начало самой сомнительной идеи в истории. И даже если всё это происходит… Ночью, в чёртовой ветеринарной клинике.       Одри ещё несколько секунд стояла у двери, собираясь с мыслями. Рука лежала на холодной металлической ручке, пальцы слегка подрагивали. Это глупо. Это очень глупо.       Но боль в висках снова пульсировала, словно напоминая, почему она вообще пришла сюда. Девушка тяжело выдохнула и всё-таки открыла дверь.       Одри осторожно шагнула внутрь. Помещение было почти пустым. Свет ламп казался слишком ярким после тёмной улицы, в воздухе витал запах лекарств, антисептика и чего-то ещё — тёплого, животного. Она неловко переместила вес с больной ноги на здоровую и огляделась.       — Эй… тут кто-нибудь есть? — неуверенно позвала она. На секунду воцарилась тишина.       Затем из соседней комнаты выглянул темнокожий мужчина средних лет в белом халате. Его движения были спокойными, уверенными — как у человека, которого сложно чем-то удивить. Он посмотрел на девушку внимательным, почти изучающим взглядом.       — Ты, должно быть, Одри, — мягко сказал он. — Я доктор Дитон. Проходи.       Он приоткрыл небольшую дверцу-калитку, отделяющую приёмную от служебного помещения, и жестом пригласил её войти. Одри медленно двинулась вперёд. Каждый шаг отдавался тупой болью в травмированной ноге, и она невольно поморщилась, но старалась этого не показывать. Спокойно. Просто послушай, что они скажут.       Она осторожно прошла за Дитоном — и тут же замерла. Картина перед глазами была… неожиданной. Скотт. Стайлз. И…       — Дерек?       Одри недоверчиво прищурилась. Высокий мужчина стоял у стены, скрестив руки на груди, как будто это было самое естественное место для него в мире — ветеринарная клиника посреди ночи. Его взгляд был тяжёлым и внимательным. Почему он тоже здесь?       Одри медленно облокотилась плечом о косяк двери. Стоять на больной ноге было крайне неудобно, и она старалась перенести вес тела так, чтобы хотя бы немного уменьшить неприятные ощущения. Она оглядела всех присутствующих и тихо усмехнулась.       — Я правильно понимаю, — начала она медленно, — если невролог с тридцатилетним стажем не смог мне помочь вы решили, что логично отвести меня к человеку, который кастрирует лабрадоров?       Одри подняла ладонь в примирительном жесте.       — Без обид, док.       Стайлз тихо фыркнул.       — Ну… — протянул он. — если врачи для людей сдались, мы решили повысить уровень.       Он лениво оттолкнулся от стола и посмотрел на неё с откровенным сарказмом.       — Ветеринар лечит тех, кто сопротивляется, шипит и кусается. —Он сделал паузу и усмехнулся. — Ты как раз подходишь по всем пунктам.       —Завуалированно называешь меня сукой? — Одри сузила глаза.       — Прямым текстом, Риверс. — ответил с ухмылкой Стилински и подмигнул.       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. В комнате повисло странное напряжение — почти электрическое. Скотт украдкой переглянулся с Дереком. Хейл едва заметно приподнял бровь.       Между этими двумя определённо происходило что-то странное. Какое-то необъяснимое столкновение характеров. Но сейчас у них были дела поважнее. Например — понять, что происходит с этой девушкой. Доктор Дитон слегка кашлянул, возвращая разговор в нужное русло.       — Одри, подойди, пожалуйста. — Он жестом указал на пространство внутри комнаты.       Но девушка не сдвинулась с места. Она стояла на пороге, словно её ноги приросли к полу. И дело было не только в травме. В груди вдруг появилось странное чувство. Тревога. Тонкое, почти инстинктивное ощущение опасности. Как будто нечто по ту сторону порога было неправильным. Одри нахмурилась.       — Простите, доктор… — медленно сказала она. — но нет.       Она скрестила руки на груди.       — Сначала объясните, что вы собираетесь делать. — Её взгляд переместился на мужчину. — И что здесь делает Дерек.       В комнате на секунду воцарилась тишина. Скотт, Стайлз, Дерек и Дитон обменялись быстрыми взглядами. Без слов. Но смысл был очевиден. Говорить правду? Или придумать правдоподобную ложь?       Ситуация была парадоксальной. Если Одри действительно связана со сверхъестественным — ей стоило бы знать правду. Но если нет… Тогда они просто втянут обычного человека в мир, где люди слишком часто умирают.       И это было опасно. Очень опасно. Взгляды постепенно сошлись на Скотте. Решение было за ним. МакКолл медленно подошёл ближе.       — Одри, — сказал он спокойно. — всего один тест. Если моё предположение подтвердится… мы всё тебе расскажем.       Стайлз чуть заметно напрягся. Ему этот план категорически не нравился. Но спорить со Скоттом он не стал. Не сейчас. Потому что если девушка не сможет переступить этот порог… Тогда выбора у них действительно не останется.       — А если нет? — В её голосе прозвучал искренний интерес.       Скотт немного помедлил.       — Тогда… — тихо сказал он. — это даже лучше для тебя. Я извинюсь за то, что втянул тебя в это. И за то, что дал ложную надежду.       Одри медленно прищурилась. Вот так просто? Всего лишь извинится. По мнению Скотта это, возможно, звучало как честная цена. Но для неё — слишком маленькая плата. И всё же… Её любопытство уже начинало брать верх над скептицизмом. Одри всё яснее понимала: эти люди знают гораздо больше, чем говорят. И это знание буквально просачивалось между строк их разговоров. Её желание узнать правду медленно, но уверенно росло.       Скептицизм постепенно отступал. На его место приходил интерес. Опасный. Тянущий. Почти невыносимый. Но даже сейчас… Даже несмотря на всё это… Одри всё ещё не переступала порог.       — У меня был ещё один вопрос. — Одри произнесла это коротко и переводя взгляд на Дерека.       Он стоял чуть в стороне, опираясь ладонями о холодную металлическую поверхность операционного стола. Его поза выглядела расслабленной, но напряжение чувствовалось в каждом движении — в линии плеч, в том, как слегка напряглись мышцы на руках. Их взгляды встретились.       Одри всё ещё была в полном замешательстве. Она не понимала, что здесь происходит. Почему все смотрят на неё так…настороженно. Хмуро. Подозрительно. Выжидающе. Будто она — загадка, которую нужно разгадать. Или угроза, которую ещё не решили, как обезвредить.       Её сердце колотилось всё быстрее. Где-то глубоко внутри росло тревожное ощущение — почти животный инстинкт, будто все присутствующие здесь потенциально опасны. Но вместе с этим… было и другое чувство. Любопытство, почти болезненное желание понять, что именно они пытаются проверить.       Поэтому вместо того чтобы уйти, Одри решила… подыграть. Посмотреть, куда это приведёт. Дерек чуть наклонил голову, отвечая на её взгляд.       — Считай меня моральной поддержкой, Одри.       Его голос был ровным и спокойным. Он не улыбался. А вот на уголок губ скорее иронично поднялся вверх. Дерек не пытался выглядеть дружелюбным. Он просто констатировал факт.       На самом деле он находился здесь по куда более прозаичной причине. Он был почти уверен, что эти двое подростков способны натворить глупостей. Сказать лишнее. Сделать поспешные выводы. Упустить важные детали. А главное — никто из них не знал, чем может закончиться эта встреча. Если Одри действительно связана со сверхъестественным — всё может пойти не по плану. И Дерек был здесь именно для того, чтобы контролировать ситуацию. На случай, если что-то пойдёт не так.       — Как мило с твоей стороны, — тихо ответила Одри.       В её голосе скользнула лёгкая ирония. Но где-то глубоко внутри она неожиданно поймала себя на странной мысли. Ей даже… спокойнее, что он здесь. Потому что выдерживать одновременно Скотта и Стайлза — уже само по себе испытание.       А в присутствии Дерека было что-то другое. Сдержанное. Твёрдое. Будто рядом стоит человек, который не позволит ситуации выйти из-под контроля. Это ощущение… почти напоминало безопасность. И это было странно.       Одри замолчала. Несколько секунд в комнате слышалось только тихое жужжание лампы под потолком и далёкий звук машины, проезжающей по ночной улице.       Она смотрела на порог. Всего один шаг. Всего одно движение. И всё может измениться. Либо она просто войдёт в комнату, они проведут свой «тест», и ничего не произойдёт. И тогда её жизнь продолжится так же, как и раньше: бесконечные визиты к врачам, таблетки, обследования, бессонные ночи и попытки лечить болезнь, которой никто не может дать имя. И в конечном итоге психиатрическая лечебница. Либо… Её жизнь изменится навсегда, она это чувствовала.       Мысли путались. Сомнения давили. И почему-то именно в этот момент Одри повернула голову в сторону одного человека.       — Стайлз.       Одри произнесла его имя спокойно, но в её голосе была странная твёрдость, заставившая всех в комнате невольно замолчать.       Стилински поднял взгляд. Почему-то она решила, что именно он сейчас сможет дать самый правдивый ответ. Не Скотт, который слишком отчаянно хотел помочь. Не Дерек, который наблюдал за происходящим с хищной настороженностью. Док вообще не в счет.       А Стайлз. Он был предвзят к ней. И не скрывал этого. Он не пытался быть дружелюбным, не улыбался фальшиво. Не навязывался в друзья. Не притворялся, что она ему нравится. Он говорил прямо. Иногда грубо с тонной сарказма. Но честно..       — Как думаешь мне стоит согласиться на… это?       Она смотрела прямо ему в глаза. Её взгляд был прямым, живым, почти вызывающим. Зеленые глаза словно проверяли его на прочность. В этот момент стало ясно: решение больше не зависело ни от нее, от Скотта, Дерека или Дитона. Она передала эту ответственность ему. И ни капли в этом решении не сомневалась.       И это ошеломило Стайлза. Он даже слегка выпрямился, оторвавшись от стола в углу кабинета, на который до этого лениво опирался. Почему именно я? Он не понимал эту девушку. Вообще.       За всё время их общения она уже несколько раз поступала так, как он совершенно не ожидал. Хотя был уверен, что узнал о ней достаточно.       Стайлз молчал. Мысли в голове начали сталкиваться одна с другой. Правда или ложь? Что ей сказать? Какие слова выбрать? Если он скажет правду — её жизнь изменится. Если соврёт — возможно, защитит её. Но… лишит единственного шанса понять, что с ней происходит. Он тяжело выдохнул.       — Ты действительно хочешь услышать моё мнение? — переспросил он с лёгкой усмешкой. Одри кивнула сразу. Без колебаний. Стайлз тихо фыркнул.       — Что ж… — Он пожал плечами. — Я говорю — нет.       В комнате повисла гробовая тишина. Скотт резко повернул голову к другу. Дерек чуть прищурился. Даже доктор Дитон поднял брови. На Стайлза смотрели так, будто он только что предал их всех разом — человека, который лишил их единственного шанса разобраться в происходящем.       — Стайлз…       — Что? — перебил он Скотта, не отрывая взгляда от Одри. — Она спросила моё мнение.       Но он не закончил. Стайлз оттолкнулся от стола и медленно подошёл к Одри. Он остановился прямо перед порогом. На безопасном расстоянии. Тонкая линия порога всё ещё разделяла их. Почему-то именно так ему было легче сосредоточиться — понять, чего на самом деле хочет эта девушка.       Одри пришлось чуть поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Они оба на секунду замерли. Это был быстрый, молчаливый анализ. Короткий. Оценивающий. Теперь его голос звучал серьёзнее.       — Я не одобряю происходящее, — продолжил Стайлз. — Потому что пути назад уже не будет.       Он слегка повернул голову, мельком глянув на остальных.       — Мы все знаем, что произойдёт дальше. — Стайлз снова вернул свой взгляд ее глазам. — Этот тест… — он коротко усмехнулся, — вообще ни к чему.       Он сделал небольшую паузу. И чуть наклонил голову набок.       — И правда в том… — Слова прозвучали тихо. Достаточно интимно, чтобы она поняла всю серьезность, которую он вкладывает. — …что это твой единственный шанс.       Одри не сводила с него глаз ни на секунду. Это напоминало извращенные гляделки, их самый долгий контакт, первый лишенный сарказма.       Она видела, как внутри него происходит борьба. Он искренне не хотел, чтобы она была здесь. Не хотел, чтобы она переступала этот порог. Не хотел, чтобы она узнала всё то, что знают они. Но одновременно понимал — так будет правильно.       Не ради них. Ради неё. И в этот момент Стайлз вдруг осознал ещё одну вещь. Он уверен, что Одри не сможет переступить этот порог. Поэтому он взял ответственность на себя. Пусть он даже не представлял, чем всё это закончится. Пусть он не знал, чего ожидать от неё.       Но одно он знал точно. Он не хотел ей врать. Не хотел делать правду мягче, чем она есть на самом деле. Стайлз выпрямился. Его голос стал холоднее. Увереннее.       — Поэтому переступи этот чёртов порог, Риверс.       В комнате стало тихо. Одри всё ещё смотрела на него. Долго. Внимательно. Она видела всё. Его усталость. Его раздражение. Его честность.       Да, он говорил завуалированно. Но смысл был понятен. Он не пытался её убедить. Не уговаривал. Он просто дал правду. И оставил выбор ей.       Несколько секунд она молчала. Размышляла. Прокручивала его слова снова и снова. Стайлз смотрел на неё почти не моргая.       И понял странную вещь: Он действительно хотел, чтобы она ушла. Но если она останется… Это будет её собственное решение.       Наконец Одри медленно вдохнула. Она ещё раз посмотрела на Стайлза. Девушка тоже кое-что поняла. Она… кажется доверяет ему. Почему — она не знала. Но сейчас это казалось единственным правильным решением. Одри тихо выдохнула. И сделала шаг вперёд. Все так же глядя в янтарные глаза.       Одри глубоко вдохнула. Её здоровая нога медленно приподнялась над порогом. Всё вокруг будто замедлилось — каждый взгляд в комнате был прикован к этому простому движению.       Стайлз стоял прямо перед ней, не двигаясь. Он не сводил глаз с её лица. Вернее — с её глаз. Будто пытался уловить тот самый момент, когда всё станет ясно.       Одри осторожно перенесла вес тела вперёд. И в следующую секунду произошло нечто. Невидимая сила резко отбросила её назад.       Не грубо, не болезненно — но достаточно ощутимо, чтобы девушка пошатнулась и инстинктивно отступила. Она моргнула. На лице появилось чистое недоумение.       — …Что за?       Одри посмотрела на порог. Потом снова сделала шаг. На этот раз осторожнее. Но стоило её ноге приблизиться к линии порога — толчок повторился. Сильнее. Будто воздух перед ней внезапно стал твёрдым.       Она резко отдёрнула ногу. В комнате стояла тишина. Стайлз тихо усмехнулся. Что и требовалось доказать. Эта мысль пронеслась у него в голове почти лениво. Никто из присутствующих не выглядел удивлённым. Наоборот. На лицах читалось то странное выражение, которое появляется, когда происходит именно то, что и так ожидали.       Как бы они ни отрицали это вслух — где-то глубоко внутри каждый из них знал, что всё закончится именно так. Стайлз выдохнул. И произнёс почти буднично:       — Добро пожаловать в настоящий Бейкон-Хиллс.       Он сделал шаг вперёд и ногой слегка стёр линию серого порошка, рассыпанного по полу. Круг рябины был разорван. Он отступил в сторону и коротко кивнул.       — Прошу.       Одри всё ещё смотрела на порог. Теперь, когда невидимый барьер исчез, воздух казался… обычным.       Ничего. Никакой силы. Никакой стены. Она неуверенно шагнула вперёд. И на этот раз… у неё получилось. Одри оказалась в комнате.       Только теперь она заметила, как на неё смотрят. Их взгляды были тяжёлыми. Настороженными. Будто она внезапно стала чем-то опасным. Будто они смотрят на неё как на человека, который может оказаться угрозой.       В комнате повисло напряжение. Потому что теперь им предстоял разговор, который невозможно было отложить. Самое ироничное было в том, что Одри так и не поняла: это и был тест.

От лица Одри:

      — Какого чёрта тут творится?       Мой голос дрогнул. Я даже не была напугана. Скорее… растеряна. Я не знала, как на это реагировать. Я только что не смогла пройти через гребаный порог. Обычный блять порог. Который каким-то образом оказался будто… чёртовым магическим барьером.       Даже в голове это звучало как бред. Но это произошло. Я чувствовала этот толчок. Я была в абсолютно трезвом уме. …или нет. Вдруг это и есть проявление моего сумасшествия?Может, именно так и начинаются психозы?       Я медленно обвела взглядом комнату. И тут меня накрыла новая волна раздражения. Все молчали. Никто не спешил ничего объяснять. Они просто стояли. Смотрели то на меня, то куда-то в сторону, будто каждый мысленно готовился к разговору.       Это злило. Очень. Лишь Стайлз оставался на удивление спокойным, почти лениво наблюдал. Он выглядел так, будто уже давно всё понял.       И именно это бесило сильнее всего. Он ничего не обещал. И по его лицу было ясно — пока он не собирается говорить больше.       — Одри… — наконец произнёс доктор. Я перевела взгляд на него. — То, что ты только что увидела и почувствовала… — он сделал небольшую паузу, — правда.       Он говорил тихо. Спокойно. Почти гипнотически, боясь спугнуть.       — Ты не сошла с ума.       Я молчала. Не потому, что мне было нечего сказать. Наоборот. В голове было слишком много слов. Вопросов. Ругательств. Но я решила не перебивать. Пусть договорит. А потом я выскажу всё, что думаю об этой… странной встрече. И об их маленькой секте.       Доктор Дитон взял со стола небольшую стеклянную баночку и медленно покрутил её в пальцах. Его голос был ровным.       — Это зола рябины, — он слегка встряхнул банку. Серый порошок тихо пересыпался внутри. — Для людей — просто пепел.       Он посмотрел мне прямо в глаза.       — А для всего сверхъестественного… стена. Если круг замкнут, — продолжил он, — они не смогут ни войти… ни выйти.       Я смотрела на него. И всё, что он говорил, звучало… дико. Нелепо. Абсурдно. Я глубоко вдохнула и провела ладонями по лицу, пытаясь собрать мысли. Сверхъестественное       Нет. Я не сумасшедшая. Они сумасшедшие.       — Вы хотите сказать… — я нервно усмехнулась, — что я какая-то нечисть?              Я почти смеялась. Но этот смех был слишком резким, нервным. Но никто его не поддержал.       Лица были напряжёнными. Серьёзными. Меня начало накрывать. По глазам Скотта всё было понятно. Чёткое. Уверенное. «Да».       Я начала ходить по комнате. Шаги эхом отдавались в тишине. И в этот момент в голове снова появился тот самый звук. Тихий. Навязчивый. Шёпот. Сначала едва различимый. Потом всё громче. Я резко остановилась. Голова вдруг стала тяжёлой. Как будто внутри кто-то медленно закручивал тиски.       — Вы ведь шутите… да? — Мой голос стал тише. Я смотрела на них по очереди. — Вы… ничего правдоподобнее не могли придумать?       Шёпот в голове усиливался. Слова начали расползаться. Мысли путались. И где-то глубоко внутри вдруг возникло чувство, что самое страшное в этой комнате — вовсе не их странная теория. А то, что часть меня начинает верить.       — Это правда, Одри, — тихо сказал Скотт.       Его голос прозвучал глухо, будто слова давались ему тяжело. Он сделал шаг вперёд, но остановился, словно боялся спугнуть её окончательно.       — Я понимаю, что всё это звучит странно… — продолжил он осторожно. — Но ты должна хотя бы попытаться поверить. Мы правда хотим помочь тебе разобраться.       Я смотрела на него, пытаясь найти хоть намёк на шутку. Хоть малейшую трещину в этой уверенности. Но её не было. Лишь Стайлз стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к стене, и наблюдал за происходящим с той самой ехидной усмешкой, от которой мне отчаянно захотелось его ударить.       — Оу, нет, — резко сказала я, качнув головой. — Я не намерена участвовать в этом бреде.       Я развернулась. Всё. С меня хватит. Я уже сделала шаг к выходу, когда чья-то сильная рука резко перехватила моё запястье.       Я обернулась. Дерек. Его хватка была крепкой, но не болезненной — скорее инстинктивной, словно он просто не дал мне уйти, не успев подумать. Через секунду он отпустил меня, заметив, что я остановилась. Одним коротким движением он подавил во мне этот импульс — бежать.       — Ты же сама всё видела, — сказал он спокойно. Его голос был ровным, без давления. — Так может… всё-таки стоит поверить?       Он чуть наклонил голову, внимательно наблюдая за моей реакцией.       — Ты не обычная, Одри, — слова прозвучали мягче, чем я ожидала. — И в твоих же интересах понять, кто ты на самом деле.       Он не заставлял. Не убеждал. Не пытался давить. Но каким-то образом его слова будто подталкивали меня к одному простому выводу — я сама должна захотеть узнать правду.       — Да вы сумасшедшие! — вырвалось у меня. Голос сорвался почти на истерику.       Я резко запустила пальцы в волосы, прижимая ладони к вискам. Боль не утихала. Нет — она усиливалась. Словно внутри головы кто-то медленно закручивал раскалённый винт. От этого становилось только хуже.       И именно в этот момент из тени вышел Стайлз. Он был единственным, кто выглядел относительно спокойным. Даже расслабленным. Будто всё происходящее — абсолютно ожидаемый сценарий. Моя реакция его не злила. И уж точно не удивляла. Но его усмешка стала чуть более натянутой.       — Мы? — протянул он, скрестив руки на груди. Он слегка приподнял бровь. — Ты борешься с адской головной болью и голосами в голове.       Он сделал небольшую паузу, внимательно глядя на меня.       — Готов поспорить, они уже что-то нашёптывают, — моё дыхание сбилось. — Боль усилилась… не так ли?       Он говорил так, будто видел всё это. Будто точно знал, что происходит у меня в голове. И от этого по спине пробежал холодок.       — Ты оказываешься в эпицентре событий, о которых даже не подозреваешь, — продолжил он. Стайлз сделал шаг ближе.       — Ты слышишь… — Ещё шаг.       — Видишь… — Мир начал слегка расплываться.       — И чувствуешь то, чего не чувствуют другие. — Ещё один шаг. Голова раскалывалась. Я закрыла глаза, пытаясь удержать контроль. Сдержать боль. Подавить этот чёртов шёпот. Но он становился только громче.       Стайлз остановился совсем рядом. И сказал почти легко с привычной ухмылкой:       — Неужели легче поверить в сумасшествие… чем в то, что ты особенная?       В его голосе не было угрозы. Не было обвинения. Он произнёс это так, будто говорил о каком-то странном, но любопытном факте. Факте, о котором стоит подумать. Я резко открыла глаза.       — И кто же я тогда?! — голос сорвался громче, чем я хотела. Слова эхом ударились о стены клиники. И в комнате снова воцарилась тяжёлая, напряжённая тишина.       — Это нам и предстоит выяснить, — глухо ответил Скотт. Он говорил медленно, будто каждое слово приходилось выталкивать из себя усилием. — Мы… не встречали никого подобного тебе раньше.       Я невольно усмехнулась. Значит, он обещал всё объяснить, но почему-то именно мне приходиться в таком состоянии вытягивать из него слова.       — А вы тогда кто такие? — устало выдохнула я. — Типа… команда справедливости? Охотники на нечисть?       Я попыталась усмехнуться, но новая волна боли прошла по вискам, словно горячая игла.       — Вы хоть понимаете, как бредово вы звучите? — продолжила я тише. — Насколько это… дико?       Несколько секунд никто не отвечал.Скотт и Дерек обменялись коротким взглядом. И именно в этот момент я вдруг почувствовала, что сейчас скажут что-то окончательное. То, после чего назад дороги не будет. Скотт глубоко вдохнул.       — Мы… — он сделал паузу, словно собираясь с духом. — Я и Дерек… оборотни.       Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Нереальные. Дерек на секунду напрягся — в его лице мелькнуло раздражение, почти злость, будто он не хотел, чтобы Скотт произносил это вслух. Не за него. Но затем он медленно выдохнул и посмотрел на меня.       И этот взгляд изменился. Он больше не был просто настороженным. Теперь он был… оценивающим.       Я несколько секунд молчала. А потом вдруг рассмеялась. Слишком громко, нервно, резко.       — Ахах… — я покачала головой. — А Стайлз, значит, вампир?       Смех вышел истеричным. Голова раскалывалась, боль уже была почти невыносимой, но я упрямо держала лицо спокойным. Я не собиралась показывать слабость. Не сейчас. Не в этой абсурдной ситуации, где меня пытаются записать в ряды нечисти.       — Вообще-то я обычный человек, — лениво заметил Стайлз. Он даже не смотрел на меня — вместо этого скучающе рассматривал какие-то баночки в верхнем ящике стола. Я резко подняла голову.       — Серьёзно? — хрипло выдохнула я. — Из всей этой… компании сумасшедших ты решил быть нормальным?       Стайлз пожал плечами.       — Я не решил, — он посмотрел на меня внимательно. — Мне просто не повезло с друзьями. Секунду в комнате стояла тишина.       — То, во что ты пока не веришь… — спокойно сказал Дерек, — очень легко доказать.       Он чуть подался вперёд.       — Если, конечно, ты не веришь даже в рябину.       Его взгляд был прямым. Испытующим. Он словно проверял — готова ли я пойти до конца. Я тихо усмехнулась, глядя на мужчину с вызовом.       — О, сейчас будет представление? — я скрестила руки. — Вы типа покроетесь шерстью, станете на четвереньки и будете жалобно скулить?       Слова прозвучали саркастично. Но если честно… Где-то глубоко внутри я почему-то была почти уверена, что будто  именно это они и собираются сделать.       Дерек усмехнулся. Но ничего не сказал. Он просто переглянулся со Скоттом. Короткий кивок. И вдруг воздух в комнате словно стал тяжелее. Я почувствовала это физически.       Скотт и Дерек медленно подняли головы и устремили на меня свои взгляды, почти пугающе И в следующую секунду… их глаза вспыхнули.       Две пары. Одни — алые, как свежая кровь. Другие — янтарные, яркие, почти золотые.       Они светились изнутри. Не линзы. Не отражение света. Не фокус зрения. Настоящее. Мистическое. Нереальное.       Я замерла. Секунда. И свет исчез. Глаза снова стали обычными. Но я видела. Я это действительно блять это видела.       Воздух будто застрял в лёгких. Я не могла вдохнуть. Не могла сказать ни слова. В голове мелькнула единственная мысль: Мне бежать? Или… Это всё правда. Если они действительно такие… Значит и я… Мысль оборвалась.       Удар.       Будто что-то резко врезалось в голову изнутри. Земля словно ушла из-под ног.       — А-а—! — вскрикнула я, схватившись за виски. Боль обрушилась внезапно. Сильнее, чем днём. Голоса в голове взорвались хаотичным шёпотом. Я не выдержала. Колени ударились о пол с глухим звуком. Мир поплыл.       Чьи-то руки подхватили меня. Сильные, холодные. Я уже почти ничего не видела. Меня подняли и осторожно уложили на холодную металлическую поверхность. Стол.       Я почувствовала этот холод спиной. Он немного отрезвлял. Но боль всё ещё пульсировала в голове, как раскалённый огонь. Голоса становились громче. Не просто громче, они кричали, орали, выли, разрывая сознание на части. Это настолько невыносимо, что мне впервые не хотелось бороться, лишь отключиться.

От лица Автора:

      Доктор Дитон всё это время стоял немного в стороне. Он наблюдал. Спокойно. Внимательно.       Он намеренно не вмешивался, давая Скотту, Дереку и Стайлзу самим разобраться с ситуацией так, как они считали нужным. Пусть разговор был грубым, порой слишком прямолинейным, местами даже жёстким — но это было их решение. Их ответственность.       Пока всё оставалось под контролем, Дитон предпочитал быть лишь наблюдателем. Но в тот момент, когда Одри внезапно вскрикнула и рухнула на колени, сжимая голову руками, ситуация мгновенно перестала быть контролируемой.       И теперь это было уже его дело. Он быстро шагнул вперёд. То, что происходило с девушкой, он никогда не видел своими глазами. Только слышал — из рассказов Скотта. Но даже тогда это звучало слишком… необычно.       — Держите её! — резко сказал Дитон. Его голос прозвучал громче обычного, но всё равно оставался удивительно спокойным.       Дерек оказавшись ближе всех подхватил девушку. Инстинктивно. Он уложил Одри на металлическую кушетку. Холодный стол звякнул под её весом.       Девушка выгибалась от боли, дыхание сбивалось, пальцы судорожно сжимались. Стайлз оказался рядом быстрее всех. Он перехватил её руки, удерживая, чтобы она не навредила себе.              — Открыть дверь… — почти простонала Одри. Слова едва слышались между тяжёлыми вдохами. Её тело дрожало.       — Твою мать, Риверс… — выдохнул Стайлз, пытаясь удержать её. — Какую дверь?!       Её глаза были зажмурены, лицо побледнело.       — Я… блять я не знаю, Стайлз… — глухо прошептала она. Будто воздуха в лёгких становилось всё меньше. Стайлз на секунду замер. Он удивился так, как не удивлялся за весь этот вечер.       Она назвала его по имени. Она не понимала, где находится. Но она слышала его. Парень про себя усмехнулся «даже в таком состоянии ты говоришь со мной с раздражением и матом. Значит не все еще потеряно, Риверс».       Одри была здесь… и одновременно где-то далеко — в своей собственной голове. Скотт и Дерек обменялись быстрым взглядом. Доктор Дитон едва заметно кивнул Стайлзу. Продолжай.       Не стоит вмешиваться лишними голосами. Если она держится за этот — значит, он сейчас единственная нить, удерживающая её здесь. Стайлз сглотнул. Он не был готов к такой роли. Но всё равно наклонился чуть ближе, чтобы она могла его слышать.       — Слушай мой голос, Рив… Одри. Хорошо?       Его тон уже не был таким уверенным, как раньше. Ведь прошлый вопрос был случайным, в порыве эмоций, он даже не рассчитывал на ответ. Сейчас же он говорил осторожнее.       — Скажи… что ты слышишь?       Одри извивалась на кушетке, мышцы напряжённо дрожали. Её пальцы сжимались и разжимались в руке Стилински, будто она пыталась ухватиться за что-то невидимое. Капля пота медленно скатилась по её виску.       — Слишком громко… — прошептала она. Голос был слабым. — Слишком много…       Её дыхание стало прерывистым. Стайлз, пользуясь тем, что держит её руки, нащупал пульс на запястье. И едва заметно нахмурился. Слишком быстро. Он поднял глаза на Дитона. Коротко кивнул. Пульс был критически высоким. Доктор уже стоял рядом, готовый вмешаться.       — Они… все… крич— Фраза оборвалась.       Игла шприца мягко вошла в вену. Дитон ввёл препарат быстро и точно. Одри вздрогнула. Её тело ещё несколько секунд сопротивлялось — мышцы судорожно напрягались, дыхание было рваным.       Но постепенно… Движения начали замедляться. Пульс под пальцами Стайлза стал менее бешеным. Грудь поднималась и опускалась уже ровнее. Голоса в её голове, похоже, начали отступать.       Когда она окончательно перестала вырываться, Стайлз осторожно отпустил её руки.       В комнате стало тихо. Никто не говорил. Даже Скотт, который обычно первым пытался что-то объяснить, сейчас молчал. Каждый из них переваривал увиденное.       Скотт думал о том, что именно происходит в голове Одри.       Дерек — о том, что или кто она может быть.       Дитон — о том, что он только что наблюдал симптом, который не укладывался ни в одну известную ему категорию.       А Стайлз всё ещё стоял рядом с кушеткой. Смотрел на девушку. И впервые за весь вечер его обычная ироничная уверенность исчезла. Что с ней не так?