Шепот алой луны

Одним из самых странных правил культа “Рассвет” было то, что костер, который они разжигали поздним вечером, чтобы согреться и обсудить события минувшего дня, обязательно должен быть зеленым. Дортен бросал в огонь жменю магического порошка, и языки пламени жуткого инфернального цвета, словно прямиком из Бездны, были обеспечены на несколько часов. Этого времени, как правило, им хватало. Недавнее собрание было особенным — участники с благоговением и неизбежным недоверием приняли нового члена сообщества. Дортен как глава культа, который, впрочем, с огромным трудом сохранял свой авторитет, еще перед встречей с новым членом провел отдельное собрание. Он заверил магов, что новенький — обладатель цвета души такого же, как и у легендарного темного мага. Более того, новенький не помнит ничего о своем прошлом и иногда способен на подозрительно сильные заклинания, которые у новичка точно не получились бы. Ожидаемо, что его заявления восприняли настороженно, но с долей интереса. Эти люди, хоть и были разочарованы в жизни и никому предпочитали не верить, все же ждали чуда. Иначе почему они тут? Когда на собрание заявился Рейхам… ох. Увы, произвести впечатление он умел. Для начала поблагодарил тех, кто его принял, затем рассказал короткую историю — ничего не помнит, обладает темной магией на уровне инстинктов, вынужден скитаться, чтобы не попасться в руки королевской стражи. И легко продемонстрировал сильнейшее заклинание, призвав на пару минут монстра прямиком из Бездны, а затем легко поразил его черной молнией. Вот зачем ему была нужна жемчужина ночи! Участники культа были впечатлены, но и озадачены. Никто из них не был легковерным простофилей. И все же Рейхам умел впечатлять. На втором собрании он с легкостью обаял Саруну, одну из самых скептичных участниц. Кажется, они были одного возраста, и смогли найти общий язык. Саруна не была сильным темным магом, но критический ум и сообразительность позволили ей выжить в условиях постоянных гонений и притеснений. Также приняли Рейхама Рион и Минара, уже немолодые и весьма опытные маги. А вот ровесник самого Дортена, Ховер, был настроен крайне осторожно. Еще парочка новеньких все время шепталась и с подозрением посматривала на Рейхама. Что ж, все не могло пройти идеально, но уже выглядело куда более гладко, чем ожидалось. Сегодня собрание прошло куда спокойнее. Тот, кто затеял эту сомнительную игру, наконец стал полноценным игроком, и какой бы ни была его цель, он явно к ней приближался. Дортен мог лишь наблюдать и помогать — выполнять свою работу. Зеленые языки пламени уже вспыхнули посреди зала, и помещение наполнилось теплом. Сейчас члены “Рассвета” базировались в заброшенном зале полуразрушенного здания из тех, которые называли эльфийскими. Наполовину оно ушло под землю, на вторую половину было закрыто склоном холма, и потому Дортен считал его безопасным. Обычно культ редко останавливался где-то дольше, чем на пару недель, но тут пробыл уже пару месяцев, и никто не желал уходить. Кажется, это было выгодно Рейхаму. По коже Дортена до сих пор бежали ледяные мурашки от мысли, что такой сильный артефакт, как жемчужина ночи, находился рядом и без какой-либо защиты. В замке на скале его подавляли оковы футляра, а тут он просто болтался на шее Рейхама на цепочке из черненого серебра. Маленький шарик цвета темно-зеленого перламутра, вправленный в овальную рамку. Мощь, способная стереть этот лес с лица земли. Костер уже догорал, но спать ушли далеко не все. Саруна по-прежнему сидела на камне, задумчиво выстругивая стрелы для своего лука. Магией она пользовалась не так часто, так как не отличалась силой, но вот охотиться умела прекрасно. Скорее всего, завтра она снова отправится в лес за кроликами. Дортен лениво наблюдал, как покачиваются ее длинная светлая коса в такт движениям кинжала. Ожидаемо, что Рейхам тоже остался сидеть у костра. Он, казалось, глубоко задумался, и зеленоватые отблески огня делали его лицо жутким. — Как думаешь, молодой маг, может ли одна жизнь быть важнее нескольких? “Начинается”, — вздохнул Дортен. Рука, подпирающая подбородок, задумчивый взгляд, будто бы устремленный куда-то далеко… он хорошо играл, правда, пока непонятно, что именно. — Все зависит от того, чего ты ждешь, — неопределенно отозвался Дортен. В памяти всплыл недавний разговор. Там, в замке, пока они только готовились к походу, Рейхама заинтересовало, как члены культа относятся к насилию, а точнее — к жертвенному убийству. Дортен насторожился, ведь ничего подобного он не планировал и в культе не пытался продвинуть. Хоть он и догадывался, что большинство членов “Рассвета” уж точно кому-то вредили, так как им буквально приходилось выживать в условиях мира, где сама их сила, подаренная природой, считалась незаконной. Но целью культа была свобода, а никак не убийства. — Когда-то я читал одну магическую книгу, где описывались заклинания высокой стоимости, — начал Рейхам. — С тех пор одно засело у меня в мыслях. Зеленоватый огонь вспыхнул искрами, и на миг показалось, что маскировка Рейхама слетела. Но то была иллюзия — его волосы по-прежнему оставались черными. Саруна прислушалась к их беседе и теперь хмурилась. — Заклинания высокой стоимости? И где ты такие нашел? Несколько секунд Рейхам молчал, напряженно всматриваясь куда-то за ее спиной, а затем скорбно качнул головой. — Прости, дева. Я не помню. Очень многое в моих мыслях покрывает туман. Ваш глава обещал помочь мне вспомнить, потому я присоединился к “Рассвету”. — Это так, — подтвердил Дортен. — Так что было в заклинании? Удивление Саруны было легко понятно — заклинания высокой стоимости считались самыми сложными, это высшая магия, доступная далеко не каждому. За них нельзя было браться, не освоив огромное количество простых заклинаний, натренировавшись на них и развив внутреннюю силу. — Оно обещало немалую силу, но требовало людскую жертву, — ответил Рейхам. — С тех пор я думал, справедливо ли лишить жизни одного, чтобы спасти десяток… а то и сотню. Сотни? Саруна молчала, проверяя стрелы, а Дортен пытался понять, чего от него ждет его мастер. Поддержки? — Справедливо, — раздалось за его спиной, и Дортен обернулся. К огню вернулся Ховер. — Всем нам приходится чем-то жертвовать. Такие условия ставит сама жизнь. Кто-либо из вас выбирал родиться с этой силой? Закутанный с ног до головы в тяжелый плащ, он выглядел куда старше своего возраста. Взгляд его был прямым и жестоким, показывая, как много он уже пережил. — Я тоже пришел ко мнению, что такая жертва возможна. К тому же, если она пойдет на пользу темным магам, которые и без того страдают от своей силы. Ховер и Саруна молча переглянулись, а Дортен вздохнул. Он понял, к чему вел его мастер. И осознал, чего добился. Ведь именно Ховер относился к нему с наибольшим недоверием. *** В Тауре утро начиналось рано. Едва золотистый свет слнца сменял тьму, накрывающую землю после ухода двух лун, как в городе закипала жизнь. Даже здесь, в самой темной его части, улицы с рассветом наводнялись людьми. Кто-то спешил работать, кто-то торговал всякой всячиной прямо под окнами, то и дело можно было услышать крики — обворованных людей, попрошаек, а то и пришедшей на помощь стражи. Эта улочка звалась Серый угол, жилье здесь было недорогим, но соседи запросто могли лишить последних богатств. Сюда не так часто захаживали зеваки, но многие приходили, зная, что это за место. Недаром в соседнем доме незаконно торговали магическими эликсирами. Если нужно быстро и существенно усилить способности на некоторое время — это единственное доступное спасение. Главное, конечно, наличие денег. Эрнан жил на чердаке, в большой комнате с высоким потолком, разделенной на две. Вид отсюда на город открывался прекрасный, но летом, когда солнце нещадно палило, от жары трудно было скрыться, ровно как и осенью — от ветра, а зимой — от холода, который неизбежно приносила огромная снежная шапка. Уже почти десяток лет назад Эрнана привела сюда колдунья, которая и помогла ему привыкнуть к жизни в Нардлуне, и обучила самому необходимому. Вот только она исчезла уже больше года как… вернется ли она, он мог лишь гадать. Энран расположился в кухонном помещении, помешивая в печи готовящийся бульон из птичьего мяса, зелени и южных приправ. День только начинался, но завтрак был уже почти готов. Вчера он раскошелился и купил дичи, варить ее стоило сразу же. Еда с самого начала была главной проблемой для Эрнана, поскольку требовала значительных денежных средств. Если бы он мог, как большинство жителей, питаться грибами, траты сильно снизились бы. Но непереносимость самого популярного в Нардлуне продукта сыграла с ним злую шутку. Мясо добыть было сложно — оно стоило немало, а то, что приносили охотники, еще и часто горчило. Иногда Эрнан охотился сам, но для этого приходилось уходить надолго из города. А еще дорогущие овощи с юга… и яблоки, которые теперь выращивали только на сидр… По комнате разливался аппетитный аромат, и Эрнан наконец попробовал бульон из маленького, но длинного половника. Готовить его также научила колдунья, и весьма недурно готовить. Бульон получился пряный, наваристый и сытный. Сочные клубни превосходно разварились и сделали суп густым, а приправы давали чудесный аромат, дополняя вкус. Жаль, взять с собой бульон он не сможет. Но завтраком и обедом Эрнан точно обеспечен. А ближе к вечеру он собирался покинуть дом. И Таур тоже. Он сделал бы это раньше, утром, но не успевал подготовиться. Дорога на Шонсен. Не так далеко, скорее всего, речь идет о перевале близ Шонсена. Шестой день луны, это послезавтра. А чтобы застать закат, выйти из дома нужно сегодня до вечера. Сын ремесленника Тол-Броума. Эрнан уже поспрашивал и узнал, что Тол-Броум действительно живет в Тауре, при деньгах, но не слишком видный. И у него в самом деле есть сын, которому около двадцати. В городе его не видели уже больше десяти дней. Поговаривали, что ушел куда-то, желая совершить подвиг, отец ничего не знал. Платили за задание хорошо. Впрочем, даже если бы сумма оказалась крошечной, Эрнану пришлось бы согласиться — деньги у него почти закончились. А так как официально в гильдии он не состоял, добыть задания становилось крайне сложно и он мог делать это только через посредников. Таких, как Микия… то есть, Розаннет. Воспоминание о странной несуразной девушке заставило его нахмуриться. Что же за маг такой присутствовал в ее рассказе? Эрнан их не слишком любил, темных магов и вовсе предпочитал обходить стороной. Это мог оказаться кто-то из старых знакомых из Рихастры, но верилось в такое с трудом. Рихастра — закрытый мирок, в Нардлуне им делать нечего. Именно из-за этого неизвестного мага Эрнан решил немного задержаться и подготовиться. Ему потребовалось немного больше зелий, колдовских приспособлений, а еще ловушки, порошки и новая магическая сумка, чтобы это все вместить. Рисковать не хотелось, и он уделил особое внимание деталям. Полностью завершил подготовку Эрнан только к полудню. Он успел полностью собраться, доесть бульон и даже немного отдохнуть. Солнце повернулось к западу, когда Эрнан подошел к зеркалу с маленьким мешочком в руках. Время уже поджимало. Зеркало было древним и сильно поцарапанным. Серая и темно-коричневая лепнина по углам стерлась, сверху и вовсе треснула. Когда-то колдунья Риона хвастала, что купила его за бесценок прямо внизу, под домом, у какого-то тощего мальчишки, который едва мог его уволочь. Скорее всего, оно было краденым, но Риону это не волновало. Ее жилье, хаотично обставленное самыми разными и порой не сочетающимися вещами, порой само выглядело как склад торговой лавки. И вот сейчас из этого зеркала на Эрнана смотрел тот, кому в Нардлуне лучше не показываться. Серая, словно у статуи кожа, выдающая лучше любого представления полукровку-темного эльфа, белые с серебристым блеском волосы, каких у людей просто не может быть. Из волос еще выглядывали островерхие уши. И в довершение — глаза, бледно-сиреневые, также выдающие эльфийское происхождение. Зато черты лица более мягкие, чем у них, за это, вероятно, стоило поблагодарить своего человеческого отца, которого Эрнан никогда не знал. Это позволяло маскироваться, скрывая лишь уши и меняя цвета кожи, волос и глаз. Вздохнув, Эрнан сосредоточился и мысленно воззвал к собственной магической силе. Она ощущалась потрескивающим ядром в груди и, стоило к ней обратиться, как потекла по венам вместе с кровью. Эрнан произнес заученные от Рионы слова заклятья. И вот уже перед ним стоял ничем не примечательный юноша с бледной кожей, темными волосами и глазами. Иллюзия была качественной, но периодически требовала обновления, к счастью, ритуал не отличался сложностью. И Эрнан, накинув на голову капюшон и подхватив походную сумку, покинул чердак, заперев дверь на магический замок. Что ж, начиналось очередное приключение ради денег на пропитание. До ворот Таура он добрался на попутной повозке, заплатив пару медяков. Затем напросился пассажиром к извозчику вина, и он довез его до ближайшей деревни. К тому моменту уже стемнело, на небо взошла первая луна, пролив на маленькие пузатые домики холодный голубовато-серебристый свет. Перекусив свежеиспеченным хлебом и скудной овощной похлебкой в местной таверне, Эрнан заночевал тем же, сняв крохотную комнатку, куда и кровать словно чудом поместилась. Но уснуть не удавалось долго, вплоть до восхода алой луны. Тогда-то он и услышал тихие, намеренно заглушенные шаги по скрипучему деревянному коридору. Кто-то крался вночи и, судя по звукам, застыл прямо у двери в снятую Эрнаном комнатушку. Молния была уже наготове — кинжал, который он использовал чаще всего, чуть удлиненный и изогнутый, с удобной рукоятью прямо под его ладонь и вязью древних рун на кривом лезвии. Лишь чуть приоткрыв глаза, чтобы не выпускать из виду запертую дверь, Эрнан ждал. Но ничего не происходило. Минуты шли, а неизвестный так и стоял у двери. Или же уже ушел? Ему понадобились бы невероятные умения, чтобы остаться незамеченным. Эрнан уже начал испытывать раздражение, ведь утром ему предстояло раннее пробуждение, а значит, существовала необходимость выспаться. И как спать, если под дверью торчит неизвестный? Кто, кстати, мог бы это быть? Вор, посчитавший, что у неприметного путника есть что стащить? Такие были нередкими спутниками в дороге, они же зачастую преследовали до ближайшего безлюдного места и там нападали. Может, кто-то, связанный с темными магами? Эта девчушка, Розаннет, была уверена, что Эрнану грозит опасность. Но стал бы умелец в темной магии вот так торчать под дверью? Зачем? И что этот неизвестный там делает? Алые лучи второй луны уже начали слабеть, возвещая о скором приходе утра, и тогда Эрнан решил действовать сам. Крайне раздраженный и очень осторожный, он бесшумно поднялся с кровати и, держа кинжал наготове, двинулся к двери. Так как комната была тесной, ему понадобилось сделать всего пару шагов. У самой двери он остановился, контролируя даже собственное дыхание, чтобы ничто не вызвало лишних звуков. Но увы, прогнившие половицы оказались коварны, и одна громко и протяжно заскрипела, несмотря на всю осторожность. Скрываться дальше не было смысла, и Эрнан, выставив Молнию перед собой, ногой распахнул дверь и опрометью выскочил в коридор. Света тут не было, но благодаря эльфийским глазам Эрнан в нем и не нуждался. В темноте он видел так же хорошо. И он здорово удивился, не обнаружив в коридоре никого. Пустота… За дверью никто не скрывался, ближайшие комнаты находились довольно далеко от него, единственное окно в коридоре располагалось в самом его конце. Не могло же почудиться? Только тут Эрнан ощутил легкий отголосок магии. Он завис в воздухе, совсем слабый, не более, чем остаточный след. Нет, не магии… это было колдовство — то, что для свершения требует магической пыли, а не внутренних сил. В Рихастре колдовали многие, но поверхностно, воспроизводя самые слабые заклинания. Потому маги, чувствительные к подобному, легко могли их определить. Но существовали такие колдуньи, как Риона, ничуть не уступающие магам по силе. Тот, кто побывал здесь, явно силой не отличался. До его учительницы ему было далеко. Остановившись у двери в свою комнату, Эрнан едва коснулся грубо отесанного и даже не крашеного дерева кончиками пальцев. След заклятья кольнул сильнее, но определить его характер оказалось непросто. Что это? Проклятье? Слежка? Он вдруг нахмурился, осознав, с чем имеет дело. Охранная метка? Почему? Такие заклятья часто используют родители, чтобы оградить своих чад от неприятностей. Или возлюбленные, желая защитить вторую половинку. Ну или просто те, кто с какой-то целью намерен помочь другому, не боясь оставить немного собственных сил. Но наложить заклятие на дверь… какой в этом смысл? Его следовало вешать на человека. Еще раз проверив все и убедившись, что не рехнулся, Эрнан вернулся в комнату. Спать расхотелось полностью. Более того, находиться в этой комнате он больше не желал, и потому принялся собираться. Вторая луна уже покинула ночной небосвод, деревня погрузилась в темноту, когда он тихо оставил комнату. В зале, где вечером толпилось столько народа, стояла тишина. Закрытые ставнями окна казались черными. В воздухе все еще висел запах скисшего жаркого, а полы впитали столько пролитой выпивки, что стали липкими. К счастью, дверь хозяин не запирал, и покинуть таверну труда не составило. На улице по сравнению с вечером заметно похолодало. Эрнан поежился и, бросив последний взгляд на невзрачные темные крыши, поспешил к тропе, огибающей поле и ведущей в лес, нависающий черной горой сбоку. Все равно спутников, готовых подсобить с повозкой, вечером найти не удалось, вероятность, что таковые отыщутся утром, была слишком низкой. В лес вели сразу две дороги. Одна подходила для путешествий с повозками. Ею наверняка пользовались торговцы. Дорога эта вела по самым безопасным частям леса и выходила к грибным полям, а уже оттуда — к маленькой деревне под названием Лир. Но была еще одна, углубляющаяся в самую гущу леса. Проехать там было сложно, на ней могли подстерегать разбойники, а то и кто похуже. Но она здорово экономила время. Ее Эрнан и выбрал. Ночной лес встретил Эрнана хвойной свежестью. Здесь легко дышалось, а утренний холод быстро перестал ощущаться, стоило ускорить шаг. Вскоре начало светлеть, но в тени гигантских деревьев все равно приходилось полагаться на эльфийское зрение. Лишь спустя пару часов ходьбы посветлело и в лесу, и Эрнан сверился с картой. Пока он успевал с лихвой. Значит, есть время и возможность немного передохнуть. Хоть полуэльфам и присуща необычайная выносливость, выделяющая их из числа обычных людей, сон им все еще необходим, а Эрнан не спал совсем. И потому, ощутив первые признаки накатывающей усталости, он принялся искать подходящее место, где можно было бы ненадолго остановиться. Тишина леса убаюкивала сама по себе. Мягкая хвойная подстилка под ногами заглушала звуки шагов и успокаивала. И хоть в этой местности Эрнан давно не бывал, он без проблем разобрался, куда идти. Для временного лагеря он выбрал маленькую пещерку под огромной сосной. Крючьеватые корни извивались подобно выуженному на берег морскому змею и отлично скрывали вход. Эрнан осмотрелся по сторонам и наконец шагнул в пещеру. Небольшая, но сухая и с мягким ковром старых иголок, она отлично подходила для привала. Выпив немного воды из фляги и подкрепившись сухими ягодами, он наконец задремал, пообещав себе, что отдых не продлится дольше пары часов. Так и случилось. Вот только пробуждение оказалось совсем не таким, как он рассчитывал. Это мог быть сон, всего лишь навеянный пережитым кошмар. Вот только Эрнан ощущал себя в нем так, словно и не засыпал. В небе стояла огромная алая луна, отчего водоем рядом казался наполненным кровью. Алая луна — лучший друг наемников, поскольку символизирует тот час, когда большинство жителей уже спит. Но в безопасности себя Эрнан не ощущал. Напротив. Что-то влекло его. Что-то темное, жуткое, маленькое, но очень сильное. И оно находилось так близко, что это казалось невыносимым. — Я найду тебя, — шептали чьи-то губы, и голос казался незнакомым, но очень холодным, как камень в пору алой луны. — Я уже нашел! И все тело мигом сковало, будто невидимые, но очень крепкие лозы обвились вокруг рук, ног и шеи, и Эрнан не мог сдвинуться с места. Воздух казался ледяным и густым, как неведомое алхимическое варево, даже сделать вдох удалось не сразу. По спине пробежал ледяной пот. Неторопливые шаги в темноте звучали так отчетливо, словно нарочно стремились отпечататься в памяти. Шаг, еще шаг, мысли беспомощно заметались, обнажая дикий, нечеловеческий страх, какой можно испытать лишь к чему-то с чем твои силы очевидно неравны. К нему приближалось чистейшее зло, а он не мог сделать ничего! И как ни пытался воззвать к собственной магии, она попросту не откликалась. Едко-зеленый дым окутал его разум, резко стало больно, и Эрнан проснулся. Он подскочил, кажется, с криком, сел на хвойной подстилке, сжав кулаки. Сердце безумно колотилось, грудь все еще сковывала фантомная боль, а к рукам только сейчас возвращалась чувствительность. Что это было? Просто кошмар? “Нельзя тут задерживаться”, — понял Эрнан. Торопливо собравшись, он покинул пещеру, вернулся на тропу и двинулся дальше. Кто же знал, что его кошмар окажется вещим.