Абстиненция

Полгода назад. Осень. Тёмные улицы Брюсселя были пропитаны запахами ночного города — сырости, старых кирпичей, пивных пятен на асфальте и чуть приметным ароматом жареных картошек с фритюра. Ночь не собиралась отступать, поглощая всё вокруг в свой глубокий чёрный бархат. Он как бы окутывал каждый угол, каждую витрину, затмевая электрические огни, которые беспокойно мигали, стараясь напомнить о себе среди бессмысленных тёмных ночных теней. Клуб был переполнен. Запах спиртного, пота и дешёвых сигарет смешивался в воздухе, пробирался в лёгкие, дурманил голову. Музыка гремела так громко, что от вибрации стен дребезжали стаканы на барной стойке, а голос каждого собеседника приходилось ловить в промежутках между басами. Лу не слишком любил такие места. Здесь, среди этой бесконечной череды шумных баров и клубов, Лу чувствовал себя чужим. Все эти лица, пропитанные запахами дешёвой аттрактивной парфюмерии, все эти улыбки, скрывающие пьянство и обман, были такими знакомыми. Он слышал, как кто-то громко разговаривает, а кто-то смеётся, но чувствовал себя полностью изолированным. Всё, что он хотел, это не встречаться с никем взглядом и побыстрее уйти. Но тогда он позволил Джиллу затащить себя в этот душный хаос — ведь это был его идеальный предлог, чтобы наврать маме и отчиму. Они думали, что он ночует у Джилла, а на самом деле он вдыхал прокуренный воздух, закидывался понемногу алкоголем и улыбался так, как от него ожидали. И вот, Лу оказался в этом помещении, где от переборщивших со всем людей казалось, что воздух не может пройти через их тела. Проигрывающие взгляды и искривлённые улыбки — всё это было фоном для не слишком волнующего вечера. Пока не появился он. Мариус. Джилл позвал Лу. Джилла позвал их общий друг, а друг знал кого-то, кто знал Мариуса. Вот так они и оказались за одним столом, с полупустыми стаканами в руках, перекрикивая музыку. Сначала всё было нормально. Даже приятно. — Эй, ты же староста в моём классе, — сказал Мариус, лениво вращая в руках стакан с янтарной жидкостью. — Верно, — кивнул Лу. — А ты, если не ошибаюсь, был тем парнем, который устроил драку в спортзале в конце учебного года? Мариус усмехнулся, наклонив голову набок. — Неправда, — его губы тронула ленивая улыбка. — Я её закончил. Они оба слабо улыбнулись друг другу. Их разговор шёл легко. Мариус был общительным, свободным, харизматичным — он знал, как поддерживать беседу, какие темы поднимать, на какие шутки отвечать. Лу не уступал. Он был опытным собеседником, умел очаровывать, знал, когда посмеяться, когда промолчать, когда сменить тему. Им было весело. Но в один миг всё пошло не так. Мариус перепутал напитки. Лу заказал что-то с барной стойки. Девушка рядом тоже заказала. Одинаковые напитки, одно движение бармена, одна секунда, чтобы перепутать. Когда Лу поднёс стакан к губам, Мариус ещё не знал, что сделал. Когда Лу допил, он ещё не понял. А когда спустя полчаса заметил, что состояние девушки никак не меняется, но вот блондин вдруг стал слишком энергичным, слишком возбужденным, всё окончательно встало на свои места. Мариус наблюдал издалека. В какой-то момент он понял, что в руках Лу — тот самый стакан. Пульс участился. Он выругался, быстро встал, пробираясь через толпу. — Это твоё было? — пытаясь перекричать музыку, спросил он, указав пальцем на выпитый стакан. Голос Мариуса вдруг стал напряжённым, прорезав плотный шум. Лу, подняв бровь, посмотрел на него поверх стеклянного края. — Ага, решил попробовать что-то новое. Тебе заказать? Мариус резко махнул рукой, губы дёрнулись, но улыбка не появилась. — Нет, спасибо. Он безнадёжно сел и откинул голову на спинку дивана, но руки его были напряжены, а губы беззвучно очерчивали слово "Блять". Это была ошибка. Глупая, несуразная ошибка. Он собирался подмешать порошок в напиток незнакомой студентки — у неё был точно такой же заказ, и Мариус заметил только её. Он не уследил, не посмотрел на бармена, не убедился. И теперь этот чёртов Лу Гуссенс выпил чужой коктейль. Подсыпанный коктейль. Оставшийся вечер Мариус присматривал за ним. Теперь оставалось только наблюдать. Следить. Держаться рядом. Не потому что хочется, а потому что надо. Лу будто сам за собой не успевал, когда обстановка накрыла его волной. Мариус как-то сразу оказался рядом, держал его за плечо, помогая удержаться, когда Лу чуть не упал с барного стула. Но даже в этом он ощущал беспокойство — его мозг не мог забыть, что чего-то не хватает, что что-то пошло не так. Но как раз в эти моменты Мариус быстро реагировал и подавал руку, крепко хватая его за запястье и почти заставляя подняться. Лу едва ли мог встать, его мысли плыли, но он сжался, как будто на что-то ещё надеялся. Это было странно — в нём не было даже намёка на сильную реакцию. Лу ничего не запомнил из той ночи. Но зато прекрасно запомнил следующее утро. Ему было отвратительно. Утро вырвало его из кошмарной туманной реальности. И Лу тут же почувствовал это. Его мысли были вязкими, словно густой туман, а тело — всё ещё тяжелым. Он провёл весь день в школе в состоянии простуженной мухи, с заложенной головой, с ватными руками, с неясной тревогой, медленно стекающей по позвоночнику. Всё тело ныло, ломило, выворачивало. Когда настал переломный момент, Лу побежал. В туалет. Вырвав в унитаз, еле успев, он навис над раковиной, шумно дыша, мокрыми пальцами вцепившись в керамический край. Потом наклонился, плеснул в лицо холодную воду, полаская рот. И вдруг, прямо позади, услышал голос. — Сильно плохо? Он вздрогнул. Поднял взгляд. В отражении зеркала увидел стоящего у проёма Мариуса. — Привет, — прохрипел он, плюнув в раковину и выпрямляясь, игнорируя вопрос. — Что-то хотел? — Сильно плохо? — повторил Мариус, взаимно игнорируя вопрос. Лу замолчал. Он резко приподнял брови, словно просыпаясь от какого-то тумана, затем посмотрел на Мариуса через зеркало. Лицо его было бледным, а глаза темными, пустыми. Он стоял в замешательстве. Не знал, что ответить, и не хотел. Он не был готов ещё признать это вслух, даже себе. Но через пару секунд, глядя в своё отражение, как будто находит ответ сам для себя и с облегчением наклоняется, устало проговаривая. — Отвратительно. Не стоило вчера пробовать этот коктейль, думаю, всё из-за него. Мариус шагнул ближе, но не произнёс ни слова, только продолжал смотреть на него, оценивая его состояние. — Не совсем, — его голос был тихим, но безапелляционным, как если бы он знал, о чём говорил. Лу резко повернулся к нему, вздохнув. Он свёл брови к переносице, пытаясь понять, что тот имел в виду. Его взгляд скользнул по Мариусу, по его спокойному лицу, и ему это не понравилось. Он молчал, чувствуя, как мысли запутываются. Мариус достал из кармана маленькую таблетку. Это было так обыденно и уверенно, словно он планировал это. Но для Лу эта таблетка стала важнейшей деталью в картине происходящего. Он обернулся всем корпусом, пытаясь до конца понять, что видит, а затем Мариус произнёс спокойно, с небольшой ноткой настойчивости. — Примешь — полегчает, очень. Но начнётся цикл. Не примешь — будешь мучиться, но останешься человеком. Лу застыл. Он всё ещё не понимал. Что это? Почему Мариус так уверенно говорит, будто знает, что с ним? Что именно ему нужно? И почему он вообще сейчас даёт это? Где-то в голове пробежала тревога. Мариус, не давая Лу продолжать мучительные мысли, твёрдо сказал. — Выбирай, Лу. Это было как удар по голове. Лу посмотрел на его руку с таблеткой, потом на самого Мариуса. Честно говоря, ему не хотелось выбирать. Он просто хотел, чтобы это закончилось. Он не знал, что именно он решает, но рука сама потянулась к таблетке, будто это было неизбежно. Мариус заметил это движение, замер на секунду, как будто решая, стоит ли правда давать таблетку. Но Лу не дал ему шанса — взял её и, не задумываясь, отправил в рот, запив водой из раковины. Это было почти инстинктивно, как будто его тело само решило, что так будет легче. Мариус стоял рядом, молчал, пока Лу опирался ладонями об края раковины, тяжело дыша. Он почувствовал, как его тело наполняется чем-то новым. Это не было радостью или облегчением, это был просто момент, когда тяжесть ушла. Хотя бы на время. Лу наконец выдохнул и немного расслабился. Мариус всё это время просто стоял, наблюдая, и, когда Лу выпрямился, он тихо сказал, убедившись, что их никто не слышит. — Это опиоид слабого действия. Трамадол. Вызывает ломку и избавляет от неё при повторном приёме. Лу медленно моргнул. Звук воды, капающей в слив, казался слишком громким. Чего, блять? Откуда он это знает? Почему у него это есть? Зачем он это дал ему? Ещё тысяча вопросов вертелась в голове, но прежде, чем Лу успел озвучить хоть один, Мариус вдруг резко схватил его за рукав, дёрнул на себя и буквально втиснул в ближайшую кабинку, захлопнув за собой дверь и заперев её. — Тихо. Лу только успел едва вдохнуть, прежде чем услышал, как в туалет зашли ещё несколько парней. Голоса — приглушённые, говорили о чём-то, смеялись, шаркали ногами по кафельному полу. Лу почувствовал, как его тело непроизвольно напряглось, пытаясь понять, что вообще происходит. Но прежде чем он успел хоть что-то осознать, горячее дыхание коснулось его уха. — Я должен был подмешать это не тебе. Извини. Мозг затормозил. Да что он блять несёт? Лу медленно повернул голову, встречаясь с карими глазами Мариуса. Он не сразу понял, что тот сказал. Но слова начали медленно проваливаться в голову, одно за другим. "Подмешать." "Не тебе." Лу нахмурился, опуская голову, пытаясь сложить пазл. Он чуть приоткрыл рот, но закрыл его, когда догадка вспыхнула ярче. Вчерашняя ночь мелькнула перед глазами размытыми кадрами. Стакан с холодной жидкостью, танцы, кто-то рядом, чей-то голос, руки. Он. Он выпил. Он чувствовал себя странно. Слишком хорошо. Потом туман. Голоса. Он думал, что просто устал. Но если бы дело было в усталости, его бы не ломало так утром. Если бы он ничего не принимал, ему бы сейчас не стало легче после таблетки. Если бы... Лу резко вдохнул, закрывая глаза. Его вывернуло изнутри, но не из-за вчерашнего коктейля. Из-за понимания. Мариус дал ему наркотик. Он знал. С самого начала знал. И всё это время молчал. Лу замер, чувствуя, как парни за дверью продолжают о чём-то говорить. Он хотел ударить его прямо сейчас. Разнести эту кабинку к чертям. Но не мог. Они могли их услышать. И единственное, что он мог сделать — это ждать. Ждать, пока эти идиоты уйдут. Ждать, пока он сможет двинуть этому ублюдку по лицу. И когда голос парней наконец стих, Лу не дал ему даже секунды. Резкий толчок. Мариус отлетел к стене, ударившись спиной. Глухой звук удара костяшек о кожу. Острая боль в скуле. И тихое, холодное, наполненное обидой. — Уёбок. Лу выходит из кабинки — не спеша, но с резкостью в движениях, будто в нём кипит напряжение, которому он не даёт вырваться наружу. В узком помещении школьного туалета стоит затхлый запах мокрой плитки и едва уловимый аромат жидкого мыла. Лу бросает быстрый взгляд на зеркало. В тусклом отражении — бледное лицо, сжатые губы, напряжённая линия челюсти. Веки чуть отёкшие, в глазах что-то тёмное, злое. Он выглядит хуже, чем хотел бы. Он нагибается и выхватывает из угла свой рюкзак, который никто не заметил. Тяжёлый, сношенный, с молнией, которая заедает. Лямка скрипит в пальцах, когда он резко дёргает его на плечо. Туалетная дверь громко хлопает, когда Лу выходит. Звук гулким эхом разносится по коридору. Становится тише. В помещении остаётся только один человек. Мариус не двигается сразу. Выходит из кабины, остаётся стоять у раковин, глядя в своё отражение. Выдыхает. Глубоко, шумно. Проводит рукой по волосам — сначала назад, потом снова взлохмачивает. Губы чуть приоткрыты, зубы поблескивают между ними. Он не идёт за Лу. Не собирается. Не сейчас. Позже. Позже они обязательно поговорят. И он оказался прав. Разговор случился. Когда-то потом, в один из серых будничных дней, когда школа была наполнена голосами, но ни один из них не проникал в это место. Когда-то потом, без криков, но с гнетущим давлением в воздухе, от которого хотелось выйти на свежий воздух, но невозможно было уйти. Когда-то потом, в холодном помещении, где бетонные стены выглядели ещё мрачнее, чем обычно. Слова звучали сдавленно, негромко, но в каждом ощущалась напряжённая агрессия, резкая, колкая, вкрадчивая. Каждое слово — будто шаг по тонкому льду, но никто не пытался выбраться на берег. Они говорили долго. Каждое слово — удар. Каждая пауза — пружина, готовая разжаться. В этот раз не было ничего от их первой беседы. Не было дружеской атмосферы. Была ненависть. Была обида. Было молчаливое принятие. — Ты сделал выбор, — голос звучал глухо, будто доносился издалека, но каждое слово было выверено. — И изменить его будет трудно. Лу медленно поднял взгляд. Глаза потемнели, в них уже не было той ярости, но и покорности не было тоже. — Я знаю. Признание, лишённое эмоций. Короткая пауза. Тонкая грань между тем, чтобы просто развернуться и уйти, сделать вид, что этого разговора не было. Но они оба знали, что так не работает. — Тогда вот условия, — Мариус чуть подался вперёд, убирая руки в карманы, но даже в этом жесте было что-то давящее. Он не давал пространства. Он забирал его. — Плати, чем сможешь. Лу не дрогнул. Мариус не улыбнулся. Договор был заключён.

***

Лу медленно выдыхает сизый дым, наблюдая, как он растворяется в прохладном утреннем воздухе. Спиной он опирается о металлический столб, покрытый слоем облупившейся краски, которую кто-то беспокойно скоблил ногтями или ключами. Cигарета между пальцами тлеет, оставляя на кончике угольный пепел. Полгода назад он и представить себе не мог, что будет курить. Его это даже раздражало — запах табака на чужой одежде, жёлтые пальцы у преподавателей, утренний кашель одноклассников, которые начинали день не с кофе, а с сигареты. Теперь же курение стало ритуалом. Иногда — способом пережить ломку, когда всё внутри выворачивало наизнанку, мышцы сокращались, а нервы дёргались, будто по ним пускали слабый ток. Иногда — просто так. Ради лёгкости в теле. Ради странного чувства, будто лёгкие наполняются не воздухом, а чем-то более плотным, более терпким, чем-то, что заставляет его чувствовать себя реальным. Затяжка. Горечь на языке, тепло в груди. Он прикрывает глаза, прислушиваясь к гулу далёких машин, к каплям, стекающим с крыш после ночного дождя, к шороху шин по влажному асфальту. Утро ещё слишком сонное, слишком молчаливое, и этот туман вокруг — то ли от дыма, то ли от усталости. — Это не очень полезный завтрак, блондинка. Резкий голос, знакомый до раздражения. Лу дёргается, не потому что испугался, а потому что выбили из мысленного вакуума. Автоматически тушит сигарету о столб, стряхивает пепел с пальцев, разворачивается. Мариус. Стоит расслабленный, с кривоватой ухмылкой, будто застал его за чем-то постыдным. Чёрные волосы немного растрёпаны, капюшон куртки откинут назад. Глаза лениво пробегаются по Лу — в этой привычке было что-то неприятно интимное, как если бы он оценивал товар. — Принёс? — игнорируя приевшуюся кличку, Лу сразу переходит к делу. Мариус едва заметно поднимает бровь, но, не говоря ни слова, лезет в рюкзак, после протягивает термос. Лу моментально открывает его, не теряя времени, вытаскивает маленький пакетик, зажимает его между пальцев, словно что-то хрупкое, а затем, дрожащими пальцами высыпает одну таблетку на ладонь и без раздумий кидает её в рот. Заранее приготовленная бутылка воды тут же последовала к губам — он запил, громко сглотнув, чувствуя, как она прокатывается по пересохшему горлу, смывая неприятный вкус. И затем. Глубокий, дрожащий вдох. Первое ощущение — будто на шею больше не давят ледяные пальцы. Тупая боль ещё цепляется за сознание, но он знает: это ненадолго. Тело чуть подаётся назад, упираясь в стену, мышцы расслабляются. Дыхание становится ровнее, но слышно его отчётливо — будто он слишком долго был под водой и наконец вынырнул. Будто до этого что-то душило его, не давало дышать, сжимало лёгкие. Руки вдоль тела дрожали, ладони плотно прижимались к коленям. Голова гудела, неприятной пульсацией отдаваясь в висках. Тело было слабым, словно все силы вытекли вместе с холодным потом. Но Лу знал — скоро это закончится. Он ждал. Секунды. Минуты. И вот оно. Руки больше не дрожали. Боль в голове сначала затупилась, а затем окончательно ушла, будто её и не было. И вот он снова целый. Пусть и гнилой изнутри. Мариус всё это время просто ждёт. Наблюдает. Когда Лу наконец выпрямляется, брюнет улыбается краем губ. — Сложно было? Лу лениво поднимает взгляд. — Достать ответы, — уточняет Мариус, склонив голову набок. Лу вскидывает бровь, прежде чем усмехнуться, засовывая термос вглубь рюкзака. — Да нет, всего лишь ночью пробраться в школу, не попасться охраннику и спрыгнуть со второго этажа. Пустяки. Его голос звучит спокойно, но сарказм в каждой букве въедается, как кислота. Мариус хмыкнул. А потом слабо рассмеялся, чуть приподняв уголки губ, как будто пытался сдержать улыбку. — А-а, так ты поэтому хромаешь. Лу ничего не ответил. Только беззвучно очертил губами слово "Идиот" и закатил глаза. Мариус замечает. Конечно, замечает. Его ухмылка становится шире, он толкает Лу локтем в бок, не особо сильно, но раздражает всё равно. — Не плачь только. Лу дёрнул рукой, резко поднимая её, явно собираясь врезать ему, но брюнет тут же, со смехом, отпрыгнул назад. После этого они пошли в сторону школы молча. Мариус о чём-то переписывался в телефоне, лениво касаясь экрана пальцами, не особо уделяя внимание Лу. Лу же просто шёл, глядя перед собой, вглядываясь в спокойную, ещё спящую улицу, окутанную остатками утреннего тумана.

***

Школа шла своим чередом. Учителя раз за разом повторяли одно и то же, голосом убаюкивая класс, как белый шум телевизора поздно ночью. Ученики, привычно изображая интерес, кивали, делали вид, что слушают. Никто не замечал, как время течёт вязко, как густой сироп, пока звонок, словно лезвие, не разрезал его на куски, отмеряя очередные сорок пять минут. Лу, как всегда, выглядел безупречно. Ровно сидел за партой, едва склоняя голову над тетрадью. Почерк был аккуратный, чёткий, буквы словно выстроились в шеренгу, без единой ошибки. Он кивал, когда требовалось, давал верные ответы, а когда учитель не смотрел — аккуратно давал их другим. Спокойный, уравновешенный, уверенный в себе. Никаких нервных движений, никакой дрожи в руках. Всё идеально. Один раз, когда он поднимал глаза от учебника, встретился взглядом с Мариусом. Всего на секунду. Мариус сидел через пару рядов, лениво откинувшись на спинку стула, одной рукой крутя ручку, другой подперев щёку. Глаза его, обычно живые, полные насмешки, сейчас были задумчивыми, словно он анализировал что-то. Лу не задержал взгляд, равнодушно вернувшись к конспекту. Следующий раз их взгляды пересеклись в коридоре. На перемене, когда толпа школьников хаотично перемещалась между кабинетами, сталкивалась плечами, выкрикивала что-то весёлое, раздражающее или вовсе бессмысленное. Лу скользнул взглядом по пространству перед собой и заметил, как Мариус издалека его разглядывает. Без улыбки, без привычной ухмылки. Просто смотрит. Лу прошёл мимо. Остаток дня прошёл в тишине. Он чувствовал себя лучше, чем за последние недели. В теле больше не было этой мерзкой, липкой слабости, не кололо виски, не ломило кости. В конце концов, он снова ощущал себя собой. Он мог спокойно сидеть, говорить, двигаться. И это было в какой-то мере приятно. Но радость в нём не зажглась.

***

К концу дня небо приобрело серый оттенок, скрыв солнце за плотным слоем облаков. Улицы дышали прохладой, воздух был пропитан запахом мокрого асфальта и далёкого костра — кто-то, наверное, жёг листья в своём саду. Лу закрыл шкафчик, повесив рюкзак на плечо, и направился к выходу. В коридоре его догнал Мариус. — Опять вместе, — лениво протянул брюнет, засовывая руки в карманы. — Как неожиданно, — так же безразлично ответил Лу, выходя на улицу. Несколько минут они шли молча, синхронно шагая по тротуару. Мариус первым нарушил тишину. — А ведь если подумать, ты мог бы ко мне в гости заходить, — он ухмыльнулся, — почти соседи же. Лу не повернул головы, продолжая идти прямо. Он знает, что он не всерьёз. Если Лу к нему придёт, Мариус не откроет. — Лучше удавлюсь. Мариус хмыкнул, никак не отреагировав на колкость. Было странно, как быстро они привыкли к этому — к тому, что идут домой вместе. Они никогда это не планируют, не списываются, не предупреждают, просто так получается. Бывают дни, когда одного нет рядом по личным причинам или он в целом не пришёл в школу, но это редкость. Поначалу Лу это бесило, сам факт того, что Мариус жил на следующей улице, после его. Но сейчас, ему было плевать. Он привык. Иногда они говорили. Бессмысленно, скучно, лениво. По инициативе Мариуса, понятное дело. И сегодня был один из таких дней, когда брюнету хотелось поболтать. — Ладно, — сказал Мариус, — Если не Эмма, может Эзра? Мариус уже несколько минут пытался отгадать, кто же симпатизирует Лу, а ответ "никто" его чем-то не угодил. "Слишком скучный", по его словам. Лу никак не отреагировал, качнув головой. Он шёл быстро, но с лёгкой осторожностью. Правая нога болела меньше, чем утром, но боль всё ещё отзывалась в мышцах, стоило ему наступить на пятку слишком резко. Шаг—ещё шаг—короткий выдох. Мариус шёл на той же скорости. — Ну же, ты же не святой. Должен быть кто-то. — Никто, — повторил Лу, даже не оборачиваясь. Но этот ответ явно чем-то не устраивал брюнета. — Ой, да ладно тебе, — усмехнулся он, — не может быть такого. Давай попробуем ещё. Лу молчал. Спорить бессмысленно. Может, если он будет смотреть на прохожих взглядом отчаяния, ему помогут? Кто-нибудь. — Может, Лора? Или Саар? Хотя нет, ты не любишь шумных. Тогда, может, Сильвия? Имена звучали, как случайные комбинации букв, но Мариус явно получал удовольствие от этой бесполезной игры. Лу шёл молча, только раздражённо закатил глаза. Затем совершенно буднично, как если бы просто продолжал список, Мариус добавил. — Может, парни? Лу даже не вздрогнул. Просто так же спокойно, чуть устало ответил. — Нет. Но Мариус будто не слушал. Зачем тогда спрашивает? Лу искренне не понимал. — Хм, — продолжил он размышлять вслух, — ну, допустим, если бы выбора не было, то кто? Якоб? Или, может, Тим? Лу молча качал головой. И тогда Мариус, всё тем же лёгким, отстранённым голосом, добавил. — Я? Лу резко остановился, будто его кто-то дёрнул за рюкзак. Медленно повернул голову, глядя на брюнета с выражением, которое не требовало слов: че за хуйню ты высрал? Мариус, увидев его взгляд, усмехнулся и беззаботно пожал плечами. — Чего молчишь? Угадал, что ли? Лу передёрнуло от отвращения. Не потому что Мариус парень, а потому что это Мариус. — Почему ты не надоедаешь Сюзанне? — резко сменил тему он. — Она же твоя девушка. Это её "обязанность" терпеть тебя, нет? Мариус неопределённо хмыкнул и махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху. — Это не то. Лу слабо нахмурился, вопросительно подняв бровь, но в итоге промолчал. Чужие отношения — не его проблема. Ему, главное, что Мариус замолчал. Город жил в своём рваном ритме — короткие отрезки светофоров, спешащие куда-то прохожие, редкие крики вдалеке, гудки машин, эхом отскакивающие от стен тесных переулков. В этом шуме они оба оставались молчаливыми тенями, что двигались в одном направлении, но не вместе. Просто совпало. Первые несколько минут Лу чувствовал взгляд Мариуса на себе — тот лениво разглядывал его сбоку, будто что-то подмечая, но потом интерес исчез так же быстро, как и появился. Когда впереди показался дом Гуссенса, Мариус кивнул в его сторону и небрежно махнул рукой. — Пока. Машинально Лу кивнул в ответ, даже коротко поднял ладонь в привычном жесте прощания. Уже потом, когда дверь дома захлопнулась за его спиной, он осознал это и поморщился. Неприятно. Слишком автоматически. Будь его воля, прощание выглядело бы иначе. Медленно, по одному пальцу, переламывая тонкие кости чужой руки. Лу несколько раз резко покачал головой. Как только он оказался в прихожей, первое, что он сделал, — посмотрел на обувной стеллаж. Три полки, на каждой по нескольку пар ботинок, кроссовок, туфель. На самом верху аккуратно стоят мамины лодочки, рядом несколько пар мужских строгих туфель. Отчим всегда ставил их ровно, носками вперёд, под одинаковым углом. Но главное — всё это стояло неподвижно. Никаких следов беспорядка. Никаких сдвинутых пар, означающих, что кто-то только что зашёл домой. Он выдохнул. Пусто. Это было к лучшему. Разувшись, Лу прошёл вглубь дома, стараясь двигаться бесшумно, но всё же заметил, как половицы едва слышно скрипнули под его весом. Не слишком громко, но достаточно, чтобы в груди что-то неприятно сжалось от рефлекса. Он вошёл в свою комнату и закрыл за собой дверь. Две секунды тишины. Ни звука. Он один. Теперь можно дышать. Лу сел на край кровати и сразу принялся за рюкзак. Открыв молнию, он запустил внутрь руку и нащупал термос. Пальцы скользнули по холодной металлической поверхности. Он вытащил его и, без лишней суеты открутив крышку, заглянул внутрь. Маленький пластиковый пакетик со светлыми таблетками лежал внутри, точно там, где он и оставил его. Лу достал его и высыпал таблетки на ладонь, разглядывая. Семь. Одну он уже принял раньше. Восемь, как и обещано. Бросил короткий взгляд на их ровные формы, затем, с лёгкой небрежностью, сунул пакет обратно в термос и плотно закрутил крышку. Затем склонился к тумбочке, открыл нижний шкафчик, достал оттуда несколько старых школьных тетрадей, разорванный блокнот, бесполезные канцелярские мелочи. Термос отправился в самый дальний угол, скрытый за бумагами и прочим мусором. Лу захлопнул шкафчик и выпрямился. Тело больше не чувствовало тяжести. Ноги больше не дрожали. Ну, почти. Правую всё ещё неприятно тянуло — следствие вчерашнего. Но это была не самая большая проблема. Теперь какое-то время, у него не будут спрашивать в школе: "Лу, ты заболел?". Снова не бросят на него этот оценивающий взгляд, не станут высматривать, что не так. И от этого становилось… легче? Да. Ложь. Он провёл ладонями по лицу и опустил голову. Нет, не легче. Он не рад. Не доволен. Дискомфорт исчез, но внутри оставалась какая-то скользкая, мерзкая тяжесть. Она расползалась под рёбрами, как нечто липкое, чужое, будто он в очередной раз предал кого-то. Или сдался. Или подставил. Неважно. Лу зарыл пальцы в волосы, чуть сжав их в кулак. По крайней мере, руки больше не дрожали. Вдох. Выдох. Он опустил ладонь, потянулся к карману брюк и достал телефон. Экран загорелся. Одно новое сообщение. "лу ты опчть сптздил мой пенао" Лу медленно моргнул, пробежавшись взглядом по словам. Саар. Она писала с ошибками. Как обычно. Длинные ногти мешали попадать по клавишам, и Лу уже привык к этому. Он сунул руку в рюкзак, пошарил внутри и действительно нащупал чужой пенал. Чёрный, с узорами. Видимо, опять случайно забрал в спешке. Лу пробежался пальцем по экрану, набирая ответ. "Извини, завтра верну." Только он успел отправить сообщение, как пришло новое. "да мге легче пррсто отсестб от ткбя на химии" Лу коротко усмехнулся. Сколько раз он это слышал? Саар говорила так каждый раз, но в итоге всегда садилась рядом. Потому что он помогал ей получать хорошие оценки. Не потому, что они друзья. Они не друзья. Просто… бывают моменты, когда они разговаривают. Лу неважно, кто списывает. Он даёт ответы, если это его не раздражает. А Мариус просто особый случай. Но в целом, если учитель поймает кого-либо с его ответами — ничего страшного. Лу это не затронет. Он нажал кнопку блокировки, экран погас. Телефон исчез в кармане. Лу ещё какое-то время сидел на кровати, бездумно вглядываясь в темнеющий за окном город. Улицы подёрнулись вечерней дымкой, редкие фары проносились мимо, оставляя короткие вспышки света на стенах его комнаты. Тихо. Даже слишком. Но он знал, что это ненадолго. Спустя какое-то время, дверь внизу хлопнула. Звук шагов, негромкие, но уверенные. Затем родной голос. — Лу? Ты дома? Мама. Он выпрямился, провёл рукой по волосам и, дождавшись, пока она дойдёт до кухни, неспешно встал. В коридоре пахло прохладой с улицы и чем-то сладким — запах приторной выпечки тянулся из пакетов, которые мать расставляла по столу. — Ты рано, — заметил он, прислоняясь к дверному косяку. — Да, сегодня было немного работы. Решила заскочить в магазин, пока людей не так много, — она обернулась к нему, убирая волосы за ухо. — Что, не ждал? — Просто удивлён. Она усмехнулась и вытащила из пакета упаковку миндального печенья. — Купила твои любимые. — Спасибо. — Как день? Лу пожал плечами. — Как всегда. — Это "как всегда" — это как? — Занудные учителя, шумные одноклассники, куча заданий. Ничего необычного. Мать кивнула, распаковывая продукты. — Тебе надо что-то в школу? Канцелярия, учебники? — Нет, у меня всё есть. — Хорошо. Пауза. Ему нравилось, что она не пыталась копать глубже. Не смотрела в глаза слишком долго, не задавала неудобных вопросов. В этом они были похожи. Лу скользнул взглядом по её лицу. Чуть усталая, но не измождённая. Серые глаза с лёгкими тенями под ними, волосы собраны в низкий хвост. Она снова посмотрела на него. — Ужинал? — Не хочу есть. — Опять пропускаешь? — Просто не голоден. Мама вздохнула, но спорить не стала. — Ладно, но если захочешь, оставлю в холодильнике. Он кивнул. Ему иногда было странно вот так стоять и разговаривать. Обычные вещи, как нормальный сын с нормальной матерью. Как будто это реальность. Но он знал, что это не так. Потому что настоящая реальность всегда поджидала его за закрытой дверью. Мать никогда не была жестокой. Но она была слабой. И когда в доме появлялся он, её мягкость превращалась в безразличие. Он. Отчим. Сейчас его не было. Но он вернётся. Всегда возвращается. — Ладно, я к себе, — Лу разорвал тишину и развернулся, не дожидаясь ответа. — Хорошо, — услышал он позади. Он снова закрылся у себя в комнате. Пару минут просто стоял, вслушиваясь в звуки кухни. Потом тихо выдохнул, сел на кровать и протянул руку к тумбочке. Он знал, что не должен. Только что принял одну. Он медленно открыл шкафчик, вытащил термос, открутил крышку, разглядывая маленькие таблетки. Семь. Теперь шесть.