В театре занавес поднялся. Сегодня вечер трагедии

Вот гордо витает над полем стогов

Орёл белокрылый и гордый,

Он жизнию жертвать своею готов,

Ради свободы раздольной.

Один неловкий в небе рывок,

И вот уже в землю летит он,

От росы́ утренней весь бедяга промок,

Прилёг головой на пустеющий склон.

И радостны дни тех вечных веков

Недолго гуляли-шествовали,

Теперь он познает всю тяжесть оков...

Орёл распластался, крылья обрезали.

༶••┈┈୨♡୧┈┈•༶༶•┈┈୨♡୧┈┈•༶༶•┈┈୨♡୧┈┈•༶༶•┈┈୨♡୧┈┈•༶༶•┈┈୨♡୧┈┈•༶┈┈୨♡୧┈┈•༶

После ужасного дня, полного психологических пыток и унижения, Вокс наконец-то соизволил отстать от Аластора, самодовольно удалившись на сон, оставив последнего так и сидеть привязанным к стулу, в кромешной темноте просторной комнаты. Естественно, с собой в спальню Вокс его брать не стал, наверное думая о том, что Аластор будет всю ночь шуметь и мешать его слащавому сну. Признаться честно, он был очень предусмотрителен. В планы радиодемона действительно входило как можно больше поиздеваться над ним в таком плане, дабы хоть как-то ответить на все те унижения, что он получил сегодня за весь день. Но, так и не получив нужного положения для осуществления своих планов, радиодемон угрюмо вглядывался в темноту кабинета, пытаясь хоть что-то рассмотреть: его алые глаза шарили по мраку, бегая в разные стороны. Необходимо глубоко дышать... Это поможет быстрее привыкнуть... После пяти минут полного отсутствия посторонних звуков, он сделал вывод, что остался совсем один. Его наконец-то оставили в покое. Аластор позволил себе немного расслабиться, полностью облокотившись на спинку стула и вытянув ноги вперёд. Его маниакальная улыбка, постоянно висящая на лице мёртвой маской, слегка повисла, став не такой яркой. Радиодемон крепко задумался: - Так, Аластор, теперь ты в плену у этого ублюдка. Что будешь делать дальше? - этот вопрос он задал сам себе, а после тут же придумал вразумительный ответ, - Жди. Теперь просто наберись терпения и сделай всё возможное, чтобы он не прикончил тебя раньше того времени, пока ваша сделка не будет полностью аннулирована. План был довольно прост. Но зато как эффективен! Аластор тихо засмеялся, поражаясь собственной хитрости. Перед глазами тотчас же всплыло лицо Вокса, исказившееся в гримасе искреннего удивления, разочарования, горечи и шока, когда он поймёт, что проебался. Это выражение лица... Оно заставляет чувствовать себя воистину счастливым. Ах, поскорее бы его увидеть вживую. При этих мыслях радиодемон довольно ухмыльнулся, тихо начав свой диалог, обращаясь в куда-то пустоту черной комнаты: - О, мой дражайший друг Винсент... Ты так глуп. До сих пор наивно веришь в то, что я просто так добровольно сдался к тебе в плен, лишь бы только потешить твоё высокомерное эго. Неужели действительно так сильно хотел от меня внимания? Что ж, теперь ты определённо его получишь. Надеюсь, тебе понравится то, каким образом я буду его проявлять. Я не прочь поиграть с тобой в ещё одну игру. Только теперь я буду кошкой...

°‧ 𓆝 𓆟 𓆞 ·｡

Тем временем его глаза уже начали понемногу привыкать к мраку. Теперь вполне можно было разглядеть перед собой очертания письменного стола, на котором лежали стопка бумаг, явно ненужных Воксу, пара ручек и тарелка с недоеденным овсяным печеньем. Только увидев буквально перед собой свежую выпечку и чувствуя её умопомрачительный аромат, тут же резко ударивший впрямиком в голову, Аластор вспомнил, что ничего не ел ещё с утра. Хоть он и не был большим любителем сладкого, но сейчас своими принципами можно было и пренебречь. В следующий раз он явно поест ещё не скоро, если телеублюдок вообще вспомнит о том, что Аластор тоже может испытывать биологические потребности в еде. В любом случае радиодемон не собирается унижаться перед ним, прося корочку хлеба подобно нищему бесёнку. Обойдётся. Аластор нервно заёрзал на стуле, пытаясь хоть как-то ослабить хват тугих верёвок на запястьях. По-хорошему было бы вообще выпутаться из них. Но, как бы радиодемон не старался, он причинил себе лишь больший ущерб: теперь его руки горели от боли из-за того, что он слишком сильно натянул на них тугую верёвку, которая, к слову, оказалась настолько неподатливой, что не растянулась от его усилий ни на один миллиметр. Были бы его руки обычного цвета человеческой плоти, на них бы уже давным-давно остались красные следы, а после и шрамы. Но, к счастью, никто не заметит его неудачной попытки побега: чёрная, угольного цвета кожа отлично маскировала все следы от пут. Да... Окрасить их в другой цвет могла бы разве что кровь. Недолго думая, Аластор отталкивается ногами от пола, аккуратно подъезжая к краю стола. Наклонившись над тарелкой, он хватает зубами печенье, жадно заталкивая его языком себе в рот, а после аккуратно пережёвывая, стараясь не оставлять крошек на полу и своих штанах. Стало гораздо лучше. Хотя бы теперь болезненное ощущение голода не так сильно сжимало живот и можно было попытаться хоть немного задремать. Устроившись поудобнее на стуле, Аластор закрыл глаза. Нет. Сидеть в положении, откинув голову назад было совсем неприятно: очень сильно затекала шея. Он попытался лечь на письменный стол. Хоть его поверхность и была очень жёсткой, и вскоре у радиодемона начала ныть щека, он всё же решил, что подобная поза будет самой оптимальной для сна. Тяжело вздохнув, он закрыл отяжелевшие веки.