Двойные отчёты

Гермиона в очередной раз проснулась от того, что кто-то кашлял. Кашель был надсадный, глубокий, с хрипами — так кашляют люди, у которых лёгкие заполнены чем-то, чему там быть не положено. Она открыла глаза и прислушалась. Кашель доносился из соседней палатки — там жила семья Синнеров с тремя детьми. Она села и потёрла лицо руками. Спала плохо — снился Рон, который умирал, а она не могла до него дотянуться. Сон был такой яркий, что до сих пор стоял перед глазами: его бледное лицо, её руки, которые проходят сквозь его тело, и пустота. — Глупости, — сказала она вслух. — Просто глупости. Натянула свитер, ботинки, вылезла из палатки. Утро было пасмурным. Небо затянуло серыми тучами, которые обещали дождь к вечеру. Пахло сыростью и близкой осенью — тем особенным запахом, когда листья уже начали желтеть, но ещё держатся на ветках. Гермиона направилась к палатке Синнеров. Изнутри всё ещё доносился кашель — теперь уже детский, надрывный. — Войдите, — ответили на её стук. Внутри было тесно. Три койки, на которых ютились пятеро: отец, мать и трое детей. Старший, мальчик лет десяти, сидел на койке и кашлял, зажимая рот руками. Мать — молодая женщина с измождённым лицом — сидела рядом и держала его за плечи. — Доброе утро, — сказала Гермиона. — Я слышала кашель. Что случилось? — Проснулся ночью, — ответила мать. Голос у неё был тихий, усталый. — Сначала просто покашливал, а под утро вот так. Я уже поила его тёплой водой, но не помогает. Гермиона присела на корточки перед мальчиком. — Как тебя зовут? — Стивен, — прошептал он и снова закашлялся. — Стивен, я сейчас послушаю тебя, хорошо? Это не больно. Просто посиди спокойно. Она приложила палочку к его груди и прошептала диагностирующее заклинание. Палочка нагрелась, и перед глазами поплыли зелёные символы — те самые, которым её учил Невилл в первые недели после того, как стало ясно, что настоящих целителей у них нет. — Лёгкие чистые, — сказала она, поднимаясь. — Это просто простуда. Но запускать нельзя. У вас есть чем лечить? Мать покачала головой. — Всё вышло ещё на прошлой неделе. Невилл обещал принести что-то, но у него столько больных... — Я поговорю с ним. — Гермиона положила руку на плечо женщине. — Сегодня же. А пока поите его тёплым — чем угодно. Если есть мята, заварите. Если нет — просто вода. — Спасибо, — прошептала женщина, и в её глазах стояли слёзы. — Вы не представляете, как я боюсь. Мы уже потеряли одного... Она не договорила. Гермиона кивнула и вышла. На улице она остановилась и перевела дух. Потеряли одного. Это значило, что у них был ещё ребёнок, который умер. Здесь. В этом лагере. Или по дороге сюда. Она не стала спрашивать — не её дело. — Грейнджер! Она обернулась. К ней быстрым шагом шёл Кингсли. Выглядел он так, будто не спал вообще — под единственным глазом залегли тёмные круги, на щеках — трёхдневная щетина. — Ты нужна на совете, — сказал он без предисловий. — Через час. Палатка Бруствера. — Что случилось? — Обсудим. — Он развернулся и ушёл так же быстро, как появился. Гермиона смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри завязывается тугой узел. Совет собирали редко — только когда случалось что-то действительно важное. А важное в последнее время означало только одно: плохие новости.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Она зашла к Невиллу. Лазарет встретил её привычными запахами — травы, зелья, что-то сладковатое, чем пахнут раны, если их неправильно лечить. Невилл сидел у стола и растирал в ступке какие-то корни. Руки у него двигались автоматически, глаза были красными от недосыпа. — Привет, — сказала Гермиона. — У Синнеровмальчик простудился. — Знаю. — Невилл не поднял головы. — Я слышал кашель. Дам им сегодня настой, когда закончу это. — Ты спал вообще? — Спал. — Он поднял на неё взгляд. — Два часа. Потом пришёл старый Макмиллан — у него снова отказали ноги. Пришлось ставить обезболивающее. — Макмиллан умрёт? — Все мы умрём. — Невилл усмехнулся — горько, без веселья. — Вопрос когда. Он — скорее раньше, чем позже. У него просто нет сил больше держаться. Гермиона подошла и села напротив него. — Ты держишься? Невилл посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах было что-то такое, отчего у неё защемило сердце. — Я должен, — сказал он просто. — Если я перестану, умрёт ещё больше людей. Я не имею права. — Ты имеешь право уставать. — Уставать — да. Сдаваться — нет. — Он снова склонился над ступкой. — Кингсли собирает совет? — Через час. Ты придёшь? — Если успею. У меня тут трое тяжёлых. Если что-то пойдёт не так, я нужен здесь. Гермиона кивнула. — Я зайду к Рону. — Зайди. — Невилл проводил её взглядом. — Ему хуже. Она замерла у выхода. — Что значит — хуже? — Температура поднялась ночью. Я дал жаропонижающее, но оно почти не помогло. — Невилл отложил ступку. — Гермиона, я не знаю, что с ним. Это не обычное проклятие. Это что-то тёмное, чего я не понимаю. — Ты же говорил, полынь поможет. — Полынь помогает от лихорадки. А это — не лихорадка. Это что-то другое. — Он провёл рукой по лицу. — Если бы у меня была нормальная библиотека, если бы я мог посмотреть... А так я просто гадаю. Гермиона стояла, прижавшись спиной к входу, и чувствовала, как внутри всё холодеет. — Сколько у него времени? — Не знаю. — Невилл встретил её взгляд. — Неделя. Может, две. Если ничего не изменится. Она вышла, не попрощавшись.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Рон лежал с закрытыми глазами, и его лицо было красным от жара. Гермиона села рядом, взяла его руку. Ладонь была горячей, сухой, и пальцы не сжимались в ответ — просто лежали безвольной плотью. — Рон, — позвала она тихо. — Рон, это я. Он не открыл глаз. Но губы шевельнулись. — ...миона... — Да, я здесь. Я рядом. Он что-то пробормотал — неразборчиво, сквозь сон или бред. Гермиона прислушалась. — ...холодно... так холодно... Гермиона, где ты... — Я здесь. — Она сжала его руку сильнее. — Я никуда не уйду. Но даже когда она это говорила, она знала, что это неправда. Потому что если есть хоть один шанс его спасти — она уйдёт. Далеко. Туда, откуда не возвращаются. Она просидела с ним до самого совета.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

В палатке Кингсли уже собрались. Кроме самого Кингсли, здесь были Гарри (сидел в углу, опираясь на палку), Падма (с тёмными кругами под глазами), пожилой волшебник по имени Дедрик, которого все звали просто Дед, и женщина лет сорока, которую Гермиона знала только как целительницу Агату. — Садись, — сказал Кингсли, указывая на пустой ящик. — Ждём Невилла. — Невилл не придёт, — ответила Гермиона, садясь. — У него трое тяжёлых. Кингсли кивнул — будто ожидал этого. — Тогда начнём. — Он обвёл всех взглядом. — Новости плохие. Связной в Министерстве мёртв. В палатке повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. — Откуда знаешь? — спросил Гарри. — Аберфорт передал. Вчера ночью. Последнее сообщение, которое он успел отправить. — Кингсли вытащил из кармана смятый пергамент и положил на стол. — Нашего человека раскрыли три дня назад. Допросили. Казнили. Он не выдал никого. — Откуда Аберфорт знает, что не выдал? — спросила Падма. — Потому что мы все ещё живы. — Кингсли посмотрел на неё. — Если бы он заговорил, Пожиратели были бы здесь уже на следующий день. Снова тишина. — Что теперь? — спросила Гермиона. — Теперь мы ищем нового связного. — Кингсли говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Это первое. Второе — припасы. У нас осталось еды на три недели, если сократить пайки. — Мы уже сократили, — сказала Агата. — Люди голодают. — Будут голодать сильнее. — Кингсли не повысил голоса. — Другого выхода нет. — А разведка? — спросил Дед. — Мы же хотели послать людей в Уилтшир. — Хотели. — Кингсли помолчал. — Но после того, что случилось со связным, я не уверен, что это хорошая идея. Слишком рискованно. — Если не рисковать сейчас, потом будет поздно, — сказала Гермиона. Все посмотрели на неё. — Что ты предлагаешь? — спросил Кингсли. — Малфой-мэнор. — Она сказала это спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Там держат наших. Там же штаб Пожирателей. Если мы сможем внедрить кого-то туда… — Кого? — перебила Падма. — Кто туда пойдёт? Там каждый угол нашпигован защитными чарами, там Беллатриса живёт, там этот… Малфой, который теперь правая рука. Самоубийство. — Не самоубийство, если подготовиться. — Подготовиться? — Падма усмехнулась. — У нас нет ни времени, ни ресурсов на подготовку. Мы еле выживаем. — Значит, будем выживать и готовиться одновременно. — Гермиона посмотрела на Кингсли. — Я пойду. — Нет. — Это сказал Гарри. — Гарри… — Я сказал — нет. — Он подался вперёд, опираясь на палку. — Ты нужна здесь. Рон… Рон умрёт без тебя. — Если я ничего не сделаю, Рон умрёт в любом случае. — Гермиона смотрела ему прямо в глаза. — Невилл сказал — неделя, может, две. Если мы не найдём способ ему помочь, он умрёт. — И ты думаешь, в Малфой-мэноре есть способ? — Я думаю, там есть информация. — Она сжала кулаки. — Там есть тёмные книги, там есть зелья, там есть люди, которые знают, как лечить тёмные проклятия. Если я туда попаду... — Если ты туда попадёшь, тебя убьют, — перебил Кингсли. — Или хуже. — Я знаю. — Гермиона встретила его взгляд. — Но я готова рискнуть. В палатке повисла тишина. Кингсли смотрел на неё долго, очень долго, и его единственный глаз буравил её насквозь. — Нет, — сказал он наконец. — Пока нет. Мы подождём. Может, появится другой вариант. — Кингсли… — Я сказал — подождём. — Он поднялся, давая понять, что совет окончен. — Свободны. Гермиона вышла из палатки, и её трясло. От злости. От отчаяния. От бессилия. Гарри догнал её уже у костра. — Ты злишься, — сказал он, садясь рядом. — Да. — Я понимаю. Но он прав. — Он не прав. — Она повернулась к нему. — Ты же знаешь, что он не прав. У нас нет времени ждать. Рон… — Я знаю про Рона. — Гарри положил руку ей на плечо. — Но если ты погибнешь, ему это не поможет. — А если я не погибну? Гарри посмотрел на неё. В его глазах было что-то такое, отчего у неё перехватило дыхание. — Ты думаешь, Малфой тебе поможет? — Я думаю, Малфой — единственный, кто может помочь. — Она помолчала. — Ты же его видел, Гарри. В Мэноре, когда нас поймали. Он не выдал нас. Он мог, но не выдал. — Это было тогда. А теперь он — правая рука. — А теперь ему, может быть, ещё страшнее. — Она сжала его руку. — Дай мне шанс. Гарри молчал долго. Потом вздохнул. — Я не могу тебе запретить. Но я пойду с тобой. — Гарри… — Я пойду с тобой, — повторил он. — Или ты никуда не идёшь. Она смотрела на него, и в горле стоял комок. — Ты не сможешь. Твоя нога... — Моя нога — ерунда. — Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую она помнила с первого курса. — Мы же команда, помнишь? Гермиона кивнула. — Помню. — Тогда решено. — Он встал, опираясь на палку. — Но Кингсли пока не говори. Он должен думать, что мы подчинились. — А мы? — А мы будем готовиться. Он ушёл, хромая, и Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри разгорается маленький огонёк надежды.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Вечером она снова сидела у Рона. Он метался в бреду, что-то бормотал, звал её, звал маму, звал Гарри. Она держала его за руку и гладила по голове, как ребёнка. — Я вернусь, — шептала она. — Ты слышишь? Я вернусь и вылечу тебя. Он не слышал. Но ей было легче оттого, что она это говорила. За стенами палатки шумел дождь — тот самый, который обещало утро. Он стучал по брезенту, заливал костры, заставлял людей жаться друг к другу в поисках тепла. Гермиона сидела в темноте, слушала дождь и думала о том, что завтра начнётся подготовка. А послезавтра, может быть, она уже будет в пути. Туда, где ждал Малфой. Туда, где была надежда.