Женская рука

Мерный стук каблуков Джейн отражался от каменных стен широкого подземного коридора, ведущего в тихую обитель менталистов, расположившуюся под старинным зданием в самом сердце магловской Варшавы. На фоне почти чеканного шага девушки могло показаться, что следующий за ней Том передвигался и вовсе бесшумно. — Джейн, ты нервничаешь, — услышала она тихий не вопрос, но немного удивлённое утверждение. — Ну конечно же, я нервничаю, — с едва различимым раздражением в голосе так же тихо ответила она, продолжая идти к залу совета Европейского общества легилиментов по бесконечному коридору. — Сейчас начнётся не просто первичная аттестация ученика, совет будет валить тебя всеми возможными и невозможными способами. Я уже объясняла тебе, что эти так называемые светила науки готовы удавиться только от одного факта, что в мастера метит женщина, к тому же маглорожденная и едва окончившая школу. Кстати, не забудь, как только мы пересечем порог зала совета, ты должен обращаться ко мне не иначе как мисс Дженкинс. — Я помню. Но, ты ведь показываешь, что нервничаешь, когда мы уже здесь. Это же... — Том, ты болван, — прервала она, —Я показываю это ТЕБЕ. Потому что это ЕСТЬ. Что я говорила про честность перед собой? — Что можно играть любую роль, но не забывать признавать то, что происходит внутри и давать этому место, это даёт устойчивость при работе с ментальной магией. Но разве это место не внутри и есть? — Во первых, этого не всегда достаточно, а во вторых - это ещё и тренировка взаимодействия, которое происходит при непосредственной работе с разумом другого человека. Что бы не потерять себя, и в то же время не привнести лишнего. Я покажу тебе на конкретном примере потом, — продолжила Джейн своим особенным "преподавательским" тоном, как прозвал про себя эту её интонацию Том. — И между прочим, очень правильно я делаю, что показываю тебе эти свои чувства, раз возникают такие вопросы. — Ты странная, — только и вздохнул он на её слова. — Не страннее тебя, мистер «я могу ничего не чувствовать, а потом грохаюсь в обморок от этого ничего», — хмыкнула в ответ волшебница. — Эй, это было один раз, и после я всё понял! — Чуть повысил голос мальчишка, припоминая как действительно был уверен в том самом «ничего», пока Джейн насильно не погрузила его в водоворот обиды и злости, который, как оказалось, всегда был у него внутри, и даже совсем не глубоко. — И вообще, когда мы уже придём? У этого коридора есть конец? — Конечно, есть. Просто коридор удлинён магией. Древняя как мир уловка, что бы заставить гостей понервничать и известись, и тогда к совету они придут уже на взводе. На таких легче оказывать давление... А на тебя попытаются надавить... — Уже жалеешь, что привела меня? - с непонятным интересом спросил он. — Я... Нет, но... — и это «но» повисло в воздухе тяжестью сомнений. Джейн была уверена в себе и в том, на что была готова пойти ради своих амбиций и целей. В конце концов, у нее оставалось не так много путей, что бы быть свободной, независимой и обеспеченной волшебницей в патриархальной и консервативной маг. Британии, да и в старушке Европе в целом. Можно было возразить, что женщина-волшебница вполне могла добиться успеха в магическом обществе без особых ухищрений, и есть вполне конкретные примеры, только... Все подобные примеры, как ни странно, имели одну особенность. Эти успешные женщины пользовались покровительством рода, не так важно, своего или рода супруга. За ними стояла, как принято было выражаться, сама магия, хотя по факту эта магия заключалась чаще всего в банальном общественном влиянии или дополнительных галеонах. По итогу же ни в политике, ни в науке, ни даже в целительстве нельзя было встретить незамужнюю и, упаси Мерлин, маглорожденную волшебницу на сколь-нибудь значимой должности или позиции. Дамы, которых можно было назвать исключениями, старательно скрывали от общества свою исключительность, «находя» в архивах своих древних предков из угасших родов, либо поспешно выходя замуж. Когда профессор Барнс впервые объяснял своей маленькой ученице особенности устройства общества, а так же почему её желание посвятить свою жизнь изучению магии трудноосуществимо, Джейн поклялась сама себе во что бы то ни стало добиться успеха. Нельзя сказать, что детские обещания всё ещё были важны для юной волшебницы. Но научный интерес, успех и признание - стали её настоящей целью. Уже не просто для того, что бы доказать что-то обществу, не просто что бы удовлетворить неуёмную тягу к знаниям. Но для того, что бы чувствовать себя по-настоящему свободной, от предрассудков, от холодного презрения и пренебрежения от статуса её крови и просто того факта, что она родилась женщиной. А ещё, что бы ни за что не вернуться в бедный район на окраине магловского Лондона, где умерли её родители. Это стоило определённого риска и усилий. Таких как , например, ускоренный курс обучения профессора Барнса, в ученическом контракте к которому было прямо прописано о возможных последствиях для разума. Отчасти из-за этого, а отчасти из-за некоторых других обязательств в этом контракте, обучение становилось для маглорожденной сироты бесплатным. Считала ли от этого Джейн когда либо себя использованной? Действительно рискующей разумом? Отнюдь, ведь контракт и магическая клятва учителя и ученика во многом обеспечивали безопасность. И сейчас волшебнице было страшно представить в какое ледяное чудовище она могла превратиться ментально со своим уровнем способностей и тягой к знаниям, начни изучать легилименцию самостоятельно. Кроме того, для недоверчивой девочки из приюта, которой она тогда была, чёткое понимание целей дающего ей возможности и поддержку человека было залогом зарождающегося доверия. Для Тома это тоже было важно. Она видела проблеск понимания и облегчения на его лице после прочтения предложенного ею ученического контакта, который почти полностью повторял подписанный ею когда-то. Всё ведь просто: прохождение под началом учителя первичной аттестации, трёх ученических ступеней легилименции, а затем - защита звания подмастерья легилименции. Ученик обязуется следовать учебному плану, выбрать тему для исследования на звание Подмастерья в рамках обозначенных учителем направлений и завершить обучение не позднее чем через 10 лет с момента подписания договора. И ещё становится по факту подопытным в этом обучении, систематически фиксируя свои ощущения и достижения, и проходя регулярные тестирования. Вполне достойная, как посчитала Джейн, цена за обычно дорогостоящее обучение такой тонкой науке, тем более с многообещающим новым подходом. Контракт для Тома отличался от её лишь сроком, который ограничивался годами обучения в Хогвартсе, а так же отсутствием пункта о звании подмастерья, ведь сама девушка только собиралась подавать заявку на Мастера. Встреча с Томом Реддлом оказалась для волшебницы огромной удачей. Такой дар, по её мнению, просто преступно было упускать, и отринув все прошлые планы подождать несколько лет и дополнить свои наработки, Джейн решила предложить парню обучение почти сразу. И если во время первой встречи и похода на Косую аллею она ещё сомневалась и присматривалась, то уже в Хогвартсе не смогла уступить той извечной искре в сердце каждого когтевранца, что по видимому и двигала вперёд магическую науку. Поначалу она уговаривала себя, что просто станет для мальчика проводником в мир магии, как и хотела, по возможности постарается подружиться, ведь маглорожденным лучше держаться вместе. А если не получится, то что ж, её детское желание помочь кому-то на первый взгляд так прохожему на неё саму просто подождет до следующего раза... Но вот маленький слизеринец нашел её, что бы поблагодарить за книги и ненароком попытался проскользнуть через её окклюментивные щиты. А после оказался на пороге кабинета магловедения, ожидая её после занятий, что бы задать вопросы о тех самых книгах. Но и тут был пойман с поличным на тихих попытках проверить её на прочность... или проверить свои возможности, это уж как посмотреть. В любом случае, эту настойчивость и определённую хитрость попыток игнорировать Джейн никак не могла. В конце концов юный слизеринец всё же подписал ученический контракт и началось обучение. При этом их взаимодействия в этом обучении выходили довольно необычными. Впрочем, что значит «обычно» для двух волшебников с даром легилименции? Том всё так же пытался её подловить и норовил проскользнуть в разум глубже, чем Джейн позволяла. Сама же девушка не упускала возможности ткнуть мальчишку носом в очевидные вещи, которые чаще находились в нём самом, при том, что тот по обыкновеннию обращал больше внимание не вовнутрь, а наружу. Это в чем-то уютное противостояние учителя и ученика так или иначе западало в сердце Джейн. И вот уже направляясь к своей первой довольно непростой цели - представлению ученика перед советом, она с удивлением нашла в себе сомнения. Не в том, что Том может не справиться, опозорить её, нет. Она достаточно хорошо знала на своем опыте, как могут давить при необходимости на первой аттестации, и в этом не было чего-то, с чем бы она сама или её ученик не справились. Сомневалась она только в том, стоило ли вообще всё это начинать, приводить ещё одного волшебника на бой с системой и предрассудками, когда возможно он смог бы найти чистокровного покровителя и развивать свои таланты без подобных экстремальных тестов. Джейн впервые поймала себя на новом чувстве, на желании защитить этого упрямого, сующего свой нос куда не просят мальчишку, и не отдавать его разум на растерзание старцам из совета. Пусть и никто не собирался уморить ученика на аттестации насмерть, она ещё помнила, насколько тяжелым испытанием могло стать это представление. Они продолжали свой путь к залу совета, и повисшая тишина будто требовала более полного ответа на заданный вопрос о сожалениях. — Я не жалею, что привела тебя, но... — продолжила она после некоторого раздумья, — мне бы хотелось, что бы никто не подвергался таким аттестациям, вроде той, что могли сейчас подготовить в зале совета. — И вроде той, что прошла ты сама? — проницательно спросил Том. — И той, что прошла я. — кивнула Джейн, и впереди уже замаячил конец коридора с высокими резными дверями.