K-T-R

Заброшенный мюзик-холл пахнет пылью мертвых аплодисментов. Мейсон толкает дверь — скрип железа режет тишину. Каин стоит у окна, спиной к миру, к перу в руке, к пеплу воспоминаний. — Пошли... — хрип вырывается из горла Мейсона, как пробка из бутылки с кислотой. — Будет наше... полное применение. Каин не спрашивает. Поворачивается. Идет за ним. Его шаги беззвучны — тень, следующая за метрономом безумия.

***

Сцена. Один прожектор. Желтый, больной свет режет пыль. Мейсон швыряет Каину микрофон. Тот ловит на рефлексе. Холодная сталь. Тяжелая. Как камень. — Лови. Второй предмет — листок. «Clown». Текст кривой, как петли на виселице. Мейсон тыкает в телефон. Звук не музыки — топот разъяренных машин в аду: Интро-рифф Korn. Грязный. Злой. Как всегда. Мейсон качается. Маятник над пропастью. Глаза остекленевшие. Каин замер. Микрофон — чужое оружие в руке убийцы. «Anger inside builds within my body...» Шёпот. Ледяной. Без вибраций. Голос — битое стекло под ботинком. «Why'd you hit me? What have I done?» Пальцы впились в микрофон. Костяшки белеют. «You tried to hit me...» Срыв. Хриплый вопль. Слюна брызгает на решётку. «Scream at me again if you like!» Теперь — сила. Ярость с привкусом крови. Мейсон бьёт ногой в пол. Пыль вздымается. «Throw your hate at me with all your might!» Он тычет микрофоном в пустоту. В него. В Сайфера. В Бога. В отца. «Hit me 'cause I'm strange!» Удар кулаком в грудь. Себе. «Tell me I'm a pussy and you're harder than me!» Насмешка. Горькая. В его глазах — золотой потоп города, в котором он надеялся пробыть вечность. «What's with you, boy? Think hard...» Внезапное затишье... Шаг к краю сцены. «A tattooed body to hide who you are...» Взгляд на Каина. На его печать. На вечный стыд. «Scared to be honest, be yourself...» Шёпот возвращается. Игла в висок. «A cowardly man.» Тишина. Только тяжёлое дыхание в микрофон. Каин роняет листок.

***

«I don't run around...» Мейсон поднимает текст. Голос снова плоский. Мёртвый. Глаза – блестят, как у своего врага. Улыбка нездорова. «Trying to be what's not within me...» Он крутится на месте. Пародия на танцора. «Look into my eyes, I am free!» Взгляд в зал. В пустоту. В никуда. Свобода безумия. «You're just a wannabe!» Плевок. На пол. Рядом с Каином. «Scream at me again...» Теперь Каин поднимает микрофон. Не пение. Рычание. Ржавые петли ада. «Throw your hate...» — Мейсон подхватывает. «Hit me 'cause I'm strange!» — Каин вторит, фальшиво, тихо. «Tell me I'm a pussy...» — Дуэт дисгармонии. Две раны, поющие вразнобой. «A cowardly man!» — Вместе. Громко. Хрипло. Впервые в унисон. «To come out...» Мейсон шепчет. Обжигающе тихо. Глаза закрыты.

***

«Hit me, clown, because I'm not from your town now!» Улыбка. Широкая. Безумная. Пародия на радость. Он кланяется невидимой публике. «Hit me, clown!» Второй раз — уже крик. «Hit me, clown, because I'm not from your town now!» Третий — сдавленный смех. «Hit me, clown!» Четвёртый — рёв. Звериный. Горло рвётся. «HIT ME, CLOWN!» Замолкает. Лицо — искажённая гримаса ненависти. Дышит. Качается. «Clown, you ain't shit!» — Мейсон бросает слова, как ножи. «Turn around, get your face split!» — Каин отвечает. Громче. Грубее. Его кулак сжат. «Clown, you ain't shit!» — Мейсон. «Turn around, get your face split!» — Каин. Чередование. Вызов. Поединок криков. «Turn if you like!» — Вместе. Стена звука. «Throw your hate!» — Микрофоны — оружие. «Hit me 'cause I'm strange!» — Мейсон бьёт себя кулаком в грудь. «Tell me I'm a pussy!» — Каин кричит в небо, в Рай, в пустоту. «What's with you, boy? Think hard!» — Насмешка над собой. Над Системой. «A cowardly man!» — Последняя квинта. Тишина. «I'm just a fucking little...» Речитатив. Шепот сквозь зубы. Без эмоций. Пустота. Семь раз. Зацикленно. Как мантра самоуничтожения. Мейсон резко дёргает провод. Хаск разбивает яйцо о стойку. Желток растёкся по дереву. Первое дрожание руки. Искры. Запах гари. Микрофон падает. Конец.

***

Чарли закусила губу. Кровь. Её песни — детский лепет перед этим криком. В тени Аластор. Диктофон в руке. Щелчок. «Прелестно...» — статичный шёпот. Исчез. Вэгги захлопнула окна. Не от шума. Стены вибрировали. Трещина поползла по штукатурке. Энджел прижал четыре руки к груди. «Чувак... это жестоко...» — искренне. Впервые.

***

Мейсон поднимает свой микрофон. Бросает в угол. Идёт прочь. На нём — розовая футболка «Hot Stuff». Выцветшая. С дыркой на плече. Курка кольта. Каин поднимает листок с текстом. «Clown». Скомканный. В крови (его? Мейсона?). Суёт в карман. Уходит следом. На сцене — лужа слюны. Один ботинок. Искры из разорванного провода. Ад вернулся к своему гулу. Но где-то в трещинах мюзик-холла застряло: «A cowardly man...» И шепот статики из диктофона Радио-Демона. Они не исцелились. Они взорвали тишину. И это было страшнее любого апокалипсиса.