Pax Solaris

Pax Solaris глава 1: Золотой Рассвет «Взгляните на этот мир и возрадуйтесь. Ибо здесь, под сенью вечного Солнца, мечты смертных обрели плоть. Здесь нет шепота Хаоса в ночи, нет голода, нет войн. Здесь есть лишь Порядок, Гармония и Свет нашей Матери. Да будет так во веки веков». — Из литургии Ордена Золотого Рассвета *Вводная глава. * *Об истоках Золотого Века и о том, как даже в Раю зреют семена грядущего. * Это история о конце времен. Но, как это часто бывает, начинается она в эпоху величайшего расцвета. Эквестрия. Само это имя звучит гимном. Представьте себе мир, где сама география подчинена божественной эстетике. Кантерлот — город, вырезанный из цельной горы хрусталя и белого мрамора, пики его шпилей, кажется, пронзают живот богов. Внизу простирается зеленый океан полей, пересеченный идеально прямыми, как стрела, дорогами, по которым в вековечной спешке снуют пони всех племен. Воздух напоен ароматом яблок из огромных садов Понивилля и запахом свежеиспеченного хлеба из печей Мэйнхэттена. Где-то далеко на севере, за туманной грядой, дремлют заснеженные Кристальные горы. Там, в своем хрустальном дворце, правит принцесса Ми Аморе Каденца, Хранительница Кристального Сердца, наблюдая за тем, как ее подданные сияют в буквальном смысле от счастья. Все спокойно. Все гармонично. И над всем этим, от горизонта до горизонта, раскинулось идеальное, чистое небо. Ни тени, ни облачка. Только ослепительный, животворящий диск солнца. Это не просто звезда. Это взор Матери. Принцесса Селестия, владычица рассвета, та что поднимает Солнце. Она древнее этих гор. Она помнила времена, когда пони жили в пещерах и боялись тьмы. Теперь тьма боится их. Ее копыто направляет не только небесные светила, но и судьбы миллионов. Она — воплощенная доброта, но доброта абсолютной власти. Ее магия — это сама ткань реальности Эквестрии. Говорят, она лично облетает границы королевства раз в столетие, проверяя прочность чар, удерживающих небытие. В этом благословенном краю процветает мир. Но мир — это время, когда воины становятся статуями. --- В тронном зале, где эхо разносит шаги десятка придворных, словно гром, сегодня было тихо. Селестия, чья фигура, казалось, состояла из текучего света и гривы, переливающейся всеми цветами утренней зари, слушала доклад. — ...урожай в Эппллузе превзошел ожидания, Ваше Высочество, — щебетала серая кобылка в очках. — И... — Хорошо, — голос Принцессы звучал, как далекий колокол. — Утверждаю. Она перевела взгляд на свиток пергамента, лежащий перед ней. Это было прошение от Королевского Географического Общества. О выделении дополнительного бюджета на «грандиозную экспедицию в юго-восточную эквестрию с целью картографирования потенциально пригодных для курортов зон». Подпись внизу была выведена витиеватым, но небрежным почерком: Фельдмаршал Принц Блюблад. Легкая, едва заметная тень пробежала по лику принцессы. Тень, которую никто из присутствующих не посмел бы заметить. Она поставила резолюцию: «Согласовано. Финансирование из резервов Гвардии». Перо коснулось бумаги, оставляя золотой след. В этот момент, этажом ниже, в покоях, отделанных золотом и бархатом, «герой» этого прошения нежился в ванне, наполненной не водой, а охлажденным розовым маслом. Принц Блюблад. Единорог. Белый, как свежевыпавший снег, с гривой и хвостом, завитыми в тугие локоны, цветом напоминающие расплавленное золото. Глаза — голубые, но с тем холодным, оценивающим блеском, какой бывает у скучающих коллекционеров, разглядывающих букашек. Он был потомком Селестии. В пятьдесят втором поколении, если верить генеалогическому древу, которое он держал под стеклом, впрочем, для всех он был просто «племянник». — Эй, там! — его голос был визгливым и капризным. — Где мой халат? Не тот, болван! С золотым шитьем, для малого выхода! Камердинер, старый мерин с трясущимися коленями, подал халат. Блюблад выбрался из ванны, даже не взглянув на прислугу. — Сегодня важный день, — объявил он пустому пространству, любуясь своим отражением в зеркальной стене. — Совет офицеров. Надо показать этим... этим солдатам, кто тут настоящий лидер. С тех пор как Шайнинг Армор сбежал на север к своей... хрустальной пассии, — он скривился, словно съел лимон, — порядок в столице держится только на моем авторитете. И моей родословной. Он подмигнул своему отражению и вышел, оставляя за собой шлейф из розового масла и запаха самодовольства. --- Собрание высшего командования Солнечной Гвардии проходило не в мрачном зале стратегий, а в Малой Банкетной Зале. Столы ломились от яств: пироги с трюфелями, засахаренные фиалки, морковь, запеченная в меду. Вино лилось рекой. — Господа! — Блюблад влетел в залу, разбрадывая полы своего парадного мундира, расшитого золотом столь густо, что самой ткани видно не было. Мундир, к слову, сидел на нем мешком, явно сшитый на другую, более мускулистую фигуру. — Прошу прощения за опоздание. Эти бесконечные заботы о благе Эквестрии... Генералы и офицеры, такие же холеные аристократы, с лощеными мордами и безупречными прическами, подняли бокалы. — Здравия желаем, Фельдмаршал! — пропели они хором, хотя хор этот больше походил на блеяние овец. Блюблад плюхнулся в кресло во главе стола, знакомое место, которое когда-то занимал Шайнинг. Он отодвинул карты с пометками о патрулировании границы и пододвинул к себе блюдо с пирожными. — Итак, к делу, — сказал он, набивая рот кремом. — Что там у нас? Докладывайте. Вперед выступил генерал Сурок, грузный пегас с медалями на каждой пряжке ремня. — Фельдмаршал, донесения с северных застав. Разведка заметила странную активность в районе северо-запада Эквестрии. Какие-то тени... — Тени? — Блюблад хмыкнул. — Генерал, вы там мухоморов объелись? Какие тени? Солнце светит ярко. Теней нет. Это, наверное, облака, которые не успели разогнать. Свяжитесь с метеослужбой. — Но, Фельдмаршал, облака мы контролируем, там чистое небо, а эти... — начал было Сурок, но его перебил звонкий смех молодого лорда Дьюка, капитана, отвечающего за парадную роту. — Оставьте, генерал! Вы вечно ищете проблемы на пустом месте! Вот у меня реальная проблема: в новой форме для моей роты неправильно отстрочен воротник. Он не переливается на закате! Я требую перешить всю партию! По залу прокатился одобрительный гул. — Верно! — Качество падает! — А у моих пони в карауле седла не подходят к цвету глаз! Блюблад поднял копыто, призывая к тишине. — Тише, тише, господа. Проблема воротников критична. Солнечная Гвардия — это лицо Эквестрии! И это лицо должно быть прекрасным. Генерал, — обратился он к Суроку, — передайте ваши «тени» в отдел по борьбе с грызунами. А теперь... Давайте обсудим главное. Офицеры замерли в предвкушении. — Завтрашний парад! — объявил Блюблад, его глаза загорелись куда ярче, чем при обсуждении военных угроз. Началась оживленная дискуссия. Спорили о том, с какой ноги начинать марш, под какой именно полонез выезжать артиллерии (пусть даже пушки были музейными и не стреляли сто лет), и кто пойдет в первой шеренге. — Я настаиваю, — вещал лорд Дьюк, — чтобы первый ряд состоял исключительно из единорогов с голубыми глазами. Это создаст потрясающий визуальный эффект на фоне заходящего солнца! — А как же пегасы? — возмутился тощий подполковник. — Мы можем создать облачную формацию в виде вензеля принца! Блюблад довольно кивал, чувствуя себя великим полководцем, руководящим армиями. Вино и лесть лились рекой, пока солнце за окнами не начало клониться к закату. — Господа! — Блюблад с трудом поднялся, бокал дрожал в его копыте. — Прошу на балкон. Полюбуемся на наших... на наших солдатиков. --- Балкон Мраморной Цитадели нависал над главным плацем. Внизу, словно оловянные солдатики из детской, выстроились ровные шеренги гвардейцев. Их доспехи были начищены до зеркального блеска, перья на шлемах колыхались на легком ветру. Это было красиво. Невероятно красиво. Заходящее солнце, повинуясь воле принцессы, начало свой спуск, заливая Кантерлот расплавленным золотом и багрянцем. Красный свет залил плац, делая белые мундиры гвардейцев алыми. — Смотрите! Смотрите! — завопил Блюблад, указывая копытом. — Это же я! Тень моей гривы легла идеально на строй! Это знак! — Гениально, Фельдмаршал! — воскликнул Дьюк. — Сама природа салютует вам! Внизу заиграл оркестр. Гвардейцы четко печатали шаг. Зрелище завораживало. — А помните, — мечтательно протянул один из старых генералов, тот, что постарше, — при маршале Арморе мы проводили учения с боевой стрельбой? — Фи, — скривился Блюблад. — Грязь, шум, копоть. Это не эстетично. Мы — дипломаты мира. Наша сила — в нашей красоте. Правда, господа? — Истинно так! Блюблад, охмелевший от вина и собственного величия, оперся на перила балкона и посмотрел на багровый диск солнца. В свете заката его белая шерсть стала розовой, а золотая грива — оранжевой. Он вдруг почувствовал себя не просто потомком, а почти равным. — Я сделаю Эквестрию прекрасной, — пробормотал он себе под нос. — Еще прекраснее. Он не заметил, что заходящее солнце сегодня было не просто теплым. Оно было горячим. Невыносимо горячим. Гвардейцы внизу потели в своих парадных доспехах, но стояли смирно. Он не заметил, как на долю секунды солнечный диск полыхнул ярче, чем обычно, словно предупреждая. Словно вздох. Где-то высоко, в своих покоях, Селестия наблюдала за этой сценой. Она видела своего потомка, окруженного льстецами, видела красивую, но пустую армию, видела залитый кровавым светом город. На её прекрасном лице застыло выражение вековой усталости и... горечи. — Бедный мой мальчик, — прошептала она, и ветер унес её слова ввысь, к звездам, которых ещё не было видно. — Ты даже не представляешь, что такое настоящая тьма. Она мягко коснулась солнца своей магией, завершая его уход за горизонт. На Кантерлот опустились сумерки. Тихие, спокойные, обманчивые. Но где-то далеко, на границах, тени, о которых докладывал генерал, действительно шевелились. Они ждали. Они всегда ждут, когда золотой свет станет слишком ярким, чтобы заметить их. А в Кантерлоте гремел банкет. Принц Блюблад, Фельдмаршал по праву крови, трус и эгоист, объявил завтрашний день выходным в честь удачного парада. Оборона границ могла подождать. Вечность подождет. Им казалось, что она на их стороне. Они ошибались.