Pax Solaris

Pax Solaris глава 5: Игры Дружбы «Смотрите, как они бегут. Как прыгают. Как соревнуются. Их сердца бьются в унисон, их глаза горят одним огнём. В такие моменты я почти верю, что они действительно любят друг друга. Или просто хорошо играют свои роли. Впрочем, какая разница? Главное — результат». — Из личного дневника Принцессы Селестии (запись от 7 мая, сделана после церемонии закрытия) --- Пятьдесят шесть дней Кристальная Империя сияла. Это не было фигурой речи — хрустальные башни, хрустальные мостовые, хрустальные улыбки на лицах пони. Всё здесь переливалось, отражало свет, множило его, создавая ощущение, что город живёт внутри огромного драгоценного камня. И пятьдесят шесть дней подряд этот камень пульсировал в ритме великого праздника — Эквестрийских игр. Семь недель соревнований. Семь недель рекордов, слёз радости, разочарований и триумфов. Пегасы, разгонявшиеся до немыслимых скоростей на облачных треках. Единороги, чья магия заставляла зрителей ахать на турнирах по точности и мощи заклинаний. Земнопони, таскавшие немыслимые тяжести и пахавшие специально подготовленные поля на скорость. Даже грифоны и яки прислали свои команды — в этот раз особо сильно без скандалов, мирно, по-спортивному. Кристальная Империя принимала гостей со всей Эквестрии. Отели были забиты до отказа, рестораны работали круглосуточно, уличные торговки сбились с ног, продавая сувениры, флажки, сладкую вату в цветах национального флага. Воздух гудел от разговоров на множестве диалектов, от смеха, от споров о том, кто же победит в финальном заплыве. И вот — финал позади. 7 мая. Солнце клонилось к закату, заливая Кристальный город золотом и розой. Центральный стадион, вмещавший сто тысяч зрителей, был заполнен до отказа. Ярусы колыхались морем голов, над морем плескались флаги, ленты, транспаранты. В воздухе, под куполом, парили пегасы, не желающие платить за билеты, но жаждущие зрелища. На поле, идеально ровном, зелёном, выстроились команды. Все двадцать четыре сборные, участвовавшие в играх. Пегасы в синем, единороги в золотом, земнопони в зелёном, гости в цветах своих регионов. Усталые, счастливые, запыхавшиеся после финальных соревнований, они стояли плечом к плечу, и это зрелище само по себе было прекраснее любого рекорда. Главная трибуна, отделанная кристаллами и бархатом, медленно заполнялась почётными гостями. Вот герцоги и герцогини из Кантерлота, сверкающие драгоценностями так, что больно глазам. Вот генералы Солнечной Гвардии в парадных мундирах — лорд Дьюк успел сменить три наряда за последний час, пока не остановился на идеальном. Вот послы из дальних стран. И, конечно, центральная ложа. Принцесса Каденс сияла не хуже своего города, с той особенной теплотой во взгляде, которая делала её самой любимой правительницей в Империи. Рядом — Шайнинг Армор, чуть более суровый, чуть более собранный, но сегодня даже на его лице играла улыбка. Капитан Кристальной Гвардии, бывший глава Солнечной, а ныне — принц-консорт, муж и отец. — Пятьдесят шесть дней, — шепнула Каденс, сжимая его копыто. — Ты помнишь, когда мы начинали, никто не верил, что получится? — Я верил, — ответил Шайнинг, и в голосе его была та спокойная уверенность, которая когда-то держала оборону Кристальной Империи против самого Сомбры. — Если ты за что-то берёшься — получается всегда. Каденс улыбнулась и чмокнула мужа в щёку. Где-то на трибунах заахали — романтика, да ещё и королевская, всегда привлекает внимание. Чуть поодаль, в отдельном секторе, ёрзал на неудобном, но очень почётном кресле принц Блюблад. Он прилетел на игры только вчера, пропустив всё самое интересное, но сегодня, на закрытии, отсутствовать не мог — престиж, знаете ли. — Ну и духота, — ныл он вполголоса, обращаясь к лорду Дьюку, который, разумеется, увязался за ним. — Эти их кристаллы всё тепло собирают. И почему нельзя было сделать нормальный навес? Моя грива портится! — Ваша грива безупречна, Фельдмаршал, — льстиво ответил Дьюк. — Как всегда. Блюблад самодовольно поправил локон и уставился на поле. Спортсмены, построенные в идеальные шеренги, уже начинали переминаться с ноги на ногу — долгое стояние утомляет даже тренированных. — Когда уже начнут? — простонал принц. — Я есть хочу. Тут, говорят, в кристальных ресторанах подают какие-то особенные пирожные... — Тсс! — зашикали с соседних мест. Блюблад надулся, но замолчал. И в этот момент свет начал меняться. Солнце, и без того клонящееся к закату, вдруг засияло ярче. Его лучи сгустились, сконцентрировались над центральной трибуной, и из этого сияния, словно рождаясь из самого света, материализовалась Она. Принцесса Селестия. Сто тысяч глоток выдохнули одновременно. Кто-то зааплодировал, кто-то просто замер, боясь дышать. Селестия парила в воздухе, и её грива переливалась на закате всеми оттенками золота и розы. Она улыбалась. Той самой улыбкой — тёплой, материнской, всеобъемлющей. Улыбкой, от которой у пони подкашивались ноги и наворачивались слёзы умиления. Медленно, грациозно она опустилась на специальную платформу перед центральной ложей. Рядом с ней — чуть позади, как и полагается — появилась Луна. Более сдержанная, более теневая, но тоже величественная. Селестия подняла копыто. Тишина упала на стадион мгновенно, как тяжёлое бархатное покрывало. — Дорогие мои, — начала она, и голос её, усиленный магией, разнёсся над каждым уголком стадиона, проник в каждое ухо, коснулся каждого сердца. — Дорогие мои пони. Дорогие гости. Дорогие друзья. Пауза. Она обвела взглядом ряды, ни на ком не задерживаясь, но каждому казалось — смотрит именно на него. — Пятьдесят шесть дней назад мы собрались здесь, в этом прекрасном городе, чтобы отпраздновать то, что делает нас теми, кто мы есть. Не скорость. Не силу. Не магию. Нет. Она покачала головой, и грива её колыхнулась волной света. — Мы собрались, чтобы отпраздновать дружбу. По рядам прокатился одобрительный гул. Кто-то уже всхлипывал. — Посмотрите на это поле, — Селестия повела копытом, указывая на спортсменов. — Посмотрите на этих замечательных спортсменов. Пегасы. Единороги. Земнопони. Грифоны. Яки. Они соревновались. Они боролись. Они хотели победить. Но посмотрите на них сейчас. Спортсмены действительно стояли плечом к плечу. Пегас обнимал за плечо единорога. Земнопони протягивал копыто пегасу. Грифоны стояли гордые, а Яки были попроще. И все улыбались. Усталые, счастливые. — Они стоят вместе, — продолжала Селестия. — Потому что поняли главное. Победа — это не золотая медаль. Победа — это когда ты знаешь, что рядом с тобой — друг. Что в трудную минуту тебе помогут. Что ты не один. Она сделала паузу, давая словам осесть в душах. — Именно об этом говорится в легенде, которую мы вспоминали на День Согревающего Очага. О том, как три племени едва не погибли, но объединились. Огонь Дружбы спас их тогда. И он спасает нас до сих пор. Каждый день. Каждый час. Селестия перевела взгляд на центральную ложу, где сидела Каденс. — Я хочу поблагодарить нашу дорогую племянницу, Принцессу Ми Аморе Каденцу, и её замечательного мужа, Принца Шайнинга Армора. Этот праздник состоялся только благодаря их труду, их заботе, их любви к своим подданным и ко всем нам. Каденс зарделась и поклонилась. Шайнинг, чуть смущённый, сделал то же самое. — Я хочу поблагодарить каждого спортсмена, — продолжала Селестия. — Каждого, кто бежал, прыгал, плыл, летел. Каждого, кто боролся до конца. Каждого, кто проиграл — потому что проигрыш учит нас быть сильнее. Каждого, кто победил — потому что победа учит нас быть скромнее. Она улыбнулась, и стадион растаял. — И я хочу поблагодарить вас, — её голос вдруг стал тише, интимнее, словно она говорила с каждым лично. — Вас, кто пришёл сюда. Вас, кто болел. Вас, кто верил. Вас, кто помнит: мы — одна семья. Мы — Эквестрия. И пока мы вместе, никакие бури нам не страшны. Она подняла голову к небу, где уже начинали зажигаться первые звёзды. — Солнце садится, но оно обязательно взойдёт вновь. Так же, как после любых испытаний в наших сердцах вновь загорается свет. Свет дружбы. Свет гармонии. Свет любви. Селестия повернулась к Луне и кивнула. Та шагнула вперёд. — Пусть этот вечер запомнится вам теплом, — сказала Луна, и голос её, более низкий, более глубокий, контрастировал с высоким голосом сестры. — Пусть ночь принесёт вам сладкие сны о победах и друзьях. А завтра — завтра будет новый день. И новый рассвет. Селестия и Луна подняли копыта одновременно. И над стадионом, над городом, над всей Кристальной Империей вспыхнул магический фейерверк. Тысячи искр разлетелись во все стороны, окрашивая небо в цвета радуги, сплетаясь в сложные узоры — сердца, звезды, крылья. Оркестр грянул гимн. Спортсмены, не сговариваясь, подхватили его. Зрители встали и запели тоже. Сто тысяч голосов слились в один мощный хор, от которого, казалось, дрожали кристаллы. Селестия слушала, и улыбка её была шире, чем когда-либо. --- — ...фельдмаршал, вы слышали? Как трогательно! Я чуть не расплакался! Лорд Дьюк, который после речи Селестии действительно промокнул глаз платочком, пытался поделиться эмоциями с Блюбладом. Тот смотрел на него с выражением скуки на холёной морде. — Да-да, трогательно, — отмахнулся Блюблад. — Слушайте, а где тут буфет? Я же говорил, есть хочется. Эти речи всегда такие длинные... Он огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться в толпе, которая уже начала растекаться со стадиона в сторону города, где были обещаны народные гулянья, угощения и, конечно, фейерверки. — Вон там, Ваше Высочество, — Дьюк указал копытом в сторону специального шатра для почётных гостей. — Там накрыт банкет. Говорят, сам кристальный повар Империи готовил угощения. — Кристальный повар? — Блюблад оживился. — Это тот, который делает особые пирожные похожие на кристалл? Я слышал, это невероятно дорого. Ведите! Они направились к шатру, расталкивая локтями менее знатных пони, которые пытались выразить свой восторг по поводу речи Принцессы. Блюблад не обращал на них внимания. --- В другой части стадиона, там, где спортсмены наконец-то разошлись по своим делам, Твайлайт Спаркл встретилась с Каденс. — Это было чудесно! — воскликнула Твайлайт, обнимая бывшую няню. — Твоя речь, подготовка, сам праздник... Вы с Шайнингом молодцы! Каденс улыбнулась, обнимая в ответ. — Это всё общая заслуга, Твайлайт. Ты бы видела, как готовились пони! Как они украшали город, как репетировали церемонии... Я только направляла. — Не скромничай, — подошедший Шайнинг чмокнул жену в макушку. — Если бы не ты, тут был бы хаос. Ты — душа этого праздника. Твайлайт смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется теплом. Вот оно — счастье. Семья. Любовь. Дружба. Именно об этом говорила Селестия. Именно это и есть Эквестрия. — А где Принцесса? — спросила она, оглядываясь. — Я хотела бы подойти, поздороваться... — Она уже улетела, — ответила Каденс, и в голосе её мелькнула лёгкая грусть. — Сказала, что дела в Кантерлоте. Но велела передать тебе привет и... — она замялась. — И напомнить, чтобы ты прислала очередной отчёт по Элементам. Твайлайт кивнула, но внутри что-то ёкнуло. Отчёт. Опять только отчёт. Даже сегодня, в такой день, она не забыла. — Я пришлю, конечно, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Каденс посмотрела на неё с пониманием. Она тоже чувствовала. Но ничего не сказала. --- Селестия появилась в своих покоях, когда солнце уже полностью скрылось за горизонтом, а Луна заняла свой пост. Она устало опустилась в кресло и закрыла глаза. Хороший день. Праздник удался. Никаких особо громких происшествий. Никаких особо сильных скандалов. Никаких серьезных драк. Игры прошли идеально если незнать жизнь спортсменов изнутри. Она прокручивала в голове свою речь. Каждое слово. Каждую паузу. Каждый жест. Всё было рассчитано идеально. Реакция зала — предсказуема. Аплодисменты, слёзы, улыбки. Всё как всегда. — Ты довольна? — голос Луны раздался из тени. Селестия не открыла глаз. — Да. Хороший праздник. Полезный. — Полезный? — Для единства. Для сплочения. Пони должны видеть, что мы заботимся о них. Что мы помним о дружбе. Это укрепляет лояльность. Луна вышла из тени и села напротив. В её глазах было то же выражение, что и всегда — смесь любви и боли. — А ты сама веришь в то, что говорила? Селестия открыла глаза и посмотрела на сестру. Долгий, изучающий взгляд. — Я верю в то, что это нужно говорить. Это важнее. — Но... — Луна, — голос Селестии стал мягче, но твёрже. — Тысяча лет. Я правлю Эквестрией тысячу лет. Ты думаешь, я не устала? Ты думаешь, мне не хочется просто... побыть собой? Без этой вечной улыбки, без этих вечных речей? — Так побудь, — прошептала Луна. — Просто побудь собой. Со мной. Хоть иногда. Селестия долго молчала. Потом медленно покачала головой. — Не могу. Если я позволю себе расслабиться хоть на миг — всё рухнет. Весь этот прекрасный, идеальный мир. Они не выживут без меня. Без этой улыбки. Без этих речей. Они как дети. Им нужна мама, которая всегда улыбается. Даже если внутри ей очень больно. Луна хотела возразить, но не нашла слов. Внизу, в Кантерлоте, гремел салют в честь окончания Игр. Пони танцевали на площадях, ели сладости, обнимались. Они были счастливы. На севере, в Кристальной Империи, гости разъезжались по домам, увозя с собой сувениры и воспоминания. Спортсмены готовились к возвращению в свои города. Каденс и Шайнинг, уставшие, но довольные, пили чай на балконе своего дворца и смотрели на затихающий город. В Понивилле Твайлайт Спаркл, вернувшаяся домой вечерним поездом, уже сидела за столом и писала отчёт вспоминая об своих друзьях элементах и Спайке с которыми она была на играх. Аккуратно, по пунктам: состояние Элементов, магический фон, рекомендации по хранению. Сухо. По делу. Как любит наставница. Она дописала последнюю строчку и запечатала письмо. Завтра утром Спайк отправит его в Кантерлот. Твайлайт посмотрела на портрет наставницы на стене. Селестия улыбалась с портрета той же тёплой, доброй улыбкой, что и сегодня со сцены. — Спокойной ночи, Принцесса, — прошептала Твайлайт. И пошла спать. Никаких серьёзных происшествий не было. Эквестрийские игры завершились триумфально. Все были счастливы. Где-то на границах тени смотрели на далёкие огни праздника и ждали. Но об этом никто не думал. Ведь будущее казалось таким светлым. --- Конец главы