Pax Solaris

Pax Solaris Глава 11: Цена прогресса «Мы построили великую нацию. Мы осушили болота, проложили дороги, зажгли газовые фонари в городах. Мы научились добывать руду без магии, стрелять без заклинаний, считать без абакуса. Мы так гордимся своим прогрессом, что не замечаем одного: чем ярче горят наши фонари, тем темнее становятся тени, которые мы отбрасываем. И в этих тенях что-то умирает. Навсегда.» — Из личного дневника Принцессы Селестии (запись от 30 июня, сделана за завтраком) --- 30 июня. Кантерлот, личные покои Принцессы Селестии. Утро началось как обычно. Солнце взошло ровно в шесть, поднятое привычным усилием воли. Завтрак подали в семь — овсяная каша с ягодами, тосты с джемом, свежезаваренный чай из лучших плантаций. Придворные ещё спали, стражники менялись у ворот, город просыпался под крики петухов и лязг первых экипажей. Селестия сидела за маленьким столиком у окна, откуда открывался вид на утренний Кантерлот. Солнце золотило шпили, тени выползали из-под мостов, ветер нёс запах выпечки с ближайшей пекарни. Идиллия. Настоящая идиллия, если не знать того, что знала она. Перед ней лежал свежий номер «Кантерлотских вестей». Газета была ещё тёплой — буквально, типография работала всю ночь, чтобы к утру доставить тираж во дворец. Селестия развернула первый лист, сделала глоток чая и начала читать. Первая полоса встречала броским заголовком: «НОВАЯ ЭРА ГОРНОДОБЫЧИ: КОМПАНИЯ "КРЫЛАТЫЕ ШАХТЁРЫ" ОТКРЫВАЕТ БОГАТЕЙШЕЕ МЕСТОРОЖДЕНИЕ В ПРЕДГОРЬЯХ!» Селестия хмыкнула и углубилась в статью. «Вчера состоялось торжественное открытие новой шахты в районе Северных предгорий. Компания "Крылатые шахтёры", специализирующаяся на добыче полезных ископаемых, объявила о начале разработки уникального месторождения, которое, по предварительным оценкам, содержит запасы руды, достаточные для обеспечения металлургической промышленности Эквестрии на ближайшие пятьдесят лет. Генеральный директор компании мистер Фирменд Индустриус в своей речи подчеркнул, что "этот проект станет локомотивом экономики региона, создаст тысячи рабочих мест и выведет Эквестрию на новый уровень индустриализации". Инвесторы уже подсчитывают прибыль, а местные жители радуются перспективам трудоустройства. Шахта будет оснащена самым современным оборудованием: паровыми подъёмниками, механическими дробилками и системой вентиляции, способной обеспечить комфортную работу на любой глубине. Планируется добыча не только железной руды, но и редких металлов, необходимых для производства точных механизмов. Эксперты отмечают, что открытие месторождения — результат многолетних геологических изысканий и смелых инвестиций. "Эквестрия вступает в эпоху, когда все недра работают на благо королевства", — заявил экономический обозреватель газеты...» Селестия отложила газету и посмотрела в окно. Предгорья. Она знала этот район. Когда-то, очень давно, там водились Урсу. Малые и большие медведицы — создания чистой магии, чьи шкуры светились в темноте, как ночное небо. Малая урсу, ростом шесть-десять метров в холке, синеватая, как предрассветные сумерки. Большая — двадцать пять-двадцать семь метров, фиолетовая, как грозовые тучи перед закатом. Они были частью Эквестрии. Частью её дикой, магической души. А теперь там шахта. Она пролистнула до конца статьи. В самом низу, мелким шрифтом, почти незаметно, значилось: «Следует отметить, что месторождение расположено в пещере, которая ранее служила местом обитания стаи Урсу — крупных магических созданий. В связи с началом разработок компания наняла отряд охотников, вооружённых современными ружьями, взрывчаткой и противопехотными минами. По сообщениям, все Урсу покинули район, и инцидентов не зарегистрировано. Компания гарантирует безопасность рабочих и соблюдение всех норм экологического законодательства». Селестия перечитала абзац дважды. Десятки охотников. Качественные ружья. Взрывчатка. Мины. Они вытеснили Урсу из их дома. Может быть, убили. Может быть, загнали ещё глубже в горы. И это считается достижением. Это подаётся как мелкое примечание к великой индустриальной победе. Она вспомнила, как в молодости, ещё до разделения с Луной, они иногда летали смотреть на Урсу. Те проплывали в ночном небе, огромные, величественные, сверкающие звёздами на шкурах. Луна тогда сказала: «Смотри, Селестия, они как живое воплощение моей ночи. Мы должны защищать их». Она обещала. А теперь... Селестия перевернула страницу. Вторая полоса пестрела заголовками помельче. И один из них привлёк её внимание: «ПРИНЦЕССА ЛУНА УСТРАИВАЕТ ЦИРК: РЕФЕРЕНДУМ О ФЕСТРАЛАХ РАСКОЛОЛ ОБЩЕСТВО!» Селестия поморщилась. Журналисты никогда не отличались тактом, но это уже переходило границы. «Вчера в Кантерлотском Аудиториуме состоялось скандальное выступление Принцессы Луны, посвящённое её инициативе признать фестралов четвёртым племенем Эквестрии. Вместо внятной презентации реформ присутствующие стали свидетелями хаоса и непрофессионализма. Принцесса Луна, явно нервничая и запинаясь, пыталась рассказать о тяжёлом положении бэтпони, но её выступление было сорвано вопросами журналистов. В какой-то момент её высочество прибегла к Кантерлотскому Гласу, чтобы утихомирить зал, что многие сочли неуместным и даже агрессивным. Кульминацией стало обещание провести референдум о принятии фестралов — шаг, который явно не был продуман заранее и выглядел как попытка уйти от прямых ответов. Принцесса спешно покинула сцену, оставив аудиторию в недоумении. Мнения экспертов разделились. Профессор истории Кантерлотского университета назвал выступление "катастрофой коммуникации", а политический обозреватель "Кантерлотских вестей" отметил, что "Луна явно не готова к публичной политике и нуждается в помощи опытных советников". Референдум назначен на неопределённую дату, но уже сейчас ясно: общество расколото. Консервативные круги выступают резко против, либеральные — осторожно поддерживают, а большинство пони просто не понимают, о чём идёт речь и зачем это нужно». Селестия отложила газету. Бедная Луна. Она так старалась. Так верила, что сможет. А в итоге — заголовки, критика, насмешки. Её сестра, принцесса ночи, повелительница луны, стала объектом газетных острот. Но была в этой статье одна фраза, которая задела Селестию больнее остальных. «Почему Принцесса Селестия не присутствовала? Поддерживает ли она эти реформы?» Вопрос, на который у неё не было ответа. Вернее, ответ был, но его нельзя было напечатать в газете. «Я не пришла, потому что мне всё равно. Потому что у меня есть дела поважнее. Потому что фестралы — не моя проблема». Она вздохнула и перевернула на четвёртую страницу. Там, в углу, скромно расположилась небольшая колонка под названием: «ВРЕМЯ МАГИИ ПРОШЛО: РАЗМЫШЛЕНИЯ О ПРОГРЕССЕ» Автор: Анонимный доброжелатель. «Недавно мне довелось посетить открытие новой шахты в предгорьях. Стоя у края огромного карьера, глядя на паровые машины, на ритмичную работу сотен пони, на аккуратные штабеля руды, я поймал себя на странной мысли: а что мы потеряли по пути? Да, современная Эквестрия — это комфорт. Газовые фонари освещают улицы по ночам, и нам больше не нужны светлячки. Паровые экипажи доставят вас в любой город за считанные часы, и не нужно полагаться на крылья или магию. Фабрики штампуют товары тысячами, и каждый пони может купить дешёвую посуду вместо того, чтобы заказывать её у гончара. Это удобно. Это дёшево. Это эффективно. Но где-то на задворках сознания шевелится сомнение: а не стало ли наше небо бледнее? А не пропали ли те самые светлячки, которые мы заменили газом? А не замолчали ли те самые существа, на чьих землях мы роем шахты? Время магии прошло. Это факт. Мы стали нацией — современной, индустриальной, прагматичной. Мы измеряем всё в битах и терциях, в тоннах и метрах. Мы знаем цену всему, но не знаем ценности ничего. И где-то там, в горах, уходят последние Урсу. Уходят, потому что их дома взрывают динамитом. Уходят, потому что их шкуры не нужны в мире, где ценится только руда. Уходят, чтобы никогда не вернуться. Многое достигнуто. Но что-то потеряно навсегда. И я не знаю, стоила ли игра свеч». Селестия долго смотрела на эту колонку. Потом перечитала ещё раз. Автор — Анонимный доброжелатель. Псевдоним, конечно. Кто-то умный, кто-то наблюдательный. Кто-то, кто видит то, что большинство предпочитает не замечать. «Мы знаем цену всему, но не знаем ценности ничего». Она вспомнила Урсу. Их сияющие шкуры, их медленные, величественные движения в ночном небе. Вспомнила, как Луна, маленькая ещё, тянула к ним копытца и кричала: «Смотри, смотри, они как мои звёзды!». А теперь там шахта. Охотники с ружьями. Взрывчатка. Мины. И никто не возмущается. Никто не пишет петиций. Никто не требует защиты для этих созданий. Потому что они — не пони. Они — просто дикие звери. А дикие звери не вписываются в планы индустриализации. «Время магии прошло». Да. Прошло. И она, Селестия, правительница Эквестрии, приложила к этому копыто. Она поощряла прогресс. Она давала лицензии на добычу. Она подписывала законы, которые делали природу ресурсом, а не домом. Она думала, что строит великую нацию. А оказалось — просто фабрику. Селестия отодвинула газету и подошла к окну. Кантерлот сиял в утреннем солнце. Красивый, чистый, упорядоченный. Город, которым можно гордиться. Где-то там, в предгорьях, гремели взрывы. Дробили камень. Гнали руду. Где-то там умирала последняя магия. А в городе пони читали газеты, пили кофе и обсуждали, стоит ли принимать фестралов в четвёртое племя. Интересно, — подумала Селестия, — заметит ли кто-нибудь, что Урсу исчезли? Напишут ли об этом хоть строчку, когда шахта заработает на полную мощность? Она знала ответ. Нет, не напишут. Потому что Урсу не умеют голосовать. Не умеют писать жалобы. Не умеют организовывать митинги. Они просто уходят в темноту и не возвращаются. Как многое в этой новой, прекрасной, индустриальной Эквестрии. Селестия вернулась к столу и допила остывший чай. На первой полосе улыбался мистер Фирменд Индустриус, пожимая копыта инвесторам. На четвёртой — Анонимный доброжелатель задавал вопросы, на которые никто не хотел отвечать. А где-то в горах, в последней пещере, которую ещё не нашли геологи, большая Урсу — фиолетовая, как грозовое небо — сворачивалась клубком вокруг своего детёныша и смотрела на луну. Она не знала, что её дом уже продали, распилили на участки и готовят к взрыву. Она просто ждала. Как умеют ждать только те, кому некуда идти. --- Конец