Pax Solaris

Pax Solaris глава 20: Голос из темноты «Тысячу лет мы платили за свою ошибку. Тысячу лет прятались в горах, слушая, как ветер доносит обрывки новостей из мира, который нас отверг. Мы привыкли к тишине. Привыкли к тому, что о нас забыли. И вдруг — голос. Её голос. Она говорит о нас. Она помнит. И впервые за тысячу лет я позволяю себе надеяться. Но надежда — самая опасная вещь. Особенно когда ты уже однажды обжёгся.» — Сайлент Виспер, жительница горного поселения бэтпони (из разговора с дочерью, 18 ноября) --- 18 ноября. Где-то в горах, поселение бэтпони. Осень здесь, в горах, была другой. Не такой, как в Мейнхеттене, где листья желтели и падали на мостовые, где ветер пах морем и дымом фабрик. Здесь осень пахла снегом, который уже лёг на вершины, и хвоей, и чем-то древним, каменным, неизменным. Поселение ютилось в огромной пещере, защищённой от ветров и чужих глаз. Дома лепились к стенам, вырубленные прямо в камне, соединённые переходами и мостками. Внизу, в самом сердце пещеры, горел вечный огонь — маленькое магическое пламя, которое поддерживали старейшины. Здесь жили бэтпони. Те, кого когда-то выгнали. Те, кто выжил. Те, кто ждал. В одном из таких домов, вырубленном в скале на верхнем ярусе, горел свет. Сайлент Виспер сидела у древнего радиоприёмника — одного из немногих в поселении, доставшегося ещё от тех времён, когда бэтпони могли спускаться в города и покупать вещи, не боясь быть убитыми. Приёмник шипел, трещал, ловил волну сквозь толщу камня. — ...и сегодня я стою перед вами не как ваша принцесса... я стою перед вами как обычная пони... Голос Луны пробивался сквозь помехи, чистый, сильный, полный страсти. — Мама! Мама! Маленькая Найт Блоссом влетела в комнату, едва не сбив стул. Её светло-серая шёрстка взъерошилась, жёлтая грива разметалась, глаза горели восторгом. Она подбежала к матери и вцепилась в её крыло. — Мама, принцесса про нас говорит! Она говорит про нас! Сайлент улыбнулась, притянула дочь ближе. — Да, милая, говорит. — Но почему другие пони не хотят с нами дружить? — Найт Блоссом нахмурилась, пытаясь понять мир взрослых. — Почему луна нам помогает? Она же их принцесса тоже. Сайлент помолчала, глядя на шипящий приёмник. Как объяснить тысячу лет боли маленькой девочке, которая только начинает жить? — Больше тысячи лет назад, — начала она тихо, — Луна была такой же, как мы. Жила ночью. Делала ночь чудесной. Любила нас. А мы любили её. Найт Блоссом замерла, слушая. — Мы никогда не жаловались на других пони, — продолжала Сайлент. — Но они... они не любили нас. Нашу ночь, наши крылья, наши глаза. Они боялись. И Луна видела это. Видела, как её пони страдают. И становилась всё более одинокой. Всё более печальной. Она вздохнула. — Мы подвели её. Не поддержали, не помогли. И она... она превратилась в злую Найтмер Мун. Найт Блоссом ахнула. — А потом, после того как её победили и изгнали на луну, другие пони стали бояться нас ещё больше. Решили, что мы такие же чудовища, как Найтмер Мун. И прогнали нас. — Сайлент обвела копытом вокруг. — И с тех пор мы живём тут. В горах. В темноте. Вдали от всех. — Но луна вернулась, — прошептала Найт Блоссом. — И она помнит нас. — Да, — кивнула Сайлент. — Помнит. — Мы должны помочь ей! — Найт Блоссом вскочила, глаза её горели. — Я хочу посмотреть на принцессу! Хочу увидеть её! Она запрыгала по комнате, пища от восторга, делая короткие скачки — попытки взлететь, которые пока получались неуклюжими, но с каждым днём всё лучше. Сайлент смотрела на дочь и думала о том, что скоро, совсем скоро та сможет нормально летать. Крылья крепнут, мышцы растут, инстинкты просыпаются. Ещё пара месяцев — и Найт Блоссом поднимется в небо по-настоящему. Дверь распахнулась. На пороге стоял Даск. Мрачного вида бэтпони с тёмно-серой шерстью и чёрной гривой, с глазами, которые видели слишком много за свою жизнь. За спиной висел рюкзак, у двери он прислонил длинную винтовку — новенькую, блестящую, пахнущую смазкой. Он сбросил рюкзак, прислонил оружие к стене и рухнул на диван, устало вытянув крылья. — Даск! — Найт Блоссом подбежала к отцу. — Ты слышал? Луна говорит! Она говорит про нас! Даск улыбнулся — редкость для его обычно сурового лица — и погладил дочь по голове. — Слышал, малышка. Все слышали. — Как прошла встреча? — спросила Сайлент, подходя ближе. — Что решили кланы насчёт Луны? Даск посмотрел на неё. В глазах его читалась усталость, но и что-то ещё — искра, которой не было раньше. — Мы решили поддержать Луну, — сказал он. Сердце Сайлент пропустило удар. — Все? — Почти все. Были споры, были сомнения. Старейшины помнят прошлое. Но в конце концов... — Даск покачал головой. — Она вернулась ради нас. Она говорит о нас. Как мы можем отвернуться? — И что теперь? — Мы будем там, — твёрдо сказал Даск. — Рядом с ней. Покажем этим эквестрийцам, что бэтпони не чудовища. Что мы достойны уважения. Он помолчал. — Но на всякий случай... горные крепости готовятся к иным вариантам развития событий. Сайлент вздрогнула. — Всё настолько плохо? Даск вздохнул. — Не знаю. Возможно. Наши пони видят странные сны. Луна... — он запнулся, подбирая слова. — Луна в этих снах кажется очень напряжённой. Словно борется с чем-то. Словно не всё говорит. — Сны? — переспросила Сайлент. — Да. Многие видели. Я тоже. — Даск понизил голос, чтобы дочь не слышала. — В этих снах она иногда... меняется. Становится другой. Тёмной. Глаза горят по-другому. Я не знаю, что это значит. Но старейшины встревожены. Сайлент почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Ты думаешь, Найтмер Мун... — Не знаю, — перебил Даск. — Не хочу гадать. Но мы должны быть готовы ко всему. Он кивнул на винтовку у двери. — Мы смогли раздобыть новое оружие. От добродетелей из Эквестрии. — Он усмехнулся этому слову. — Какие-то пони там, внизу, тоже готовятся. Создают запасы. Тренируются. Если случится что-то плохое, мы сможем вмешаться. — Вмешаться? — Сайлент посмотрела на оружие, потом на мужа. — Ты хочешь сказать... — Я хочу сказать, что мы больше никогда не подведём Луну, — жёстко сказал Даск. — Никогда. Мы тысячу лет платили за ту ошибку. Это не повторится. Найт Блоссом, которая всё это время прижималась к отцу, вдруг подпрыгнула. — Папа! Ты помогаешь Луне? Мы пойдём в город? Я хочу увидеть её! — Тише, тише, — Даск рассмеялся — редкость, которую Сайлент обожала. — Да, малышка, мы пойдём. — Правда? — Найт Блоссом посмотрела на мать огромными умоляющими глазами. Сайлент переглянулась с мужем. — Будет здорово, если ты увидишь принцессу, — сказала она медленно. — Мы можем поехать всей семьёй. Но только если будешь вести себя хорошо. Найт Блоссом взвизгнула так, что, кажется, стены дрогнули. — Буду! Буду! Самая хорошая! Лучше всех! Она запрыгала по комнате, пища и хлопая крыльями, потом попыталась взлететь — и перевернула стул, но даже не заметила этого. — ЛУУУНА! ЛУУУНА! ЛУУУНА! — скандировала она, носясь по кругу. Даск и Сайлент смотрели на дочь и улыбались. Впервые за долгое время — улыбались по-настоящему. — Мы не имеем права подвести её снова, — тихо сказал Даск, глядя на резвящуюся дочь. — Мы тысячу лет платили за ту ошибку. Это не повторится. Сайлент кивнула и прижалась к мужу. — Не повторится. --- Час спустя в доме царила суета. Сумки упаковывались, проверялись, перепаковывались. Тёплые вещи — в горах холодно, а в Мейнхеттене, говорят, уже осень. Еда — на первое время. Деньги, какие были. И, конечно, маленький подарок для принцессы — вышитое покрывало, над которым Сайлент трудилась всю осень, втайне надеясь, что когда-нибудь представится случай его вручить. Даск проверил винтовку, упаковал патроны, спрятал всё на дно рюкзака. На всякий случай. Найт Блоссом носилась вокруг, хватая свои игрушки и тут же бросая, потому что «это не надо, а это надо, а это точно надо!». — Возьми только самое необходимое, — вздохнула Сайлент. — Мы же не навсегда. — Но если мы понравимся принцессе, может, она захочет, чтобы мы остались? — Найт Блоссом смотрела на мать с такой надеждой, что у той сжалось сердце. — Может быть, малышка. Может быть. Наконец сборы закончились. Сумки за спинами, крылья расправлены. Сайлент оглядела дом, где прожила всю жизнь. Каменные стены, тёплый свет, знакомый запах. Она вернётся сюда. Наверное. Но сейчас нужно было идти вперёд. — Готовы? — спросил Даск. — Готовы! — закричала Найт Блоссом. Сайлент кивнула. Они вышли на площадку перед домом, откуда открывался вид на всю пещеру. Внизу горел вечный огонь. По переходам сновали бэтпони — кто-то тоже собирался, кто-то провожал, кто-то просто смотрел. — Летите, — раздался голос сверху. Старейшина, старая бэтпони с белоснежной гривой, смотрела на них с верхнего яруса. — Летите и не подведите нас. И её. — Не подведём, — ответил Даск. Они расправили крылья и прыгнули в пустоту. Ветер подхватил их, понёс к выходу из пещеры, к свету снаружи — тусклому, серому, но такому манящему. Найт Блоссом летела первой, хохоча от восторга, её маленькие крылья работали как заведённые. Сайлент смотрела на дочь, на мужа, на горы внизу и чувствовала, как в груди разрастается что-то большое и тёплое. Надежда. Страшная, опасная, прекрасная надежда. — Вперёд, — прошептала она ветру. — В Мейнхеттен. Горы оставались позади. Впереди был город, который никогда не спит. И принцесса, которая ждала. --- Конец