Трудные подростки

20 октября, 2025 год

Дверь камеры резко распахнулась. — Вы свободны, Куникида Доппо, — бросил надзиратель. Куникида Доппо — футболист сборной Японии по футболу, состоял в команде «Синие самураи». Куникида был очень увлечён своей работой. Каждое утро он с улыбкой отправлялся на тренировку, наслаждаясь тем, как устаёт от беготни по площадке и пинает мяч в сторону своего товарища. Но... К сожалению, счастье не длится вечно, и рано или поздно оно заканчивается. Куникида был уволен из-за инцидента, произошедшего в дорогом ресторане «Клод Моне», когда он в нетрезвом виде устроил драку. Ему назначили два года, и когда он пришёл к своему боссу, тот отмахнулся от него, назвав «позорником». Куникида понимал, что эта драка сильно ударила по репутации сборной Японии. Теперь распространялись слухи и ложная информация о том, что все тренеры неумелы и применяют силу к своим ученикам. Поднявшись с кровати, Доппо вышел из камеры. Он и охранник молча шагали по коридору. Запах сырости наполнял воздух, кирпичные стены, выкрашенные в серый цвет, были слегка повреждены, а тусклый свет фонарика едва освещал мрачный коридор. Он ненавидел тюрьмы, как и многие другие. Доппо всегда думал о том, что будет делать после освобождения. Может быть, он вернётся на любимую работу? Но его не примут обратно. Может быть, ему стоит найти любовь, создать семью и стать учителем физкультуры? Однако Куникида не любит детей и даже боится их. Всё же ему придётся провести остаток своих дней в шикарной квартире, которую он купил на свою большую зарплату. Он будет тратить последние деньги на алкоголь и на проституток, пытаясь заглушить свою боль. Они направились в другую комнату, на двери которой висела табличка «Выдача вещей». Когда они вошли внутрь, охранник подтолкнул Куникиду к окну выдачи. За ним стоял мужчина, который уже был готов выдать его вещи. — Ну что, Куни, когда мы в следующий раз будем слушать твои маты по телевизору? — спросил полицейский, нервно почесывая щетину. — Да не я играть всё закончил, тюрьма слишком утомляет. — пробормотал Доппо, одновременно собирая свои немногочисленные вещи: рюкзак, паспорт и кошелёк, в котором лежало около 95 500 йен. — Ну вроде все на месте. — Конечно, всё на месте, — с недовольством ответил офицер. — Всё, Доппо, прощай. Надеюсь, мы больше не увидимся. Куникида кивнул и направился к выходу, но путь ему преградил помощник офицера, который держал в руках мяч и ручку. — Не откажи, а? — произнес помощник, протягивая ручку и мяч ближе. Он выглядит как обычный помощник: голубые глаза и молодое лицо, что выдаёт в нём новичка. — Не знал, что ты мой фанат, — сказал Куникида, беря мяч и начиная его подписывать. — Да не в онлайн-магазине продам, возьмут за 5000 Йен. Куникида был удивлён ответом молодого человека. Ему было плевать, что его автограф продают, но всё же это его задело. Все покупают автографы известных людей, но не за такую цену, особенно если этот человек так популярен, как Доппо. Куникида с раздражением взглянул на молодого человека и, резко отдавая ему мяч с автографом, произнёс: «За 19900 его точно купят». С этими словами он направился к выходу, недовольно что-то говоря. Ворота тюрьмы открылись с привычным скрипом. В нос ударил свежий осенний воздух, напоённый запахом опавшей листвы. Куникида Доппо замер на мгновение, вдыхая полной грудью. Жёлтые листья кружились в медленном танце, падая на асфальт, вдали шумели машины, доносились обрывки чужих разговоров. Как же ему этого не хватало! Он наконец-то оказался на свободе. Впереди его ждали роскошная квартира, купленная на годы упорного труда, и, вероятно, бутылка виски, чтобы заглушить тупую боль внутри. А потом… потом он подумает, что делать дальше. Его размышления прервал резкий звук сирены. Куникида невольно поморщился и закрыл уши. Рядом, у обочины, стояла старая, видавшая виды машина. За рулём сидел человек, которого он меньше всего ожидал здесь увидеть, его старший брат, Фукудзава. Доппо невольно улыбнулся. Несмотря на годы, проведённые врозь, несмотря на все разногласия, он был рад его видеть. Фукудзава выглядел старше своих лет: седая, давно не стриженная борода, морщинки вокруг глаз, красные от недосыпа веки. На нём было зелёное кимоно, словно привет из прошлого, из тех времён, когда их семья ещё была целой. Тихо выругавшись себе под нос, Доппо подошёл к машине и сел на переднее сиденье. Пружины недовольно скрипнули. Братья обменялись взглядами. На лице Фукудзавы мелькнула лёгкая, почти робкая улыбка. Он молча протянул руку, и Куникида, не раздумывая, обнял его. — С возвращением, — тихо произнёс Фукудзава, похлопывая брата по спине. — Классная тачка, — усмехнулся Доппо, стараясь скрыть волнение за привычной иронией. — Я для таких два года детальки точил. — Как тебя с такими шутками там не убили? — хмыкнул Фукудзава, заводя свой автомобиль, прозванный в семье «ромадзи». Они ехали в тишине, лишь радио тихо играло какую-то старую мелодию. Куникида украдкой поглядывал в окно. Он ожидал увидеть толпу фанатов, журналистов, может быть, даже бывших коллег. Но никого не было. Только брат. И от этого на душе стало неожиданно тепло и горько одновременно. — Спасибо, Фукудзава что встретил, — наконец произнёс Доппо. — А что, кто-то ещё должен был быть? — спокойно ответил старший брат. Куникида, повернувшись к брату, окинул его внимательным взглядом и, вспомнив о его школе, спросил: — Ну как там твоя «мафиозная школа» для трудных подростков? — Куникида повернулся к нему, стараясь говорить без прежней язвительности. — Не школа, а центр помощи, — терпеливо поправил Фукудзава, не отрывая взгляда от дороги. — Мы даём ребятам шанс изменить свою судьбу. Он кратко рассказал о центре, открытом в 2020 году, о своих подопечных, о том, как важно дать им надежду. И о неожиданном шансе, возможности выиграть грант на расширение. Для этого нужно было добиться успеха на городском спортивном турнире. Куникида слушал, хмуря брови. Мысль о работе с «этими детьми» вызывала у него сопротивление. Он не верил, что их можно изменить. Но, глядя на воодушевление в глазах брата, в глубине души он почувствовал что-то ещё забытое желание быть полезным, быть нужным. — Я же говорил, это пустая трата времени, — буркнул он, но уже без прежней уверенности. — Достаточно, — мягко, но твёрдо оборвал его Фукудзава. В машине повисла пауза. Куникида уже хотел было извиниться, но брат опередил его. — Как тебе тюрьма? Мозги хоть прибавились? — спросил Фукудзава, искоса взглянув на брата. В его голосе звучала насмешка. — Там было… тяжело, — признался Доппо, откидываясь на спинку сиденья. — Но были и хорошие люди. Они помогли не сойти с ума. Фукудзава кивнул, словно ожидая именно такого ответа. — Слушай, — он нервно постучал пальцами по рулю, — если у тебя сейчас нет особых планов, не мог бы ты помочь моим ребятам подготовиться к турниру? Ты ведь был футболистом нашей сборной. А их нынешний тренер… скажем так, ему не хватает твоего опыта. Куникида замер. Предложение застало его врасплох. Он хотел отказаться, сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Перед глазами всплыли образы: поле, мяч, азарт борьбы, чувство команды. Может быть, это был шанс не только помочь брату, но и найти что‑то для себя? Не, ему это не нужно, он не хочет заниматься с какими-то ненормальными детьми, лучше попытаться устроиться в академию «Сэйсин». — Отвези меня сначала в академию, — наконец произнёс он, отворачиваясь к окну. Но в его глазах уже загорался огонёк, которого не было раньше. — Что ж, в академию так в академию , — вздохнул Фукудзава, но на его лице появилась едва заметная улыбка.

***

Куникида медленно вышел из лифта и так же неторопливо направился к зданию, которое больше напоминало холл, чем учебный корпус. Высокие потолки, отражающие свет хрустальных люстр, создают ощущение холодной роскоши, мраморный пол с абстрактным узором, который мерцает под ногами, по обе стороны от входа возвышаются огромные вазоны с сухими ветвями, легкие кремовые шторы колышутся от ветра из огромных окон, пропуская дневной свет. В глубине холла, у стены, стоял мужчина. Он был в строгом костюме, словно сошёл с обложки журнала. Куникида, осознавая, как нелепо он выглядит в своей поношенной одежде, всё же решил подойти к бывшему боссу. — Здравствуйте, Сато-сан, — произнёс Куникида с лёгкой улыбкой, обращаясь к своему боссу. Тут же к нему обернулся пожилой директор футбольной академии. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а очки в тонкой оправе придавали ему ученый вид. Лёгкая улыбка на его лице создавала ощущение скрытой власти. — О, Доппо! — с искренней радостью воскликнул директор, крепко пожимая ему руку. — Поздравляю с выходом из тюрьмы! Как ты? — спросил он, но, заметив, как все смотрят на бывшего футболиста, немного сжался и, вздохнув, предложил пройти в свой кабинет, чтобы скрыться от посторонних глаз. Кабинет остался таким же, каким его запомнил Куникида. На коричневых стенах висели пейзажи и работы популярных художников. Возле двери стоял столик, а на нём большой куб, который они выиграли на прошлой олимпиаде. Этот куб стал символом того, на что способна футбольная академия «Сэйсин». Пол был более тёмного оттенка, на нём лежал мягкий ковёр. В центре комнаты располагался стол, на котором находились вещи директора, а рядом с ним шкаф, где хранились все документы и прочие мелочи. Директор удобно устроился на стуле, жестом приглашая бывшего футболиста сесть рядом. — Так , Куникида ,Как у тебя дела? — спросил Сато-сан, скрестив руки. — Если бы вы приходили ко мне, то заранее знали бы о моём самочувствии, — с лёгкой иронией произнёс Куникида. Ему было чертовски обидно, что никто из них не пришёл его встречать. Более того, они даже не пытались узнать, как он себя чувствует, не говоря уже о том, чтобы прийти на свидание. А теперь они спрашивают, как он себя чувствует? Лучше Куникида попросит у него последнюю просьбу и уйдёт домой. — Прости, Доппо. Ты же знаешь, работа директора требует много времени и сил, поэтому свободного времени у меня не так много, — произнёс Сато-сан, подперев подбородок рукой. —Да , я понимаю, — ответил Доппо, убирая руки на колени, и прямо сказал: — У меня к вам просьба. — Нервно дёргая край джинсов, он произнёс: — Я хочу работать тренером в вашей Академии, — сказала Доппо, уже предвкушая радостный ответ: «Конечно, мы с радостью примем вас на эту должность, Куникида Доппо!» Однако вместо этого он услышал неожиданное возражение. Улыбка исчезла с лица директора, он откинулся на спинку стула и нервно вздохнул. Куникида заметил, что его взгляд был устремлён куда-то в стену, словно он пытался подобрать слова. — Я бы рад, Доппо, но... после того случая... — произнес директор, сделав паузу, чтобы тщательно подобрать слова. — Ну пойми, ну как я могу тебя к детям? Такая шумиха поднимется в прессе, например: «Директор Академии подпустил преступника к детям, который заразил их туберкулёзом?» — Сато-сан , волнуясь, произнёс, активно жестикулируя, чтобы выразить своё несогласие. — Каким туберкулёзом? — Это лишь пример, — произнесла Сато-сан с лёгкой насмешкой, вставая со стула. —Пойми, мы и так с трудом отмылись от этой истории, — произнес директор, надеясь, что Куникида его поймёт. Куникида осознавал происходящее, но ему было больно осознавать, что после всего, что они вместе пережили, его так легко оставляют. Куникида хотел, чтобы ситуация повторилась, как в ресторане, только на этот раз вместо незнакомца был его директор. Однако вместо этого Куникида лишь закатил глаза, глубоко вздохнул и встал со стула, уже собираясь уйти. Но фраза директора заставила его замереть на полпути. «Только стол не бросай», — донеслось ему вслед, пропитанное той самой снисходительной насмешкой, которую Доппо ненавидел больше всего. Кровь прилила к лицу. Пальцы непроизвольно сжались. Он резко развернулся и подошёл к столику. Он взял кубок дрожащими руками, ведь раньше никогда не прикасался к ним без разрешения. И стал рассматривать узоры и надпись о победе. Обида переполняла его, и, не в силах сдержать эмоции, он со всей силы швырнул куб на пол. Тот с треском сломался, и осколки разлетелись в разные стороны. В комнате раздался треск сломанного стекла, взгляд директора упал на осколки. Куникида захлопнул дверь с такой силой, что секретарша за стойкой вздрогнула и уронила ручку. Осколки хрустального куба блестели на полу. Он шёл по коридору, не чувствуя ног. В спину будто дыра образовалась — там, где ещё минуту назад теплилась вера в справедливость. Он не обернулся. Ни разу. Даже когда услышал за спиной сдавленный вздох Сато-сана.

***

Бар — это аромат кофе и старой кожи. В таких заведениях часто царит романтическая и интимная атмосфера. Сюда приходят, чтобы отдохнуть и забыть о проблемах хотя бы на ночь. Бар Lupin словно сошёл со страниц винтажного романа — тёмный, загадочный, пропитанный атмосферой старых традиций. Длинная барная стойка из полированного тёмного дерева, отражая мягкий свет подвесных ламп. Её поверхность блестит, будто хранит все секреты ночных разговоров. Вдоль стойки выстроились кожаные барные стулья с округлыми сиденьями, прошитыми по краям, они выглядят роскошно. Стены обшиты тёмным деревом с изящной резьбой, придающей помещению благородный, чуть старомодный вид. На полках за барной стойкой аккуратно расставлены бутылки с элитными напитками. Освещение — это особая фишка этого места. Массивные люстры с матовыми стеклянными плафонами создают тёплый, слегка рассеянный свет, который не режет глаз, а убаюкивает. Маленькие настольные лампы на стойке добавляют интимности, отбрасывая мягкие тени на лица посетителей. Здесь время течёт иначе... медленнее, глубже. Бар будто обнимает каждого гостя, позволяя забыть о внешнем мире и погрузиться в атмосферу спокойствия и лёгкой загадочности. Сюда также пришёл подросток, чтобы отдохнуть. Он хотел забыть о своих проблемах и о том, чем занимается, и просто насладиться любимым вином. Его рыжие волосы, подсвеченные яркой лампой, казались еще ярче. Рыжий мальчишка, насладившись своим вином, решил попросить добавки. Однако рядом с ним сел молодой человек, на руках у него были видны бинты, волосы были каштанового цвета, слегка волнистые и, казалось, очень мягкие на ощупь. Он был очень привлекательным, с милой улыбкой и намного выше самого рыжика. «Почему именно сюда?» — подумал про себя рыжик, расстроенный тем, что его покой был нарушен. Но голос паренька отвлек его от мыслей. Рыжик повернулся к шатену и понял, что вопрос был задан ему, но он его не расслышал. — Что? — спросил рыжик, ставя свой стакан на барную стойку. — Привет, говорю, не хотите ли выпить? Я бы с радостью угостил такого красивого молодого человека, — сказал шатен, подперев подбородок рукой. Рыжик был приятно удивлён, когда ему предложили угощение. Он не видел причин для отказа, ведь, как говорила его любимая бабушка, если кто-то предлагает халявы, то лучше не отказываться. Рыжик сказал, что предпочитает красное вино. Шатен, обращаясь к бармену, озвучил заказ, добавив виски со льдом. Шатен обернулся к Рыжику, внимательно рассматривая его. Мальчишка был очень привлекательным: у него были яркие рыжие волосы и голубые глаза, которые с неподдельным интересом следили за работой бармена. Его образ был стильным и притягательным: чёрные джинсы, чёрная водолазка и бордовая кожаная куртка. Шатен обратил внимание на украшение в форме звезды в зубах рыжика, что придавало ему особую сексуальность. — Кстати, меня зовут Осаму Дазай, — произнёс Дазай, привлекая внимание рыжика, а затем протянул руку для рукопожатия. — Чуя Накахара, — слегка улыбнувшись, произнес рыжеволосый юноша, принимая руку шатена. — Это твой мотоцикл стоит возле бара? — спросил шатен, отпуская руку рыжика, хотя и так было очевидно, что этот стильный байк принадлежит такому привлекательному юноше. Взглянув в окно, Чуя подтвердил его предположение. Подростки отвлеклись на бармена, который принёс их заказ. Подростки продолжили разговор, наслаждаясь своими напитками. — Осаму Дазай, значит... По-моему, я тебя где-то слышал, ты случайно не сын знаменитого футболиста? Имя не помню, прости, — потягивая вино, поинтересовался Чуя. Чуя не был поклонником каких-либо футболистов , но часто слышал о его сыне. Особенно в центре. — О, не знал, что ты фанат моего отца. — Я не фанат твоего отца, просто в центре много говорят о его сыне. Вот и запомнилось мне твоё имя, — Чуя произнёс это немного нервно, поставив стакан на стойку. — А что это за центр? — поинтересовался Осаму, наслаждаясь любимым виски, и надеялся на продолжение разговора. Его губы растянулись в улыбке, и он сам не мог объяснить, почему так тепло улыбается Рыжику. — Центр для помощи неблагополучных подростков, короче, группа учителей пытаются нас поменять, но у них пока плохо получается. — Рыжеволосый рассмеялся и откинул назад свою чёлку. Несколько прядей упали на его лицо, и шатену это показалось очень милым. Его слегка румяное от спиртного лицо казалось очаровательным... Неужели Осаму так сильно пьян? — Значит, ты плохой мальчик, раз попал в такой центр. — Голос Осаму звучал нежно, словно он флиртовал. Дазай поставил свой напиток на барную стойку и, слегка откинувшись назад, облокотился на столешницу, ожидая ответа от рыжика. На лице Чуи появилась ухмылка, и, обернувшись, он взглянул сначала на дверь, а затем на своего нового знакомого. У него давно не было интима, а этот симпатичный парень угостил его. Все знают, что если человек угощает другого, то ожидает взамен хорошую ночь. Так почему бы не воспользоваться этим? — Слушай, — Накахара стучит пальцами по барной стойке. — Мм? — Дазай приподнялся и внимательно направил свой взгляд на рыжего — Не хочешь потрахаться? На лице Шатена исчезла улыбка, и он застыл, словно требуя небольшой перезагрузки. Он молча смотрел на рыжика, а затем, поднявшись с барного стула, взял Чую за руку и сказал: — Пойдём. Чуя с улыбкой подумал: «Тачихара, снова будет играть в приставку один». *** Тёмные оттенки кухни словно впитывали в себя остатки дневного света, оставляя после себя лишь приглушённые блики от подвесных ламп. Куникида, одетый в спортивную форму с номером «21», сидел на краю кухонного острова, будто балансируя на грани между реальностью и собственными мыслями. Его босые ноги свисали над холодным полом, а поза выдавала смесь усталости и отрешённости. На столешнице перед ним царил беспорядок: полупустые бутылки, разбросанные упаковки от снеков, смятые салфетки и недоеденные закуски. Всё это напоминало поле боя после ночной битвы, где главным оружием были эмоции. Он быстро подносил к губам банку энергетика, делая короткие глотки, будто пытался залить огнём пустоту внутри себя. На экране телевизора показывали повтор футбольного матча, где Куникида забил гол. «Выше ворота!» — воскликнул Куникида, широко улыбаясь и облизывая пальцы. Куникида услышал, как открылась дверь, и понял, что это его личная уборщица, которая регулярно приходит к нему домой, чтобы навести порядок. — Ах, Куникида, с утра пораньше, энергетик? Серьёзно? — произнесла женщина, поставив пакеты на пол и скрестив руки на груди. — Мия Судзуки, как я рад! — с улыбкой произнес Куникида, поставил энергетический напиток и, взяв чипсы, принялся за еду. Мия Судзуки — замечательная женщина. Она всегда была рядом с Куникидой, когда ему требовалась помощь. Они часто проводили время вместе, смотря фильмы и разгадывая интересные журналы. Для Куникиды она была не только личной уборщицей, но и верным другом. Мия подошла к столу, на котором сидел Куникида, и начала убирать за ним. Она выкинула маленькие салфетки в мусорку, а посуду поставила в раковину и спросила: — Ты что один весь этот бардак устроил? — А с кем мне бухать, всё, меня никто не хочет знать, — произнёс Куникида с лёгкой насмешкой в голосе. На его лице играла улыбка, но Мия знала, что за ней скрывается обида. — Наверно, что-то с репутацией, а что мне с ней делать, меня же больше ни в одно приличное место не возьмут... Помереть, что ли? — облизывая пальцы, спросил Куникида. — Может, семью заведёшь? Жену, детей? — спросила Мия, глядя на Куникиду, который с отрешённым видом смотрел в телевизор. — Каких детей? — с отвращением спросил Куникида, глядя на Мию. Он был готов скорее умереть, чем завести детей. Зачем они ему? Они ведь только и могут, срать, плакать и ныть. А когда они станут подростками, то начнут показывать свой характер. И что потом? Будут приходить домой пьяными? Разве это нужно Куникиде? Нет, не нужно. Куникида продолжил смотреть телевизор, всем своим видом показывая, что не хочет продолжать разговор. Но тут же вспомнил о просьбе брата. «Точно, дети!» — подумал он про себя. — Верно, дети! — громко произнёс Куникида, озвучивая свои мысли. Мия испугалась и, выключив кран, с удивлением посмотрела на него. — Если ты о детях, то я пошутила, — произнесла Мия, опасаясь, что Куникида мог что-то придумать. — Ты просто гений, Мия! Фукудзава же приглашал меня в этот подростковый центр. Я им выиграю футбольный турнир, завоюю кубки, и журналисты сами ко мне потянутся. Представляю, как они пишут: «Известный футболист Куникида Доппо встал на путь исправления и работает с подростками за три копейки». Сато сам придёт ко мне с контрактом, — Куникида произнес эти слова с неподдельной радостью. В его глазах читалась надежда и уверенность в собственных силах. Он встал со столешницы и начал помогать Мие. — Что думаешь? — поинтересовался он у Мии, убирая бутылки. Мия, скрестив руки, вздохнула, взглянула на Куникиду и произнесла: «Бедные дети».