Под разбитой луной

      — Что это была за херня? — зло поинтересовался Гил, едва они зашли в дом.       Сумка полетела на стол, ощутимо грякнув — внутри было немало тяжёлого, острого, опасного.       — Вот именно, что это была за херня?! — возмутился Рейстлин, прикрывая дверь. Он со своим грузом обращался куда бережнее, по привычке к гримуарам, хотя найденные ими сегодня книги взрываться от неосторожного движения обыкновения не имели. — Ты простой смертный, помнишь?! Твои раны будут затягиваться так же долго, как у обычного человека, перед чёрной магией нет больше щита твоей драконьей сути, так какие демоны гонят тебя на рожон?!       — То, что я стал более уязвим, не значит, что меня нужно опекать, как младенца! — рыкнул Гилтиас со вполне драконьей яростью. — Я справился бы сам!       — А если бы — нет? — осведомился маг. — Воткнуть тебе под рёбра когти можно за секунду. За две — ударить разрядом молнии. За три — обрушить здание тебе на голову, что едва и не случилось!       — Не случилось!       Рейстлин скрипнул зубами, закатил глаза.       — Знаешь что, давай работать. Потом поругаемся.       — Отличный план, — проворчал Гилтиас.       Полностью вымерший город испортил настроение им обоим. Тем хуже было то, что именно в нём раньше свободней всего жили маги, торговали между собой и обменивались опытом, несмотря на разногласия Конклава и Академии.       Пещеру оставили пару недель назад — с поиском укрытия проблем не возникало. Почти у каждого города или деревни, даже если жители не жаловали магов, можно было найти один или несколько домиков, раньше принадлежавших колдунам, ведьмам, знахарям. Большая их часть теперь пустовала…       Маджере молча достал из своей сумки тяжёлую книгу и витое, старинной работы, кольцо. Отдав его Гилтиасу, взвесил на руке фолиант, и вышел через заднюю дверь, не сказав ни слова. Гил проводил взглядом, устало закрыл глаза и постоял так несколько секунд, а после со вздохом устроился за столом.       Кольцо было средством для исполнения старинного заклинания, как и книга Рейстлина. Принадлежавшие при жизни двум могущественным колдунам, они протягивали тропинку к тому следу, что они оставили после себя. «Это не душа, и не дух! — объяснял, теряя терпение, Маджере несколько дней назад. — Это отпечаток, слепок. Магия оставляет след — и на том, кто её использует, и на мире. Чем сильнее магия, тем полезней этот слепок, тем полнее, и тем больше похож на того, кто его оставил. К счастью, нам как раз нужны самые могущественные покойники».       Рейстлин уже опробовал заклинание несколько раз с тех пор, как нашёл, Гилтиасу же ещё не приходилось. Не без трепета он открыл свиток с заклинанием и, уложив его рядом с кольцом, активировал.       Поначалу казалось — не сработало, но формуле, очевидно, требовалось время. Гил вздрогнул, когда вокруг него со свистом сгустился знакомый рабочий кабинет.       — Ирдис, — выдохнул Гил, разглядев за столом хозяина кабинета.       Разговор выдался тяжёлым. Непросто было объяснить мёртвому волшебнику о вспыхнувшей на давних углях взаимного недоверия войне, полностью перекроившей мир. Лишь мудрость старого колдуна позволила им перевести беседу в практическое русло. Получив несколько превосходных зацепок для поиска утерянных заклинаний, Гил заставил себя завершить волшбу и вышел на свежий воздух, пытаясь избавиться от неприятного кома в горле.       «Маджере — худшая компания, что могла бы тебе попасться, — напоследок предостерёг Ирдис. — Гляди в оба, чтобы он не сделал тебя своей разменной монетой».       Он едва в голос не засмеялся, и теперь этот непрорвавшийся смех колол горло изнутри.       Откуда Ирдису было знать, что только из-за Маджере Гилтиас перестал считать врагами всех оставшихся в живых криннских колдунов?       Как мог Ирдис предположить, что Маджере понимал, к чему всё идёт, только остановить Конклав не успел — угли разгорелись раньше, чем сработала его ловушка?       В страшном сне бы Ирдису не приснилось, как именно они намереваются возродить магию.       Рейстлин обошёл дом, сел на крыльцо, невидяще глядя перед собой — бледный от бешенства, взвинченный.       — Пар-Салиан — ублюдок и после смерти? — не удержался Гил.       Маджере дёрнул плечом, скривился с отвращением.       — Всё пытаюсь прикинуть — если бы я убил его сам, пока была возможность, может, ничего не было бы?       — Весь Вайрет думал так, как он им говорил, ничего бы не поменялось. Разве что ты получил бы моральное удовлетворение, вырвав ему глотку…       Рейстлин хищно оскалился.       — В Бездну его. Плюну на могилу при случае… Информацию я из него выбил.       А вот это уже было интересно.       — Каким чудом?       — Прикинулся Ладонной. Заодно узнал много всего, что теперь хочу забыть… — он поморщился, потёр висок. — Был бы это он сам, фокус не сработал бы, но ограниченность этих слепков имеет для нас свои плюсы. А тебе удалось?       — Вполне. Удачный сегодня день… Я есть хочу, ты будешь?       Маг покачал головой:       — Посижу ещё. Хочется проветрить голову.       Гилтиас выждал около часа, но больше уже не выдержал — соорудил кривой бутерброд из уже подсохшего хлеба и сыра, заварил крепкий, как маг любит, чай, и бесцеремонно уселся рядом с ним, впихнув в руки кружку. Пытался и тарелку, но её Рейстлин небрежно отставил, предпочитая греть пальцы о тёплую глину.       Начинало темнеть, и закат отбрасывал на чернеющий вдалеке город бордовые отсветы. Ветер гнал по небу кажущиеся грязными облака со скоростью, от которой захватывало дух. Опять непогода, и наверняка не меньше, чем на неделю задержится…       — Знаешь, а я ведь в тебя втюрился почти сразу. В первые же дни, — заметил Рейстлин и сделал глоток.       — Всё ты врёшь, — слабо улыбнулся Гил.       — Ничуть. Как же нам всем повезло, что драконы спали, когда всё это началось… Иначе никто бы не уцелел, наверное.       Гил промолчал — только поморщился. Хотя был согласен.       — Жаль, что ты не спал.       — Я тебе так уже надоел?       — Балбес, — откликнулся маг беззлобно, даже с нежностью. — Ты не заслужил жить в таком мире. Но когда ты свалился мне на голову, а всё вокруг горело, только из-за тебя я помнил об осторожности. Что бы ни происходило, я должен был возвращаться… Совершенно не было времени и сил задуматься, что происходит, но у меня была цель. Был островок покоя, который давал мне силы. А стоило осознать, наконец — и здравствуй, камень желания. Но я не ушёл бы, не будь ты способен позаботиться о себе сам.       Гилтиас покосился на него недоверчиво.       — А сейчас — как мне оставаться хладнокровным, Гил?       — Разменная монета, как же… Я чёртова коллекционная стальная, с гербом градоначальника Палантаса и редким гуртом.       — Ты о чём?       — Да так. Знаешь, сделай мне пару амулетов помощнее. Я, наверное, и правда иногда забываюсь… Но постараюсь быть аккуратнее.       Маг прищурился подозрительно:       — А вроде собирались поругаться.       — Как-то уже настроения нет, — посетовал Гилтиас, одной рукой обнимая его за плечи, а второй — подсовывая тарелку. — Мы на ногах с рассвета, а ты и завтракать отказался. Ешь, а? Или можем об этом поругаться…