Путь семьи

Видя, как его отец уходит из палаты, Ло'аку стало до ужаса плохо. Он никогда раньше не оставался в больницах на долгий срок, и сама мысль о том, что теперь ему придётся провести здесь неизвестно сколько времени, неприятно давила на него. Отец сказал, что скоро вернётся - он просто пошёл забрать его вещи из машины, но даже несколько минут ожидания казались Ло'аку слишком долгими. Он лежал на кровати, уставившись в белый потолок палаты, и чувствовал, как медленно начинает умирать от скуки. Вокруг было слишком тихо: иногда в коридоре слышались шаги медсестёр, где-то хлопала дверь, приглушённые голоса пациентов доносились из соседних палат. Его собственную одежду забрали почти сразу после того, как его оформили, и сказали, что вернут позже. Вместо неё ему выдали больничную - мягкий бежевый свитер, светлые штаны и смешные тапочки в виде маленьких плюшевых мишек. Оказалось, что все пациенты ходят в одинаковой одежде: это было одним из правил больницы, чтобы всем было удобно и уютно. На комоде рядом с кроватью лежал его телефон. Он несколько раз посмотрел на него, но брать в руки не хотелось. За последние дни он почти не пользовался им - было слишком утомительно даже просто открывать экран и читать сообщения. Но спустя некоторое время он вспомнил, что так и не написал своим друзьям и не ответил ни на один звонок. Хуже всего было то, что он даже не предупредил Цирейю. Мысль об этом заставила его нахмуриться. Как он мог оказаться таким идиотом и не сказать своей девушке, что происходит? Она наверняка волнуется, думает, что он просто пропал. Тяжело вздохнув, Ло'ак всё-таки взял телефон и включил его. Экран сразу же заполнился уведомлениями: десятки сообщений, пропущенные звонки, всплывающие значки из разных чатов. Он первым делом открыл переписку с Аонунгом. Как и ожидалось, чат был заполнен мемными роликами и глупыми видео, которые Аонунг отправлял почти каждый день. Между ними были сообщения вроде «Бро, ты где?» и «Ты вообще жив?», а дальше шли одни вопросительные знаки, будто он пытался достучаться до него через экран. Ло'ак невольно усмехнулся. Цирейя была младшей сестрой Аонунга, и познакомился он с ней именно благодаря ему. Он до сих пор хорошо помнил тот день, хотя с тех пор прошло уже 6 месяцев. Тогда они с Нетеямом шли в новую школу пешком. Это был их первый день там - новое место, новые люди и, возможно, новое начало. Ло'ак шёл рядом с братом, время от времени оглядываясь на большое современное здание школы впереди. Оно выглядело почти как университет: стеклянные стены, просторный двор, спортивное поле и огромная парковка, на которой стояли машины учеников. Он немного нервничал, хотя и старался не показывать этого. Где-то в глубине души он надеялся, что в этой школе сможет начать всё сначала, постараться учиться лучше и, возможно, даже стать одним из тех учеников, на которых учителя смотрят с уважением. Но Ло'ак прекрасно понимал, что если кто и сможет добиться такого впечатления, то это скорее Нетеям. Его старшего брата буквально обожали все. Иногда Ло'аку казалось, что Нетеяму достаточно просто улыбнуться своими идеальными глазами, и учителя уже готовы поставить ему пятёрку. И всё же жизнь в новой школе сложилась немного иначе, чем он ожидал. Если у него самого постепенно получилось привыкнуть к новой обстановке и познакомиться с людьми, то у Нетеяма всё складывалось немного иначе. Со стороны могло показаться, что у него всё идеально: учителя его любили, оценки у него были почти всегда отличные, а на уроках он отвечал спокойно и уверенно. Однако с одноклассниками всё оказалось сложнее. Нетеям никогда не был человеком, который легко заводит разговоры. Он был вежливым, спокойным и всегда старался вести себя правильно, но иногда это только сильнее отдаляло его от остальных. Многие ученики воспринимали его как слишком правильного и немного холодного. В первые недели он чаще сидел один или разговаривал только с Ло'аком на переменах. Иногда Ло'ак замечал, как Нетеям пытается начать разговор с кем-то из одноклассников, но всё быстро заканчивалось неловкими короткими фразами. А потом произошло то, что изменило отношение школы к нему окончательно. Когда в школе проходили выборы президента школьного совета, учителя почти сразу начали поддерживать кандидатуру Нетеяма. Он был ответственным, хорошо учился и никогда не нарушал правил. В итоге большинство голосов досталось именно ему. Сначала Ло'ак думал, что это поможет брату стать ближе к другим ученикам. Но получилось наоборот. Многие начали смотреть на него с раздражением, будто он был не учеником, а ещё одним учителем. Некоторые говорили, что его выбрали только потому, что он «любимчик преподавателей». Другие считали, что он слишком правильный и теперь будет постоянно следить за дисциплиной. Нетеям делал вид, что не замечает этого, но Ло'ак хорошо видел, как иногда брат становится тише обычного и старается быстрее уйти из школьного двора после уроков. Странно было то, что в это же время Ло'ак, наоборот, начал чувствовать себя в школе всё свободнее. Он легко разговаривал с людьми, смеялся над шутками Аонунга, иногда даже спорил с учителями, и почему-то именно это нравилось многим ученикам. Постепенно у него появилось всё больше друзей. Аонунг стал одним из самых близких. Он был капитаном школьной футбольной команды и постоянно приглашал Ло'ака на тренировки или просто зависнуть после уроков. Иногда они вместе сидели на трибунах спортивного поля, наблюдая за тем, как команда заканчивает тренировку. Именно на одной из таких тренировок Ло'ак снова заметил Цирейю. Она вместе с другими девушками репетировала выступление чирлидеров рядом с полем. Солнце уже начинало садиться, окрашивая небо в тёплый оранжевый цвет, а музыка из динамиков звучала тихо и ритмично. Ло'ак тогда не сразу понял, почему всё время смотрит в одну сторону. Аонунг заметил это быстрее. - Эй, - усмехнулся он, толкнув его плечом. - Только не говори, что ты пялишься на мою сестру Ло'ак сразу отвёл взгляд, но было уже поздно. Аонунг рассмеялся. - Расслабься, бро. Она тебя тоже заметила. С того дня всё постепенно начало меняться. Цирейя оказалась намного проще и добрее, чем Ло'ак ожидал. С ней было легко разговаривать, и рядом с ней он чувствовал себя спокойно. Иногда они просто гуляли после уроков, иногда сидели на трибунах во время футбольных матчей Аонунга. Со временем почти вся школа привыкла к тому, что они вместе. Иногда Ло'ак даже ловил себя на мысли, что его жизнь в новой школе стала намного лучше, чем он когда-то ожидал. Только вот Нетеям всё чаще оставался в стороне от всего этого. И Ло'ак иногда чувствовал неприятное чувство вины, потому что видел: брат старается быть сильным, но в этой школе ему всё равно намного тяжелее.

Ло'ак моргнул и снова посмотрел на экран телефона в больничной палате. Воспоминания медленно исчезли, оставляя после себя странное чувство тоски. Он всё ещё держал открытым чат с Цирейей и понимал, что пора наконец написать ей.

***

Нетеям уже пришёл в школу, снял свои AirPods и аккуратно положил их в рюкзак. Он поправил воротник тенниски и быстрым шагом направился в кабинет. Первый урок был химией - предмет, который он любил не за саму науку, а за то, что она давала ему ощущение порядка в хаосе окружающего мира Школа никогда не казалась Нетеяму интересным местом. Всё здесь было искусственным: улыбки на лицах одноклассников казались натянутыми, слова - пустыми, а каждый поворот головы мог стать началом сплетен. Люди бегали, как муравьи, постоянно что-то обсуждая, перешёптываясь за спиной друг у друга. Для него это был ненужный шумный фон, который пытался мешать сосредоточиться на важном. Его раздражало, что одноклассники вели себя глупо, отвлекаясь на пустяки и разыгрывая свои маленькие театры. Он знал, что это не его дело, но всё равно чувствовал обиду. Почему люди видели его только как «идеального ученика», а не как человека с собственными сомнениями и страхами? В голове мелькали мысли о Ло’аке. Он представлял его в больничной палате, одиноким среди белых стен и звуков машин, и сердце сжималось от беспокойства. Ему хотелось бы быть рядом, помочь, хоть чем-то облегчить тяжесть, но школа держала его здесь, в этом шумном мире, где никто не понимал, что творится внутри. Он занял своё место за лабораторным столом, положил учебники и тетрадь, медленно глубоко вдохнул и попытался заглушить внутренний шум. Вокруг смех, болтовня и скрип стульев — всё это казалось громче обычного. Но Нетеям уже давно научился фильтровать лишние звуки, оставляя только то, что важно: формулы, реакции и… мысли о том, как скоро он сможет навестить Ло’ака. Первый урок прошёл медленно и скучно. Нетеям быстро решил все задания, которые дала учительница, и остался просто сидеть за партой, слушая, как вокруг него каждая шепотная реплика, каждое презрительное слово из уст одноклассников словно цеплялось за кожу и раздражало до самого костяка. Почему о нём так отзывались - он так и не понимал. Что он сделал такого, чтобы заслужить это отношение? В его голове роились вопросы, а сердце сжималось от несправедливости. В школе у Нетеяма теперь всегда висело тревожное чувство, словно тяжёлый, невидимый камень давил на грудь, мешая дышать и чувствовать себя спокойно. Даже шумные смех и разговоры казались режущими слух, а мелькающие по коридору лица - чужими и недружелюбными. Всё казалось фальшивым, а он - лишним в этом театре, где каждый играл свою роль. Во время перемены он тихо продвигался по коридору, стараясь не привлекать внимания, когда его взгляд наткнулся на знакомую компанию. Рядом стояла группа Ло’ака, и сердце Нетеяма сжалось от тоски - он был в больнице, а здесь оставался только пустой образ его отсутствия. Он сделал шаг в сторону, когда к нему неожиданно подошёл Аонунг и схватил его за плечо. Нетеям и Аонунг были почти одного роста, оба обладали силой и энергией, и теперь их сцепленные руки казались импульсивным столкновением двух бурь. Ротхо, стоящий рядом, попытался вмешаться: «Не делай этого в коридоре!», - его голос звучал сдержанно, но достаточно твёрдо, чтобы привлечь внимание. Аонунг посмотрел на Нетеяма, глаза его были полны эмоций, переплетённых с горечью и слезами, сжатые кулаки дрожали. «Это правда?» - выдавил он сквозь зубы, взгляд пронзительный и почти болезненный. «Отвечай! Это правда, что Ло’ак болен?!» Нетеям ощущал всю безрассудность ситуации, понимал, что мальчик так реагирует из-за страха и боли. Он молча кивнул, не находя слов, которые могли бы хоть немного утешить Аонунга. Как только кивок прозвучал, Аонунг отпустил его плечо, опустил глаза и закрывал лицо руками, словно пытался заглушить собственное дыхание. Оно было поверхностным, прерывистым, тело дрожало, а мысли плутали в панике. Он не мог собраться и прийти в себя, не мог дышать спокойно. Нетеям понимал, что, хотя он не был близким другом Аонунга, не мог оставить его в этом состоянии. Он сделал шаг ближе, осторожно, и тихо, но твёрдо сказал: «Хэй… ты в порядке?» Голос Нетеяма звучал мягко, сдержанно, но в нём проскальзывала забота. Он знал, что Аонунг сейчас не в состоянии говорить ровно, но важно было, чтобы хоть какие-то слова проскользнули, чтобы сломать этот замкнутый круг страха и боли. Неважно, будут ли это слова благодарности, обвинения или просто шёпот - главное, чтобы Аонунг мог снова ощутить себя живым, дышать, говорить и хоть немного справляться с тем, что его переполняло. Нетеям стоял рядом, наблюдая за каждой его мелкой реакцией, стараясь быть опорой, хоть и молчаливой. В этой школе, полном шума, сплетен и фальши, он понял, что иногда самое важное - просто быть рядом, когда никого другого нет. Аонунг всё ещё стоял, сгорбившись и тяжело дыша, словно весь мир сжался в его груди. Нетеям сделал шаг ближе, осторожно положив руку на его плечо, но не слишком настойчиво - просто как опору. «Ты… не должен так страдать один», - сказал он тихо, его голос дрожал едва заметно. «Неважно, что мы не друзья… просто… не оставляй себя вот так». Аонунг поднял глаза, и в них читалась смесь боли, злости и растерянности. Он хотел закричать, обвинить, бросить словами, но слёзы мешали - и он просто смотрел на Нетеяма, будто пытаясь понять, может ли кто-то действительно услышать его. Коридор вокруг казался чужим и далёким: смех одноклассников и звонок перемены растворились, как будто сам мир перестал существовать для них на этот момент. Нетеям чувствовал, как его сердце сжимается - он понимал, что у Аонунга нет привычной поддержки, и это чувство ответственности давило на него тяжелее, чем любая школьная несправедливость. «Ло’ак… он сильный», - наконец выдавил Аонунг, голос срывался. «Но это… это ужасно… и я… я не могу…» Он резко вдохнул, пытаясь собраться, но дыхание всё ещё было прерывистым. Нетеям кивнул, не перебивая. Он понимал, что слова сейчас могут только усугубить бурю эмоций, но молчание с поддержкой - иногда сильнее любых фраз. Он позволил Аонунгу опереться на себя, позволил просто быть рядом, пока тот пытался прийти в себя. Через несколько секунд Аонунг слегка отстранился, всё ещё дрожа, но чуть более собранный. «Спасибо», - выдавил он тихо, едва слышно, и взгляд его снова стал немного яснее. Нетеям не ответил словами. Он просто кивнул, зная, что этого достаточно. Иногда молчание и присутствие были важнее любых утешений. И даже если школа оставалась шумной и фальшивой, сейчас коридор казался немного тише. Немного безопаснее. А в его голове снова мелькнула мысль о Ло’аке - о том, что где-то, в больнице, он борется с этим один. И что, возможно, это чувство тяжести и ответственности никогда не покинет Нетеяма, но именно оно и помогало держаться