Тень стервятника

      В покоях Хюррем-султан витал кофейный аромат и запах свежих сладостей. Госпожа сидела на тахте и медленно пила кофе. Рядом с ней сидела Михримах-султан. Сегодня рыжеволосая госпожа была более задумчива, чем обычно. И Михримах-султан тоже.       Еще ранним утром приехали шехзаде Мустафа и Селим. Встреча Хюррем-султан и Махидевран-султан прошла, как и всегда, напряженно. Давние соперницы всегда встречались так. С шехзаде Мустафой Хюррем-султан обменялись холодными приветствиями, Михримах-султан же тепло поприветствовала обоих братьев.       Хюррем-султан была несказанно рада видеть шехзаде Селима, чего нельзя было сказать о Нурбану — его жене и невестке Хюррем-султан и повелителя. Уже давнее время Нурбану жила в Манисе, подарила Селиму четверых детей, однако свое истинное предназначение не выполняла… Нурбану должна была держать шехзаде вдали от вина по приказу Хюррем-султан, однако из Манисы рыжеволосая госпожа часто получала известия о том, что ее сын не воздержан в напитках… К счастью, повелитель ничего не знал об этом: Хюррем-султан удавалось каждый раз все скрыть. Однако дальше так не могло продолжаться…       Встреча шехзаде Джихангира с братьями была теплой, как и у Михримах-султан, однако шехзаде Баязед и Селим обменялись холодными приветствиями. Впрочем, как и всегда. Детская вражда переросла во вражду во взрослом возрасте, и это коснулось даже их гаремов — Хуриджихан-султан и Нурбану-султан терпеть не могли друг друга. При приветствии едва не вспыхнула ссора, однако ее успели вовремя подавить: никто не осмелился ругаться при Хюррем-султан.       Напряжение от встречи передалось всем, и теперь рыжеволосая госпожа была задумчива… Она все еще не теряла надежды прекратить вражду сыновей и объединить их силы против шехзаде Мустафы.       — К счастью, сегодня не было никаких ссор, — улыбнулась Михримах, взглянув на мать.       — Да, — задумчиво ответила Хюррем-султан. — Но это ненадолго. Ай, Аллах, и еще эта Махидевран!       — Махидевран-султан уже не опасна нам.       — Она — нет. Но Мустафа — да.       И госпожа отвернулась к окну, поставив стаканчик с кофе на столик.       — Он опасен, он очень опасен… — продолжила Хюррем-султан. — Для Селима особенно: он серьезный соперник. Мустафа сильнее, чем были все мои враги вместе взятые…       Сидевшая спокойно до этих слов Михримах-султан протяжно вздохнула.       Хюррем-султан снова повернулась к дочери и договорила:       — Я знаю ты любишь его. Ты любишь всех братьев и Мустафу тоже, но однажды тебе придется стать на чью-то сторону. Я надеюсь, что ты выберешь своих кровных братьев — Селима и Баязеда. Ведь вы наши с Сулейманом дети, а Мустафа тебе брат только по отцу.       — Да, матушка, но мне тяжело, — ответила Михримах.       — Я понимаю это. Но однажды придется выбрать. Все выбирают.       — Вы хотите, чтобы после повелителя трон занял кто-то из моих братьев, ваших сыновей. Кто?       — Пока об этом рано говорить, Михримах, — ответила Хюррем-султан. — Пока жив повелитель, пока он на троне, никто не смеет грезить о нем. Ни Мустафа, ни Селим, ни Баязед. А если они посмеют, им придется иметь дело со мной. Я ни за что и никогда не предам его, я не посажу своего сына на трон, пока жив Сулейман. Меня обеспокоит пока другое — Фатьма-султан и ее открытая поддержка Мустафе.       — Фатьма-султан уедет после свадьбы.       — Да, иншаллах. И есть еще кое-кто. Нурбану. Она не выполняет своих обязательств. Да и… рядом с моими сыновьями нет достойных женщин. Нурбану не держит Селима вдали от вина. Она не выполняет того, ради чего отправлена в Манису. И посмотри на Хуриджихан и Рану. Разве я могу доверить Баязеда хотя бы одной из этих женщин? Разумеется, нет. Они любят его, но не могут дать ему истинной опоры. В них нет силы. Конечно, можно подыскать новую наложницу, но это займет время… У Баязеда сильная воля и твердый характер. Селим беспокоит меня больше. Ему… нужна иная женщина. А Нурбану… меня в ней что-то настораживает. После рождения Мурада ее амбиции возросли. Я не вижу ту былую покорность у нее в глазах, я вижу, что там зажегся огонь алчности. Это опасно, Михримах, очень опасно. Поэтому для Селима нужно подыскать новую девушку, которая будет удерживать его от пороков и страстей, а не потворствовать им.       — Может быть, вам еще раз поговорить с ней? — спросила Михримах.       — Да, я поговорю. Однако новую наложницу все-таки стоит найти. У меня уже есть несколько на примете. Но одна из них мне нравится больше других.       Хюррем-султан встала с тахты и позвала слуг. Велев им унести кофе и сладости, она приказала позвать Нурбану. Поклонившись, служанки отправились выполнять поручения.       Когда пришла Нурбану, Михримах встала с тахты, поклонилась матери и решила уйти.       — Меня уже ждет Рустем. Он скоро закончит дела в совете, и мы поедем домой.       Когда покои опустели, Хюррем-султан подошла к Нурбану ближе. Молодая женщина поклонилась ей еще раз.       Хюррем-султан оглядела ее с головы до ног. Прошло несколько лет, но Нурбану мало изменилась с тех пор, как рыжеволосая госпожа отправила ее в Манису к тогда еще совсем молодому шехзаде Селиму. Она была все так же статна, грациозна, красива. Ее черные кудри спускались ниже талии. Мраморное лицо, темные искрящаяся глаза — все осталось при ней. Но если раньше в этих глазах была жажда любви и страсть, то теперь там появился холодный расчет и равнодушие.       — Нурбану… — протянула Хюррем-султан, — помнишь, что ты обещала мне, когда уезжала к Селиму в Манису?       — Да, госпожа, — медленно ответила Нурбану, взглянув Хюррем-султан прямо в глаза. — Я обещала вам свою преданность. И я преданна вам.       — Верно. Но ты обещала еще кое-что… И почему же не выполняешь?       — Госпожа, простите, я не всегда могу влиять на шехзаде. Я не могу силой забрать у него то, что ему нравится.       — Не нужно воздействовать силой. Ты же умная женщина… Ты знаешь его хорошо, так почему не используешь свое обаяние?       Нурбану промолчала.       — Я предупреждаю тебя еще. Ты должна держать его вдали от вина, вдали от развлечений, иначе дело будет плохо. Если ты не станешь выполнять свое прямое предназначение, все узнают о том, как погибла Назенин.       Нурбану при этих словах сильно испугалась. Однако решила не подавать виду, хотя внутри у нее все дрожало.       Она покорно поклонилась, но ответил твердо:       — Госпожа, это был ваш приказ — убить ее. И я вновь доказала свою преданность вам. Но все было обставлено, как несчастный случай. Она упала с балкона и разбилась.       — Упала, да. Но о вашей вражде до отьезда в Манису всем в гареме было известно, — ответила Хюррем-султан. — Я ценю твою преданность и хочу, чтобы она оставалось такой же, поэтому и предупреждаю тебя, а не угрожаю. Выполняй свои обязанности, радуй Селима, и все будет хорошо. Поняла меня?       — Да, госпожа.       — Хорошо. Ты можешь идти. Вечером приведи ко мне внуков, я хочу поиграть с ними.       — Они будут рады увидеть вас, — ответила Нурбану.       Медленно поклонившись, она грациозно выпрямилась и вышла из покоев, гордо расправив плечи.       Когда двери в покои рыжеволосой госпожи закрылись, она медленно выдохнула. Страх, гнев и бессилие постепенно стали отпускать ее… Нурбану вновь медленно выдохнула и направилась к себе в покои.       У лестницы она столкнулась Джанфедой-калфой — своей верной служанкой — и Газанфером-агой — хранителем покоев шехзаде Селима. Когда Нурбану появилась в Манисе, они по приказу Хюррем-султан стали оберегать ее и помогать ей, а со временем прониклись симпатией и стали служить уже Нурбану, а не Хюррем-султан, хотя внешне сохраняли ей преданность.       Своей силой, выдержанностью и расчетливостью Нурбану особенно восхищала Газанфера-агу, и это восхищение росло с каждым днем.       — Госпожа, вы какая-то бледная, — осторожно проговорила Джанфеда, и ее прекрасные карие глаза с участием взглянули на Нурбану.       — Что-нибудь случилось? — подступил Газанфер-ага.       Он также с участием смотрел на Нурбану, однако в его глазах, темных, как и у нее, и таких же глубоких, плескалась не только преданность.       — Нет. Хюррем-султан предупредила меня о том, чтобы я держала шехзаде вдали от вина. Она рассержена. Но я придумаю, как ее успокоить.       — Вы непременно со всем справитесь, улыбнулся Газанфер. — Вы можете рассчитывать на мою поддержку, госпожа.       — И мою, — с улыбкой добавила Джанфеда.       — Благодарю. Я рада, что вы со мной, — улыбнулась Нурбану. — Теперь я отправлюсь в свои покои. Джанфеда, приготовь мне хаммам. Мы вечером приглашены на ужин к повелителю, мне хочется выглядеть достойно.       — Конечно, госпожа.       — Газанфер, Мурад хотел посмотреть сад, проводи его.       — Непременно. Я сейчас займусь этим.       Нурбану кивнула слугам и отправилась к себе в покои. Идя по коридору, она обдумывала слова Хюррем-султан… Держать вдали от вина… Поначалу Нурбану действительно держала Селима вдали от вина, честно выполняла свои обязанности, но все же не могла справиться со слабостями шехзаде… Не только в вине было дело: Селим принимал в своих покоях красивых наложниц, что отзывалось болью в ее сердце… какое-то время. Но однажды Нурбану обнаружила, что ей уже не доставляет это печали. Напротив, она не стала препятствовать Селиму в несдержанности над вином и развлечениями, ведь в этом случае ей легче было им управлять. Он стал во всем подчиняться ее воле, и эта власть нравилась ей больше, чем прежнее положение, чем любовь к Селиму, которая постепенно угасла. Осталось только желание власти, и это желание она любила больше, чем что-либо еще.       Сильнее власти, сильнее своего положения, Нурбану любила только сына и дочерей. Мурад, хотя внешне был похож на Селима, характером удался в Нурбану. По крайней мере, ей так казалось, и она уже думала о том, что после повелителя, когда Селим станет султаном, ведь он является назначенным в Манису наследником престола, Мурад будет лучшим правителем. Тихо и плавно Нурбану стала готовить его к этой роли. Мурад получал лучшее образование, был ловок, смел, и повелитель всякий раз радовался успехам внука. Среди всех шезаде он был его любимцем. И Нурбану очень гордилась этим.       Что же до Селима… Порой она сама посылала к нему в покои дорогие кувшины вина или легкомысленных красивых наложниц, тех, что были только лишь красивы, но пусты и глупы. Она действовала, как Хюррем-султан, посылая к Селиму только тех женщин, которые не могли в будущем быть опасны. И так Нурбану сохраняла свое сильное влияние на него. Теперь же предупреждение рыжеволосой госпожи расстроило ее. Но Нурбану знала о том, что в конце концов придумает, как выйти из этого положения. Она не собиралась отступать, ни за что!       Соперничество между Селимом и Баязедом также огорчало ее, как и Хюррем-султан. Но Нурбану также занимал шехзаде Мустафа, ведь он был главным соперником Селима в борьбе за трон. Однако она ничего не могла ему сделать, и ей оставалось только ждать. Мысли о том, что шехзаде Мустафа очень популярен среди янычар с одной стороны пугали ее, как и Хюррем-султан, а с другой стороны — радовали, ведь повелитель не терпел соперничества. Шехзаде Селим, по наущению Нурбану, всегда был покорен, вежлив с султаном в отличие от шехзаде Мустафы и Баязеда, которые не боялись говорить правду, даже если она была горькой. В глазах повелителя Мустафа постепенно становился бунтовщиком, мятежником… И Баязед… А Селим был прекрасным наследником. Шехзаде Джихангира же как претендента на трон никто не воспринимал. Нурбану знала, что, когда придет час, когда случится битва, она не отступит, и потому не хотела терять свое влияние на шехзаде Селима, и была уверена, что не потеряет.

***

      Сегодня рынок в Стамбуле был, как никогда, густо заполнен. Разие-султан, Айнель и сопровождавший их слуга с трудом пробирались сквозь большую толпу.       Айнель уже придумала, какие травы купить, чтобы их маленький обман не вскрылся. Разие-султан с любопытством осматривала все вокруг. Она часто оглядывалась, дергала Айнель за полы плаща и восклицала: «Смотри, смотри!». Айнель мягко улыбалась ей. Но думала она не только о рынке и травах, но еще и о том, как передать весточку для родных в порт. И как найти порт…       Из задумчивости ее вывел голос Разие-султан:       — Айнель, слышишь? Там, впереди.       — Что, госпожа?       — Музыка.       Айнель увидела впереди большую толпу. За ней раздавались ритмичные звуки музыки, чей-то восторженный говор и… хлесткие удары.       — Давай подойдем ближе, — проговорила Разие-султан.       — Хорошо. Только ненадолго, госпожа, — ответила Айнель, взглянув через плечо на слугу.       Тот в нетерпении оглядывался по сторонам.       Они подошли ближе. Им повезло: несколько человек впереди, очевидно, насмотревшись зрелища, решили уйти, и перед Айнель и Разие-султан предстала необычная картина. На небольшой каменной площади сидели уличные музыканты и играли громкую, яркую, подвижную мелодию. Она так и звала за собой в танец. Но внимание привлекали не они и даже не сама музыка, а девушка, что танцевала рядом. Именно ей и кричали восторженные голоса. Девушка танцевала так красиво, так безудержно, страстно… Взмахи изящных смуглых рук, черные кудри, пронзительный взгляд голубых глаз и оранжевое одеяние, обвившееся вокруг ее стройного стана и обнаженных ног, не оставляли равнодушными. Она танцевала так, будто никого вокруг не видела, будто это был самый яркий и самый последний ее танец…       — Она красивая, — сказала Разие-султан.       — Да, — кивнула Айнель, — но, госпожа, нам пора, пойдемте.       Разие-султан кивнула, и они вышли из толпы. И очень вовремя вышли, потому что слуга, сопровождавший их, начал заметно нервничать.       — Я едва не потерял вас, — сказал он, заметив Айнель и Разие-султан.       — Простите, ага, — улыбнулась Айнель. — Мы немного отвлеклись. Сейчас купим травы и пойдем назад.       — Отвлеклись? Лавка с травами слева от площади, — процедил слуга.       Айнель крепче взяла Разие-султан за руку и направлась следом за агой. Маленькая госпожа немного расстроилась, ведь поход к лавке означал, что скоро им предстояло возвращаться во дворец…       Однако лавка с травами немного развеселила ее. Там было множество цветов, благовоний и целых связок с травами, которых Разие-султан прежде никогда не видела. Добродушный молодой торговец не стал набивать цену и за очаровательную улыбку Айнель продал нужные травы почти даром. Разие-султан он подарил маленький цветочный букетик.       Айнель спрятала травы в мешочек рядом с поясом платья и нетерпеливо огляделась. Ага все еще был рядом. Но нужно было попасть в порт…       — Госпожа, вы никогда раньше вблизи не видели торговые корабли? — спросила Айнель Разие-султан, наклонившись к ней.       — Нет.       — Тогда ненадолго заглянем и в порт, раз уж мы здесь? — улыбнулась Айнель.       Маленькая госпожа счастливо улыбнулась и с готовностью кивнула. Айнель подошла к аге и, придав своему голосу самое невинное выражение, сказала, что Хюррем-султан велела зайти в порт, чтобы узнать о поступлении некоторых товаров.       — Прошу, сопроводите нас туда. Мы не знаем дороги.       — Почему ты сразу не сообщила мне об этом, хатун? — зло проговорил ага.       — Я только сейчас вспомнила, — мягко улыбнулась Айнель, склонив голову набок.       — Скорее! — ответил ага и решительно направился в противоположную от лавки с травами сторону.       Они пересекли рыночную площадь. До Айнель вновь донеслись звуки музыки и… хлеские удары, и от этого звука ей почему-то стало тревожно. Но она не успела даже взглянуть в ту сторону, потому что ага свернул на какую-то узкую улочку, где они втроем едва поместились, и звуки остались позади.       Они шли недолго и уже через несколько минут оказались в порту.       — Узнай, что требуется, и пойдем назад, иначе Фахрие-хатун снесет мне голову, — проговорил слуга.       — Да, конечно, — ответила Айнель. — Благодарю за помощь.       В порту было так много кораблей, что Айнель даже немного растерялась…       Рядом вновь прозвучал восторженный голос Разие-султан:       — Это чудо! Как здесь здорово!       Айнель рассеянно кивнула. Времени было немного. И она решила действовать наудачу.       Айнель и Разие-султан подошли к первому попавшемуся кораблю, и девушка с улыбкой обратилась к капитану, стоявшему рядом:       — Ага, ты знаешь корабль, который идет до русских земель?       Тот лениво осмотрел их с головы до ног и повел головой в сторону:       — Вон тот третий, с белыми парусами. Там ищите, хатун.       Айнель улыбнулась и слегка потянула Разие-султан за руку:       — Пойдемте, госпожа, это корабль с моих родных земель. Посмотрим ближе.       Разие-султан с готовностью отправилась следом.       Когда Айнель подошла кораблю, в ее глазах на мгновение показались слезы. Этот корабль увидит ее родные земли, увидит еще не раз, а она уже нет… От осознания этого Айнель готова была разрыдаться прямо здесь, стоя у пристани. Печаль и тоска рвались из ее сердца наружу безудержно, словно птицы из клетки. Айнель с трудом смогла остановить поток слез. Нет, не теперь, не теперь… Она выплачется, когда вернется во дворец, когда ее никто не увидит, но не теперь…       Подойдя к юноше, что стоял у причала, Айнель спросила:       — Этот корабль до русских земель идет?       — Да, — ответил юноша и улыбнулся. У него были такие же светлые волосы, как у Айнель, и добрые зеленые глаза.       — Я хочу… — начала было она, но Разие-султан в этот момент решительно дернула ее за полы плаща:       — Пойдем, пойдем лучше к тому кораблю, у которого алые паруса!       Айнель медленно выдохнула и наклонилась к ней:       — Госпожа, если желаете, идите кораблю. Я сейчас подойду. Прошу, только не уходите далеко.       — Правда? Я могу подойти одна? — спросила Разие-султан и недоверчиво прищурилась.       — Да, но только на минутку, госпожа, на минутку.       Маленькая госпожа весело улыбнулась и направилась к кораблю. К счастью, он находился всего в нескольких метрах от того места, где стояла Айнель, и она не потеряла Разие-султан из виду.       — Ага, — девушка вновь повернулась к юноше, — прошу, когда будешь в русских землях, передай это послание моим родным. Я расскажу, как найти их.       Айнель протянула ему свернутую записку и достала из кармана светлого платья несколько золотых акче. Юноша пересчитал монеты и спрятал записку в карман алых шароваров.       Выслушав подробный рассказ, как отыскать тех, кому передать записку, он спросил:       — Где найти тебя, когда придет ответ?       — Не нужно искать меня. Я только послание передам. Да и ответ вряд ли придет.       — Как скажешь, — согласился юноша. — Но если ты все же будешь ждать ответа, можешь найти меня здесь.       Айнель кивнула и, быстро попрощавшись с юношей, подбежала к Разие-султан.       — О чем ты говорила с ним? — спросила маленькая госпожа, когда девушка оказалась рядом.       Айнель ответила ей то же, что и слуге, сопровождавшему их: Хюррем-султан велела зайти в порт и узнать о некоторых товарах. Разумеется, это было неправдой, но Айнель нужно было убедить маленькую госпожу в этом, чтобы ненароком не вызвать никаких подозрений. То, что она сумела выйти из дворца и найти корабль, пусть с помощью аги, было настоящим чудом. Да и передавать из дворца любые послания было запрещено. И это тоже было чудом. Обмениваться письмами могли лишь члены правящей семьи, семьи султана.       Айнель не ждала ответа от родных, потому что знала: вероятнее всего, она не сможет больше выйти из дворца и попасть в порт. В послании она написала о том, что жива, здорова, что живет в султанском дворце и просила не искать и не оплакивать ее. Просила только не забывать о ней родных, как она не забывала и любила их. После отправки послания ей стало легче, гораздо легче… Словно от ее сердца отвалился огромный тяжелый кусок, который не давал дышать полной грудью, свободно и счастливо. Теперь ей было значительно легче, теплее и радостнее.       Айнель взяла Разие-султан за руку, и они подошли к аге, что ждал их возле входа в порт. На его лице была такая злость, что Айнель невольно вздрогнула. Однако ага ничего не сказал. Нахмурившись, он кивнул в сторону дороги ко дворцу. Разие-султан тоже притихла под его суровым взором и ускорила шаги. Ага бодро шел впереди, почти не оглядываясь.       Они снова оказались на рыночной площади. В ушах загремела та же музыка, но теперь ее почти заглушили хлесткие удары… Этот звук снова привлек внимание Айнель. Она повернула голову и увидела, что толпа перед уличными музыкантами и танцующей девушкой поредела. Айнель на мгновение засмотрелась на них. Внезапно кто-то, промчавшись мимо, толкнул ее в плечо, и их с Разие-султан руки разъединились. Маленькая госпожа оказалась в толпе, шедшей навстречу. Айнель испуганно огляделась по сторонам. Слуга по-прежнему шел впереди, не оглядываясь, и не видел этого.       — Ага! Ага, постой! — окликнула его Айнель, но он не услышал: ее голос потонул в уличных звуках.       Айнель вновь огляделась. Плащ Резие-султан мелькнул где-то впереди… Девушка решительно двинулась к ней.       — Госпожа! — крикнула она, и Разие-султан, услышав ее, быстро обернулась, но ее сразу же заслонили новые люди.       — Стойте, не двигайтесь! — крикнула Айнель. — Я иду!       Ей пришлось растолкать несколько любопытных зевак, прежде чем она, наконец, добралась до маленькой госпожи.       Оказавшись рядом, Айнель испуганно схватила ее за руку:       — Вы порядке? С вами все хорошо?       — Да. Да, все хорошо, — ответила Разие и крепко обхватила Айнель за талию, спрятав лицо в складках ее светлого платья. — Но мне… мне стало страшно.       Айнель наклонилась и крепко обняла маленькую госпожу.       — Прошу, держитесь за меня как можно крепче. Я так испугалась за вас.       — Прости, это вышло случайно, — проговорила Разие-султан.       Айнель убрала темные волосы с ее лица и смахнула несколько слезинок, скатившихся по румянам щечкам.       — Не плачьте, госпожа, все хорошо. Мы сейчас вернемся во дворец. Прошу, никому не говорите о том, что мы были на рынке, иначе мне больше не доверят находиться рядом с вами.       — Я никому не скажу, — пообещала Разие-султан.       Айнель крепче сжала руку маленькой госпожи и уже направилась было к выходу с рынка, как внезапно до ее слуха вновь долетел звук хлесткого удара. Айнель и Разие-султан одновременно обернулись, и перед их взором предстала ужасная картина: рядом с танцевавшей девушкой стоял крепкий высокий мужчина и держал в руке хлыст.       — Ты не стараешься! — процедил он и ударил хлыстом прямо рядом с ногами девушки.       Ее огненный взор обдал его ненавистью и злостью, но она продолжила танцевать. Танцевать еще сильнее прежнего. Однако теперь ее танец не был так изящен и красив. Это был танец на грани безумства, на грани пристойности… Ее руки взлетали еще выше, гибкий стан извивался подобно змее… Но в ее глазах уже не было того огня, что прежде, а на лице — яркой улыбки. Теперь улыбка была вымученной, в глазах плескалась боль. Тонкие ноги девушки стали заплетаться, и было заметно, что они кровоточили, а лицо стремительно начало бледнеть. Это был уже не прекрасный завораживающий танец, а пляска на грани жизни и смерти… Музыканты продолжали играть. Казалось, их пальцы уже одеревенели, а лица приняли выражение покорности и безучастности. Внезапно ноги девушки подкосились, и она упала.       — Эй, эфенди! — раздалось среди толпы. — Довольно мучить ее!       — Верно! — крикнул еще кто-то. — Хватит издеваться!       Мужчина усмехнулся:       — Может, кто-то хочет ее выкупить? Она уже почти без сил, как полудохлая рыба. Может, кому сгодится в рабыни на пару ночей?       — Варвар! — вновь раздалось среди толпы.       — Неслыханная жестокость!       — И не жаль ее тебе!       Однако никто из них не подошел к девушке. Айнель, испуганно смотревшая вместе с Разие-султан на происходившее, внезапно почувствовала, как в ней проснулась ужасная злость и невиданная прежде решительность…       — Эфенди! — крикнула она. — Я покупаю!       Несколько человек обернулись к ней, но Айнель не обратила на это внимание. Разие-султан испуганно взглянула на нее, но ничего не сказала.       Мужчина лениво посмотрел на девушку и усмехнулся:       — А золотых-то хватит, красавица?       — Хватит! — отрывисто бросила Айнель.       Крепко придерживая за руку Разие-султан и закрывая ее собой, она приблизилась к мужчине и протянула ему руку из-под плаща. На руке висел прекрасный золотой браслет, украшенный изумрудами. Этот браслет появился у Айнель недавно: его подарила Хюррем-султан за усердную службу. Девушка знала, что за этот дорогой браслет можно выкупить, по меньшей мере, троих таких танцовщиц.       — Красивая вещь, — хищно улыбнулся мужчина и, сжав руку Айнель повыше запястья, отстегнул браслет.       Она поморщилась от боли, но продолжила решительно смотреть на него. Довольно прищелкнув языком, мужчина положил браслет в карман темных шароваров.       Затем он лениво ткнул лежавшую танцовщицу пыльным сапогом в бок и выплюнул:       — Забирай.       Махнув рукой музыкантам, он сказал:       — Уходим. Здесь больше делать нечего.       Когда они повернулись спиной двинулись вперед, Айнель и Разие-султан бросились к девушке.       Айнель повернула пылающее лицо к себе и принялась испуганно хлопать ее по щекам:       — Хатун! Хатун, очнись!       Обернувшись в сторону толпы, которая уже начала расходиться, она надрывно крикнула:       — Воды! Прошу, дайте кто-нибудь воды!       Кто-то бросил ей небольшую кожаную фляжку. Айнель сразу же открыла ее и приставила к губам девушки.       — Давай же, прошу! — проговорила она.       Через несколько мгновений девушка приоткрыла глаза и начала жадно глотать воду. Громко закашляв, она медленно приподнялась на локтях и обвела замутненным взором Айнель и Разие-султан.       Разлепив бледные губы, она спросила:       — Кто вы?       — Ты говоришь на турецком? — обрадовалась Айнель.       — Немного, — с трудом ответила девушка и закрыла глаза.       — Не бойся, тебя больше не обидят. Ты пойдешь с нами, — проговорила Разие-султан.       — Да, — повторила Айнель, в этот момент с ужасом осознав, куда она собирается вести девушку и что может быть с ней из-за этого… Но Айнель не собиралась отступать.       — Ты мусульманка? — спросила она.       — Нет, — ответила девушка.       — Как тебя зовут? — спросила Разие-султан.       — Анхела.       — Я Разие. А это Айнель, — улыбнулась маленькая госпожа.       — Ты можешь идти? — спросила Айнель.       — Могу, кажется.       — Хорошо. Тогда пойдем скорее.       — Куда? — рассеянно проговорила Анхела и сразу же забыла о вопросе, вновь потеряв сознание.       Испугавшись, Айнель снова похлопала ее по щекам и смочила лицо остатками воды. На этот раз Анхела пришла в себя быстрее. От жары ей было совсем плохо, и Айнель с Разие-султан поспешили помочь ей подняться. Крепко взявшись втроем за руки, они медленно направились к выходу с рынка. Разие-султан была немного испугана, а потому молчала, крепо держа Айнель за руку.       Она же думала теперь не только о Разие-султан, но и об Анхеле и том, как объяснить ее появление и выход из дворца. А еще об аге, который так и не вернулся за ними. Наверное, и он затерялся в толпе.       И Хюррем-султан… Айнель на мгновение похолодела от страха. А если госпожа разгневается и решит выгнать ее вместе с Анхелой из дворца? Или накажет Разие-султан за то, что та нарушила все запреты? Но Айнель решила пока надеяться на лучшее… За Разие-султан ее сердце все же было спокойнее: она госпожа, и ее наказание, даже если Хюррем-султан его назначит, не будет суровым.       Что же до нее и Анхелы… Даже если рыжеволосая султанша выгонит их из дворца, Айнель знала, что не будет об этом жалеть… ведь только что она спасла невинную жизнь.