Серый реализм или «Цветы на бетоне»

16 лет — отстойный возраст в любом мире. Гормоны бьют в голову, тело меняется (у меня, например, начал пушиться хвост так, что он теперь занимает половину стула, и появились, кхм... "женские округлости", которые я старательно прячу), а мозги кипят. Мой стиль в этой жизни можно описать как "бомж-стайл с элементами готики". Я ношу огромные, бесформенные худи (желательно черные или темно-синие), чтобы скрыть фигуру. Ну не могу я привыкнуть, что я баба. В зеркале я вижу Эбигейл — симпатичную химеру с гетерохромией, но внутри-то я всё ещё Артём, который любит растянутые футболки и не любит привлекать внимание. В ушах (длинных и пушистых) — наушники. Я нашел способ восстановить часть своей музыкальной коллекции. Местная магия звука + техномагия — и вот у меня в плейлисте играет что-то тяжелое, напоминающее Rammstein или Linkin Park, заглушая жизнерадостный визг одноклассников. Я сидела на заднем дворе Академии, под лестницей (моё любимое место, там тень и не воняет духами чирлидерш). На коленях — планшет. Да, я выпросил у родителей планшет. Прогресс не стоит на месте даже в мире фурри. — Эй, Эби, — раздалось сверху. Я подняла голову. С ветки свисал Джекез. За эти годы мы с ним спелись. Он — ходячая катастрофа, я — депрессивный художник. Идеальный дуэт. — Чего тебе, рыжий? — буркнула я, не вынимая наушник. — Там заказчик тебя ищет. Тот демон из класса некромантии. Говорит, ты обещала ему нарисовать "аватарку, чтоб внушала ужас". — Он не перевел предоплату, — отрезала я, возвращаясь к рисованию. — Нет денег — нет ужаса. Пусть гуляет. Да, я монетизировал свою депрессию. Оказалось, что в мире, полном радуги и магии, мой мрачный, реалистичный стиль "дарк-фэнтези" — это экзотика. Местные тащатся от моих рисунков: черепа, руины, мрачные киты, пронзенные копьями. Для них это "эстетика", а для меня — просто сны о прошлой жизни. Я был "той самой странной арт-девчонкой", к которой приходят за чем-то "не таким". — Жестокая ты, — хмыкнул Джек, спрыгивая вниз. — Кстати, слышала новости? Директриса наняла нового психолога. — И что? Очередной эмпат-слизень? — Не-а. — Джек сделал паузу, смакуя момент. — Человек. Мой стилус со скрежетом проехал по экрану, оставив жирную черную полосу. Перемена. Главный холл. Я стояла в толпе, натянув капюшон на самый нос. Сердце колотилось где-то в горле. Человек. Настоящий. В этом мире люди — миф, сказка, редкость. А для меня человек — это триггер. Это воспоминания о матери, отце (старом), о войне, о теле, которое сгорело. О том, кем я был. Двери открылись. И вошла она. Кэмерон. Она выглядела... жалко. Испуганная женщина в очках, с растрепанными рыжими волосами, в обычном деловом костюме, который здесь смотрелся так же нелепо, как скафандр космонавта в средневековье. Она жалась к стене, шарахаясь от каждого проходящего мимо дракона или оборотня. Вокруг шептались: — Ого, смотрите, какая лысая! (в смысле без шерсти) — А это заразно? — Она такая маленькая, я ее случайно раздавлю. Я смотрела на неё и чувствовала, как меня накрывает паническая атака. Она была нормальной. Слишком нормальной. Она напоминала мне мою соседку Настю. Или тех училок в универе. Она пахла... не магией, не ванилью. Она пахла страхом и дезодорантом "Nivea". Этот запах чуть не выбил из меня слезу. Внезапно Кэмерон споткнулась. Кто-то из мелких бесов бросил ей под ноги рюкзак. Она полетела вперед, прямо на пол, очки слетели. Толпа загоготала. Во мне вскипела злость. Не та, детская, когда я крылья распустил. А холодная, взрослая злость. Я вспомнил, как сам был изгоем. Как меня травили. И сейчас эти разноцветные уроды ржут над человеком просто потому, что она другая. Я не успел подумать. Тело сработало само. Я вышла из тени. Растолкала плечом (довольно мощным, спасибо полетам с батей) пару гиен. Подошла к Кэмерон, подняла очки. — Держите, — мой голос прозвучал глухо из-под капюшона. Она подняла на меня глаза. В них был чистый ужас. Она видела перед собой очередного монстра — девочку-химеру с рогами, крыльями и хвостом. — С-спасибо... — прошептала она, дрожащими руками забирая очки. Я повернулась к ржущим бесам. — Валите отсюда, пока я вас не нарисовала, — тихо сказала я. Они заткнулись. Моя репутация "криповой художницы", которая может проклясть через портрет (это слухи, но я их не опровергаю), работала безотказно. — Эбигейл! — раздался звонкий голос. Ко мне подскочила Кайла (та самая кенгуру, звезда школы, вся такая правильная и активная). — Ой, ты уже познакомилась с мисс Кэмерон? Мы как раз хотели устроить ей экскурсию! Пойдем с нами! Я посмотрела на Кайлу, потом на Кэмерон, которая выглядела так, будто сейчас упадет в обморок от передозировки энтузиазма. Я — единственный здесь, кто понимает, какой культурный шок испытывает эта женщина. Я знаю, каково это — попасть в мир фурри, когда ты этого не просил. Я прошел через это 16 лет назад. Мне хотелось сказать ей: "Эй, я тоже оттуда. Я знаю, что такое метро, хрущевки и оливье. Держись, сестра, тут главное не пить из фонтанчиков, там может быть кислота". Но я не мог. Я теперь Эби. — Нет, — я натянула капюшон еще ниже. — У меня... дела. Заказ горит. Я развернулась и быстро пошла прочь, чувствуя спиной взгляд человека. Вечер. Крыша академии. Я сидела на парапете, свесив ноги. Внизу шумел кампус. Джек сидел рядом, курил что-то вонючее. — Ты спасла училку, — заметил он. — Я просто вернула очки. Я не люблю, когда толпой на одного. — Ты странно на нее смотрела. Как будто призрака увидела. Я достала скетчбук. На странице был быстрый набросок: Кэмерон в окружении монстров. Но монстры были не страшными, а просто яркими и шумными. А она была серым пятном. Одиноким серым пятном. — Она здесь чужая, Джек, — тихо сказала я. — Ей здесь будет хреново. — Всем здесь хреново по-своему, — философски заметил шакал. — Привыкнет. Ты же привыкла. Я усмехнулась. — Я? Я не привыкла, Джек. Я просто... адаптировалась. Как таракан. Или как крыса. Я посмотрела на свои руки-лапы. В свете заката шерсть блестела. — Знаешь, — вдруг сказала я. — Может, нарисую ей карту. Нормальную карту школы. Где отмечены места, где не сожрут и где кофе нормальный. Анонимно подкину. — Доброта? От тебя? — Джек притворно схватился за сердце. — Эби, ты заболела? — Иди в задницу. Просто... человеческая солидарность. Хотя я уже и не человек. Я закрыла скетчбук. Впервые за долгое время мне захотелось не просто наблюдать и цинично комментировать, а вмешаться. Кэмерон — это мой якорь. Моя связь с тем миром, который сгорел. И если я не могу вернуться туда, я могу хотя бы помочь тому, кто пришел оттуда. Но по-своему. Из тени. В стиле мрачного ангела-хранителя в худи.